Текст книги "Отвергнутая жена Дракона, или Всё познаётся в сравнении (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 41. Уколы общества...

Карета остановилась напротив внушительного здания с колоннами. Я подумала, что двухэтажный каменный гигант является каким-нибудь важным учреждением, но Уильям с улыбкой сообщил, что это швейный дом.

– Меня возили сюда каждый год в своё время, – добавил он, выходя из кареты и любезно подавая мне руку. – Самое знаменитое ателье для быстрого и качественного пошива. Здесь же можно купить готовые платья и костюмы, если подойдет размер.

В общем, обычное дело для цивилизованного общества, но я всё равно озиралась с трепетом. Так непривычно было видеть весь город в стиле девятнадцатого века нашей Земли. Всё такое красивое, вычурное, очаровательное. Никаких холодных блестящих коробок вместо домов, никаких гудящих машин, выхлопных газов и толкотни. Всё спокойно, степенно, хоть и немного примитивно.

Уильям предложил мне свой локоть, и я с трепетом взялась за него. Парень был таким галантным и раскованным. А я изумлялась. Неужели уже в четырнадцать он умел вести себя в обществе, проявлять вежливость с дамой, так очаровательно улыбаться? Наверное, я привыкла к тому, что подростки моего времени были «оторви и выкинь», и ума набирались может быть к тридцати, а то и к сорока годам, если набирались вообще...

Пока шли по чистой аллейке, косилась на Вилли и отмечала, как идеально зачесаны его волосы, собранные в короткий, но уже хвост, как впечатляюще вылеплен его совершенный профиль, какая гордая осанка...

Прирожденный аристократ! И никакие издевательства, звериные инстинкты и разгул магии не лишили его удивительного достоинства...

На мгновение во мне шевельнулось что-то странное. Это было похоже на робкую мысль. На допущение, что рядом с таким мужчиной я, наверное, смогла бы стать счастливой. Но другие эмоции тотчас же смели этот слабый росток.

Нет! Не хочу! Потеря свободы может слишком дорого стоить. Да и не знаю я Уильяма совсем. Правда, сердце в груди тут же отозвалось и пожурило: знаешь, прекрасно знаешь, только не хочешь признавать, что Вилли безукоризненен!

Да, не хочу признавать и не буду.

Мне не нужен никто…

На пороге нас встретила молодая женщина в строгом костюме и высокой причёской. Она так приветливо улыбнулась Уильяму, будто узнала его.

– Господин, в этом месяце вы приехали значительно раньше. Проходите, пожалуйста!

Ага, значит, муженек регулярно это дом посещал...

Нас оставили в шикарной гостиной, принесли изящные чашки с ароматным напитком, угостили пирожными, от которых у меня остался привкус ягод на губах. В общем, райская жизнь!

Главная швея была немного занята, но обещала спуститься с минуты на минуту.

Воспользовавшись тем, что нас оставили одних, я приглушенно спросила:

– Я так поняла, что ты решил собрать себе гардероб. Не покажется ли людям странным, что ты собираешь его с нуля, хотя дома, по идее? тряпья должно быть немеряно…

Уильям посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка.

– Ты иногда так удивляешь, моя юная леди! – проговорил он весело. – Аристократам положено менять обновки минимум раз в месяц, а то и два раза. Вайлем скуп, если приезжает сюда всего лишь раз в тридцать дней…

У меня удивлённо вытянулось лицо. Ну и порядки у них тут! Совсем с ума посходили! Сколько же денег нужно оставлять всякий раз, только чтобы немного прибарахлиться???

Мое изумление и даже негодование рассмешили Вилли. Он хмыкнул, и его лицо засияло. Я невольно залюбовалась им. Светлый, солнечный человек. Как я себе и представляла. Он должен быть счастлив, обязательно! Он этого заслуживает…

Кажется, парень прочитал что-то этакое в моем лице, потому что перестал смеяться и со странным выражение спросил:

– Натали, ты желаешь мне счастья?

Фраза застигла врасплох. Неужели так заметно??? Невольно покраснела.

– Ну… да, конечно!

– Тогда прими небольшой подарок... чтобы меня осчастливить, ладно?

Я удивилась, но согласно кивнула, и в тот же миг в помещении появились другие действующие лица.

Главная швея оказалась красивой чернявой женщиной лет сорока. Одета была безупречно, высокая причёска сделала её величественной, хотя аристократкой она вряд ли была.

– Пройдёмте, леди! – вдруг обратилась она ко мне.

– Я? – изумилась, робко вставая на ноги со стула. – Но ведь…

– Иди, Натали... – остановил мои возражения Уильям. – Ты же только что пообещала осчастливить меня.

И я замолчала, ощутив вдруг, что парень каким-то образом обвел меня вокруг пальца.

Какой внимательный! Сразу понял, что склонить меня к чему-либо можно только хитростью или никак.

Пошла вслед за швеёй по длинному коридору, пока не оказалась в комнате, забитой различными машинами. Это же аналоги неэлектрических швейных машин! Как интересно…

Женщина развернулась ко мне и произнесла:

– Ваш супруг выбрал отличное время, чтобы сделать подарок, леди, – начала она с улыбкой. – Сейчас весна, время перемен, новых фасонов и красоты. У меня для вас много замечательных предложений…

– Спасибо, – пробормотала я. – А как вы догадались, что я супруга Уильяма? – уточнила на всякий случай, на что швея несколько смутилась.

– Ну... у вас весьма запоминающаяся внешность, поэтому… я слышала о вас и поняла по описанию, что это вы. К тому же, ваш супруг обычно не привозит сюда девушек, поэтому я позволила себе предположить…

Женщина замолчала, решив отвлечь меня целым рядом прекрасных готовых платьев, развешанных вдоль комнаты, но я зациклилась на ее словах.

Запоминающаяся внешность? В смысле… неформатная и не шибко красивая? Неужели снова старая песня? И чем облик Натали так сильно им не угодил?

***

Из ателье мы вышли часа через два – переодетые в новое, уставшие, наполненные впечатлениями. Остальную одежду, которую закупил Уильям, выбрав из готовых экземпляров, должны были отправить по адресу в гостиницу, где мы собирались остановиться.

И хотя, как любая девушка, я обожала шопинг, но на душе остался небольшой осадок: похоже, для этого мира Натали действительно дурнушка.

Не то, что меня это задевало. Нет, конечно! Пережив худшее, я теперь была влюблена в своё юное личико, в каждую веснушку и в яркую рыжину волос. Но из-за того, что рядом появился Уильям... я начала немного, совсем немного напрягаться.

Плохой признак. Его мнение обо мне становится важным? Я хочу в его глазах выглядеть хотя бы немного симпатичной?

Буэ! Сейчас стошнит...

Наталья, прекрати! Сильная и независимая девушка не должна впадать в такую слабость, как ненадежная влюбленность. Холодная голова всегда была залогом моей силы. Мне нельзя ее терять!!!

Но некоторые эмоции были превыше голоса разума и продолжали слегка отравлять настроение…

В гостинице нас встретили с распростертыми объятиями: похоже, муженек был здесь завсегдатаем. Уильям прекрасно отыграл свою роль и заказал самый дорогой номер. Управляющий расплылся в улыбке, когда парень дал ему на чай золотую монетку, а я в очередной раз порадовалась, что в наших руках отныне не просто деньги, но и, благодаря им, безграничная власть.

Когда же управляющий ненароком перевел взгляд на меня, его лицо застыло и превратилось в маску, а левый глаз дернулся.

Я напряглась и вопросительно выгнула бровь. Мол, в чем дело? Отчего настолько… презрительный взгляд?

Мужчина развернулся и с деловым видом наклонился к Уильяму, доверительно ему прошептав:

– Ваша Светлость, простите за дерзость, но… дамы, которых вы обычно приводите, гораздо более симпатичны и, я уверен, опытны. Я всегда восхищался вашим вкусом на женщин, но на сей раз… Неужели в доме терпимости не осталось симпатичных девушек? Я могу помочь: в соседнем здании поселилась невероятная звезда и мечта любого мужчины – божественная Мирабелла!

Управляющий говорил приглушенно, но не настолько, чтобы я не услышала. Наверное, он делал так нарочно, чтобы унизить меня, но… очевидно просчитался.

Уильям побледнел и сжал кулаки. Глаза его опасно сверкнули, зрачки начали удлиняться, принимая форму веретена, и я с легкостью представила, что прямо сейчас острые когти вопьются в горло этого глупого подхалима, и он лишится жизни за свое высокомерие.

А мы лишимся будущего.

Нет, так нельзя.

Бросилась к Уильяму, буквально повиснув на его руке и прижавшись к его груди.

– Дорогой, пойдем уже! Я так устала!!! – проворковала громко. – Боюсь, маменька отругает тебя, что загонял свою законную супругу до полусмерти…

Управляющий отшатнулся и побледнел…

– Супругу? – пораженно пробормотал он. – Ах, простите... леди!

Он поклонился так низко, что я смогла во всех подробностях рассмотреть его лысину, а Уильям всё ещё тяжело дышал, пытаясь утихомирить разъяренного зверя.

Наконец, он смог взять себя в руки, а потом как-то робко и неуверенно меня приобнял.

– Пойдем, дорогая... – бросил он охрипшим голосом. – А то некоторые БЫВШИЕ работники гостиницы опять ляпнут что-нибудь оскорбительное в наш адрес...

Так и не разогнувшийся до сих пор управляющий пошатнулся, словно решившая покончить с жизнью Пизанская башня, и от падения в обморок его спасло, наверное, только чудо.

Я хихикнула, и мы с Уильямом, по-прежнему обнявшись, начали подниматься на второй этаж по широкой, изящно закрученной лестнице…

Глава 42. Близость душ...

Как только поднялись на второй этаж, поспешно разомкнули объятья. Уильям выглядел не менее смущенным, чем я, но это было неудивительно, ведь его жизнь, а также общение с противоположным полом остановились на возрасте четырнадцати лет. Вряд ли он до меня вообще обнимался с девушкой…

К нашей комнате, номер которой мы уже знали, дошли молча. Открыли ее, вошли и попали в очень просторное помещение с огромной кроватью, набором для чайных посиделок в виде диванчика, двух кресел и стола, шкафами, ковром на полу и множеством канделябров на стенах.

Свечи уже горели, потому что дело шло к ночи.

Уильям опустил покупки в кресло и обратился ко мне:

– Прости, что номер один на двоих, но нам нельзя было разрушать легенду…

– Я понимаю... – ответила поспешно. – Не бери в голову.

– Просто... – продолжил Уильям смущенно, – это в некоторой степени может ударить по твоей репутации, поэтому мне слегка нехорошо.

– Перестань, Вилли, – произнесла строго. – Мне эта репутация до лампочки… – осеклась, поняв, что использовала фразу не к месту и не ко времени, поэтому поспешно исправилась: – В смысле, мне всё равно. Поместимся.

– Я могу спать, где угодно, – поспешил сообщить парень, – хоть на полу. Мне не привыкать...

Последняя фраза прозвучала горько, хоть и была произнесена с улыбкой.

Я сразу же встрепенулась, шагнула Вилли навстречу.

– Забудь обо всём, что было в прошлом, – попросила взволнованно. – Иначе это прошлое будет отравлять твое будущее. Нужно уметь забывать негатив, образно говоря, забрасывать его за спину, чтобы не видеть и больше никогда не оборачиваясь к нему лицом…

Уильям, рассматривая меня, удивился.

– Неужели тебе приходилось проходить через подобное? – уточнил с трепетом. – Ты говоришь так, словно прожила долгую и насыщенную бедами жизнь…

Я пожала плечами.

– Где-то так и было. У каждого из нас своя темница, не так ли? Хотя с твоей не сравниться никому. Просто...

Я опустила взгляд и погрузилась в воспоминания. Воспоминания из прошлой жизни, которая уже давно нырнула куда-то в подсознание, и я начала о ней забывать. Но близость с таким душевным и понимающим человеком вдруг заставила многое вспомнить и пуститься в откровенность.

– Иногда даже обычные, нормальные люди бывают жестоки с теми, кто отличается от них, например, внешне. Это порождает непримиримость, которой, казалось бы, не должно быть места в нормальном обществе...

Произнеся это, я вдруг очнулась. Ой, куда меня понесло-то? Та жизнь закончилась, и нынче я – милейшая девчонка с веснушками. И пусть высшее общество меня оценивает низко, но я-то знаю, что всё это бредни сивой кобылы. Всё познается в сравнении. Поэтому сейчас у меня точно нет причин чувствовать себя отверженной.

Однако Уильям, похоже, принял мои слова превратно, решив, что меня задело презрение гнусного управляющего.

– Мне жаль, Натали, что тебе пришлось выслушивать этого никчемного человека. Похождения Вайлема отвратительны, но оскорбительное отношение управляющего еще хуже. Он обязательно будет наказан, я уж об этом позабочусь...

Мне пришлось жестом прервать этот эмоциональный поток речи, который, честно говоря, мне польстил. Было безумно приятно, что Уильям так беспокоится обо мне.

– Всё в порядке, – улыбнулась я. – То, о чем я говорила, давно закончилось, и слова людей о моей якобы специфической внешности ничуть не задевают, можешь быть спокоен…

Но парень вдруг шагнул ближе и еще более взволнованно произнёс:

– Ты удивительно прекрасна, Натали, так что не слушай никого!

Выпалив это и обнаружив на моем лице удивление, Уильям жутко покраснел и… сбежал в ванную комнату якобы для того, чтобы умыться с дороги.

Я польщенно хихикнула. Что это было? Господи, я действительно вижу в нем четырнадцатилетнего подростка, который впервые делает комплимент девочке! Нет, он и раньше был галантен и очень внимателен, но сейчас, похоже, открыл глубины своих мыслей.

И что же это значит?

Сердце забилось стремительнее. Кажется, от четырнадцатилетней я тоже недалеко ушла.

Но когда парень вернулся из ванны совершенно спокойным и уравновешенным, я почувствовала разочарование.

Наверное, мне снова показалось…

***

Мы прекрасно провели вечер. Поужинали прямо в номере, поговорили о жизни. Уильям рассказывал истории из своего детства, но ни разу не упоминал родных. Наверное, все они принесли ему слишком много боли, и он хотел бы забыть их навсегда.

Я тоже поделилась парой историй. Например, как дралась с соседскими мальчишками, когда они дразнили меня.

– Да ты боец! – восхитился парень. – Никогда не видел таких девушек, как ты!

Я рассмеялась.

– Поэтому меня немного коробит от обращения «леди», – призналась я. – Называй меня просто по имени… можно даже не Натали, а Наташа.

– Наташа? – повторил Вилли, словно пробуя на вкус мое настоящее имя. – Забавно звучит, необычно…

Я улыбнулась.

Чем больше мы общались, тем сильнее я чувствовала эйфорию рядом с Уильямом. Он казался таким сильным, надёжным, но при этом невероятно юным и неискушенным. Умудренным страданиями, но совершенно не имеющим опыта во взрослой жизни. Сила и слабость, мудрость и наивность, решительность и робость – всё это удивительным образом сочеталось в нём, превращаясь во что-то уникальное и притягательное, и меня затапливало всё более сильное желание… быть рядом.

И ему со мной рядом тоже хорошо.

Или снова кажется?

***

После ужина мы отправились спать. Потушили свечи, чтобы я могла сбросить с себя верхнее платье и улечься в огромную кровать. Уильям пристроился на диванчике неподалеку. Хотел на полу, но я запротестовала.

Долго ворочалась без сна. Кажется, обилие впечатлений просто рвало разум изнутри. Наконец, веки начали тяжелеть, но в тот же миг послышался отчаянный стон.

Уильям!

Я подскочила и босиком рванула к нему. Снова кошмары! Они, наверное, будут сниться ему всю оставшуюся жизнь…

Лицо парня было перекошено в муках, отросшие волосы, в полумраке кажущиеся темными, разметались по подушке, на висках в лунном свете поблескивали мелкие бисеринки пота.

Он отчаянно сжимал края покрывала, наброшенного на грудь, и мелко дрожал.

Я осторожно потрясла его за руку, опасаясь его неадекватности. Но сейчас на парне был медальон, поэтому прежних вспышек безумия не должно было быть.

Однако Уильям не проснулся. Он по-прежнему отчаянно воевал в своем подсознании с жестокими демонами прошлого и никак не мог вырваться.

– Оставь меня в покое... – выдохнул хрипло, – убирайся! Нет!!!

Мне пришлось схватить его за плечи и хорошенько тряхнуть, но не помогло даже это.

В панике мозг запестрел идеями: облить водой, побарабанить прямо над ухом, поцеловать (э-э-э... а это из какого угла подсознания вылезло?). Нет, всё не то!

И вдруг…

Придет тот час, когда расправлю крылья,

И ветер станет бурным за спиной,

Драконий дух восстанет из могилы!

Я облекусь его могучей силой,

Я стану им, Дракон же станет мной…

Стихи всплыли в голове сами собой. Да, те самые волшебные строчки, которые буквально спасли меня от изнасилования. Творение этого прекрасного молодого человека, который сейчас, избавившись от мук в реальности, снова и снова проживал их в своих снах.

Сердце наполнилось глубоким состраданием, и, влекомая внутренним озарением, когда разум ничего не понимает, но сердце к чему-то зовет, я начала громко декламировать это стихотворение.

Строчки лились, как бальзам на раны. На раны и мне, и Уильяму. Дрожь парня стала потише, он замер, словно прислушиваясь, а медальон на его груди ярко засверкал.

Магия! Она, родимая! Помощница и спасительница нас обоих…

В сердце загорелась надежда, что сейчас всё разрешится.

Вилли медленно приоткрыл веки и посмотрел на меня сонным, но при этом ошеломленным взглядом.

– Наташа... – прохрипел он измученным голосом. – Откуда ты знаешь… эти строчки?

В этот момент я поняла, что пора еще кое в чём признаваться…

***

Уильям листал свою записную книжку с каким-то восторженно-тоскливым выражением на лице. В этот момент я корила себя только за то, что не отдала ее раньше. Придержать ее у себя было несколько эгоистично…

Но на этом я не остановилась. Медленно и последовательно рассказала парню обо всём, что происходило в доме его родни: как я бунтовала против свекрови и включала на всю катушку свои актерские способности, как хитрила и выкручивалась, как познакомилась с Сериком и нашла эти стихи при помощи медальона…

Утаила только факт своего попаданства: посчитала, что и без этой ошеломительной подробности у Вилли масса впечатлений.

Он хохотал. Да, да, именно хохотал, когда я рассказывала о реакции семейки Диери на мои выходки. Аж прослезился от смеха, после чего одарил меня восхищенным взглядом.

– Ты просто чудо! – воскликнул он наконец. – Мой братец идиот, что не смог завоевать любовь и расположение такой девушки, как ты!

Я мгновенно помрачнела, хоть и не подала виду.

Да, парень восхитился мной, но… как-то отстранённо, что ли. Однозначно, я нравлюсь ему, как личность, как представительница женского рода – вся такая необычная и яркая, но… как женщина я его, похоже, действительно не интересую.

Уильям перемен во мне не заметил, потому что углубился в чтение своего дневника. Я несколько мгновений наблюдала за ним, разглядывая идеальный профиль, копну всколоченных золотистых волос, красиво обрамляющих лицо, его длинные красивые пальцы, крепкие, налившиеся силой руки…

Выдохнула.

Что ж, хватит обманывать саму себя: я влюбилась. Влюбилась бесповоротно и безнадежно, и ростки этой любви пустили корни уже даже тогда, когда я считала «хорошего Уильяма» мертвым.

Он покорил меня своей жаждой жизни и любовью к справедливости. Теперь же покорял всем остальным – красотой, широтой доброго сердца, искренностью. Казалось, что годы заключения вообще не извратили его сути, не сделали его моральным уродом или психопатом. Возможно, это потому, что он не человек, а дракон. Возможно, драконы сильнее людей не только физически, но и душевно…

Не знаю, сколько мы так просидели, но вскоре в свои права начал вступать рассвет.

– Тебе нужно еще поспать, – произнес парень, зевая. – Нам обоим нужны силы…

Я согласилась и поспешила обратно в кровать, действительно чувствуя невероятную усталость.

Однако уже через пару часов нас разбудил громкий и бесцеремонный стук в дверь.

– Открывай, скотина, немедленно! – заорал кто-то нетрезвым басом. – Уильям… черт возьми… Диери, немедленно выходи! Я знаю, что моя жена с тобой, и ты за это поплатишься! А ты, мерзкая изменщица, больше на мои деньги можешь не рассчитывать. Я добьюсь развода, Виктория, так и знай!!!

Я вскочила и замерла посреди комнаты тяжело дыша. Какая ещё Виктория? Кажется, Вайлем опять что-то натворил, а отдуваться приходится нам…

Уильям, сам того не осознавая, рванул ко мне и приобнял за плечи, словно мне прямо сейчас грозила опасность. А я взяла и прильнула к нему, мгновенно ощутив небывалое тепло и защищенность.

Боже, выходит иногда побыть слабой женщиной не так уж и... противно? Можно хотя бы сделать вид, что ты слаба и беспомощна, чтобы получить вот это ощущение нужности и заботы!

Однако из благостных размышлений меня вновь вырвал отчаянный стук и крики за дверью.

– Гадкий бабник! – процедил Вилли сквозь зубы. – Братец испоганил моё доброе имя своими похождениями налево и направо. Я ему этого не прощу!

Шепнув на ухо, чтобы я не переживала, Уильям отпустил меня и решительно направился к двери.

Без его объятий сразу же стало как-то холодно, и до меня дошло, что я стою сейчас в одном только нижнем платье. Даже смутилась немного, а потом поспешила одеться, благо, с нарядом не пришлось возиться слишком уж долго.

У дверей Уильям будто опомнился и вопросительно обернулся ко мне: наверное, тоже вспомнил о том, что я могу быть не одета. Но, увидев, что я уже успела привести себя в порядок и теперь аккуратно расплетаю свою длинную рыжую косу, успокоился.

– Не волнуйся! – прошептал он одними губами, но я его поняла. – Всё будет хорошо!

Улыбнулась.

Да, Вилли! Я в этом совершенно не сомневаюсь. С тобой у меня действительно всё будет замечательно…