Текст книги "Отвергнутая жена Дракона, или Всё познаётся в сравнении (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32. Купание...

Когда старики удалились, я решительно взяла в руки ножницы и сделала шаг к узнику.

Но тут же остановилась, видя в его глазах огромное напряжение. Неужели… этот нелюдь Гоши пытал его чем-то острым? Отчего настолько откровенная паническая реакция?

Так, никакой ярости! Наташа, держи себя в руках. Ты же парня испугаешь, тебе же хуже будет…

Выдавила из себя улыбку и мягким голосом произнесла:

– Прошу тебя, позволь мне избавиться от твоей одежды. Мы приготовили для тебя чистую. Не бойся! Это для того, чтобы тебе стало легче!

Я продолжала говорить, делая несмелые шаги вперед. Узник, завороженный моим взглядом, улыбкой и дружелюбием, которое я распространяла вокруг себя, больше не паниковал. Он позволил приблизиться вплотную и даже присесть рядом на корточки. Я протянула руку с ножницами и аккуратно надрезала грубую грязную мешковину. Мои пальцы дрожали от напряжения.

В любой момент я могла бы ожидать агрессивного нападения или чего-то подобного, но мужчина просто смотрел на меня с каким-то безумно потерянным выражением на лице, поэтому я всё-таки воодушевилась. Мешковина упала ему под ноги уже через пять минут. Моему взгляду открылось худое изможденное тело с торчащими ребрами, которое сплошь было покрыто шрамами. Шрамы были разными – мелкими и побольше, и у меня потемнело в глазах от ненависти, вспыхнувшей в душе.

Как можно вот так издеваться над живым человеком??? Если только смогу, я обязательно воздам Сибилл и Гоши за это зло!!!

Но подобная возможность может и не представиться. Тогда я хотя бы отниму у них этого несчастного, чтобы разрушить непонятные планы на него. Или они мучили его на потеху? Вообще не понимаю мотивов…

Опустив глаза ниже, я поняла, что бедра мужчины прикрыты грязной тряпкой. Вот теперь-то настало самое трудное.

Я – молодая девушка, замужняя. Понимаю, что раздевать незнакомца догола в данном случае – дело вопиющее.

Но!

Есть ли у меня выбор?

Жуна он к себе не подпустит. Вряд ли даже Серик в этом поможет. Да и мне… в общем-то всё равно. Я же не кисейная барышня, чтобы падать в обморок при виде мужских детородных органов. Как будто я их не видела! Да, с личной жизнью на Земле у меня не заладилось. Ни к кому в постель так и не прыгнула. На меня в том прежнем состоянии позарились бы только вдрызг пьяные мужики. По крайней мере, об этом кричали все, кому не лень, в том числе и эти самые мужики. Но мне не хотелось ТАК!

А вот теорию я знала на зубок. В этом смысле интернет просветит, в чем хочешь. К тому же однажды пришлось около года поработать санитаркой в больнице, заменяя одну дальнюю родственницу. Отделение было хирургическое, голых людей перевидала достаточно.

Так что да, вообразить себя медсестрой вполне могу.

Ну а что? Разве я не сестра милосердия сейчас?

Вот именно! Так что прекрати дрейфить, Наташка! Спасай человека, и тебе воздастся!!!

На этой позитивной ноте я потянулась к тряпке на бедрах узника, но тот вдруг вздрогнул и... оттолкнул мою руку прочь. Оттолкнул не грубо, а скорее испуганно, и в глазах его появилось совершенно новое выражение.

Это был стыд!

Да, да, я не ошиблась! Мужчине стало стыдно!!! Боже, радость то какая! Неужели его разум возвращается?

Еще пару часов назад он скорее напоминал слабоумного, а сейчас смотрит на меня смущенным взглядом и не знает, куда ему сбежать. Вдруг моя реабилитация вернёт ему еще и разум? Было бы так замечательно!

Я отползла на полшага, чтобы узник успокоился. Поразмыслила, после чего четко и с расстановкой произнесла:

– Давай так: ты сам снимешь это с себя и заберешься в воду, ладно? А я отвернусь…

Смотрела в его синие глаза, пытаясь найти в них отклик, но видела лишь смятение. Однако решила рискнуть, поднялась на ноги, отошла чуть в сторону и повернулась к мужчине спиной.

– Ты можешь снимать и забираться! – снова произнесла я. – Не волнуйся, тебе станет намного легче…

Затаила дыхание и – о чудо – через несколько секунд услышала тихий плеск воды.

Ликование заполнило душу. Кажется, всё гораздо лучше, чем казалось вначале. Сердце его оттаивает, страх уходит...

Да будут прокляты те, кто посмел поднять на него руку!

Медленно повернулась и увидела, что узник уже по шею погрузился в воду и теперь... неистово дрожит. Его лихорадило так сильно, что по воде разбегалась рябь, а я изрядно испугалась. Неужели заболел? Что происходит?

Но в тот же миг медальон на груди потеплел, и меня посетило понимание: он просто отвык… или не привык. Для него даже лохань с водой – это где-то стресс. Видимо, прошло слишком много лет с тех пор, как он в таких количествах вообще видел воду…

Слезы застыли в глазах, но я поспешно смахнула их. Не хватало ещё, чтобы он увидел меня плачущей. Ничего, Натали, мы прорвёмся! Себя вытащила, вытащишь и других…

***

Когда мужчина перестал дрожать, я поняла, что нужно как можно скорее заняться его волосами и бородой, а также теми, кто в них обитает.

Видя, что мой тон голоса влияет на пленника позитивно, я начала рассказывать, что сейчас осторожно избавлю его от волос. Мужчина смотрел на меня без особенных эмоций, и я, честно говоря, едва решалась подходить к нему. Нож на вид опаснее, чем ножницы. Да и брить кого-либо таким инструментом мне ещё не приходилось.

И тогда снова подал голос Серик. Я посмотрела на мечущегося неподалеку зверька и с огромным удивлением поняла: ему неспокойно. Он так нервно поглядывал на мужчину, что я поняла: мой хвостатый друг действительно волнуется!

Пораженная этим открытием, я решила использовать крыса для дальнейшего дела.

– Серик! – бросила я ему, как разумному существу. – Помоги, а? Иди к нему на руки! Ты отлично на него влияешь…

Удивительно, но зверек понял меня. На его морде появилось почти испуганное выражение, что меня безусловно позабавило. Я жестом указала ему на лохань и пригласила прыгнуть туда, но Серик мотнул мордой, словно отказываясь.

– Не любишь воду? – усмехнулась я. – А зря! Это так приятно! Особенно, когда она теплая. Ну что, поможешь? Ты же у нас самый лучший помощник на свете!!!

Я похвалила Серика наобум, но он вдруг весь приосанился, перестал воротить мордой и более уверенно посмотрел на узника. Не успела я отвернуться, как он прошмыгнул вперед, ловко взобрался по деревянным стенкам лохани и прыгнул в воду, окатив меня фонтаном брызг.

Я ошеломленно уставилась на мужчину, лицо которого тут же осветилось счастьем. Он схватил Серика – мокрого и страшно похожего на мышь-переростка – и прижал к себе.

В этот момент я поняла, что могу действовать.

– Спасибо... – прошептала то ли зверьку, то ли небу и уверенно шагнула вперед…

***

Да, Серик однозначно спас ситуацию, потому что мужчина полностью переключился на него. От моих прикосновений даже не вздрогнул, и я более уверенно начала действовать. Сперва срезала все волосы под корень, потом принялась стричь бороду. Прикасаться к грязным космам было немного неприятно, но я помнила о том, что этот человек – жертва чужой жесткости, и в сердце всё сильнее расцветала радость о том, что я могу ему помочь. А эта радость вытравляла любые негативные ощущения.

Дарить добро людям – это действительно прекрасно. Не каждому встречному, конечно, а вот именно таким – по-настоящему нуждающимся, обездоленным, с покореженной судьбой...

В своей прошлой жизни ко мне редко протягивали руку помощи, но, когда это случалось, сердце застывало от волнения и благодарности. Когда ты не имеешь в жизни ничего хорошего, когда весь мир отвернулся от тебя в презрении, то даже искренняя улыбка соседки может стать для тебя драгоценной.

Всё познается в сравнении! Эту истину я поняла всей душой. Она впиталась под кожу и впаялась в сердце. И я благодарна Богу за то, что Он до сих пор не оставил меня.

Несмотря на все трудности этой новой жизни, у меня замечательное красивое тело, молодость, сила духа и возможность помочь человеку. Разве это не счастье, в конце концов? А когда мы окончательно вырвемся отсюда, я уверена, что жизнь станет еще краше.

Спасибо небу за всё!

С такими мыслями я закончила срезать грязные космы и принялась за бритье.

Вода в лохани уже давно была черной, как нефть. Но мне было все равно. Я уверенно размочила мыло, создала пену и нанесла узнику на голову и лицо.

Мысленно попросив медальон о помощи, я начала сбривать остатки волос с кожи мужчины, обнаруживая на ней многочисленные язвы.

Вши искусали бедного до ран! Наверняка, мыло страшно щипало, но мужчина молча терпел и даже не двигался. Только поглаживал мокрого Серика, пристроившегося на его груди, и почти не дышал.

Я тоже едва дышала. Напряжение было сумасшедшим. Это бритье оказалось той еще пыткой. Но наконец и это дело было сделано.

Ополоснула совершенно лысую голову мужчины и осторожно вытерла ему лицо. Он откинулся на край лохани и просто прикрыл глаза. Серик уснул у него в руках, олицетворяя собою абсолютное умиротворение.

Я же только сейчас смогла нормально рассмотреть лицо мужчины, покрытое коркой свежих ран от засилья вшей, и с изумлением поняла, что он достаточно молод. Запавшие щеки и покореженная кожа не позволяли оценить его возраст, да этого и не требовалось. Если раны от вшей затянутся также быстро, как и рана на ноге, всё станет лучше уже буквально через полчаса.

С облегчением выдохнув, я отвлеклась от разглядывания совершенно лысого, но уже чистого пленника и принялась искать какое-нибудь покрывало, чтобы собрать в него грязные вшивые волосы.

Правда, потом подумала, что это стоит поручить слугам, и поспешно выровнялась.

Тело ломило: всё-таки я очень устала за последний час.

Что ж, пора доставать несчастного из воды.

Подойдя к нему с полотенцем, я попыталась подобрать правильные слова, как вдруг…

Парень продолжал расслабленно лежать на краю лохани с закрытыми глазами. Кожа его исцелялась просто на глазах, становясь гладкой и чистой, однако по щекам неторопливо катились крупные слезы, от вида которых у меня в горле тут же стал комок…

Глава 33. Не может этого быть!!!

Пленник спал, укутавшись в одеяло до самого носа. Воду и грязное тряпье вынесли Жун и Двина, Серик спрятался в кровати вместе с моим подопечным, а я бесцельно сидела в кресле неподалёку и смотрела перед собой.

Устала.

Чувствовала себя физически и эмоционально выжатой. Кажется, мне просто нужно поесть, чтобы появились силы. А сейчас так безумно хочется спать…

Но я не буду расслабляться. Взвалив на свои плечи это бремя, я должна донести его до конца. Ведь в конце концов в этом поместье до сих пор находится опасный Гоши, который, я уверена, до сих пор не в курсе моих планов…

Пленник выбрался из воды и обтерся совершенно самостоятельно. Натянул на себя чистые вещи, которые висели на нем, как на вешалке, и по моей просьбе улегся в кровать. Уснул мгновенно, накрывшись с головой. Смотреть на него было откровенно больно…

Ладно, пора двигаться дальше. Игра только начата…

***

– Хорошо, что мы достали его, – проговорила я с крайне серьезным видом. Напротив меня сидели Жун и Двина, прихлёбывающие из мисок неказистый суп

Я тоже ела этот суп, хотя едва находила в себе силы его глотать. Просто голод не тетка и всё такое. Мне нужны силы для дальнейшей борьбы. Уж как-нибудь мой разбалованный желудок привыкнет есть не самую аппетитную пищу…

Моей задачей было продолжать поддерживать правильную атмосферу среди оставшихся обитателей поместья, поэтому я снова умело играла свою роль. Изображала госпожу, знающую толк в медицине...

– Его настолько изъели вши, что вот-вот обещала развиться страшная зараза... – лила в уши старикам жуткую выдумку. – Насекомые – это переносчики страшной болезни под названием чума. Слышали о такой?

Жун и Двина переглянулись, а потом синхронно кивнули. Старик верил мне на слово. Старуха если и не верила, то очень хорошо это скрывала. Она была однозначно умнее своего туповатого супруга.

– Чума смертельна и неизлечима. Так что это очень хорошо, что мы избавились от вшей – ее переносчиков. Давно пора было сделать это. Вы когда-нибудь спускались в подвал сами? Скажите, это Гоши довел узника до такого смертельно опасного состояния?

Голос мой звучал вкрадчиво, даже мягко. Я намеренно перевела стрелки на гадкого борова для того, чтобы старикам захотелось неистово оправдываться. Как в воду глядела!

Жун испуганно икнул и поспешил сказать:

– Я спускался пару раз, но потом Гоши… ик... запретил. Сказал, что и сам неплохо справляется. А жена моя вообще не была. Лестница вниз слишком крутая, а у нее года...

Я понимающе кивнула.

– Что ж… я поняла, что вашей вины во всем этом деле тем, – слегка натянуто улыбнулась, но нужный эффект был достигнут и просто словами. Двина и Жун моментально расслабились, хотя я прекрасно видела в глазах старухи затаенные искры раздражения.

Да, я ей мешала. До моего появления полноправной хозяйкой здесь была она. Распоряжалась всеми, как госпожа, и горя не знала. А теперь вон приходится работать, как черновому работнику, и выслушивать мои обвинительно-пугающие речи.

Ну ничего! Узду на тебя мы найдем, Двинушка! А там уже и свалим отсюда вместе с моим подопечным, так что никто нас больше не найдет…

Так как Гоши все еще болел (а я подумывала «накаркать» ему недомогания подольше), то я получила достаточную свободу, чтобы этой ночью отдохнуть.

Перед тем, как лечь спать, заглянула к парню, оставив на столе понос с похлебкой, хлебом и сыром, но тот до сих пор сладко спал. Из одеяла выглядывал один только нос. Не стала будить. Вспомнила, как говорила старикам, что прикую пленника цепью. Нет уж! Обойдутся.

Люди не собаки, чтобы их порабощать…

Улыбнувшись, поспешила в свою спальню и легла спать...

***

Не спалось.

Бывают такие моменты в жизни, когда ты от нервного перенапряжения просто не можешь уснуть, хоть разбит от усталости на все сто процентов.

Только благодаря этому я услышала приглушенный шум из соседней комнаты. Вскочила и рванула туда.

Парень метался по кровати в сонном бреду. Кажется, ему снились кошмары. Я подбежала ближе, откинула одеяло, хватая его за плечи, и… обомлела.

Несмотря на полумрак в комнате, молодое лицо напротив показалось мучительно знакомым. Таким знакомым, что сердце испуганно екнуло. Я впилась взглядом в его черты, ощущая, будто схожу с ума. Форма носа, губ, высота лба… всё это кого-то отчаянно напоминало. Как я не поняла этого раньше???

Парень был очень похож на моего мужа Уильяма Диери…

Господи, это же «хороший Уильям»!!! Сердце заколотилось, как сумасшедшее.

Но… как такое возможно???

Ответ напрашивался сам собой: муженька обманула собственная мать и заперла второго сына в этой бесчеловечной темнице. Поверить в столь дикую жестокость со стороны женщины я была просто не в состоянии.

Настоящий Уильям. Хороший Уильям…

Сердце колотилось с такой силой, что мне стало дурно. Я в бессилии присела на краешек кровати, прижимая руки к груди.

А вдруг я ошибаюсь? Вдруг это просто какой-то родственник моей теперешней семейки? Однако сходство с муженьком было хоть и не поразительно точным, но очень существенным.

Скорее всего, разница во внешности объяснялась болезненной изможденностью парня.

Господи, как же страшно! Как же жутко иметь такую семью, которая способна на много лет упечь тебя в темницу и подвергнуть самым настоящим пыткам!!! Если это действительно «хороший Уильям», то… моя душа не просто сострадает ему. Она рыдает, она готова биться в истерике от лавины той боли, которую испытывает сейчас.

Непроизвольно потянулась к руке парня и накрыла ее своею. Я сделала это только потому, что в голове отчаянно проносились строчки из дневника смелого умного мальчишки, жаждущего свободы и справедливости.

Узник вздрогнул и тут же… начал успокаиваться, словно это прикосновение изгнало кошмары из его воспалённого сознания, а я пересохшими губами прошептала:

– Я спасу тебя во что бы то ни стало, Уильям! Костьми лягу, но вытащу тебя из этого ада! И не важно, какой ты. Ради памяти о том, кем ты был когда-то, я сделаю для тебя всё…

Медальон под одеждой почему-то мгновенно нагрелся и окатил меня ярким ласковым теплом…

Глава 34. Безумие Гоши...

Проснулась я от голодного писка одного милого крыса и стремительно открыла глаза. Над головой высился незнакомый потолок, ужасно затекла шея.

Я что... уснула в постели Уильяма???

Резко присела и поняла, что действительно всю ночь проспала у него в ногах. Вот это я учудила!

Серик, который меня разбудил, нагло схватил лепёшку с подноса и нырнул под кровать. Но я не обратила на это внимания, потому что замерла, смотря в широко распахнутые синие глаза напротив.

Уильям уже тоже не спал. Он полусидел в кровати, испуганно меня разглядывая. Смутился так, словно видел меня впервые…

Я удивилась, но боялась даже пошевелиться, чтобы не спугнуть. Ведь не знаю, насколько велики проблемы с его личностью после долгих лет жестокого рабства.

Поразительно: он был так сильно похож на моего мужа! Теперь во свете утра я могла внимательно рассмотреть каждую его черточку на гладком, полностью исцеленном лице.

Они одинаковые! Дейсвительно близнецы... Разве что этот парень далеко не холеный и цветущий, и румянца на его щеках точно нет. Да и выражение глаз – немного беспомощное, удивленное, невинное – муженьку моему не присуще в принципе.

Однако самым важным было другое: Уильям смотрел на меня с очевидной осознанностью. Кажется, даже вчера его взгляд был гораздо более туманным, и действовал он скорее всего на каких-то инстинктах.

Я улыбнулась. Искренне, сердечно, пряча за этой улыбкой щемящую боль и выражая тихую радость.

– Меня зовут Наталья... – прошептала мягко, словно разговаривала с ребенком. – Как твое имя?

Сердце забилось сильнее. Мне так хотелось услышать в ответ: «Уильям», чтобы быть уверенной в своих догадках, но бывший пленник ничего не сказал. То ли не мог говорить, то ли не хотел.

Поняла, что не стоит спешить, и медленно встала на ноги.

– Тебе нужно подкрепиться, – произнесла я, направляясь к подносу с едой. Похлебка уже остыла, а вот хлеб с сыром были еще вполне нормальными. Взяв импровизированный бутерброд, я вернулась к парню и протянула его ему.

Уильям смотрел на мою руку и не двигался. Он был похож на маленького недоверчивого ребенка, размышляющего, брать ли из рук незнакомой тети лакомство или нет.

Но он взял и, не сводя с меня глаз, начал есть.

Сперва ел медленно, буквально цивилизованно, а потом, наверное, почувствовал голод и набросился на бутерброд более жадно. Однако откровенно звериных повадок больше не наблюдалось, потому что парень периодически посматривал на меня и больше не игнорировал, как раньше. Сердце радостно заколотилось в груди. Кажется, к нему возвращается разум!

Облегчение затопило душу, и я поняла, как прекрасен этот день. Всё у нас получится! Всё будет замечательно! Мы этого Гоши больше к парню не подпустим ни за какие шиши…

И в тот же миг со стороны двора раздался непонятный шум. Гремели ведра, слышались отборные ругательства басом, и я поняла: Гоши полегчало!

Блин, вот это подстава! Кажется, вчера я забыла намагичить ему диарею еще на недельку. Прижала ладонь к груди, нащупав медальон, и начала шептать просьбу, но тот почему-то не желал реагировать. Возможно, в моих чувствах царил какой-то сумбур, но создавалось впечатление, что медальон не может понять, чего я от него хочу.

Ладно, не буду паниковать. Пойду пока разбираться своими силами, а там посмотрим.

– Серик! – крикнула пушистому другу. – Присмотри за… парнем.

Бросив на Уильяма последний взгляд и сказала и ему:

– Прошу, никуда не уходи, ладно? Я скоро вернусь. Все будет хорошо!

Он смотрел на меня растерянным и немного безучастным взглядом. Кажется, голос Гоши подействовал на него удручающе и негативно. Блин! Надо избавиться от этого борова как можно скорее, вот только как???

Заперла дверь на ключ, чтобы не переживать, и полетела к лестнице. Стремительно спустившись, уже во дворе столкнулась с испуганным Жуном.

– Госпожа… – проблеял старик. – Гоши в ярости. Он кричит, что украли его пленника. Я ему говорил, что это ваш приказ, но он ничего не хочет слышать. Разбил уже несколько кувшинов, сейчас крушит свою комнату...

У меня невольно волосы на затылке стали дыбом. Это что же получается? У Гоши психологическая зависимость, как у маньяка? Ему нужен пленник, которого можно мучить, и точка??? Это плохо. С психами страшно иметь дело.

Впервые за долгое время я немного растерялась. Физически мне никогда в жизни этого борова не одолеть, да и морально при психических отклонениях не подавить. Нужен другой способ, вот только какой?

***

– Скажи-ка, Жун! – игнорируя безумный рев и грохот разбиваемой мебели, я оттянула старика подальше и устроила допрос. – Когда у пленника… подвального так сказать… случались приступы, вы чем-то его успокаивали?

С трепетом ждала ответа, но на лице отражалось лишь хладнокровное спокойствие.

– Дык… поджигали в чугуне сушеную «ашарру». От дыма того… лекарственного… он и выключался.

Ага, наркота местная пожаловала!

Я выдохнула. Сейчас мне это на руку.

К счастью, пару минут назад в голову пришла эта замечательная идея, и я не прогадала, решив копнуть в суть вопроса.

– Где «ашарру» эту взять?

Жун опрометью бросился в кухню. Дрожащими руками достал из буфета кувшин, а оттуда связки сухих листьев.

Что ж, кажется, выход найден!

***

Бросить пучок в чугунок, поджечь и незаметно сунуть в комнату Гоши оказалось делом несложным. У того реально снесло крышу. К счастью, нам удалось его запереть, подставив к двери тяжелый комод.

Но этого и не требовалось. В порыве неутихающей ярости мужчина ничего не заметил, а уже через несколько минут начал тяжело дышать, и очень скоро раздался громкий звук упавшего на пол грузного тела.

Готов боец!

– И что теперь? – старик просмотрел на меня испуганным взглядом.

Я улыбнулась.

– В подземелье его! У работничка поехала крыша. Он опасен! Если не посадить его на цепь, может нас тут всех перебить!!!

– На цепь??? – ужаснулся Жун. – Но также нельзя….

– Разве? – я не сдержала сарказма, но заставила себя успокоиться. – Когда оклемается, отпустим. Нам не нужны проблемы, не так ли?

Старик, понимал, что я, наверное, права, но страх перед Гоши и Сибилл не давал спокойно согласиться.

– Всю ответственность беру на себя! – ответила миролюбиво. – В приоритете сейчас безопасность!

Наконец, старик согласно кивнул и начал двигать комод в сторону, я же с глубоким удовлетворением подумала: «Око за око, зуб за зуб. Ты держал ни в чем неповинного парня на цепи в грязной темнице, Гоши, а теперь посидишь на его месте! Посмотрим, насколько тебе станет это по душе!»