Текст книги "Мой любимый Небожитель (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глаза мужчины самодовольно сверкнули. Он выглядел настолько самоуверенно, словно и не трясся от страха всего пару минут назад.
– Ладно! – отмахнулся от последних его фраз архивир Лиарр. – Все это неважно. Главное, что теперь мы сможем закончить собирать великий кристалл! А он, как известно, способен остановить кого-угодно (кроме Лучезарного, естественно)! Даже злобный Гардияр не устоит…
Глава 30. Смертельно опасные пустоши...
Великие Пустоши на юге планеты Минас…
Его звали Заивель. Зоннён, сбежавший от правосудия много веков назад. Его род пытался убить правителя зоннёнов – неприступного и коварного тирана Арраэха, но потерпел сокрушительное поражение. Его отца и всех братьев, кроме младшего, схватили и упекли в тюрьму, а Заивелю удалось сбежать. Он прихватил с собой своих верных сторонников, надеясь обосноваться в неизученной части вселенной и начать новую жизнь, но… планет, пригодных для жизни, не попадалось. И тогда он наткнулся на Минас.
Жалкая по размерам и состоянию – эта планета с трудом подошла под образ нового дома, но Заивель решил просто переждать на ней некоторое время, чтобы отправиться потом дальше.
Однако ожидание растянулось на сотни лет…
Техника медленно приходила в негодность, и зоннёны всё сильнее нервничали. Их лучший техник, способный ремонтировать звездолёты, погиб двести лет назад во время песчаной бури. Нелепая и ужасная смерть…
С того момента порча зоннёнского имущества еще более ускорилась.
Заивель ненавидел местных аборигенов. Они казались ему пародиями на гуманоидных существ и поражали его своей недалекостью. Они виделись ему просто животными, хотя некоторые из его соратников были с самого начала не прочь обзавестись несколькими женщинами ради плотских утех, и Заивель позволил им это. Правда, ненадолго. Некоторые из аборигенок начали рождать детей, и это привнесло сумятицу в ряды его подданных. Кто-то полюбил своих отпрысков так сильно, что пожелал им лучшей жизни, и это реально начало мешать планам зоннёнского предводителя.
Женщин и полукровок он изгнал, и некоторые из его слуг – предателей ушли вслед за ними, чтобы жить среди мерзких дикарей. Заивель с отвращением махнул на них рукой и приказал больше никогда не приводить в зоннёнское поселение и на корабль местных женщин.
Сегодня он едва заставил себя появиться в храме аборигенов, чтобы забрать очередную партию золота, столь необходимую им для починки звездолета. Добывать золото самостоятельно зоннёнам было проблематично, хотя несколько золотых жил они всё же опустошили в течение последних пары сотен лет.
Появившись под уродливыми сводами, Заивель начал привычные речи, надеясь убраться отсюда как можно скорее, и монахи торопливо принесли свои подношения. Почувствовав облегчение при мысли о скорейшем побеге, зоннён подхватил глиняные сосуды телекинезом и собрался стремительно ретироваться, как вдруг… что-то ударило по его силе, перерубав ментальный поток, удерживающий в воздухе дары, и сердце зоннёна в ужасе приостановилось.
Это был кто-то, обладающий бо́льшей силой, чем у него, а Заивель считался носителем клановых даров, и победить его было крайне непросто.
Замер на пару мгновений, а потом резко обернулся, намереваясь встретиться с очевидным соотечественником лицом к лицу, как вдруг… одна сумасшедшая аборигенка буквально налетела на него торпедой, и Заивель поторопился нырнуть в телепортацию, случайно потянув дикарку вместе с собой.
Вынырнул в Великих Пустошах прямо перед собственным кораблём.
Дикарка, обессиленно хватая ртом воздух, упала прямо у его ног, но Заивель был слишком занят своими лихорадочными мыслями и ужасом, царившим в душе.
За ним действительно пришли? Неужели правитель Арраэх добрался даже на эту захолустную затерянную планету?
При мысли о том, что правитель мог послать за ним элитный гвардейский отряд, ему стало откровенно плохо, и он, неуклюже пнув ногою валяющуюся на земле женщину, поторопился к кораблю, не имея сил телепортироваться из-за обуревавшего его волнения…
* * *
Илва упала на горячий песок и закашлялась. Голова кружилась, подкатывала тошнота. Лучезарный, стоящий рядом, резко развернулся, но его нога вдруг зацепила ее бедро, и девушка почувствовала болезненный удар.
Застонала, слыша стремительно удаляющиеся шаги.
Что это вообще было? Лучезарный разгневался на нее за то, что она коснулась его? Что ж, он вправе злиться…
С трепетом подняла голову и попыталась сфокусировать зрение.
Увиденное шокировало ее до глубины души. Невдалеке прямо на горячем холме из песка высилась невероятная громадина совершенно странной формы. Если бы не отчетливый блеск металла на ней, Илва подумала бы, что это какое-то громадное мифическое животное, вышедшее понежиться на солнце. И Лучезарный уверенно двигался в сторону этого «чудовища».
Илва видела, как развеваются его длинные золотые волосы при ходьбе и как взлетают вверх края светлой туники. Неожиданно внутри громадины открылся прямоугольный зёв, и повелитель божеств исчез внутри этого зева в то же самое мгновение.
Девушка затрепетала. Это небеса? Но почему здесь… так жарко и пусто?
Она огляделась. Вокруг простирались бесконечные пески, словно в центре Великих Пустошей. В груди змеей скрутилась тревога, сердце сжалось от дурного предчувствия и ощущения нависшей над ней смертельной опасности.
Вдруг вспомнились синие и прекрасные глаза златокудрого раба. Стало еще больнее. Они с ним больше никогда не увидятся? Неужели это конец?
То, что Лучезарный бросил ее здесь, возможно, насмерть, Илву как-то не удивляло. Он бог – могущественный и недостижимый. С чего вдруг ему заботиться о ней? К тому же, она посмела притронуться к нему. Возможно, она действительно заслуживает наказания в его глазах…
Вдруг «чудище» издало ужасный громкий рокот, прокатившийся по воздуху и по ушам. Илва задрожала, инстинктивно пытаясь отползти подальше, но в этот момент зев снова распахнулся. Из него выпрыгнул Лучезарный и направился прямиком к ней.
Неужели он смилостивился и решил помочь?
Девушка закусила губу от волнения и попыталась подняться на ноги, хотя они почему-то ужасно ослабели.
Наконец, ей удалось встать на колени, когда Лучезарный приблизился на довольно близкое расстояние и остановился.
Его золотые локоны развевались на ветру, а большие синие глаза горели… не очень хорошим огнем.
Предвкушение! Жестокое и кровожадное предвкушение – вот что Илва прочитала в его взгляде. На неё волной накатил страх, а в голове просигнализировала мысль, что великое божество просто не может быть ТАКИМ!
Лучезарный поднял вверх руку, держа в ладони странный предмет, не похожий ни на один из тех, которых приходилось видеть Илве. Девушка замерла, остро ощущая, как в затылок ей задышала смерть.
– Пощади… – прошептала она, не справляясь с голосом, но в этот момент яркая вспышка ослепила глаза, а еще через мгновение острая боль пронзила ее грудную клетку, заставив закричать.
Мир перевернулся, превратившись в одну сплошную агонию, а после пришло спасительное забытье...
Глава 31. Борьба за жизнь и с самим собой...
Арраэх вынырнул посреди пустыни в тот момент, когда зоннёнский звездолет медленно отрывался от земли. Он успел выхватить взглядом, что у того очень потрепанная обшивка, да и модель летающего аппарата была крайне старой. Таких не производили уже несколько сотен лет…
Но всё это промелькнуло в голове правителя лишь в доли секунды времени, потому что он нашел взглядом Илву, лежащую на песке, и бросился к ней.
Она умирала.
В груди зияла дыра от выстрела бластером, причем, стреляли с близкого расстояния, поэтому повреждения были несовместимы с жизнью.
Арраэх впал в ступор на пару мгновений, чувствуя, как начинает рваться на части его душа.
Девушка вздрогнула, что уже больше походило на агонию. Тихий рокот старого звездолета стремительно удалялся, но сейчас правителю было не до своих соотечественников, которых ему, несомненно, хотелось убить за содеянное.
Он присел около девушки, и вдруг она приоткрыла глаза. В них появилось узнавание, а губы беззвучно задвигались.
– Поцелуй меня… на прощание… – смог прочитать он по губам последнюю просьбу умирающей, и почувствовал вдруг, как по его щеке стекает слеза.
Что???
Сердце сжалось от боли, но в тот же миг изнутри поднялась огненная решимость.
– Хорошо, поцелую, – проговорил он твердо. – Потом. Позже. Даю слово!
И с этими словами осторожно поднял Илву на руки, мгновенно отправившись в телепортацию…
* * *
Вынырнул из подпространства он в поместье сайна Ореога – прямо в комнате, предоставленной им для жительства.
Илва уже впала в беспамятство, но Арраэх принял решение бороться за неё до конца.
Уложил в кровать, одним движением обнажил ее до пояса и уверенно приложил ладонь к ране на груди. Постель начала пропитываться кровью, но Арраэх уже не видел перед собою ничего, сконцентрировавшись на своих внутренних силах.
В его народе практика передачи жизненных сил была обычным явлением, хотя и несколько опасным. Проще всего было передавать энергию ближайшим родственникам или тем, с кем была глубокая эмоциональная привязка. С чужими дело обстояло иначе. Для того, чтобы отдать силу чужаку, требовался сложный ритуал: двое раздевались до исподнего, садились друг против друга, сплетали пальцы, и сперва происходило соединение их на ментальном уровне, а потом уже можно было осторожно делиться энергией, вливая ее тонкой струйкой.
В данном случае провести ритуал было почти невозможно: просто не хватало времени. Да и Илва принадлежала другой расе, поэтому Арраэх не знал, подействует ли на неё чисто зоннёнская практика или нет.
Быстро нырнув в ее ментальное тело, он просто позволил своим жизненным силам течь в нее потоком, пытаясь удержать исчезающую из тела жизнь.
К его искреннему изумлению, тело девушки начало беспрепятственно принимать его энергию, упиваясь ею, словно живительной водой. Не было никаких преград или сложностей. Каждая клеточка тела Илвы с радостью впитывала чужую силу, как свою, и это снова доказало правителю, что между ним и этой дикаркой установилась невероятная по глубине ментальная связь.
Может, это потому, что он снова ее пожалел? Ведь за маской грубости и развращённости он увидел несчастную душу, брошенную однажды на произвол судьбы. Но девушка нашла в себе силы выжить и укрепиться, и это было достойно уважения.
Арраэх почувствовал, что дыхание Илвы стало ровнее, а в ее ауре начали преобладать всполохи голубого и зеленого цветов, что свидетельствовало о наползающем на неё здоровом и крепком сне.
Открыл глаза, чувствуя легкое головокружение: сил ей он отдал достаточно много.
Но результат того стоил: все разорванные ткани внутри и снаружи срослись, а на коже теперь виднелся только розовый тонкий шрам…
Правитель даже не ожидал, что его воздействие до такой степень усилит ее регенерацию. Это можно было назвать просто чудом…
Арраэх облегченно выдохнул и поспешил в купальню. Найдя там небольшую деревянную лохань, он зачерпнул теплой воды из источника и, возвратившись, начал смывать с Илвы кровь.
Когда его пальцы коснулась обнаженной груди девушки, его непроизвольно бросило в жар, и он поспешил отдернуть руку. Щеки запылали, и он постарался больше на ее прелести не смотреть.
Ему пришлось снять окровавленные простыни и остатки одежды с Илвы. Потом укутал ее в одеяло и устало присел на край кровати.
Устал. Мысли текли вяло.
Илва спала, превратившись в нежный и трепетный комочек, словно в своем детстве.
Но она жива! Вот только… связь между ними стала просто катастрофически крепкой. Правитель выдохнул. Такую не разрубишь махом и, развернувшись, не уйдешь.
О Создатель! Во что он вляпался???
Омывшись в купальне, Арраэх надел на себя чистый комплект одежды, которую нашёл в сундуке в углу, а потом, бросив на пол несколько подушек, улегся на них и тотчас же провалился в сон…
* * *
И хотя рана Илвы полностью исчезла, она еще несколько дней не приходила в себя. У нее поднялся жар, удивляя Арраэха, а потом она вообще начала бредить, с отчаяньем выкрикивая имя лже-бога Лучезарного…
Слёзы текли в три ручья по впалым щекам, голос охрип, и правитель не выдержал. Он снова вошел в ее ментальное поле и смог воочию увидеть тот самый момент ранения, который произошел в пустыне.
Да, это был зоннён с бластером в руках, но разглядеть его лицо в этой туманной ментальной проекции было трудно.
Видя то, с какой жестокостью его соотечественник расправился с беззащитной девушкой, Арраэх приходил в исступленную ярость, обещая преступнику всевозможные кары за причиненное зло.
Но не ранее, чем Илва поправится.
Арраэху было откровенно страшно видеть себя таким зависимым от этой женщины. Внутри себя он противился укрепляющейся привязанности, но не мог не вздрагивать при каждом ее стоне и постоянно ловил себя на мысли о том, что она невероятно красива, даже находясь в таком болезненном состоянии.
Сэйни, тоже вернувшийся в дом богача, заходил к Илве каждый день. На Арраэха он смотрел волком, однажды притащил бесполезного лекаря, который, впрочем, ничего не смог изменить, а потом не выдержал и пообещал правителю, что скоро Илва вышвырнет его прочь, как опостылевшую игрушку. Жестко подчеркнув, что правитель для нее не более, чем просто развлечение, Сэйни удалился.
Правитель даже не моргнул на эти пустые угрозы. Он остро чувствовал исходящую от парня ревность и даже допускал мысль, что чувства этого минасца серьезны. Что ж, отличная будет пара… Женщине все равно нужен мужчина, даже если она такая сильная, как Илва.
Но в груди все равно непроизвольно поднимался бунт, когда он позволял себе думать так. Словно ему было не все равно, кто будет сопровождать эту дикарку в ее дальнейшей жизни…
Ох, ну и бред! Арраэху нужно почаще вспоминать, кто он такой! В этой суматохе он все чаще ловил себя на мысли, что относится к этому миру и конкретно в этой женской особи слишком эмоционально.
Нет, он скоро улетит. Улетит и будет счастлив забыть об этой дыре навсегда…
Илва прервала его размышления, снова застонав. Он бросился к ней и присел на край кровати. Потрогал ее лоб и понял, что жар уже спал, и в этот момент девушка открыла веки.
Глаза ее были мутными и выглядели болезненно, но она, похоже, узнала его, потому что вдруг протянула к нему ослабевшие руки.
– Ты обещал мне… поцелуй! – с трудом прошептала она, а Арраэх замер, чувствуя, как его сердце начинает колотиться всё стремительнее.
Да, он обещал.
В тот трагический момент он готов был пообещать что угодно, лишь бы облегчить ее страдания. Но обещания нужно выполнять! Правда, сейчас, когда он уже решительно настроился напомнить себе своё истинное место, дарить обещанный поцелуй было несколько… неудобно?
Илва, вынырнувшая из забытья несколько мгновений назад, почему-то в первую очередь вспомнила о прозвучавшем недавно обещании поцелуя. Возможно, она просто мечтала об этом даже в своих снах. Что там с ней было? Муки? Агония? Память возвращалась с трудом. Но там точно была ужасная боль. И не только физическая…
Но Арраэх начал наклоняться, и вид его безукоризненного лица заполнил все её мысли.
Он был прекрасен. Золотые кудри уже достигали плеч и лежали вокруг лица красивым ореолом. Синие глаза сверкали, как кусочки неба, а идеальной формы чувственные губы так и манили прикоснуться к ним.
Но самое главное – это то, что было в глубине его глаз.
Илва видела, что этот парень особенный. Не только его внешность была потрясающей и божественной. Нет, он был удивителен просто сам по себе. В нем чувствовалась сила, благородство и мощь. От слабости и немощи не осталось и следа.
– Ты же останешься со мной, правда? – неожиданно даже для самой себя спросила Илва жалобным голосом, остро предчувствуя, что однажды Арраэху придется уйти. – Скажи, что не покинешь меня!
Парень смутился. На его лице проступила неуверенность, которая ярко доказала его намерения относительно своего будущего, и сердце Илвы тут же наполнилось горечью. И чтобы не отвечать на этот болезненный вопрос, Арраэх резко наклонился и накрыл губы Илвы чувственным поцелуем…
Арраэх просто сбежал от неудобного вопроса. Ведь он не хотел Илве врать.
Убежал, решившись на поцелуй, но и сам не ожидал, что его так сильно накроют невиданные доселе эмоции.
Ее губы были сладкими.
Нет, этого слова недостаточно. Настолько сладкими и притягательными, что его начало потряхивать от мгновенно нахлынувшего ощущения эйфории.
Девушка робко обвила его шею руками, а он нашел себя крепко сжимающим ее за талию.
Голову повело, поцелуй сам по себе стал глубже, жаднее, и Арраэх впервые в жизни застонал от удовольствия.
В его жизни было только две женщины. С первой он был еще совершенно неопытен, и таких бурных эмоций не испытывал. А со второй – со своей женой – он в принципе не чувствовал ничего, кроме осознания своего долга.
Нет, с Мией ему было хорошо и спокойно. Он искренне считал, что так и должно быть между теми, кто вступил в брачный союз. Но с Илвой… это было что-то просто невообразимое!
В разуме вообще не осталось мыслей. Только жажда прикасаться к ней, целовать, обнимать, впитывать ее дыхание и стоны.
Безумие!
Арраэх очнулся только тогда, когда начал опускаться по ее шее с горячими поцелуями. Замер и широко распахнул глаза.
Всё тело горело. Жгучее желание скрутилось внизу живота, а девушка под ним рвано дышала, предвкушая последующее удовольствие.
О нет! Ему нужно срочно остановиться!!!
Глава 32. Эмоциональный срыв...
Илва впала в глубокую депрессию.
Память о произошедшем в пустыне вернулась к ней уже к вечеру, и воспоминания просто уничтожили всякое желание жить.
Лучезарный хотел убить ее! Тот, ради которого она жила, которого искренне и чисто любила – он жестоко расправился с ней, хотя она не сделала ничего, достойного смерти. Он даже не сказал ей ни одного обвинительного слова, чтобы она понимала, в чем ее вина!
Это был не тот бог, которому она поклонялась. Это был… монстр.
Душа просто разбилась на части, и девушка отказалась покидать комнату, начиная открыто действовать на нервы сайну Ореогу, который ждал от нее чего-то полезного для себя.
Старый друг Сэйни несколько раз пытался вытащить ее на свет солнца и расшевелить, но Илва ожесточенно отбивалась и грозила отбить ему все органы, если он не оставит ее в покое.
Арраэх особо не трогал ее, даже сторонился. Во-первых, он не знал, что с ней делать: опыта с истериками женщин у него как-то не было. Во-вторых, он боялся самого себя. В последний раз, когда он притронулся к этой сумасбродной воительнице, у него едва не сорвало крышу от накинувшего страстного безумия.
Он боялся повторения.
Он боялся снова почувствовать влечение, которое отказывался признавать…
Однако на пятый день затворничества состояние Илвы достигло пика.
Она пила вино уже три дня, умудрившись наглым образом стащить целый ящик из личного погреба сайна Ореога. Никого не хотела видеть, и даже порывалась выгнать Арраэха из комнаты, но тот не выдержал и рывком поднял ее на руки, пытаясь отправить в кровать.
Илва замерла, слегка протрезвев. Вид у нее был измученный и растрепанный. У правителя непроизвольно сжалось сердце. Пришлось наперекор этому сердцу сжать зубы и максимально спокойно прошептать:
– По-моему, тебе нужно остановиться…
Девушка дернулась в его руках и хмуро пробурчала:
– Не хочу! Я хочу покоя!!!
– От того, что ты убиваешь свое тело, тебе легче не станет! – резковато бросил Арраэх, чувствуя, что твердолобость этой женщины еще заставит его напрягаться. – Ты жива, и это самое главное!
– Ты не понимаешь! – вдруг вскричала Илва и совершенно неожиданно и для самой себя, и для него начала всхлипывать. – Меня предали!!!! Снова!!! Выбросили прочь, как будто какую-то падаль!!! Сперва брат, оставивший меня на улице, а теперь мой бог… Что мне остается??? Я жила ради него!!!
Последние слова она просто прокричала, а потом спрятала лицо на груди Арраэха и начала подрагивать в беззвучных рыданиях.
Правитель был ошеломлен.
Казалось, что ничто в этом мире не могло заставить подобную женщину лить слезы, но… реальность доказывала, что несчастный забитый ребёнок, кем она была в детстве, по-прежнему является большой частью ее личности.
И правитель окончательно растаял.
Растаял так сильно, что благоразумие благополучно испарилось, и он, присев с Илвой на руках, обнял её и прижал к себе.
Девушка замерла и перестала всхлипывать. Ее крепкие мышцы спины напряглись, но уже через мгновение она подняла на Арраэха покрасневшие глаза, смотря в его лицо с недоверием.
До случившегося в пустыне она бы точно плотоядно улыбнулась и поспешила бы завлечь молодого человека в постель, но сейчас в ней что-то серьезно надломилось. Ей не хотелось ни любовных ласк, ни удовольствий. Ее душа была выжата до последней капли и развеяна по ветру.
Илва словно выискивала в его взгляде то, на что никогда не могла рассчитывать – сострадание, участие, нежность…
Она всегда была сама по себе. С тех самых пор, как ее брат – ее единственный родной человек – прокричал ей в лицо, что она ему не нужна, что она обуза и что он не хочет с ней знаться – и оставил умирать прямо на улице… Ей тогда было семь, ему двенадцать…
С тех пор она могла подарить кому-то свое тело, но душу – никогда! И единственное существо, перед которым она полностью распахнула свое сердце, несколько дней назад уничтожило его наповал…
Но этот парень – ее удивительный и привлекательный раб, на виске которого до сих пор красовалась ее метка, теперь прикрытая волосами – он смотрел на нее так, словно она что-то значила для него. Не как тело, которое можно взять и упиваться им всю ночь, а как душа, как личность в самой глубине ее естества…
Илва моргнула, словно избавляясь от наваждения, и смущенно опустила глаза. Почему-то сквозившее в его взгляде мимолётное сострадание сделало ее уязвимой и обнаженной, и девушка испугалась.
Она стремительно подскочила на ноги, со стыдом отворачиваясь и начиная поспешно вытирать слезы с лица.
Позорище! Перепила, обревелась и предстала перед ним отвратительной рохлей!!!
Нет, она больше не будет ныть!!! Брат бросил ее – но она выжила, значит, выживет и сейчас, когда ее жестоко отвергло божество.
Илва ощутила поднимающуюся изнутри бурю решимости и ожесточения.
Лучезарный недостоин поклонения и славы! Значит, она будет жить без него!!!
А Арраэх… она украдкой взглянула на него и увидела, что парень продолжает рассматривать ее напряженную спину. Он больше никогда не должен увидеть ее в слабости!
Слабые никому не нужны. Слабые достойны презрения. Она будет сильной!!!
– Илва… – шепот над ухом раздался так неожиданно, что девушка вздрогнула. И когда раб успел подойти настолько близко??? – Мы отомстим этому… божеству! – последнее слово Арраэх выплюнул с откровенным презрением. – Ты же хочешь этого, правда?
Илва набросила на лицо полуулыбку, надеясь, что ее глаза уже не выглядят красными, и развернулась.
– С удовольствием!
Большие синие глаза парня смотрели на нее с одобрением, так что Илва почувствовала зарождающуюся радость. Неужели его мнение стало настолько важным для неё?
– Тогда хватит пить, Илва! Иди в купальню, а то от тебя просто разит, и больше не смей рыдать об этом лживом существе!!!
Тон Арраэха снова прозвучал властно и твердо, но Илве это даже понравилось. Она улыбнулась, а потом качнулась вперед и оставила на его губах легкий поцелуй.
Арраэх смутился, а она рассмеялась – на сей раз искренне – и воскликнула:
– Как скажете, мой достопочтенный господин!!!
И убежала в купальню, чтобы смыть с себя остатки своей боли и слез.
Арраэх облегченно выдохнул, чувствуя, что ее поцелуй до сих пор горит на губах. Невольно прикоснулся к ним пальцем, словно желая стереть эти ощущения. Но потом его губы вдруг начали расплываться в улыбке.
Отторжения в разуме было уже меньше.
Похоже, к этим поцелуям правитель уже стал привыкать...
