Текст книги "Измена. Цена твоей лжи (СИ)"

Автор книги: Анна Ковалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 45
Непростой разговор

– И что я должна сделать, Любовь Сергеевна? – я развела руками. – Лёша мне рассказал, как с ним поступил отец. Как я могу это исправить? Стереть ему память, что ли? Если вашему мужу так важен сын, пусть сам ищет встречи.

– Егор никогда не пойдет на поклон сам. – женщина поджала губы и нервно сцепила пальцы в замок. – Первый шаг должен сделать Лёша.

– То есть вы хотите, – я пораженно на нее уставилась, – чтобы Лёша шел и на коленях извинялся перед отцом?

– Да нет, что ты, – помахала она рукой. – Им хотя бы просто поговорить. Столько лет прошло, весь пар давно выпустили. Или пусть Лёша хотя бы ко мне придет. Я так хочу его увидеть вживую. Сил моих больше нет. Если ты его подтолкнешь, он найдет в себе силы простить. Только ты можешь помочь, девочка. Раз у вас все наладилось, то к чему копить обиды и злость? А с Егором я сама поговорю, попробую подготовить. Нелегко будет, но думаю, шанс есть. Рита, ну ты же тоже мать, пойми меня.

Я прикрыла глаза и поморщилась. Головная боль набирала обороты. А еще было такое ощущение будто из меня выкачали все силы.

И да, этой женщине удалось задеть меня за живое. Как мать я могла ее понять. Вроде бы Денисова искренне раскаялась и действительно хотела помириться с сыном. А ничего нет хуже чем разлука с ребенком.

Поэтому мне стало ее жалко. По-человечески и чисто по-женски. Но это не значило, что я позволю собой пользоваться.

– Любовь Сергеевна, – я наконец встряхнулась и подалась вперед. – Выслушайте меня, пожалуйста. Слушайте и не перебивайте.

– Да, конечно, – охотно затрясла она головой.

– Вы ошиблись. Мы с Лёшей не вместе. И никогда вместе не будем. Тот вечер на кинопоказе ровным счетом ничего не значит. Считайте, что это тоже было игрой на публику. – Денисова попыталась что-то сказать, но я подняла руку и она притихла. – Фотки в профиле тоже ничего не значат. Так что зря вы рассчитываете на мое влияние на вашего сына. Это первое. Второе, с Лёшей я все же поговорю. Просто поговорю, понимаете? Расскажу о нашей встрече, а дальше он пусть решает сам. Мириться с вами, или нет. Прощать, или нет. Это его выбор, и я не вправе его к чему-то подталкивать. И тем более давить. Любовь Сергеевна, Алексей давно не мальчик, которому вы меняли пеленки, а взрослый состоявшийся мужчина. Который добился всего, чего хотел несмотря на упреки своего отца. И он имеет право как мириться с вами, так и не мириться. И вам останется только смириться с его выбором. Потому что Лёшин выбор – это результат ваших поступков. За которые теперь вам и придется платить.

На секунду я перевела дух, от многословной речи пересохло во рту и немного сбилось дыхание. А потом продолжила:

– Как матери мне вас очень жаль. И я не буду держать на вас обиду и травить себе душу. Но на этом все. И да, я надеюсь, что в отношении своей дочери не допущу такого кошмара. Чтобы однажды она не хлопнула дверью и не отреклась от меня. Вы преподали мне хороший урок, Любовь Сергеевна. На всю жизнь его запомню. На этом все, мне пора возвращаться на работу.

Не став медлить, я встала и направилась к выходу.

Не знаю, говорила ли она мне вслед еще что-то, я просто не способна была слушать. Голова раскалывалась так, что терпеть сил не было.

На улице немного полегчало, но все равно пришлось заехать в аптеку и закинуться анальгином.

Спустя час, после выпитой таблетки и прогулки по набережной, меня, наконец, отпустило. И мысли сразу беспокойно закрутились в мозгу.

Любовь Сергеевна, к счастью, больше мне не звонила, но разговор с ней продолжал звучать в сознании.

Я немного подумала, а потом все же решила не тянуть кота за хвост и разобраться с этой ситуацией сразу. Поэтому достала телефон и позвонила Лёше.

– Привет. Ты уже в Питере? Отлично. Свободен сегодня? Можешь приехать вечером?

* * *

По дороге домой мы с Лизой заехали в супермаркет и закупились продуктами. Лёша обещал приехать к восьми, так что я вполне успевала приготовить ужин.

Решила сделать рыбные стейки, пюре и какой-нибудь быстрый салат.

Дочь, узнав, что дядя Лёша приедет, сразу расцвела. Помогала мне класть продукты в тележку, и даже вызвалась помогать на кухне, как только мы вернулись домой. Хозяюшка мелкая.

– Вот чёрт, – когда руки дошли до разборки пакетов, выяснилось, что пакет с сыром, молоком, печеньем и лимоном остался в машине. Как-то я его не углядела. Придется теперь спускаться. – Лиза!

– Да, мамочка? – мордашка дочери тут же показалась на кухне.

– Мне нужно быстро спуститься вниз и забрать пакет из машины. – Ты же сможешь минут пять-десять посидеть одна? Ничего не натворишь?

– Неа.

Я не любила оставлять дочь одну, но иногда бывали такие случаи. В принципе, ничего страшного в этом нет, Лиза девочка большая и умная. Лезть куда не надо не будет. Да и обезопасила я квартиру как только могла.

Быстро схватив ключи, я выскочила из квартиры и спустилась вниз. Отчаянный визг сигнализации услышала когда была на втором этаже, но не придала этому значения. Тут такое часто бывало.

А вот когда вышла из подъезда, то сразу же встала в ступор. А потом со всех ног рванула к своей ласточке, которая исходила ревом сигнализации.

– Какого чёрта? – отключив сигналку, я в ужасе уставилась на то, что осталось от машины. Шины были проколоты, стёкла выбиты, салон залит красной краской. А на капоте той же краской было написано слово «Шлюха».

На несколько мгновений я замерла, пытаясь справиться с шоком. А потом рука потянулась к телефону, чтобы вызвать полицию.

Только вот телефон я с собой не взяла. В карманах было пусто. С запозданием вспомнила, что оставила его на столешнице в кухне.

На мгновение сознание захлестнули страх и злость, но я их подавила. Мысль о дочери отрезвила, и я со всех ног бросилась к подъезду.

Чёрт с ней, с машиной. Полиция потом в любом случае разберётся. Главное, добраться до квартиры и убедиться, что с Лизой все хорошо.

Заскочив в подъезд, остановилась. Дыхание спёрло, а в боку нещадно кололо от быстрого бега. Нужна была передышка.

Отпустило меня быстро, но только я направилась к лестнице, как тяжелая мужская рука зажала мне рот, а вторая сдавила шею.

– Ну что, сука, допрыгалась?

Глава 46
Перелом

– Ну что, сука, допрыгалась? – раздался злобный голос над ухом, и сердце мигом рухнуло в пятки.

Меня обдало таким жутким перегаром, что тошнота почти сразу подступила к горлу.

Стало страшно даже не за себя, а за Лизку. Если этот урод что-то со мной сделает, он ведь может и в квартиру вломиться. А что может сделать с ребенком пьяная мразь даже подумать страшно.

– Ммм, – отчаянно выдала я, но хватка на горле лишь усилилась. Из ослабевших пальцев выпали ключи и отлетели к дальней стене…

– Будешь знать, как с чужими мужьями шпёхаться, – продолжил рычать этот неадекват.

Я же собрала все силы и начала вырываться. Мы же в подъезде, в конце концов, а не на пустыре. Мне бы голос подать, чтобы внимание привлечь. Вдруг соседи услышат.

– Да не дёргайся ты, тварь! – заорал он, когда я попыталась пнуть его в колено. И потащил в темный закуток, расположенный под лестницей. Там была дверь, ведущая в техническую кладовку.

От отчаяния я со всей дури укусила его за ладонь.

– Сука! Шалава чертова!

– Помогите!!! Кто-нибудь, – воспользовавшись тем, что хватка урода ослабла, я освободилась и рванула к лестнице.

Жаль, не успела добежать. Урод снова схватил меня за шею и со всей дури припечатал головой о стену.

И уже сползая на пол в полубессознательном состоянии, я услышала звук открывающейся двери и дикий крик Лёши:

– Рита!!! Убью, падла!!!

* * *

Темнота… Парение в невесомости. Бесконечная пустота в сознании.

Полная эмоциональная отстраненность и свобода. Словно моя душа отделилась от тела и уплыла куда-то вверх.

Только там не было ни рая, ни ада, ни света в конце тоннеля, на который можно было бы пойти. Только первозданная тьма.

Это было сначала.

Потом внезапно тьма сменилась ослепительным светом. В котором, опять же, не было видно ничего.

Но зато появились голоса. Я не могла понять кто говорит, но отдельные слова разбирала.

– Рита, девочка моя любимая. Держись. Все будет хорошо…

– Рита, слышишь меня, родная? С Лизой все хорошо, она с твоей мамой. Но она ждет тебя.

– Доченька, родная, очнись, пожалуйста…

* * *

Когда открываю глаза, то почти сразу ощущаю острый приступ дежавю.

Больничная палата. Я, лежащая на больничной койке, Лёша, дремлющий в кресле.

Все точно так же как было десять лет назад. Когда я пришла в сознание после тяжелой аварии и последовавшей за ней операции.

На мгновение мне даже кажется, что все эти десять лет жизни мне просто приснились. Были бредом человека, накачанного наркозом. Он ведь вызывает галлюциногенный эффект.

Но это ощущение быстро рассеивается. Я вижу, что на мне нет гипса, только голова перевязана. Руки-ноги двигаются, а Лёша выглядит постаревшим.

И Лиза. У меня же есть Лиза. Дочь я точно не могла придумать.

Кстати, о дочери! Воспоминания накрывают лавиной, и страх сжимает горло удавкой. Моя девочка совсем одна в квартире. Боже! Сколько времени прошло? Мне срочно надо к ней!!!

Пытаюсь подняться, но начинает так сильно кружиться голова, что я со стоном падаю обратно.

Лёша тут же подрывается, потирает лицо рукой и бросается ко мне. Выглядит он смертельно уставшим, помятым, почти больным.

– Тише, девочка моя. Тебе нельзя сейчас делать резких движений. Этот обмудок устроил тебе ушиб головного мозга.

– Сколько я здесь нахожусь? – спрашиваю хрипло, а Лёша берет мою ладонь и начинает поглаживать пальцы. Видимо, так пытается успокоить. Хотя ему самому бы успокоиться не помешало. Трясет всего, хотя он и пытается это скрыть.

Да и мне как успокоиться, если мысли только о дочери. Которая находится дома совсем одна.

– Лёша, там Лиза дома одна. – говорю быстро, захлебываясь словами. – Ей страшно, наверное. И она голодная.

– Рита, тише, хорошая моя. – Лёша гладит меня по лицу, в его взгляде бесконечная нежность и целое море тревоги. – Неужели ты думаешь, что я мог забыть о Лизе? Она сейчас с твоей мамой, с ней все хорошо. Испугаться она не успела, но очень тебя ждет.

– Что? – я облизнула пересохшие губы. – Что вообще произошло? И что ты сказал Лизе?

– Я успел как раз вовремя, – Громов стиснул челюсти, помрачнел. – Вернее, не совсем успел. Он успел тебе навредить. Сука, если бы не менты, я бы его удавил на месте.

– Откуда ты мог знать? – я тяжело вздохнула. – Да и я не думала, что нарвусь на проблемы, выйдя на пару минут из квартиры. Ведь я всего лишь шла за продуктами к машине, а там…

– Я видел, – рыкнул Лёша. – Понятное дело, что этот гандон твою тачку раскурочил. В общем, дело было так. Я позвонил в домофон и мне открыла Лиза.

– Хорошо, что я научила ее этому, – нашла в себе силы для улыбки.

– И тут увидел… мля… – Лёша зажмурился и потряс головой. – До конца жизни, наверное, помнить буду, как он тебя прикладывает о стену, а ты по ней сползаешь. От этого зрелища я озверел и кинулся на него, да еще один мужик помог, он как раз домой возвращался. Скрутили мы этого хмыря. А тут и менты подоспели. Их кто-то из соседей вызвал. Скорую вызвал уже я, когда увидел, что ты не приходишь в себя. Твоя соседка с первого этажа предложила посидеть с Лизой, пока я побуду в больнице и разберусь с полицией.

– Баба Клава? Мы часто к ней ходим в гости, приносим булочки и печенье к чаю. Она хорошая.

– Я это понял, когда увидел, что Лиза ей обрадовалась. Я успокоил малышку, сказал, что ты немного приболела, и тебе нужно к врачу. Но что скоро ты обязательно приедешь. Она умница, все поняла. А пока ехали в скорой, я позвонил твоему отцу.

– Сильный был кипиш?

– О да, но хоть допрос товарищ полковник решил отсрочить. Они вылетели ближайшим рейсом, и к полуночи были на месте. Лизе с утра был сюрприз.

– Ну еще бы. – только теперь, кажется, я смогла нормально вздохнуть. Моя девочка в безопасности, с бабушкой и дедушкой. Это самое главное. – Она же их цветочек. Из папы моего уже веревки вьет как хочет.

– Его можно понять. Так что не волнуйся, Рит. Все хорошо с ней. А тебе теперь нужны покой и отдых.

– Можно мне сесть?

– Только осторожно. Погоди.

Лёша нажал несколько кнопок на пульте, и изголовье поднялось вверх, оставив меня в полусидячем состоянии. А потом еще подушку под спину подложил.

– Спасибо. Воды еще, пожалуйста, а то умираю как пить хочется.

Выпив целый стакан, почувствовала, что жить можно. Головокружение отступило, а вот левая сторона лица продолжала неприятно ныть. На нее как раз пришелся удар.

– Сильно страшно? – спросила, дотронувшись до распухшей щеки.

– Ерунда, до свадьбы заживет…

– Никогда не понимала этой шутки, – поморщилась я. Хотела сначала попросить зеркало, но не стала. Полюбуюсь своими гематомами позже, когда в туалет пойду.

– А кто сказал, что я шучу? – Лёша осторожно приподнял пальцами мой подбородок и поцеловал в губы.

Я не стала противиться и возражать. Сейчас не место и не время для противостояний и упрямства.

Да и мне было приятно, что Лёша сейчас рядом. И безумно нужна была его поддержка. Жизнь показала, что не всегда ты можешь быть сильной, и нет ничего плохого в том, чтобы в тяжелый момент опереться на плечо того, кто искренне готов помочь.

А в том, что Лёша искренне переживал за нас с Лизой было видно по нему.

– Лёш, – задала я самый насущный вопрос. – Кто на меня напал? Этот урод нес какую-то ересь. Оскорблял, говорил, что я лезу в постель к чужим мужьям. Но это абсурд полный. После Серёжи у меня не было никого.

– Я знаю, Рит. Ты же не Сабина, чтобы по чужим мужьям шастать. А что до того подонка, то его допрашивают. Мы обязательно из него вытрясем всю правду. И от наказания он не уйдет.

– Мы? – вопросительно на него глянула.

– Ну да. Я и твой отец. Он подключил все свои связи, чтобы прессануть утырка хорошенько. И да, не смотри ты так на меня. Мы с ним не цапались, и он не пытался свернуть мне шею. Напротив, кажется, в глазах товарища полковника я получил плюс десяток пунктов.

– Приятно это слышать. – я была рада, что отец с Громовым не стали конфликтовать. Столько лет ведь прошло. Конечно, мне еще предстоит объяснить родителям, как мы снова стали общаться с Лёшей, но не думаю, что это будет проблемой. Особенно в свете всего случившегося.

И если мы все же станем друзьями, то родители примут это спокойно.

Громов тем временем совершил хитрый маневр. Пересел в изголовье и осторожно прижал меня к себе.

– Все будет хорошо, Рита. Просто поверь. Тебе и Лизе ничего не будет угрожать. Я обещаю. Просто расслабься и поправляйся быстрее.

И я действительно позволила себе расслабиться. Уткнулась в Лёшину шею и замерла. Хотелось, чтобы этот кошмар побыстрее закончился.

Мне в этой жизни уже хватило встрясок и стрессов. С лихвой…

Глава 47
Я не отступлю

Алексей

Это были страшные часы и минуты.

Когда я увидел эту падаль, посмевшую тронуть мою девочку, то едва не рехнулся.

Отголосок ее крика и безвольное тело, сползшее на холодный кафельный пол, поразили меня в самое сердце.

Я бы действительно убил эту мразь, если бы не подоспевшие менты. Но они удержали, а мой мозг очистился. В мозгу вспыхнули мысли о Рите и Лизе, ждущей маму в квартире.

Я попытался привести Риту в чувство, но не вышло. Даже в панике начал прощупывать пульс. Убедившись, что он ровный и четкий, немного выдохнул. Но скорую все равно вызвал.

А дальше все закрутилось и завертелось со скоростью света. Пришлось успокаивать Лизу и передавать ее бабе Клаве, ехать с Ритой в скорой, держать ее за руку и молиться, чтобы все обошлось.

А еще звонить родителям Риты и давать показания ментам, дотошно рассказывая чему я стал свидетелем.

Рите я обеспечил просторную люкс-палату, в которой и продремал остаток ночи, упав в кресло.

А утром был тяжелый разговор с Полянским. Жену он оставил с Лизой, а сам приехал проведать дочь и разобраться в том, что произошло.

Мы устроились прямо в больничном кафетерии, где я перекусил и рассказал полковнику все. Начиная с нашей встречи с Ритой в Питере и заканчивая вчерашним нападением.

Полянский не перебивал, слушал молча. Временами хмурил брови, а то вдруг начинал поглаживать подбородок.

– Что ж, спасибо тебе, что защитил мою девочку, – сказал он в конце. – Это дорогого стоит.

– За это не нужно благодарить. Любой нормальный мужчина будет защищать любимую женщину.

– Любишь Ритку, значит? – многозначительно хмыкнул. – До сих пор?

– Да. И буду любить всегда. Ждал ее все эти годы, и буду ждать сколько потребуется. Больше я ее не оставлю.

– А Лизку примешь? Она ведь тебе не дочь. Тоже полюбишь? А когда свои дети появятся, что делать будешь? – хитро посмотрел.

Хм… Очень это было похоже на собеседование. Похоже, проверял Полянский – подхожу ли я на роль зятя.

А мне скрывать нечего. Отвечал все как есть. Начистоту говорил.

– Лизу я уже принял и с удовольствием ее удочерю. Она для меня будет такой же родной, как и все последующие наши с Ритой дети.

– Ага, значит, так серьезно настроен?

– Более чем. Можете даже на детекторе лжи проверить, если мои слова совсем ничего не стоят.

– Ладно, – хлопнул меня по плечу. А в таких же как у дочери серых глазах мелькнули одобрение и мужское уважение. А это стоило очень дорого. – Дерзай, парень. Жизнь у нас одна, так будьте счастливы. А то и ты маешься, и Ритка все покоя себе не найдет. А ведь четвертый десяток уже разменяла. Да и внучке живой отец нужен.

– Спасибо, – благословение от отца любимой было как бальзам на душу. Теперь я уж точно обязан горы свернуть, но сделать Риту своей.

– Повозиться с дочкой придется, она не сдастся так быстро. Учти это.

– А то я не знаю.

– Помогать не буду, даже не надейся. Сам справляйся. Влиять и давить на Риту не собираюсь. Она сама должна решать – нужен ты ей, или нет. И учти, попробуешь только новую Сабину завести, или как-то по-другому обидеть Риту – яйца отстрелю. Даже разбираться не буду.

– Будете в своем праве, – улыбнулся я, первым протягивая руку. Полянский снова хмыкнул и ответил крепким военным рукопожатием.

Чуть позже у меня состоялся разговор и с матерью Риты. Видимо, полковник просветил ее на тему того, что случилось десять лет назад. Потому что она перестала смотреть на меня волком и тоже дала понять, что желает нам счастья.

При условии, конечно, что я не буду обижать ее дочь. В чем я был готов клясться и божиться.

Вот так незаметно я обзавелся дополнительными союзниками в тылу. Осталось только саму Риту убедить в своей любви и преданности.

А для этого нужно было запастись выдержкой и терпением.

* * *

Рита пришла в себя ближе к вечеру, и только тогда я смог выдохнуть. Она еще была слаба, но по крайней мере все было не так плохо как могло быть.

Еще три дня она пробыла в больнице под наблюдением, а потом ее наконец выписали. К неописуемой радости Лизы, да и всех нас, в общем-то.

Пока Рита восстанавливалась, с ней рядом были родители. А я приезжал каждый вечер. Когда был в Москве перетер с Русом и заявил, что осяду в Питере и буду развивать филиалы. Открытие нового салона и мастерской намечалось как раз в сентябре.

Рус все понял с первого взгляда. Даже спрашивать ничего не стал. Лишь пожелал поскорее вернуть Риту и сыграть свадьбу. Они с Ириной, кстати, запланировали свое торжество на май будущего года.

Что же до того урода, что напал на Риту, то им оказался Валентин Петрищев, брат той самой Натальи. У нее совсем разладились отношения с мужем, и полоумная баба начала жаловаться брательнику на Риту. Якобы она разбивает ее семью.

Тот был недалекого ума и довольно агрессивным еще со школы, судя по собранным характеристикам. Готов был ввязаться в драку даже без повода, не единожды имел приводы в полицию. И очередные слезы сестры, упавшие на подогретые алкоголем мозги, сделали из него зверя.

Эти двое стояли у своего подъезда, когда Рита приехала с дочкой. Наталья вылила очередную порцию злобы, а это мудло пошло действовать.

Еще удобно так сложилось – двор был пуст. Никаких свидетелей. Мудак быстро расхреначил машину и затаился, наблюдая. А увидев Риту, решил и с ней разделаться.

Даже знать не хочу, что именно он там планировал, но полковник сделает так, чтобы выродок получил как можно больший срок. Найдут, что еще повесить на этого ублюдка.

Сестричку его задержали тоже, но скорее всего ей светит просто палата в дурке. Там явная клиника головного мозга.

Муж Натальи подал на развод с установлением единоличной опеки над детьми. Его квартиру я выкупил с целью дальнейшей перепродажи. Чтобы тени этой семьи не было рядом с Ритой. Николай оказался сговорчивым, понял, к чему идет дело. Его самого супруга до печенок достала.

Признался, что и так бы развелся рано или поздно. А тут такое… На те деньги, что я ему дал Николай быстро нашел новое жилье и съехал еще до конца месяца.

Что же касается Риты, то с того дня у нас началось потепление. Нет, она не стала кидаться с объятиями и поцелуями, но ушла значительная часть напряжения, мешавшего нам.

Она не противилась моим ежедневным визитам, не гнала, не сердилась. Не дергалась от моих прикосновений.

Впрочем, я не наглел. Понимал, что действовать надо осторожно. На постель даже не намекал, хотя очень хотелось, врать не буду. Но пока приходилось довольствоваться тем что есть, а недостающее восполнять фантазиями перед сном.

И да, таких фантазий у меня не было даже в подростковом возрасте. Рита бы покраснела, если бы прочитала мои мысли, а она никогда не была ханжой и мышкой, падающей в обморок от слова секс.

Кстати, Рита согласилась сделать репортаж с открытия нового салона. Чему я был очень рад. Статья в итоге вышла отличной.

Единственной ложкой дегтя стал ее рассказ о встрече с моей матерью. Как же я был тогда зол. Мало матушка мне жизнь испоганила, так продолжает лезть. Правда, Рита уверяла, что ничего плохого ей мать не сделала и больше не навязывалась, но я все равно нервничал.

Думал долго, но спустя пару недель все же решился на встречу. Был неприятно поражен тем, как она постарела. Разговор вышел тяжелым, но в итоге я решил зарыть топор войны

С двумя условиями, конечно. Первое, она не звонит и никак не приближается к Рите. И второе, никаких попыток примирения с отцом не будет.

Я на колени становиться и унижаться не собираюсь. А отцу нужно именно это. Мы с ним виделись в июне, столкнулись на одном светском ужине. И ничего хорошего та встреча не принесла.

– Ну что, бать? – спросил я его тогда. – Не такой уж я никчемыш, как выяснилось? Бизнес процветает, и даже без твоей фамилии обошлось.

В ответ я не удостоился даже слова. Он только презрительно посмотрел на меня и ушел. Даже не как на чужого человека, а как на пустое место, покрытое плесенью, посмотрел.

Видимо, смена фамилии стала точкой невозврата между нами.

Батя давил, пытался прогнуть. Уверен был железно, что я не решусь на такой шаг. Думал, что прибегу, извинюсь, снова начну поддерживать семейное дело. Буду плясать под его дудку.

А я сменил фамилию и плотно взялся за развитие проекта Руслана. Чем окончательно привел отца в бешенство. И он, видимо, навсегда поставил крест на нашем родстве.

Обо всем этом я и сказал матери. Она, плакала, конечно, но была согласна на любые условия, лишь бы изредка со мной видеться.

Открытие салона и мастерской прошло шумно, грандиозно и успешно. Рита была на открытии в качестве журналиста, но Рус смеялся, говоря, что я стреляю в нее такими взглядами, что даже слепой увидит, что между нами отношения.

До отношений было далеко, конечно, но я сдаваться не собирался.

На следующий день мы отмечали открытие салона уже в нашей тесной маленькой компании. Планировали сходить в кино, кафе, аквапарк.

Причем Лиза так активно любопытничала, что пришлось по дороге заехать и в сам салон. Чтобы королевишна мелкая утолила свое любопытство.

Мелкая непоседа покрутила головой и загорелась желанием потестировать «кареты». Чем мы и занимались в ближайший час под любопытными взглядами сотрудников.

– А твоя карета все равно лучше всех, – в итоге заявила она, чем окончательно отправила меня в нокаут.

– Рад это слышать, твое величество, – подмигнул и подхватил малышку на руки. – А теперь поехали дальше. Наш ждет целое море развлечений.

Я ничуть не соврал. Мы развлекались целый день, и в итоге егоза вымоталась так сильно, что снова уснула в машине. В общем, день удался…

* * *

Как только улеглась суматоха, я решил пойти дальше – отвезти моих девочек на море. И тут уже пришлось с Ритой сражаться. Она ни в какую не хотела отрываться от любимой работы, и мне лишь с большим трудом удалось убедить ее в том, что редакция пару недель продержится без нее.

Чтобы идея выгорела, пришлось схитрить и привлечь в союзники Лизу, которая загорелась этой поездкой. Я уж постарался расписать все в наиболее ярких красках.

И обороняться от дочки любимая уже не смогла, согласившись взять небольшой отпуск. Мой маневр, конечно, Рита просекла, но ругаться не стала. Думаю, ей самой хотелось отдохнуть, только она приносила это свое желание в жертву работе.

На море понравилось всем без исключения. Именно в те дни появилось ощущение, что мы уже семья. Пусь пока не официально, но душевно точно.

Я снял нам большое бунгало с тремя спальнями и красивой гостиной. От которого совсем недалеко было до пляжа.

Мы много плавали, смеялись, помогали Лизе строить замки из песка. Устраивали пляжные пикники и прогулки на яхте с ночевками.

Именно там все наконец и случилось.

Мы уложили Лизу спать, немного выпили и поднялись на палубу.

Наверное, сказалась романтическая атмосфера. Огромная тропическая луна, яркие звезды, мерный плеск волн, бьющихся о борт.

И общее притяжение, которое было невозможно подавить

Я не помню, кто начал первым. По-моему, я. Притянул Риту к себе, осторожно коснулся нежных губ своими. Она потянулась навстречу, откликнулась, ответила. Позволила углубить поцелуй и сдалась с тихим стоном.

Когда я подхватил ее на руки и понес в каюту, тоже не стала сопротивляться. Лишь обвила руками мою шею и попросила не ронять ее в море.

А потом мы упали на кровать и забыли обо всем на свете.

Этой ночью мы занимались не сексом. Мы занимались любовью. Меня радовало, что за время нашей разлуки у моей девочки был только один мужчина, но и его я хотел вытеснить своими ласками.

Ее прекрасное тело должно помнить только меня. Всегда. Поэтому я старался как только мог. Залюбить, заласкать, занежить. Чтобы эта ночь стала особенной для нас.

Конечно, в какой-то момент срыв все же произошел. Рита сама дала понять, что ей нужно больше. Застонала, требовательно выпустила ноготочки мне в спину, и я сорвался…

Отпустил свою страсть и дикий голод, который распирал меня все эти невыносимо долгие десять лет.

Мы горели, сминали простыни, растворялись друг в друге до тех пор, пока не кончились силы. А кончились они у нас только под утро…

Утро, к слову, началось у нас весело… Потому что Лиза проснулась рано, и нам пришлось спешно приводить себя в порядок. Чтобы ребенок лишнего не увидел.

И Рита не была бы самой собой, если бы не попыталась откатить все назад. Шепнула мне на ухо, когда Лиза отвлеклась.

– Это просто секс, Лёш. Ничего больше.

– Ладно, – улыбнулся и поцеловал ее в висок. – Пусть будет только секс.

В конце концов, секс – это даже не начало, а уже большой такой прогресс. Три месяца назад я о сексе с Ритой мог только мечтать. А сегодня мы провели великолепную ночь.

А дальше будет только лучше. Рита оттает полностью и станет моей. Главное, не давить, а ждать.

Я уверен, что это ожидание оправдает себя сполна.