Текст книги "На краю Вельда (СИ)"

Автор книги: Анна Евдо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 24

Вефиделия обходила расставленные повсюду низкие лежанки. Касалась щёк или плеч раненых, грустно и одновременно ласково улыбалась одними губами, глядя в открытые глаза тех, кто пребывал в сознании, и в них загоралась надежда. Её подданные верили в неё и её силу, запечатывали затронутое пальцами велшбы место, сохраняя разделённое тепло. Издревле так повелось, что они не могли сами дотронуться до веледи, но жаждали её целительного прикосновения.

Вефа склонилась над уткнувшимся лбом в тюфяк юношей. Протянула руку, чтобы сдвинуть влажные от испарины волосы, и замерла на полпути. Сам воздух вокруг затаился на мгновение.

– Он спас моего малолетнего сына, закрыв его собой и призывая своих товарищей остановиться, – послышалось сзади.

Вефиделия выпрямилась и перевела потемневший взор на стража, который лежал на спине и неотрывно глядел в потолок. Его правая рука стала короче наполовину. Сочившаяся кровь пропитывала повязку. Её срочно требовалось сменить.

– Он принял удар на себя. Лекарь зашил его бок и бедро. Скорее всего, малый уже не жилец. Но я не мог поступить иначе.

Вефа придвинула низкий табурет к говорившему и начала разматывать набухшие лоскуты.

– Не стоит, – мужчина дёрнул обрубком, и капельки пота стекли по его виску.

Вефиделия осторожно обхватила культю с налипшей тканью. Вспышка яркого свечения – словно неожиданный солнечный луч упрямо пробил тёмную тучу, – и зрачки воина расширились.

– Больше не будет кровить. – Вефа опустила ресницы, быстро спрятала руки в складках подола и поднялась.

– Веледи, – страж нашёл её взгляд, – я готов понести наказание за самоуправство.

Голубые глаза вновь приобрели глубокую прозрачность, погасив недавнее сияние.

– Ты одинаково владеешь мечом левой рукой?

Воин утвердительно кивнул.

– Как только тебе станет лучше, будь готов отправиться к моему дяде, – беззвучно произнесла Вефиделия и, не дожидаясь ответа, покинула Западную башню.

Вефа поднялась на стену замка. Стражи Орда отводили глаза от её покрытой тонкой шалью головы, памятуя недавнюю сцену с волосами. Она бросила мимолётный взгляд в сторону северной дороги, по-прежнему безлюдной, и прошла вправо по направлению к Восточной башне.

Во дворе шло упорядоченное движение. Весь налёт неприкаянности сдуло с каждого ордовца без исключения. Одни с хмурыми лицами вычищали конюшни, не разделяя их на часть Вельда или ту, которую бесцеремонно заняли сами. Два безусых парня стирали одежду, и куча грязных тряпок превращалась в отжатые скрученные жгуты, которые по мере прибавления уносил под навес третий юнец. В дальнем углу устроили учебные поединки, в которых участвовал Югорд, кажется, так называли здоровяка, который часто находился рядом с Никкордом.

Самого военачальника нигде не было видно. Вефа резко отвернулась в противоположную сторону, осознав, что выискивает среди мелькающих внизу людей непослушные чёрные волосы. И чуть не споткнулась, уткнувшись как раз в них взглядом. Небольшой отряд во главе с Никкордом удалялся к лесу. За плечами немногочисленных всадников виднелись колчаны со стрелами. Во дворе в дружественной схватке звенели клинки. Лучники же выдвинулись пострелять по настоящим мишеням.

Страж Вельда, следовавший за повелительницей на некотором расстоянии, как того требовали правила, приблизился и пояснил:

– Они выехали совсем недавно, веледи. Видимо, на охоту.

– Похоже, ты прав, – ответила Вефиделия, наблюдая, как воины Орда скрываются в гуще деревьев.

Никкорд задумчиво направил коня к опушке. Скачка, движение и охота пошли всем на пользу. Вместо тяжёлого молчания позади слышался грубоватый мужской смех и издевательские шутки друг над другом. Велись непродолжительные споры о том, к чьему седлу крепить подстреленную дичь, а кому выпадет сомнительная честь везти тушу молодой косули.

Выбравшись из леса, Никкорд огляделся и сделал знак своим людям задержаться в щедрой тени густых ветвей, а сам в одиночку рванул с места к исполинским валунам, естественной изгородью выстроившимся на самом краю обрыва. Животное, почуяв свободу, всё быстрее и быстрее самостоятельно перебирало длинными ногами. Ветер сдувал назад волосы, открывая безбрежный простор над каменными макушками. Кор спрыгнул с лошади, оставив её щипать богатую луговую траву. Присмотрел относительно небольшой камень, который послужил своеобразной подставкой, чтобы забраться выше.

Сначала Никкорд повернулся в сторону Вельдома. Отсюда замок выглядел иначе. Он действительно напоминал продолжение скалы и был похож на трёхзубчатую корону с массивным основанием и жемчужной вставкой посередине. Резная терраса с белоснежными венцами окольцовывала внешнюю стену, невидимую с суши, открытую навстречу стихии и в то же время защищаемую ею. При подъезде к воротам замка его башни казались одинаковыми по величине и форме. С нового ракурса вдруг становилось понятно, насколько они разные: тяжеловесная на севере, острая на западе и удлинённая на востоке. «Высокая башня для высокой хозяйки», – промелькнуло сравнение, и Никкорд осторожно занял более устойчивое положение на округлом скальнике, который, на удивление, будто бы сам подсказывал, какая выемка будет надёжнее. Мужчина полностью обратился лицом к морской глади. Никогда раньше он не видел таких высоких девушек и такого синего моря.

Орд имел выход к большой воде. Только у его берегов она всегда была стальных оттенков, словно сама природа настойчиво поддерживала серый цвет их рода. Никкорд с детства предпочитал горы и твердь, но здесь он совершенно необъяснимо чувствовал связь с этим неустанно движущимся великаном. Казалось, его покатые волны специально насыщались синевой, то ли отражая, то ли отражаясь в его собственных глазах. Их рокот звучал шёпотом, отчего-то знакомым, но неразборчивым. Лишь одно слово слышалось крайне отчётливо: «Храни – хр-хр – храни – хр-хр».

Видимо, безделье и простой отяготили не только конечности, но и разум. Как иначе понять подобные иллюзии, к которым он никогда не был склонен? Никкорд отвернулся и спрыгнул с валуна. Вскочил в седло мирно пасущегося коня и подал сигнал ожидающим его воинам возвращаться в Вельдом.

Вефиделия дошла до комнат хранителя традиций. Они неслучайно располагались в Восточной башне замка. Давенай предпочитал работать ранним утром с книгами и вносил новые записи под неопаляющие светлые лучи именно рассветного солнца. Вефа тихо застыла на пороге, заметив склонённую над разложенными бумагами седую голову. Время неуклонно близилось к вечеру, но верный летописи служитель потерял ему счёт. Вефиделия передумала отвлекать сосредоточенного наставника от кропотливого труда. Ему предстояло ещё столь многое добавить. Мягкие девичьи шаги не заглушили скрип пера, превращавшего её родителей в часть истории Вельда.

Она проделала тот же путь обратно, по стене. Услышала топот копыт и задержалась на лестнице, пока охотники заезжали в ворота. Никкорд спешился и заметил Вефиделию, взиравшую на него свысока. Слегка поклонился веледи и ожидаемо не получил никакого приветствия в ответ. Она спустилась и на ходу, поравнявшись с ним, но глядя мимо, произнесла:

– Следуй за мной. – И добавила через плечо: – Я бы не впустила тебя в дом, но это касается твоих людей.

Вефиделия направилась к Западной башне. Никкорд недоверчиво помедлил пару мгновений и быстрым шагом нагнал девушку.

Они миновали главное крыльцо, обогнули кладовые, и Вефа устремилась прямо в простенок, где при ближайшем рассмотрении обнаружилась узкая дверь. Внутри в лицо им сразу ударил горький запах человеческих тел, крови и вязкой боли. Вефиделия не сбавила шаг, ни разу не оглянулась и не сбилась с дыхания.

Они обошли ряд коек, и веледи резко остановилась возле лежащего на животе человека.

– Его привёл твой сын.

Никкорд выступил перед Вефиделией, слегка задев её плечом, и присел в изголовье. Аккуратно повернул голову раненого, замершего ничком, к себе лицом. Потревоженный тихо застонал и снова стал похож на мертвеца.

– Он мне не знаком, – сказал Никкорд, отмечая едва уловимое дыхание, окровавленную левую часть тела от плеча до колена и безвольно вытянутые чересчур бледные руки юноши. – Хочешь, чтобы я забрал его наружу? – Кор поднялся и в упор посмотрел на Вефиделию.

– Хочу, чтобы ты знал, что может понадобиться ещё один погребальный костёр, – не мигая, ответила Вефа и перевела взгляд вниз на мужчину с отрубленной рукой, который выжидающе глядел на неё.

Холодная голубизна глаз преобразилась в по-весеннему небесное обещание тепла, которое пролилось и в её последовавших словах:

– Можешь спать спокойно. Я не отыгрываюсь на поверженных.

– Храни вас Вельд, веледи! – Воин приложил здоровую руку к сердцу.

Вефиделия вновь посмотрела на Никкорда.

– Выход там же. – Указала пальцами в сторону, откуда они с ним пришли, а сама двинулась в противоположном направлении по свободному проходу.

Глава 25

Ни плотный ужин, ни несколько поединков подряд с Югом и парой юнцов Палорда, ни устроенная за кузницей моечная с чередованием ледяной колодезной воды и кипятка из походных котелков не принесли Никкорду желанной усталости. Возбуждение лишь нарастало с каждой проходящей минутой опускающейся темноты.

Он сменил одного из стражей на стене. Стоял, вглядываясь вдаль, и рассерженно сдерживал себя, чтобы не проверить, не появилась ли высокая стройная фигура, тоже высматривающая движение с северной стороны. Камни остывали под его рукой, морской шелест не доносился до смотровой площадки, но Никкорд всё равно ощущал, что в это мгновение они с Вефиделией разделяют напряжение ожидания, возлагая на него вновь похожее желание, но со своими целями у каждого. Приезд орлорда был необходим обоим. Ему – прояснить непонятное до сих пор, чтобы действовать дальше. Ей – восстановить справедливость. Ценой, на которой они вряд ли сойдутся.

– Кор, – на плечо задумавшегося Никкорда опустилась тяжёлая рука Югорда, – попробуй поспать.

– С рассветом я поеду навстречу отцу, – сообщил Никкорд, не оборачиваясь. – Замок останется на тебе. Смотри в оба, Юг.

– Не нравится мне идея разделиться, – Югорд убрал руку.

– Тянуть дальше нельзя. – Оба мужчины продолжали смотреть в сгущающийся сумрак, который стирал и размазывал силуэты деревьев и границы рельефа. – До Дальнего мыса около трёх дней пути в одну сторону. Даже если гонец был тайно послан на полдня раньше и идёт налегке, в запасе остаётся ещё несколько дней.

– Ты о нашем численном перевесе? – нахмурился Югорд.

– В том числе, – своим ответом Никкорд ещё больше озадачил товарища.

– На что ты рассчитываешь, Кор?

– Веледи готова убить каждого из нас, но она не подвергнет родную землю намеренному разорению и не поступится своим народом в угоду личной мести. – В такт своим размышлениям Никкорд постукивал ребром ладони по ограждающему парапету. – Она справедлива. Только она девочка, в которой слишком много ненависти, чтобы разум оставался холодным. Пока перевешивает чувство справедливости, но надолго ли?

– Хотел бы я тебе помочь решить эту задачку, но женщины для меня непостижимы. – Югорд покачал головой со взлохмаченными волосами. – Иди ляг, я покараулю здесь. Уж на это я точно способен.

Никкорд кивнул и спустился в темноту двора, местами разбавляемую одиночными всполохами догорающего костра. Вытянулся на спине, заставляя тело расслабиться. Прикрыл глаза, пытаясь не призвать сон, а хотя бы просто побыть в относительном покое.

Видимо, он всё же задремал, потому что не сразу распознал, что за гудение отдаётся ему в ухо. Во сне мужчина склонил голову набок, и сквозь плотную ткань походного плаща его разбудили беспокойные звуки. Никкорд резко сел, вслушиваясь в ночь. Бросил взгляд наверх. Вокруг всё оставалось по-прежнему. Поочередно всхрапывали лошади и люди. Совершали обход стражи. Затих потрескивающий огонь. Что-то скрипело, качалось, шуршало, как обычно и бывает на большом подворье. Он приложил раскрытую ладонь к тому месту, где только что лежал сам. Едва уловимая пульсация из глубины передалась ему в руку и тут же отозвалась в солнечном сплетении.

Никкорд вскочил на ноги и поспешил к скрытой в стене неприметной двери, через которую сын Велифимира запустил Палорда. Её охраняли два воина Орда. Сделав им знак открыть проход, Никкорд вышел за пределы замка и, ведомый нарастающей вибрацией под ногами, направился к выступу над обрывом. Он понимал, что совершает непростительный для военачальника поступок, сомневался в собственном здравомыслии, ругался последними словами на Вельд, который играл с ним шутки и бередил что-то глубоко внутри, не давая пояснений. Понимал. И шёл вперёд, ещё не видя, но предчувствуя кожей горячее свечение.

Как только сумерки окончательно загустели, Вефиделия выскользнула на скрытую тропу вдоль отвесной скалы, перетекающей в стену Вельдома. Вдохнула полной грудью свежий воздух, ещё хранивший дневную прогретость, но уже прореженный ночной прохладой. Каменный наплыв толкнулся в её ступни, прикрытые лишь тонкой подошвой домашних туфель. Вефа посмотрела вниз, пресекая желание присесть и потрогать стёсанную ветрами скальную бровь. Новый, более ощутимый тычок – и следом в памяти насмешливо и озадаченно прозвучали слова Никкорда: «Скулит по тебе, как провинившийся пёс, которого ты больше не желаешь погладить».

– Почему? – прошептала Вефиделия, продолжая стоять.

С тихим всхлипом земля дрогнула под ногами девушки и притаилась, ожидая от неё шага навстречу. Вефа прислонилась спиной к стене. Чернота перед ней скрадывала простор, сужала пространство до узкой вытоптанной каменной полосы. Вефиделия оттолкнулась и медленно двинулась в сторону выступа, ведя кончиками пальцев по неровной поверхности. С тихим шуршанием из-под её руки облетала соль, въевшаяся во все трещинки и зазоры замка.

С самого рождения Вефиделия напрямую общалась с Вельдом. Они разговаривали, дополняли, делились и являлись неотъемлемой частью друг друга. Она всегда стремилась к нему. Припадала к его твёрдой груди и слышала биение сердца в недрах родной земли, вторя ему в такт своим пульсом. Смеялась, плакала, доверяла тайны, изливала возмущение и слушала советы. Иногда они просто вместе молчали. Природа и человек. Связанные и неделимые.

– Почему?.. – Вефиделия повторила вопрос, тяжело опустилась на колени и присела на пятки, вытянув перед собой руки, сжатые в кулаки. Между побелевшими от напряжения пальцами сочился тёмный медовый свет. – Почему ты не предупредил меня раньше?

Вефа прижала ладони к груди. Выступ содрогнулся, словно в подавляемых рыданиях, которые беззвучно прорывались наружу, лишая возможности дышать глубоко, и потянулся за не выпускаемым к нему сиянием. Девушку пронзила такая острая боль, что она согнулась пополам, сжимая зубы, чтобы не застонать в голос. Каменная плита тут же втянула её боль в себя.

– Нет! – вскрикнула Вефиделия, распрямилась и отпрянула. – Мне не нужно твоё сожаление! – Снова наклонилась и стукнула кулаками по скале. – Как и твои жалобы на моё сопротивление. – Шлепок, и она вновь зашептала: – Пусть не мне… Ты мог подсказать велорду! Ведь он так тебя любил… Был безмерно предан тебе…

Она осыпала ударами твердыню, не замечая, как сдирает пальцы до крови. Ладони жгло от удерживаемого внутри жара. Вефиделия хлестала податливый скальник, пощёчина за пощёчиной, пока не выбилась из сил. Упёрлась израненными руками в притихший выступ и всхлипнула, почувствовав, как он бережно охлаждает саднящую кожу.

– Почему ты молчал? – сморгнула злые слёзы и вдруг приласкала едва уловимо вздымающийся под её прикосновениями камень. – Ты тоже не ожидал предательства? Не поверил знакам? – Она хаотично водила руками по отзывчивой поверхности, успокаивая, сглаживая нанесённые побои. – Оттого и плакал горько, когда взывал ко мне там, в лесу?

Вефиделия наткнулась на камешки, оставшиеся после утренней церемонии посвящения. Сгребла сразу несколько штук. Вскочила на ноги и швырнула их в небо.

– Думал спрятаться за спиной человека? – слова летели ядовитыми стрелами за запущенными осколками, и с режущим шипением они вместе вспарывали ночной воздух. – Что же ты за божество?! – Вефа зачерпнула новую пригоршню камней и запустила их следом за первой. – Ничтожный предатель! Мерзкое существо! Ты обманул Вельд… А теперь, как гиена, ждёшь, чтобы полакомиться остатками на поле брани.

Вефа впилась ногтями в рваные края крупного песчаника. Он немедленно засверкал. Она придвинулась на самый край обрыва, размахнулась и бросила камень в чернильную вышину.

– Не дождёшься!

Раздался громкий треск, похожий на сухой раскат грома. Земля предупреждающе загудела. Однотонное небесное полотно прорезал белёсый луч, раздробивший оскорбляющий обломок на мириады острых частиц, хлынувших вниз опасным дождём. Вефиделия засмеялась, не пытаясь прикрыться, и отшвырнула их в море золотистым всполохом, вырвавшимся из плена её ладоней.

Воздушная стена перед ней пошла рябью. Небо заклубилось чёрными кольцами. Из береговых глубин нарастало гулкое ворчание. Кончик скалистого языка приподнялся, понуждая девушку отойти от кромки. Но она лишь раскинула руки, более не сдерживая силу, исходящую из неё ровным светлым потоком. Вельд зарычал, удерживая между бездной и Вефиделией невидимую преграду, легко прошиваемую насквозь ярким излучением веледи.

Вдруг чьи-то руки обхватили Вефу за талию и оттащили от края. Она тут же узнала их. Только один человек мог посметь настолько бесцеремонно обращаться с ней. И почувствовать, что здесь происходит.

– Почему он, чужак и захватчик, слышит тебя? – Вефиделия послала гневный взгляд вниз, мысленно обращаясь к Вельду. – Почему ты позволяешь ему распознавать твой голос?

Ответом ей послужило вновь вернувшееся в исходное положение окончание выдающейся над морем плиты.

Ярость Вефы окрасилась ослепляющим цветом. Она вцепилась в мужские руки, обжигая, отрывая от себя и неистово выворачиваясь из их кольца. Никкорд крепко прижимал к себе извивающуюся девушку, сдавливая её до синяков и позволяя раздирать свои предплечья и тыльную сторону ладоней. Оба не проронили ни слова, только дышали всё более шумно. Он держал её. Или держался за неё?.. Казалось, всё вокруг пришло в безумное движение, отзываясь эхом на разряды, сотрясающие стройное тело в его руках. Воздух колыхался, скала вибрировала, ночное море щерилось белозубой пастью. И лишь выступ, на котором они вцепились друг в друга, оставался спокоен, словно показывая окружающим беснованием, что будет с ним, если эти двое разъединятся.

В темноте они выделялись единым бледным золотистым пятном, которое растекалось вокруг них от свечения Вефиделии. Обрезанный хохолок волос на девичьей макушке дурманил своим цветочным ароматом и щекотал лицо Никкорда. Внезапно на чёрном фоне неба прорисовалось до боли родное лицо, которое он так хорошо знал, но никогда не видел именно таким – с улыбкой, немного печальной и очень открытой. Кор помнил затаённую грусть в уголках синих глаз, необъяснимый страх в их глубине и желание рассказать что-то запретное. Его мать никогда так не улыбалась при жизни. Губы на прозрачном лице начали шевелиться. Свободно зазвучал её напевный голос:

– Когда синева с синевою сольётся

И слышно без голоса звуки внутри,

Полночное жгучее солнце проснётся,

Маня золотыми цветами зари.

Вефиделия внезапно застыла и прекратила вырываться. Вскинула голову и уставилась перед собой, будто тоже могла видеть призрака его матери. Видение растворилось, забрав с собой и подземные толчки, и гул, и так и не родившуюся грозу. Повсюду разлилась оглушающая тишина.

Вефа обернулась и оказалась лицом к Никкорду. Её грудь скользнула по его ладони. Его губы мазнули по её лбу. Она вспыхнула. Он расслабил захват.

– Что ты устроила? – За угрожающей интонацией мужчина скрывал собственный испуг, который заставил его бежать, когда он увидел полыхающую девушку на грани суши и пропасти, и подавлял растерянность из-за отчётливо появившегося именно здесь образа матери. – Решила сбежать?

Вефиделия задрала подбородок, посмотрела на него в упор и рассмеялась издевательски громко. Только голубые глаза даже не улыбнулись.

– Хотела бы сбежать, притворилась бы дочерью знахарки с самого начала. Это мой дом. Я его не оставлю. – Вефа шагнула назад, увеличивая расстояние между ними.

Никкорд придержал Вефиделию за плечо и указал подбородком за её спину.

– И чем бы ты помогла своему дому, свалившись с обрыва?

– Тебе какая забота? – она сбросила руку Никкорда.

– Не хочу брать на себя ещё и смерть бестолковой девчонки! – он разозлился.

– Ты забываешься, – процедила в ответ Вефиделия.

– Кто же ты, если сама ищешь погибели? Сумасшедшая! – Никкорд навис над ней. – Маячишь призывным факелом в ночи. Открыто споришь со стихиями.

– Ты сам кто такой? – Вефиделия не уступала под его натиском. – Я тебя не звала, но ты продолжаешь вмешиваться.

Их взгляды устроили собственный поединок. С вызовом и желанием получить ответы, особенно на невысказанные вопросы. Оба одновременно посмотрели вниз, но Вельд молчал.

– Веледи и так считают ведамой. Хочешь, чтобы люди забили тебя камнями? – Никкорд обуздал затуманивавшую разум злость.

– Пусть попробуют. Камни не причинят мне вреда. – Вефиделию охватила давящая усталость, будто она долго бежала куда-то, а силы вдруг враз иссякли, только останавливаться ни в коем случае было нельзя.

– Тогда что это, по-твоему? – Никкорд, снова стоявший слишком близко, поднял её руку со сбитыми в кровь ногтями и содранными ладонями.

– Это сделала я сама, по своей воле. – Она напрягла руку, но мужчина лишь крепче стиснул хрупкое запястье. – Закидать себя другим не позволю. Ты же сам из камня, тебе ли не знать?

Никкорд медленно разжал пальцы, отмечая быстро проступающую бледность на щеках Вефиделии.

– К тебе будет приставлена постоянная охрана.

– Лучше усиль охрану своего сына, – холодно парировала Вефиделия.

Она попыталась обойти Никкорда. Он преградил ей путь.

– Своей вылазкой ты открыла мне двери Вельдома. Я больше тебе не верю.

– Разве я соглашалась стать хозяйкой-пленницей или обещала подчиняться тебе? – Вефа презрительно усмехнулась.

– Моё решение, – согласился Никкорд, – мне и разбираться с последствиями. – Он посторонился, пропуская Вефиделию. – Позвольте сопроводить вас в покои, веледи.

Его сухой тон не обманул девушку. Он вернул сдержанность и показную учтивость, но в синих глазах бушевал настоящий шторм. Никкорд являлся опасным противником, рядом с которым Вефа необъяснимым образом чувствовала себя в безопасности. Подобное противоречие больше всего остального раздражало её. Вефиделию охватила досада на то, что он неправильно понял её приход к обрыву, а сравнение с бестолковой девчонкой задевало гораздо сильнее, чем она могла допустить и признать.

Вефа не успела вернуть ему достойный ответ, потому что её внезапно отвлекло отстукивающее по земле эхо. Едва уловимое, слабое, но набирающее ритм. Она присела и приложила ладонь к скале. Никкорд замер, вслушиваясь. В то же мгновение над воротами замка затрубили в рог – кто-то приближался к Вельдому.