Текст книги "Уравнение трёх тел (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13

Люксовый номер в гостинице удалось оценить чуть позже, а сейчас передо мной лишь горящие возбуждением тёмные глаза, да и те пропадают, стоит на миг прикрыть веки.

Мы начали целоваться ещё в лифте. Голодно, жадно, неистово. Из зеркальной клетки Артур вынес меня на руках, крепче ухватил под задницу и тут же впечатал в ближайшую стену. Размашисто прошёлся языком по шее, быстро огляделся и даже сумел сориентироваться, потому что в следующий раз меня пригвоздили к двери номера с обратной стороны.

Одежда полетела в разные стороны. Шубу он бросил на пол, кофту задрал, обнажая грудь, впился зубами в бантик между чашечками, ими же царапнул кожу и опустил на ноги. Моргнуть не успела, как развернул меня лицом в стену, в два счёта расправился с моими джинсами и стянул их до колен. Наклонился и цапнул за задницу.

– Блин, больной что ли? – дёрнулась скорее от неожиданности, а после застонала в голос, потому что зализал след от зубов и раскрытыми губами проехался вдоль позвоночника до самых лопаток.

– Пока ещё в своём уме, – просипел на ухо и ударил бёдрами по попе. – Поэтому заранее предупреждаю, презиков у меня нет.

– Можно без них, – слова давались с трудом. – Если ты здоров. Я на таблетках.

Самых эффективных в мире «таблетках».

– Гарантирую, что здоров, – подтвердил и прижал меня к себе.

Завела руки за спину и погладила упакованные в чёрные джинсы ноги, а там и до требовательной выпуклости добралась. Неловко изогнулась, рванула молнию вниз и просунула ладонь между зубчиками. Стиснула сквозь ткань белья.

Артур сдавил моё горло и подтолкнул в спину, чтобы шла вперёд. Свет из высоких окон резанул по глазам после темени в коридоре. Не успела привыкнуть к перепадам в освещении, как очутилась перекинутой через спинку дивана. Нетерпения в Смолине плескалось столько, что он не потрудился ни раздеть меня, ни обнажиться самому. Вынул крючки бюстгальтера из петелек, сместил влево полоску трусиков, стащил с себя джинсы и повёл головкой по заду, а уже через секунду вошёл на всю длину. Не резко, но как-то слишком остро.

Он зашипел, я резко выдохнула и дальше получалось лишь слабо постанывать. Двигался он быстро и несдержанно. Заломил мне руку, устроил её на чуть выше поясницы и крепко держал, пока трахал с исступлением.

Не понимала, нравится мне его дикость или причиняет боль. Артур вышел, поднял меня за плечи и крутанул лицом к себе. Без лишних слов протолкнул в меня свой язык. Снова повёл куда-то.

Надоело быть отрешённым участником. Высвободила руки, обняла за щёки, двумя пальцами оттянула мочки ушей и обеими пятернями запуталась в коротких волосах. Он ухмыльнулся, упёр меня задницей в мягкий край кровати. Отстранился, чтобы стянуть с себя через голову пуловер, потом наклонился и избавил меня от штанов и носков.

Села на матрас и с интересом разглядывала его фигуру. Пиршество матовой кожи и прочерченных мускулов. Бугристые предплечья переходили в массивные плечи. Широкая колонна шеи. Холмы прекрасно развитых грудных мышц под тёмной порослью волосков. Идеальный рельеф под рёбрами и чёртова распутная дорожка всё той же чёрной растительности, уходящая прямиком ко вздыбленному члену.

Последний рассматривала с голодным огоньком. Он был чуть темнее, блестел на свету от моей влаги, а набухшая головка так и молила об откровенной ласке. Облизнулась и приникла губами. Артур позволил только распробовать смешение наших вкусов, потом аккуратно отстранился.

– Спущу как пацан через тридцать секунд, – объяснил он свой отказ от оральной ласки и вытряхнул меня из свитера.

На дальнейшее раздевание терпения снова не нашлось. Распластал меня на спине, подхватил под коленями и с рычанием нанизал на себя.

Выгнулась всем телом навстречу. И опять его ритм и безжалостность граничили с болью. Кончики пальцев на ногах показывало от частых шлепков и рычащих выдохов.

Артур устроил мою ногу у себя на поясе и высвободившейся рукой надавил на низ живота. Ощущение тесноты усилилось многократно.

– Сними. Лифчик, – попросил отрывисто и сильнее вдавил в меня ладонь, будто стараясь прочувствовать себя внутри.

Быстро выпуталась из лямок и поймала животный взгляд, который пожирал мою грудь, каждое её колыхание и всякую морщинку на сосках.

Словно не совладав с искушением, он опустился вниз, накрыл меня своим телом и накинулся на сиськи. Мял их губами, покусывал, облизывал и не прекращал одурело брать. Я в отместку царапала его спину и выгибалась дугой, потираясь о лобок.

Приближение оргазма не почувствовала. Мне просто было очень хорошо, потом стало невыносимо приятно, а к финалу накрыло такой яростной волной удовольствия, что содрала горло в криках.

Артур выждал пару минут, выпрямился, перекинул мою ногу через себя, укладывая одну на другую, чтобы я оказалась на боку, и в несколько глубоких толчков достиг разрядки.

Кончал он с теми же полустонами, которые слышала ранее, и бесконтрольным возгласом «агрх». Черты лица заострились, взгляд потерял фокус, а до невозможности красивый и порочный рот изобразил кривую «о». Мне так понравилось это зрелище, что захотелось заснять его на камеру.

– Эталонный мужской оргазм, – проговорила вполголоса и получила сочный шлепок по заднице.

– Ядовитая дрянь, – беззлобно прокомментировал он, покинул моё тело, а потом без спроса проник двумя пальцами и принялся размазывать тёплую влагу по складочкам и попке.

Меня взбесило, но и взбудоражило, когда он присел рядом и с невинной мордахой надавил подушечками на задний вход.

– Ты вообще в курсе, что женщину после акта любви принято целовать, а не примеряться к её заднице? – заворчала с деланной обидой и закусила запястье, когда вернул в меня пальцы, чтобы смочить их.

– Ну так то после любви, – прижался губами к моему боку и обслюнявил почти до самой подмышки. – А мы просто трахаемся, разве нет?

Он вдруг перестал играться, вытянулся рядом и заглянул в глаза.

– Ты как знаешь, а я спать. Хотя бы пару часов отдыха.

Разделся донага, залез под одеяло, утонул головой в подушке, прикрыл глаза и вдруг сцапал меня, затащил на себя и в полудрёме попросил:

– Полежи так пару минут, потом можешь сбежать. Здесь есть домашний кинотеатр, джакузи и минибар – развлекайся.

– Лучше скажи, где твоя кредитка, вызову стриптизеров, – пошутила и с комфортом устроила ухо у него на груди, вслушиваясь в размеренные удары сердца.

– Всё в телефоне, – медленно выговорил и широко зевнул. – Разблокировать можно отпечатком указательного на правой руке.

Последнее слово потонуло в блаженном выдохе. Артур причмокнул губами, получил от меня поцелуй и размеренно засопел.

А я продолжила лежать на нём, считала длинные ресницы, отыскивала впадинки на щеках, которые превращались в ямочки от улыбки, и любовалась красивым лицом.

Наверное, я пожалею о порывистом решении спать с ним. Влюблюсь без памяти. Он слишком противоречивый, чтобы вызывать одну лишь похоть. Лядство какое. Да у меня уже эмоции через край. От восхищения до раздражения.

Сбежать что ли, пока дрыхнет? Сменить имя, фамилию, пол и податься в Турцию? Не, лучше в Лапландию.

Слезла с Артурки, натянула его свитер – пускай истерит, когда проснётся, но меня клинило на его запахе. Как-нибудь под секасным предлогом напрошусь в гости и стащу флакон с одеколоном – ну невозможный же аромат!

Смолин перекатился на бок, повернувшись ко мне спиной, подмял под щёку подушку и продолжил пускать слюнки. А я зависла. У него между лопаток татуировка. Монохромные чернильные перья складывались в два орлиных крыла, а между ними торчал огромный гвоздь с кривой шляпкой, обмотанный колючей проволокой.

Символизм здесь присутствовал, однако уловить смысла не могла. Почему именно гвоздь и колючая проволока? И где я раньше встречала подобное? Потому что в голове жила целая живая картинка, как вбивают этот гвоздь, проворачивают, а колючая проволока стягивается вокруг металлического стержня.

Отправилась на разведку. С первой попытки отыскала ванную, зажгла верхний свет. Шикарное помещение размером с мою квартиру. Всюду кафель, пол с подогревом, джакузи на компанию из пятерых человек на возвышенности. Приметила в углу душ, наскоро подмылась, застирала мокрые трусики и поискала глазами батарею или полотенцесушитель.

Видать, дорогие номера отапливаются как-то по-особенному, потому что не увидела никаких коммуникаций, даже унитаз висел в воздухе без всякой опоры. Поэтому разложила бельё прямо на полу, протерев пятак кафеля белющим махровым полотенцем.

Домашний кинотеатр оказался небольшой комнатой без окон с огромным П-образным диваном, заваленным подушками всех форм и размеров, а на гигантском экране, что занимал противоположную стену, можно было рассмотреть даже прыщики на носу актёров и пересчитать красные прожилки в глазах.

Недолго мучаясь, выбрала фильм с Биллом Скарсгардом «Сожгли все мои письма». Нравится мне его мося, особенно после спорного «Ворона», где щеголял аппетитной фигурой с таким количеством мышц, что заработала инфаркт миокарда.

Кино меня захватило. Яркая история о неверной супруге, которая имела неосторожность выйти замуж за писателя с замашками диктатора. Как он её унижал и обесценивал на глазах у публики, р-р, невольно грызла ногти от досады, что не могу надавать мерзавцу по щам.

Вместе с титрами дверь в маленький кинозал открылась, на экран легла полоска жёлтого света, и крепкие мужские руки сжались на лодыжках.

Артур подтащил меня к себе, поцеловал колено, затем бедро. Задрал на мне край своей кофты и улыбнулся.

– Положи себе подушку под попу, – велел и, не дожидаясь исполнения, зарылся лицом между ног.

Боже, валить надо было в Лилипутию, пока имелась возможность, а сейчас...

Я металась под ним аки загнанная в клетку птичка. Кусала запястья, грызла уголок подушки и выгибалась, пока орудовал во мне пальцами и кончиком языка атаковал клитор. Не успела подумать, что хочу большего, как он перевернул меня на живот и хорошенько растормошил.

Просто лежать и наслаждаться он не давал. Задирал мою голову за подбородок, или намотав волосы на кулак. Заставлял расставить ноги шире или, наоборот, сжать их между собой так крепко, чтобы саднило от каждого его движения внутри.

Пресытившись и этой позой, он устроился в углу дивана, усадил меня сверху и с жадностью приник к груди. Я держалась за его плечи и медленно двигалась, получая какое-то особенное удовольствие от ленивых скольжений. Он был таким твёрдым и непередаваемо приятным.

– Мы трахаемся или дразнимся? – спросил вдруг, посмотрел в глаза и звонко приложился ладонью к заднице. – Двигайся, Ксюх, не то поставлю раком и отымею по полной.

Меня рассмешила эта угроза. Поставит ведь в любом случае, слишком много фантазий у него припасено для меня – читалось во взгляде. И всё же ухватилась за его руку, тискающую мою грудь, и настроилась на самый быстрый темп.

Спустя пять минут ощущала себя запертой в парилке. Щёки пылали, лёгкие жгло от недостатка кислорода, в ушах шипело от хриплых стонов. Волосы взмокли и прилипли к шее и спине. Я вся покрылась испариной, но остановиться казалось смерти подобно. Внизу бушевал костёр, и каждое прикосновение взметало языки пламени вместе с искрами до небес. Мне хотелось вспыхнуть в его руках и въесться под кожу.

– Как сладко, – простонала, не в силах удержать это чувство.

Артур подтолкнул меня вверх за бёдра, потом ещё и ещё, пока не забилась в ярких судорогах. Я обмякла в тот же миг, а он сполз ниже и врывался всё агрессивнее, продлевая томление мышц.

Потом резко обхватил за спину и повалил на диван. Вжался носом мне в щеку.

– Мы не в отношениях, но трахаю тебя только я, – пригрозил или же поставил условие – соображалось мне тяжко. – Уяснила?

– Да, только ты, – отзеркалила и обхватила ногами крепкую задницу.

– Умница, – похвалил и широко раскрыл рот, чтобы прикусить нижний край челюсти.

Господи, он какое-то животное. Не ласкает, а присваивает. Даже имеет так, что думаешь, будто вряд ли согласишься повторить этот акт совокупления, а потом с восторгом принимаешь его вновь.

Наконец он замедлился. Повернул моё лицо к себе, изловил в плен немигающего взгляда и кончил в меня, наморщив нос и оскалив зубы. Выглядело это диковато, но меня вновь проняло. В сексе он матёрый хищник и пожиратель всего, до чего сумеет дотянуться – так и запомним.

Некоторое время лежали без движения. Артур сполз ниже, устроил голову у меня на животе и накрыл руками груди, чтобы жамкать, как заблагорассудится. Я обнимала его плечи бёдрами и с улыбкой гладила макушку. В синем цвете, идущем от экрана телевизора, наша кожа казалась голубоватой, а капли пота напоминали утреннюю росу.

– Какие таблетки ты пьёшь? – спросил он, щёлкая указательным пальцем по соску.

Э-э-э-э, а какие бывают названия? Сроду не пробовала этот вид контрацепции.

– Агафья, – соврала уверенно, припоминая разговор с Олькой, которая хвасталась сменой препарата. Мол, прошлые капсулы вызывали сбой цикла, боли и прочее, а потом гинеколог посоветовала «Агафью», и всё прошло.

Только спустя час поняла, что речь в том давнем разговоре шла о другом женском имени – «Ярина».

Глава 14

Артур

Агафья, значит. Запомню на всякий случай. Хотя тон ответа мне не понравился. Растерялась от неожиданности. Надула насчёт контрацепции? Так всё равно узнаю и накажу. Мало не покажется.

Проснувшись, первым делом заказал в номер еду. Аппетит разгулялся не на шутку, а небольшой марафон в кинозале только раззадорил чувство голода. Поэтому из тёмной комнаты мы выходим к накрытому столу.

Ксюха продолжает разгуливать в моём свитере на голое тело. Меня подобное не беспокоит, сажусь на обитый бархатом стул в костюме Адама. Костюм же! Всё прилично.

– Вот тебе и трах-тибидох, – восклицает красна девица (вы её щёки видели? Свекольный румянец) и оглядывает угощение.

Лобстеры, запечённая курица, башенка из бутербродов с разными начинками, миска начос с гуакамоле, ваза с фруктами, тарталетки с чёрной и красной икрой, сырные палочки, картофельные шарики, два куска сочного стейка отменной прожарки – и тьма других блюд. Я не парился насчёт выбора.

– Заказал сразу всё меню? – додумывает за меня Ксюха.

– Не, взял всё самое вкусное.

– То есть всё самое дорогое, – она принюхивается к паштету фуа-гра и кончиком мизинца пробует серую массу.

А я смотрю на её сомкнутые вокруг ногтя губы и с трудом уговариваю себя разделаться хотя бы со стейком. Снова её хочу. Протаранить членом эти припухшие губы и излиться в глотку.

Дорвался, что называется.

Ксюха с интересом изучает каждую тарелку. Что-то пробует, что-то нюхает и отставляет в сторону. Улыбается. Глаза блестят так, что больно от прямого взгляда. Отламывает кусок от лепёшки, хватает шпажку с жареными креветками, срывает полосатое тельце зубами и набивает полный рот салатным листом. Манерности в ней нет. Ни за столом, ни в постели. Плевать, висят ли бока и не слишком ли много складок на животе, когда приподнимается. Так и с едой. Она пачкается, роняет капли соуса на мой свитер, стирает ладонью жир с губ и подбородка – и это подкупает. Мне нравится естественность. Она живая, что делает её краше любой женщины.

Кусок мяса я уминаю со скоростью света, за ним следует хрустящая куриная ножка и пресный овощной салат.

Ксюха воюет с лобстером, всячески примеряется к панцирю щипцами, но только понапрасну тратит силы. Я тихо посмеиваюсь, потягивая грейпфрутовый сок.

– Не мог попросить разделанного гада? – бурчит и бьёт несчастного по хитину.

– Дай сюда, – отбираю кусачки, быстро вскрываю панцирь и отламываю кусок белоснежного мяса. Предлагаю есть из моих рук, и она послушно открывает рот.

Бля, наказание, а не девка. Так обхватывает меня губами, что в паху всё взрывается. Упрямо кормлю дальше.

Наверное, это какой-то первобытный инстинкт. Добыл ужин, расправился с ним, накормил свою женщину – надо её отодрать.

– Завтра ты свалишь? – спрашивает, облизывая губы.

– Работа, сама понимаешь. Свалишь со мной?

Неприятна мысль оставить её здесь, в родном городе. Хочу держать под боком и трахать в каждую свободную минуту.

– Посмотрим, – забирает из моей руки новую порцию мяса и качает головой, когда отщипываю следующий кусок. – Всё, я под завязку.

Привстаёт, чтобы покопаться в вазе с фруктами, находит инжир и вгрызается в плод. Стонет от удовольствия, и меня уносит к чертям. Встаю, хватаю её за подмышки, затаскиваю на стол, спихиваю на пол тарелки с чем-то там, усаживаю на скатерть и срываю свой свитер.

– Больше никаких вещей, – грожу пальцем и целую влажный от фруктового сока рот.

Стул отпинываю, высвобождая для себя место, заставляю упереться ладонями в стол, подхватываю за зад и опускаю на член.

– Т-ш, мне уже больно, – она морщится от соприкосновения и тормозит меня взглядом. – И там почти сухо, если ты вдруг не заметил.

Заметил, что тугая и горячая. Останавливаюсь, даю ей время привыкнуть. Долгий поцелуй перерастает в жадный обмен слюной. Ксюха сама подмахивает бёдрами, когда начинаю двигаться.

– Артур, мягче, – жалобно просит и сгибает локти, силясь отодвинуться от меня.

До мозга, объятого красным туманом похоти, доходит, что надо переключиться в щадящий режим. Спихиваю со стола ещё какие-то блюда и салатники, чтобы разложить свой главный деликатес. На глаза попадается блюдце с шоколадным фонданом и оплывшим шариком мятного мороженого. Размазываю зелёное холодное месиво по Ксюхиной груди. Получается то ещё лакомство, бля.

Она визжит, упирается пятками в стол, пробует вывернуться. Вдавливаю в себя и наклоняюсь, чтобы слопать угощение. Хохочет, извивается, стискивает меня внутри так крепко, что тянет всю искупать в мороженом.

Пока вылизываю одну грудь, она собирает кашицу с другой и умудряется размазать по моей щеке. Выдыхаю сквозь зубы, когда проталкивает в мой рот, занятый соском, кончик большого пальца и с интересом смотрит в глаза. Замираем оба.

Поднимаю голову, зажимаю её палец зубами и загоняю себя глубже. Без резких движений, раз уж ей так неприятен сплошной грубый секс. Она зажмуривается и приподнимает бёдра, приглашая продолжить.

И я даю желаемое. Пару минут мы тихо стонем почти в унисон, потом выливаю ей на живот половину стакана апельсинового сока. Ледяные брызги летят и на меня.

Ксюха снова верещит, но и сокращается внутри ещё острее. Руками собираю лохмотья мякоти ей в пупок и слизываю всё до крошки. Закидываю на себя, и вместе падаем на стул. Так она не достаёт до пола даже кончиками пальцев.

– Держись за спинку и двигайся, – подсказываю и сплющиваю губами мятную горошину соска.

Сам подкидываю её вверх за попу, потому что её скольжений явно недостаточно нам обоим.

В этот раз экстаз куда приглушённее первых двух, но всё равно удовольствие такое, что прошибает до позвоночника.

Ксюха повисает на моей шее и укладывает голову на плечо.

– Кажется, у меня утюг остался не выключённым, – бормочет бессмысленно. – Я, пожалуй, пойду.

– Так быстро насытилась? – глажу обеими руками спину и перебираю пряди волос на затылке.

– На месяц вперёд, наверное.

– А я только хотел предложить завалиться в джакузи.

– Без секса!

– Без вагинального, да, – соглашаюсь со смехом, и она отлипает от меня (вот буквально, потому что мы оба перемазаны сладким), чтобы уставиться с ужасом.

– Не сотрёшься?

– Вот и проверим, – прикусываю за подбородок, спускаюсь к шее, и она вся изгибается под меня.

Трётся грудью и промежностью, вонзает ногти в плечи. Невозможная девка. Жалуется, что вымоталась, но при этом отчаянно ищет ласку.

Через десять минут лежания под шапкой пены приходит в себя, садится на мои колени и елозит пальчиками по груди.

– Почему ты ездишь на заправку, когда можешь работать из дома? – вопрошает задумчиво и целует ямочку на подбородке.

– Потому что это дисциплинирует, – кусаю за кончик носа и демонстративно скалюсь, когда отстраняется и плещет в меня водой. – Просыпаешься с утра, пьёшь кофе и дуешь в офис, вместо того чтобы упасть на диван и вести переговоры, почёсывая зад.

– А вкалываешь по шестнадцать часов тоже ради самодисциплины?

– Иначе просто не успеваю. Строящийся объект в твоём городе – отнюдь не единственный у меня на подотчёте. Таких строек от Иркутска до Владивостока висит на мне около двух десятков и все на разных этапах. По каждому я должен делать анализ отклонений от графика строительства. Сверять поставки материалов по накладным. Корректировать графики подрядчиков с учётом погодных условий. Вести разбор узких мест, как например задержка поставки бетона или нехватка сварщиков. Ещё я готовлю заявки на дополнительные ресурсы. Согласовываю изменения в проектной документации с надзорными органами. Оформляю пропуска для спецтехники – допустим, тому же асфальтоукладчику требуется перекрыть движение автомобилей в таком-то часу такого-то числа. Все работы заранее согласовываются с администрацией и ГИБДД, продумываются маршруты объезда, или, если нет такой возможности, оговаривается участие регулировщика либо введение временного светофора, если речь идёт о мостах, путепроводе или другом специфическом объекте. Дальше перечислять?

Она пялится на меня с восхищением, подсаживается ближе и целует в висок.

– И всё это помещается в твоей голове?

– Приходится помещать. Большие деньги, – отыскиваю под водой чувствительную точку у неё между ног и потираю пальцем, – с неба не сыпятся. В отличие от других подарков судьбы.

– Это ты на меня намекаешь?

– Прямо говорю, Ксюх, – устраиваю стояк у неё меж ягодиц и медленно вожу вверх-вниз. – Свалилась мне на башку, так теперь отрабатывай.

– Чем изволите? – она нарочно отклянчивает зад и игриво зажимает нижнюю губу зубами, предлагая неоднозначный выбор.

– Без смазки меня вытерпишь?

– Не-не-не, даже не думай.

– Тогда я выбрал, – ссаживаю её с себя, устраиваюсь на широком бортике, развожу ноги и пальцем приманиваю к члену.

Она начинает с яичек. Облизывает целиком, потом нежно вбирает в рот и со стонами посасывает. Тянет материться, до того она хороша, особенно когда работает язычком и быстро двигает кулаком по стволу.

Заглотить целиком у неё не получается, скользит губами лишь до середины, потом начинает давиться и отступает. Жаль, конечно, в горловом минете есть свой кайф, однако и без него у нас на пятёрку с плюсом.

Ксюха держится за мои бёдра и уверенно сжимает меня губами. Плеск воды и её чмоки погружают в медитативное состояние. Меня не корёжит от вожделения, но быстро подталкивает к финалу.

– Расставь ноги, – прошу на выдохе и включаю на полную мощность режим пузырьков.

Она вздрагивает, когда там внизу её касаются струйки воздуха и стонет мне в пах, а после с утроенной энергией стискивает губами и оглаживает языком. Старательно и со вкусом.

На последних секундах не выдерживаю, перехватываю за затылок и несколько раз глубоко толкаюсь в глотку. Её прошибает на слёзы, меня... Ну младший Артур тоже «всплакнул», хоть и своеобразно.

Ксенька отстраняется и сплёвывает.

– Не нравится вкус? – сажусь рядом и задираю лицо вверх, чтобы убрать мокрые дорожки со щёк.

– Не очень, – она пытается отереть рот ладонью.

Ловлю запястье и удерживаю.

– Сейчас научу любить вкус моей спермы, – предупреждаю и обвожу языком раскрасневшиеся губы.

А потом заталкиваю ей в рот и пробую вместе с ней. Идеальное сочетание.

Засыпаем мы в обнимку. Она настолько истощена физически, что отрубается сразу, как только закрывает глаза. А я смотрю на её лицо и ощущаю внутри ликование. Подростковая фантазия, и вдруг моя. Без заморочек и клятв. Целиком. Всё тело в моём полном распоряжении. Притом не только в свободное время, но и в офисе.

Где-то здесь должен быть подвох. И кстати, что за дурацкое название «Агафья» для противозачаточных?