Текст книги "Уравнение трёх тел (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 9
Артур
Напряжённо вслушиваюсь, как укладывается на моём кожаном диване. Вытягивает ноги, упирается затылком в подлокотник и теснее прижимает телефон к уху – эту часть легко представить. Различаю даже тихий скрип обивки. И всё ниже пояса деревенеет. Хочу назад на заправку. Готов позорно торчать под дверью собственного кабинета.
– Что там у нас по плану? – вгрызается в ухо ехидный голос Ксюхи. – Я должна томно описать тебе, во что одета, потом рассказать, как снимаю с себя красные кружевные труселя?
Интонации смешливые, страсти в них столько же, сколько в корке льда. И меня распаляет этот вызов.
– Давай вначале договоримся. Если я заставлю тебя кончить...
– Ахахах, Артурий, окстись! Заставить ты можешь шкафы в своём кабинете какими-нибудь скучными папками.
– Хорошо, я перефразирую. Если ты кончишь в процессе...
– И не мечтай, – перебивает зараза во второй раз. – Или мечтай про себя.
– А я мечтаю, не боись, – медовым голосом сообщаю, чтобы перекрыть этот канал распущенного ехидства. – Мечтаю и о тебе, и о себе с тобой, и себе в тебе, и о тебе на мне.
Она хихикает.
– Ладно, уболтал. Давай свои условия.
– Почему ты вдруг решила согласиться? – чую подвох.
– Вот так взяла и сказала, ага.
– Думаешь, сумеешь облапошить меня насчёт оргазма?
– Ни боже мой, – явственно представляю, как машет на меня руками. – Как ты мог подумать обо мне такое, Артурик?!
– Тогда слушай условия, – решаюсь, потому как проигрывать мне нечего. Даже если она вздумает прикинуться овечкой и изобразит скуку, мне достанется парочка её несдержанных стонов и охеренная картинка в голове. – Если кончишь, будешь мне должна пять минут времени наедине.
– Ты такой скорострел? – хамит в наглую, но меня забавляет.
– Вот и проверим, – остаюсь холоден к насмешкам.
– И что светит мне, если ты обломаешься, а именно это и произойдёт, спешу тебя уверить.
– Я подарю тебе машину, – придумываю на ходу.
– Э-э, нет, дружочек, деньгами сори в другом месте. Я старовата для таких понтов.
– Твои предложения?
Она замолкает чуть ли не на пару минут. Тишина оглушает. И вдруг вскрикивает так громко, что мне приходится отвести телефон от пострадавшей перепонки.
– Придумала! Помнишь те бургеры, которыми ты вечно меня угощал?
Ещё бы не помнить. Моя мать работала в забегаловке, где продавали эту дребедень по бросовой цене, и весь наш рацион состоял из быстрой уличной еды с огромным количеством углеводов.
– Не говори, что хочешь сожрать двойной чизбургер, чтобы отпраздновать моё фиаско, – шутливо подначиваю.
– Именно этого хочу. Та харчевня ещё работает, как думаешь?
– Точно знаю, что работает. Мама в каждый мой визит к ней требует привезти оттуда весь ассортимент.
– Вау, ты меня просто добил. Хочу-хочу-хочу туда! И слопать по паре жирных, сочных бургеров.
ЧуднАя девка, честное слово. Я ей предлагаю личные колёса, а она выбирает булку с котлетой – где тут логика?
– По рукам, – соглашаюсь на глупую сделку. – А теперь включай видеосвязь.
– Это ещё зачем?
– Ты же сама согласилась на секс по телефону!
– Да, но не по видеозвонку! Не собираюсь я смотреть на твоё хозяйство.
Гогочу в голос. Мне уже и вирт этот не нужен, так потеплело внутри.
– Только лицо, – обещаю со всей ответственностью. – Хочу видеть твои глаза и губы.
Она судорожно выдыхает, сбрасывает вызов. Тут же дозваниваюсь через мессенджер. Минутная заминка, потом на экране появляется её лицо, и дурман бьёт в голову.
Ксюха вглядывается в свой телефон, потом гыгыкает:
– Ты спишь на чёрном белье? Как в детской страшилке: чёрной-пречёрной ночью один жуткий чёрный человек задумал чёрное-чёрное дело, облачился в чёрную пижаму и завалился в чёрную кровать.
– Засоси тебя чёрная дыра, Мельникова. Ты крайне несерьёзный человек, – потешаюсь над её ребячеством. – Я тут трахнуть тебя пытаюсь по-всякому, но даже начать не могу.
– Во-во, а от меня ждёшь, что кончу. Чудак ты, Смолин, – она переворачивается на бок, вытягивает телефон в руке и зевает, прикрывшись ладошкой.
Повторяю её позу, устраиваю телефон рядом с подушкой и накрываюсь одеялом.
– Пой колыбельную, убийца возбуждения, и отключайся, – ворчу и опускаю веки.
– А бургеры всё ещё в силе?
– Можешь не сомневаться, – одним глазом поглядываю на дисплей.
Она задумчиво стучит пальцем по нижней губе, словно набирается смелости на откровение.
– Артур, я тогда не над тобой смеялась. Точнее над тобой, но не над твоими чувствами... В общем, ты так смешно сжевал предложение в одно слово, вот я и развеселилась. Не хотела тебя обидеть.
– Наверное, к лучшему, что обидела, – говорю без тени печали. – Появился стимул поработать над собой.
– Поработал ты здорово, – хвалит или же язвит – в полудрёме сложно разобрать.
– Ты собираешься петь или как?
Она опять сопит. Замечаю, как прикусывает нижнюю губу будто в раздумьях.
– Я хочу попробовать, – говорит едва слышно, и эта робость электризует все нервные окончания.
Да что ж тебя мотыляет, женщина!
– Может, вживую? – лениво предлагаю, потому как уже настроился на крепкий и здоровый сон. – Скажем, часиков в семь утра. Ты на моём столе. Согласен даже не прикасаться. Просто полюбуюсь тем, как ты кончаешь.
Ксюха неожиданно встаёт, подхватывает телефон и направляется именно к столу. Аккуратно перекладывает ноутбук на кресло, сметает все бумаги на пол и прыжком забирается на столешницу.
Сон сдувает как те листки, что разлетелись по моему кабинету. Она вытягивается. В кадр попадает лицо и часто вздымающаяся от резких вдохов грудь. Матерюсь сквозь зубы.
– Расстегни рубашку, – хрипло прошу и сажусь, опираясь спиной на изголовье.
Обещание держать камеру у лица летит к чертям. Ксюхе теперь видны лишь моя обнажённая грудь и чёрный лоскут одеяла, прикрывающий бёдра. Тяну руку к мобильному, но она останавливает возгласом:
– Просто говори со мной.
– Я не собираюсь делать это под одеялом, – предупреждаю заранее.
– Я понимаю, – она вздрагивает, когда расстёгивает последнюю клёпку на рубашке, и облизывает губы.
Выходит инстинктивно. Вижу кончик её языка и сбрасываю одеяло. Поправляю член, заявивший о себе яростным притоком крови.
– Возьми его в руку, – просит она и срывает чашку лифчика с правой груди, чтобы я мог увидеть твёрдый сосок и нежно-коричневую ореолу, по которой уже скользят пальчики.
Ксюха стискивает твёрдый комочек между большим и указательным пальцем и жадно наблюдает, как веду кулаком от основания к головке.
Она выгибается, и мне хочется наплевать на игру, рвануть к машине и устремиться к той, кого желает и мозг, и тело.
– Расставь широко ноги, покажи мне себя, – насилу удерживаю себя в кровати и пожираю дисплей глазами.
Камера летит над красивым телом. Вижу согнутые колени в чёрном капроне. Съехавший подол юбки открывает вкусный вид на ажурную резинку чулок. Марево белой полоски кожи убивает во мне зачатки интеллекта.
– Ксюх, проведи рукой по трусикам. Ткань влажная?
Пальчики смело заныривают внутрь.
– Да-а-а-а, – стонет вполголоса, и я добавляю темпа своим поглаживаниям.
– Сними их и оставь на столе, – рычу отрывисто и наблюдаю, как извивается и елозит, пытаясь избавиться от белья одной рукой. – Теперь подними телефон над головой и смотри на меня.
Я тоже беру мобильный и оставляю в кадре только своё лицо.
– Приласкай себя пальчиками.
Она приоткрывает рот и выполняет, тянется всем телом к влажным складкам. Новый распалённый вздох.
– О чём ты сейчас думаешь? – спрашиваю, въедаясь взглядом в её лицо.
– О твоём поцелуе, – выдыхает прерывисто. – Придумываю к нему продолжение.
– Какое?
– Как разворачиваешь меня спиной к себе и одурело трахаешь.
– Я так и сделаю, Ксюх. А сейчас протолкни в себя пальцы и двигай ими так быстро и глубоко, чтобы я слышал.
Она закатывает глаза и нервозно дёргает рукой.
– Ещё жёстче можешь? – я и сам увеличиваю скорость. – Не жалей себя. Я бы тебя жалеть не стал. Драл бы как последнюю сучку. Ты ведь моя сучка, а, Ксюх?
– Да-а-а-а.
– Повтори целиком.
– Я твоя сучка, Арт.
– Да, бля, моя. Дави на заднюю стеночку, там самое чувствительное место. Жёстче.
Она мечется по столу, то вскидывает голову, то в изнеможении роняет её обратно. И я понимаю, что ни единой спокойной минуты у меня не будет завтра в этом кабинете. Всюду её стоны, на каждой пяди стола её отпечатки. И её дурманящий запах.
Чувствую приближение разрядки. Ксюха жадно хватает ртом воздух и тоже, кажется, готова получить толику того удовольствия, что ждёт в будущем.
Вдруг какой-то шум. Картинка на экране сливается в чёрный мрак. Слышны звук удара, вскрик, шорохи, скрипы, приглушённые женские голоса. Через пару минут розовощёкая Ксенька со смехом извиняется.
– Прости, шеф, у нас тут нашествие кофеманов.
– Мне показалось или ты свалилась со стола? – уточняю с беспокойством.
– Жизненно-важные органы целы, – она подмигивает и отключается.
И я остаюсь наедине с болезненным стояком и ещё более удушливой мыслью тоже испить кофе из рук одной очень горячей кассирши.
В начале восьмого утра я уже на заправке. Дурацкая привычка «ходить» на работу внезапно оборачивается лучшим решением в жизни. И тянет меня во временный офис вовсе не по долгу службы.
Ксюха замирает при виде меня. Тяжело сглатывает, быть может, сожалеет о ночной выходке. Пока автор моего вчерашнего ужина, то есть Олька желает доброго утра и преданно несёт ключи от кабинета, беззастенчиво пожираю глазами объект вожделения.
Она смущается, но глаз не отводит.
– Пойдём, – произношу только губами и кивком головы указываю на служебку.
– Нет, – так же беззвучно дерзит.
Проходили уже, разве нет? Она против, а мне по боку. Огибаю прилавок и надвигаюсь несокрушимой силой. Хорохорится, пробует отстоять свои позиции.
– Артур Юрьевич, у вас проблемы с осознанием термина «личные границы»? – выпаливает, когда между нами остаётся не больше десятка сантиметров.
– У меня не бывает неразрешимых проблем, – ещё один шажок навстречу.
Пятиться ей некуда, упирается поясницей в высокую столешницу и выставляет руки, чтобы удержать меня на месте.
– Мы не наедине, – силится урезонить.
– Мне плевать как на это, – большим пальцем указываю на камеру видеонаблюдения позади, – так и на это, – намекаю на присутствие в зале напарницы.
Та пялится на нас словно еретик, наблюдающий шаги по воде апостола Петра, – с чуть приоткрытым ртом и глазами навыкате.
Дверь в магазин открывается и вваливается пританцовывающий от холода мужик в футболке, шортах и зимних ботинках. Ксюха тут же поворачивается ко мне спиной и приветливо улыбается клиенту.
Наваливаюсь на неё сзади, на краткий миг прижимаюсь подбородком к тёмной макушке и цежу:
– Пять минут, и ты у меня. Надуришь – крепко пожалеешь.
На обратном пути к кабинету лучезарно улыбаюсь Олечке. Полагаю, означенное время придётся потратить на уборку, но реальность обнадёживает. Стол выглядит нетронутым. Ноутбук, документы, стакан с канцелярией – всё на месте. Единственное отличие: нежно-розовые женские трусики, отороченные тонким кружевом, что лежат на краю рядом с накопителем для бумаг.
Недолго думая, засовываю их во внутренний карман пиджака и разваливаюсь в кресле. Откидываюсь на спинку, сцепляю руки в замок на затылке и прикрываю веки, чтобы воскресить в памяти всё случившееся этой ночью.
Хлопка двери не слышу, как и звука шагов. Хитрая бестия разувается и на цыпочках крадётся ко мне. Понимаю это только в последние две секунды перед броском кобры, поэтому продолжаю делать вид, что витаю в облаках, а эта зараза кидается и хватает меня за нос двумя пальцами.
– Ещё хоть раз позволишь себе этот командный тон, – пыхтит как вскипевший чайник, но окончание реплики, как и неозвученная угроза тонет в удивленном возгласе.
Я высвобождаю руки и в два счёта скручиваю дикарку за локти. Идея повалить на стол, задрать юбку и глубоко впечатать нравоучение, мол, подкрадываться нехорошо, как и грозить мне, кажется весьма здравой. Голодная часть меня так и вовсе ликует и с визгами потрясает помпонами: «Сейчас мы её оприходуем, и делу конец». Только воли этим стремлениям не даю. Стискиваю за запястья и вынуждаю прижаться всем телом.
Долгих тридцать секунд мы стоим вплотную, сверлим сквозные дыры друг в друге взглядами. Она дерзко таращится снизу вверх, я обдаю презрением в обратном направлении.
– Пойдём – это не команда, к твоему сведению, а приглашение, – бурчу недовольно.
– «Пять минут, и ты у меня», – передразнивает Ксюха, коверкая голос. – Собачку себе нашёл?
Ага, танцующую кобру! Я ж этот, как его, факир.
– Ты к интонациям будешь придираться?
– Разумеется, буду! – кривит пухлый рот, который хочется использовать по прямому назначению. И я не о еде или говорильне.
– Надо было примчать с охапкой цветов и упасть на колено?
– Утрируешь, – закатывает глаза и дёргает на себя руки в надежде освободиться. Тщетно. – Но вести себя можно и не по-скотски!
– А как? – склоняюсь ниже, и теперь мы почти соприкасаемся губами.
«Буря мглою небо кроет», а меня основательно потряхивает изнутри, так чудовищно хочу усадить её на стол и вытрахать блажь из головы.
Она всхлипывает, ещё раз пробует освободиться из моего захвата.
– Пусти, больно, – хнычет.
Подлый приём. Я ведь вижу, что никакой дискомфорт её не тревожит. Глаза горят словно жерло вулкана. Грудь колышется от частых и резких вдохов. Ксюха реагирует на меня так же, как я на неё, но признавать этого не желает.
– Пущу, если доделаешь то, на чём остановились.
– А ху-ху вам не хо-хо? – звереет в один миг и, кажется, сама не осознаёт, что становится ещё красивее. С этим ядовитым огоньком в глазах и пламенным румянцем.
– Очень хо-хо затолкать в тебя ху-ху, но я обещал просто смотреть, – легко отбиваю её выпад и резко отхожу назад.
Сгребаю со стола ноутбук – всё остальное может расшвыривать во все стороны, начхать. А комп жалко, на нём столько рабочей информации, полсотни ЭЦП [электронная цифровая подпись]. Заколебусь восстанавливать в случае чего. Опускаюсь обратно в кресло.
– Так ты будешь отрабатывать бургеры, или мне поискать другую любительницу фастфуда? – спрашиваю без тени агрессии и устраиваюсь в первом ряду зрительного зала на одну персону. Ноут укладываю на колени.
Ксюха зло щурится.
– И не мечтай, – рубит сгоряча и добавляет: – Ручками, Артурка, ручками. Самостоятельно, – недвусмысленно двигает кулачком и порывается сбежать.
Чем же я её вчера зацепил, что была согласна стонать мне почти в лицо, а сегодня и мысли такой не допускает?
Осеняет. Бросаюсь следом за ускользающей добычей, нагоняю у самой двери и резко захлопываю перед носом. Тут же достаю из кармана телефон и набираю Димана.
– Я за рулём, ты на громкой, излагай коротко, – ответствует приятель, и стереосистема, орущая в салоне авто на полную, притухает.
Мобильник прижимаю к уху плечом, обе руки упираю в полированное дерево по бокам от Ксюхиной головы.
– У меня на электронке письмо от Управления градостроительством с очень неприятным замечанием, – сочиняю на ходу, хотя и барахтаюсь в водах, недалёких от истины. – Нужно в течение дня внести коррективы в раздел «Транспортная схема» проекта АЗС: пересчитать радиусы разворотов, добавить парковочные места для грузового транспорта, уточнить схему движения согласно имеющейся дорожной развязке.
– Я ж говорю, коротко, – влезает с комментарием Диман. – Какие ещё нахрен радиусы?
– Всю инфу отправлю на емейл, – заявляю холодно. – А ты пулей за проект, перебираешь мне раздел по кирпичикам с учётом всех нестыковок и скачками к своему другану Гурьеву. К семнадцати ноль-ноль проект со штампом главного архитектора должен лежать у меня на столе.
– Да понял я, – горестно вздыхает Яровой. – Ксюху только заберу...
– Ты не понял нихера! Какая Ксюха? – изображаю праведный гнев сурового босса. – Стартанул переделывать косяки! До обеда, пока Москва не проснулась, всё должно быть исправлено. Бабу твою я на такси домой отправлю.
Не дав возразить, отключаюсь и спрашиваю у той самой бабы:
– Ну что, доиграем партию?
Глава 10
Ощущение неправильности происходящего не покидало. Без проблем сдала Ирке смену, кое-как извинилась перед Олькой за то, что бросила её фактически в одиночку дорабатывать последний час.
– Что между вами? – допытывалась она, пока вместе переодевались в подсобке.
– Детские обиды, – беспечно махнула рукой. – Когда-то я отказалась от его ухаживаний, красавчик рассвирепел и по сей день помнит обиду. Мелочным оказался.
– Вы вместе учились? – Олька аж раскраснелась от удовольствия, воображая мексиканскую историю любви с индийскими корнями. Типа нас разлучили в детстве, потом судьба каждого помотыляла изрядно, а ныне нам надлежит сойтись для заживления сердечных ран, и всё это под приправой нумерологии, парапсихологии и астрофизики – бредятина, короче, несусветная.
– К сожалению, лишь в школе. Вузы нам достались разные, – попеняла я на пробелы в образовании.
– Вау, так вы...
– Продолжим тихо ненавидеть друг дружку и на смертном одре, – отрезала, чтобы не отягощать напарницу подробностями.
– А ночью ты разве не с ним?
– С кем? С Артуркой ибн Подлюговичем? Я пока ещё в своём уме, – отбрехалась с уверенностью и наклонилась, чтобы застегнуть сапоги. – Терпеть не могу вощёных красавчиков.
– Псс, – шикнула Олька.
Я подняла голову и увидела, что в подсобке нас прибавилось.
– Вощёный красавчик ждёт тебя в машине, – окатил равнодушием Артурий Большое Ухо.
Стало ли мне стыдно? Да ни капельки. Я сплю с одним мужиком, примеряюсь к другому, а в послеобеденные часы вздыхаю по Вадику, миленькому щеночку, который вовсе не доставлял хлопот, не то что некоторые.
Ехали в тишине. Артур не спросил адрес, но выбрал правильный маршрут, так что я не лезла с уточнениями. Тайком разглядывала его профиль и пыталась понять, что на меня нашло ночью? Дурацкий секс по телефону, испоганил настроение на неделю вперёд!
– Как насчёт позавтракать где-нибудь? – спросил вдруг, когда до моего дома оставалось пару кварталов.
– Не боишься, что наплюю тебе в омлет?
– Ты и такое можешь? – он усмехнулся и глянул с хитрецой.
– Кусаюсь до последнего, когда меня пытаются загнать в угол.
– Я не пытаюсь. Просто ищу подход.
– Неа, ты планомерно подбираешься к моим трусикам.
– Ты об этом? – он с невинным видом распахнул дублёнку и вынул из внутреннего кармана пиджака мой ночной «приветик». Потряс розовым кружевом в воздухе. И резко вильнул к обочине.
Меня от неожиданности вжало в дверцу, потом захлестнуло океанической глубиной его взгляда.
– Так на чём нас прервали? – Артур отстегнул ремень и развернулся ко мне всем телом.
– Нет, – покачала головой.
– Да, Ксюх. Ещё ночью ты звала себя моей сучкой, а я привык получать от своих сучек всё.
Он резко оборвал поток слов и повёл кулаком с зажатым в нём бельём по моей щеке и нарисовал огненную линию на подбородке.
– Доделай то, что не успели.
– Иди ты, – попыталась выйти из машины.
Он быстро щёлкнул кнопкой на своей двери и заблокировал замки. Нажала на кнопку стеклоподъёмника. Артур покатился со смеху:
– Не боишься застрять?
– Не настолько я габаритная, – съязвила и тоже отстегнулась.
– Я говорю не о габаритах, – он пару секунд подождал, пока стекло не опустится почти до конца, потом нажал на очередную клавишу и механизм начал обратный путь. – Сделаю вот так, тебя зажмёт на полпути, а я полечу бесконтрольный доступ к твоей заднице. Кстати, я говорил, что имею на неё виды?
– Смолин, ты сексуальный маньяк!
– Ключевое слово, Ксюш, сексуальный!
– Да в баню тебя и твою сексуальность! Я не в настроении, можешь ты это понять или нет?
– Могу. Докажи.
– Как? Отдавить тебя сапогом хозяйство?
– Нет. Поцелуй.
Как заезженная пластинка, честное слово. Докажи да обоснуй!
Из вредности ломанулась на него и цапнула зубами за нижнюю губу. Артур замер. Приоткрыл рот и посмотрел прямо в глаза. Выдохнул прерывисто.
От него несло элитным парфюмом. В марках не разбираюсь, поэтому не могла сказать, каким брендом он благоухал, но запах казался сумасшедшим. Притягательный, яркий соблазн, который хотелось вкушать с жадностью.
Я поддалась этой слабости и облизнула место укуса. Потом ещё раз и ещё, пока не обнаружила себя у него на бёдрах. Ойкнула, когда он подался вверх и прижался ко мне пряжкой ремня (да-да, никаких выпуклостей быть не может, я уже видела, что он скрывает в тиши ночной под одеялом, и если вспомню очертания этой идеальной взрослой игрушки вновь, непременно напрошусь позабавиться с ней).
– Кончи для меня, – шепнул мне в губы.
– Я уже послала, – снова не удержалась и мазнула губами по его челюсти. – Тебе карту нарисовать с подробным маршрутом?
А сама взвилась, едва он пропихнул ладонь между ног и потёрся о рейтузы, и застонала в голос.
– Запусти руку и приласкай себя, – продолжал науськивать. – Иначе это сделаю я, а дальше ты окажешься на заднем сиденье.
Заткнула его языком, пока не распалил настолько, что захочу воплощения всего.
От первого же касания к себе одурела. Так влажно всё вокруг. Слои одежды бесили. Артур это почувствовал и в несколько движений сорвал с меня шубу, бросил на пассажирское кресло, задрал кофту и с голодным рыком впился зубами в лифчик.
Я заёрзала на нём, глубже протолкнула пальцы и заскользила по самому центру.
Прекрати это, прекрати, подсказывал стыдливый внутренний голос. Теперь хотелось отправить в путь-дороженьку его.
Высвободила обе руки, взялась за пряжку ремня и добралась до крепкого члена. Повела по нежной коже. Выматерилась. Артур откинул голову назад и выдохнул в потолок нечто бессвязное.
А мне до истомы потребовалось ощутить его вкус. Таким красивым и приятным оказался, что губы покалывало от желания приласкать.
С грацией слона в посудной лавке перебралась обратно на своё сиденье, встала на четвереньки, зажала свою ладонь там, где сладко ныло, и потёрлась щекой о возбуждённый орган.
– Бля, соси уже, – Артур накрыл мой затылок и толкнулся в губы.
Вобрала до середины и повела вверх. Свободной рукой обхватила у основания. Водила языком по вздутым венам, очерчивала края головки.
Артур не мешал. Содрал с меня шапку, запутался в волосах и медленно поглаживал, пока я с упоением ублажала его ртом.
О себе тоже не забывала, а все стоны доставались ему.
– Быстрее, – приказал и стал приподнимать бёдра мне навстречу. – Сожми крепче и руку, и губы.
Я уже сходила с ума. Стёкла в машине запотели, укрывая нас от сторонних глаз. Артур становился всё требовательнее, вынуждал резко дёргать головой или вколачивался сам, если ласкала недостаточно.
Он так часто дышал с лёгкими полустонами и поедал меня глазами, что меня скручивало от возбуждения.
– Ксюх, я сейчас кончу, – предупредил, и я отстранилась, но продолжила потирать его рукой.
Вкус спермы не входил в категорию любимых, поэтому я с удовольствием качнулась вперёд и набросилась на приоткрытый рот. Поцеловать он себя не дал. Сдавил мою нижнюю губу зубами и выгнулся, яростно выдыхая. Тёплые капли оросили ладонь.
Артур на миг опустил веки, а потом вытаращился с более пугающей чернотой во взгляде. Его рука поползла по моей, той, что находилась между ног. Кончиком языка он провёл по дёснам и занырнул глубоко в рот. А после сразу же вошёл двумя пальцами. Костяшками упирался в заднюю стеночку и умело ласкал изнутри.
Это были даже не проникновения, скорее оглушающий по силе воздействия массаж. Хаотичные рывки вверх и вниз, странные круговые вращения и ритмичные удары подушечками по невероятно чувствительной зоне.
Подобного со мной не делали. Я извивалась, сама насаживалась на его пальцы и хрипела от слишком частых спазмов. Внутри саднило, в животе плескался расплавленный металл. Хотелось усилить натиск, добавить что-то более...
Вскрикнула в удивлении. Безудержная дрожь прошлась по всему телу. Артур удовлетворённо хмыкнул и увеличил нажим. Меня вывернуло дугой, успела только ухватиться за его плечи и ткнуться носом в шею. Разбросало на молекулы, поделило на атомы. На какое-то время перестала существовать, потерялась в его запахе и ленивых поглаживаниях сладко сокращающегося местечка.
Животная и ненасытная часть меня потребовала повторения, только на сей раз по-взрослому. Рациональная часть посоветовала выпрыгнуть из машины на ходу и никогда более не сталкиваться с этим опасным типом. В такого запросто можно влюбиться по уши, а разве я могу позволить себе такую роскошь?
Артур прижался губами к моему виску и шепнул:
– Заснуть не вздумай.
– С тобой? Да ни за что на свете не ослаблю бдительность, – парировала лениво и мысленно призналась, что меня будоражит его парфюм. Хотелось пропитаться им основательно.
– Тогда поехали, накормим тебя. Вдруг всё же разомлеешь, а тут хобана, и я на подхвате. Раздену, приласкаю и уложу баиньки.
– Выгуливать своего внутреннего маньяка со мной решил? – гундосила ему в шею и губами чувствовала, как пульсирует жилка под кожей.
– У тебя вообще комплименты для меня имеются? – спросил шутливо. – Вроде: «Артур, мне было так хорошо. Спасибо за первый настоящий оргазм» или «Твои пальцы следует признать эталонными».
– Ты пахнешь соблазном, – признала со здоровой долей иронии. – И это не было первым настоящим оргазмом, скорее крепкий середнячок.
– Твои крики рожающей бегемотихи говорили об обратном.
Отлипла от восхитительно вкусной кожи. Уставилась на прохиндея.
– Насчёт бегемотихи ты приукрасил, надеюсь?
– Ничуть, – он хитро сузил глаза. – Мне нравятся бегемоты, между прочим.
Это следовало понимать, как признание? Я ему тоже нравлюсь?
– Что ты любишь на завтрак?
– Тебя на столе слопал бы с удовольствием.
– А серьёзно?
– Поверь, это серьёзно. Только ни к тебе, ни ко мне мы не поедем. Вечером я улетаю, дел по горло. Давай быстренько где-нибудь перекусим, и на недельку разбежимся.
Вот, что отрезвило за пару секунд. Села обратно в своё кресло и попыталась сохранить маску невозмутимости.
Артур, хоть и заметил, что надулась, акцентировать на этом внимание не стал. Завёл двигатель и попросил дать салфетки из бардачка. Быстро привёл себя в порядок, застегнул ремень. Занялась тем же.
От завтрака в его обществе отказалась. Зевнула, потёрла глаза и притворилась чересчур уставшей. Смолин якобы поверил. Без лишних вопросов довёз до подъезда и повернул голову, чтобы попрощаться или даже поцеловать, однако я уже вышла из машины.
Горло сдавило странным ощущением: не то горькое сожаление, не то отчаяние пополам с безнадёгой. Разобраться не получилось. Захлопнула дверцу и помахала рукой на прощание.
Он улетает на целую неделю. Куда, зачем и почему не волновало, а вот чувство опустошения вызывало беспокойство.
У меня совсем беда с головой? Что за неуместные эмоции по отношению к биороботу?
Почти заснула, когда телефон ожил уведомлением. Артур прислал фото.
Не удержалась, открыла переписку.
Заснеженные сибирские просторы и серая лента асфальтовой дороги проглядывали через лобовое стекло автомобиля, а в центре кадра – та-дам – на держателе зеркала заднего вида болтались мои трусики.
Ксения: Смутить не вышло
Артур: Я хвастаюсь
Ксения: Тогда странно, что всего одни труханы висят
Артур: Намекаешь, что я секси?
Ксения: На троечку
Артур: Выпрашиваешь фото без одежды?
Ксения: Опять у тебя желаемое за действительное
Артур: Тогда прямо напишу: хочу твоё фото без одежды
Залезла под одеяло вместе с телефоном, отключила вспышку и сфотографировала подушку. Лови, извращуга!
Артур: Чёрный квадрат?
Ксения: Контрастный снимок, на нём я голая. Свет дома отключили
Артур: Вспышка на камере тоже прохудилась?
Ксения: У меня допотопный телефон. Должна была вылететь птичка, но увы и ах
Артур: Ксень, ты фоткала себя на часы с кукушкой. Сделай милость, возьми мыльницу
Ксения: А панорамную съёмку с робота-пылесоса не хочешь?
Артур: Хочу. Я тебя по-всякому хочу
Ксения: Попахивает одержимостью. Сводить тебя к доктору?
Артур: Представил тебя в коротком белом халате. Подавился слюной
Ксения: Какое у тебя богатое воображение
Артур: Отсыплю тебе моих фантазий вечером
Ксения: Неужто даром?
Ответа долго не было, и я заснула, а когда проснулась, холодные мужские руки шарили по всему телу. Спросонья не сразу сообразила, где нахожусь и что происходит, так что порадовалась уже тому, что вместо «М-м-м, Артур», промычала только первую часть.
Дима в ответ широко улыбнулся и накрыл своим крепким телом.
