Текст книги "Уравнение трёх тел (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Поругивая бюрократию и всех её адептов, ввалились в квартиру. Сил на душ не нашлось, так что упали в кровать полураздетыми. Дима попытался поцеловать на ночь, я взбрыкнула, залезла под одеяло с головой, прижалась носом к его груди и засопела.
Проснулась в половине третьего ночи вся в слезах. Снилось всё то же, что и последние пять лет. Мозг не утруждался символизмом, просто подсунул разговор с матерью, который состоялся в больничной палате, куда меня перевели после реанимации.
– Сашеньки с нами нет. Сыночка ты потеряла. У тебя больше не будет детей, врачам пришлось удалить матку. Травмы оказались слишком серьёзными.
И всё это выдавалось крупицами между всхлипами. Океан сожаления, море сочувствия, Марианская впадина сострадания. А что толку? Помощи ждать было неоткуда. Всюду лишь поддержка, и ни единого шанса что-либо изменить.
Утёрла водичку со щёк уголком пододеяльника. Посмотрела на Димку. Что мне ещё остаётся? Радоваться таким вот командировочным подаркам судьбы и надеяться, что ближайшие десять лет не выйду в тираж. А потом холодная постель, депрессия и сотня кошек. Радужные перспективы, правда?
Глава 7
Артур
Не мытьём, так катаньем. Решаю сменить тактику. Не ведётся она на голодные взгляды – исключим их. Не трогает Ксюху благородные порывы – пойдём по дорожке ублюдства.
Вполне уверенно могу сказать, что зацепило её в Димане – улыбочки, пара уловок при помощи тугого кошелька, предельный минимум комплиментов. Он знает, как задурить бабе голову, чтобы без промедления уложить в койку.
Вот о чём думаю на протяжении всего дня. Мимоходом, в перерывах между делами. Отвлекаться ведь не на кого, сегодня у Ксюхи ночная смена. Точнее, у нас обоих ночная смена. На троих или даже на четверых, если присовокупить её сменщицу и прохиндея заправщика.
Ближе к восьми вечера перебираюсь в торговый зал. Первой на смену приходит блондинка с круглым лицом и густо накрашенными глазами. Ресницы так и норовят захлопнуться от обилия туши, а кожа на лице переливается всеми оттенками радуги. Смотрится это дёшево. Но моим целям сгодится.
– Тебя как звать? – вопрошаю, когда встаёт за прилавок, переодетая в униформу.
Фигура на любителя: невразумительная грудь, широкие бёдра, обвислый животик. Когти устрашают – острые, кроваво-красные, такими небось овощи хорошо шинковать.
– Оля, – кокетливо машет гуталиновыми ресницами. – Вы что-то хотели, Артур Юрьевич?
Мурлычет моё имя, будто строчку из песни, и продолжает хлопать глазами.
– Сегодня просто Артур, – снисходительно улыбаюсь. – Мой рабочий день закончился, но что-то вдруг захотелось кофе в приятной компании. Не знаешь, где раздобыть?
Намёк девица считывает мгновенно. Хватает бумажный стакан, ставит в кофемашину, быстро щёлкает костяными отростками по кнопкам.
Любопытно, чем меня попытаются отравить: двойным эспрессо без сахара или приторным макиато с белым шоколадом. Оленька принимает меня за сладкоежку и вручает стакан глясе с ванильным сиропом.
– М-м, чудесно, – лгу безбожно и слизываю кофейную пенку с верхней губы. Бедняжка залипает, а вместе с ней и другая кассирша, которая уже поглядывает на часы и косится на дверь.
Ксения Батьковна снова намерена опоздать?
– Кофе – высший класс, – кривлю тем местом, где у большинства находится душа, и подхожу к терминалу, чтобы пробить свой мерзкий напиток и угостить услужливую девчонку столь же липкой бурдой.
Оля наблюдает за моими действиями и якобы случайно касается моей руки, отменяя флэт уайт.
– Я не большой любитель кофе, – поясняет смущённо и добавляет к заказу горячий шоколад, который тоже готовит самостоятельно.
– Целую ночь на ногах и совсем без кофеина? – восхищаюсь притворно. – Да ты, Оленька, боец!
Бряцает колокольчик на двери, и мне даже оборачиваться не нужно, чтобы убедиться, что это она. Холодок пробегает по позвоночнику от цокота каблуков.
– Какими ещё талантами похвастаешь? – допытываюсь, а сам уши навострил и пилингую тихий обмен фразами.
– Янк, прости, я пулей! – Ксюша тараторит.
– Да не кипишуй, ещё пять минут есть, – отвечает сменщица.
– Ага, не кипишуй, – цедит Ксюха и, бьюсь об заклад, тычет пальцем мне в спину. – Этому чего здесь надо?
Этому до одури надо заткнуть твой рот рукой и послушать, как ты умеешь пару часов подряд стонать на разные лады.
– Скажете тоже, талантами, – стрекочет Ольга, но слова пролетают фоном. – Таланты в детстве остаются, а во взрослой жизни другие умения важны. Хорошо готовить, например...
– Вишь, Ольку окучивает, – Янка хмыкает.
– Предательница, – беззлобно резюмирует Ксюха и бежит переодеваться.
– Как-нибудь пригласишь меня на ужин, – подмигиваю глупенькой Ольке и облокачиваюсь о стойку. – А то так красиво описываешь, что захотелось чего-нибудь домашнего, простого.
– Ой, а хотите, я вам на завтра лазанью испеку? Пальчики оближите!
Милое бесхитростное создание. С такой играться – себе дороже выйдет. Влюбится же после первого поцелуя, потом всюду таскаться хвостиком станет и преданно заглядывать в глаза.
– Хочу, – соглашаюсь, потому что снова слышу за спиной бряцанье каблуков по кафелю. – Только классическую с двумя видами соусов.
– Харя не треснет? – бурчит себе под нос Ксюха, и я резко оборачиваюсь, чтобы случайно (подчёркиваю – случайно) выплеснуть половину стаканчика ей на грудь.
– Ай-яй-яй, какой я растяпа, – вздыхаю и хватаю стопку салфеток, чтобы промокнуть сахарно-ванильно-кофейное пятно.
С наслаждением прикладываюсь к пышной груди.
Ксюха вмиг свирепеет. Отшвыривает от себя мои руки.
– Ты нарочно, да? – шипит злобно.
– Нет, – невинно моргаю, – ты же сама подкралась сзади.
– Не подкрадывалась я.
– Именно подкралась, да ещё бурчала что-то.
Она закатывает глаза и мысленно рычит, судя по тому, как сжимаются челюсти и разлетаются крылья носа.
– Ну знаешь ли! – злобно выдаёт и сдирает с себя рубашку через голову.
А там... Мнямс. Шикарные троечки с заявкой на четвёрки под тонким ажуром чёрного белья. Горло пересыхает. Язык покалывает от желания слизать остатки сладкого кофе с её молочной кожи.
Униформа летит мне в рожу. Сама Ксюха пулей несётся в служебку. И по сценарию мне надлежит остаться на месте и похихикать вместе с девчонками над этой выходкой. Только хрена лысого я помню о стратегии.
Вламываюсь в подсобку следом. Ксюха резко поворачивается спиной к шкафчику и прикрывает грудь свежей рубашкой.
– Выйди, мне переодеться нужно, – расправленной рукой указывает на дверь.
Не думаю. Делаю. В два счёта сокращаю дистанцию, хватаю рукой за затылок и сталкиваю наши лица губами.
Она от неожиданности цепенеет. Размыкаю её рот и толкаюсь языком, пробуя на вкус десерт, о котором мечтал со старших классов.
Ксюха выходит из ступора, отпихивает меня двумя руками и яростно выдыхает:
– Совсем сбрендил?
Разумеется. А теперь, когда узнал, какова на вкус, окончательно стопоры срывает.
Вжимаю её в металлические шкафчики своим телом, пожираю возмущённый вопль, дёргаюсь, когда прикусывает язык. Она явно против, но меня возбуждает эта строптивость.
Рукам волю не даю. Некий микрон в сознании понимает, что мы в подсобке, куда в любой момент может войти кто-то из сотрудников. Та же Яна с намерением уточнить, куда запропастилась сменщица.
Только крышу один чёрт рвёт. От её пыхтения сердитого, от маленьких кулачков, что врезаются в грудь и плечи, от предательской мыслишки, что бьёт не в полную силу.
Почти насильно оттаскиваю себя от неё. Слизываю каплю крови с прокушенной губы. Смотрю на бунтарку.
Хлоп. Трескучая пощёчина обжигает щёку. Ксюха выворачивается и огибает меня по широкой духе. С омерзением вытирает губы. В мгновение ока напяливает рубашку и грозно трясёт передо мной указательным пальцем.
– Ещё хоть раз выкинешь что-то подобное – кастрирую, – обещает и шутихой уносится прочь.
А меня на ржач пробивает, и в мыслях полный раздрай. Да, я лоханулся. Но как же приятно было в процессе.
До полуночи успеваю набросать план действий на завтра. Растормошить административную верхушку местного отделения РЖД, выяснить подвижки у Димыча, допинать пакет технической документации для подачи заявки на проведение конкурентной процедуры на едином портале госзакупок. Ещё сто пятьдесят мелочей. Мельком поглядываю на экран ноутбука, где Ксюха уверенно отбивает чеки на топливо.
Поток клиентов редеет. Кассирши время от времени переговариваются между собой, чаще заглядывают в телефон. В половине первого Ксюха смотрит на дисплей и с улыбкой принимается отвечать.
Не задумываясь, пишу сообщение:
Артур: Использование мобильного телефона для внерабочей переписки является прямым нарушением пункта 10 раздела «3. Обязанности сотрудника» и влечёт за собой дисциплинарное взыскание в размере месячного оклада
Ксения: Зануда
Артур: У меня всё зафиксировано на камеру
Ксения: Шантажист
И эта гордячка не стесняется вылупиться прямо в объектив и показать мне язык. Смеюсь над её выходкой.
Артур: Знаешь, что в мой кабинет сегодня днём привезли очень удобный диван? Отправляю наглядное фото.
Она улыбается, пока читает, затем быстро набирает ответ.
Ксения: Закажи ещё такую штуку
Подгружает изображение гильотины. Маленькая дрянь.
Артур: Какой от неё прок? А диваном я могу поделиться. Хочешь, посторожу кассу, пока ты опробуешь его на мягкость и комфортность условий для сна?
Ксения: Я на работе
Артур: Я тоже. Это не мешает мне делать вот так
Отправляю селфи.
Пару секунд она разглядывает снимок, потом гасит экран и обижено скрещивает руки на груди. Косится на камеру, быстро убирает телефон в ящик стола.
Ну же, кошечка, поиграй со мной.
Ксюха будто слышит посыл. Неохотно отправляет ответ.
Ксения: За фильтрами тебя и не видать
Артур: Ты хотела сказать, за одеждой?
Ксения: Только рискни прислать свои причиндалы!
Артур: Ты слишком торопишься
Ксения: Это я тороплюсь?! Смею напомнить, не я слюнявила тебя своим языком. Насильно!
Артур: Тебе же понравилось
Ксения: Сейчас пошлю туда, откуда долго не возвращаются. Читай по губам
Эта провокаторша поворачивается к камере и чётко выдаёт каждый звук: «Пошёл нах», с продолжением в виде двух очень некрасивых гласных.
Артур: Какое совпадение! Я тоже тебя хочу
Ксения: Перестань выдавать желаемое за действительное
Артур: Загляни ко мне на пару минут. Мы поменяем действительное с желаемым
Ксения: Обломись
Артур: Так что насчёт дивана? В котором часу тебе его уступить?
Ксения: Обойдусь
Артур: Давай поторгуемся?
Ксения: У тебя бессонница?
Артур: Да
Ксения: Плеснуть в харю стакан холодного молока? Слышала, отлично нормализует сон
Артур: Я усну, только если признаешь, что тебе понравилось меня целовать
Ксения: Бодрствуй дальше
Артур: И ты хочешь повторить
Ксения: Приземлись уже, мечтатель
Артур: Поднеси палец к губам
Ксения: И не подумаю
Артур: Не думай. Сделай
Она то ли машинально, то ли нечаянно прижимает подушечку указательного к нижней губе.
Артур: Закуси пальчик
И меня корёжит от того, как она это делает. Медленно, задумчиво и охеренно чувственно. Потом спохватывается, отключает телефон и мельком бросает взгляд на камеру.
Выждав энное количество минут (на самоуспокоение, пускай промаринуется и сделает вид, что её вовсе не тянет ещё раз поглазеть на моё фото) собираю манатки и отчаливаю. Громко хлопаю дверью. Оглушительно брякаю ключами, чтобы знала, что не пущу в одиночку исследовать диван.
Выхожу в зал. Ксюха прячется в самом дальнем углу. Делает вид, что протирает гриль для сосисок. Так увлечённо елозит тряпкой по трубчатым нагревателям, что меня пробивает на смех.
– Оленька, сделайте милость, – обращаюсь к напомаженной девице, – приберегите до утра, – кидаю на прилавок связку ключей. – Я дико рассеянный, вечно что-то теряю.
Например, голову от вида одной очень своенравной гордячки.
– Конечно, Артур Юрьевич, – охотно соглашается блондинка.
– Для вас просто Артур. Спокойной ночи, дамы.
У самой двери разворачиваюсь и роняю невзначай:
– Ксюх, там ещё одно сообщение. Не читай до утра, ладно?
Спорим, она не продержится и десяти минут? И точно. Не успеваю отъехать на сотню метров, как телефон оживает мелодией входящего звонка.
«Буян», оповещает определитель номера.
И мне становится так тепло, несмотря на промозглый дух в салоне авто.
Перед уходом я отправил Ксюхе скриншот последней страницы нашей переписки, где отчётливо видно, под каким прозвищем она записана у меня в контактах.
Мышка должна знать, что играет с настоящим котом. Ну или скотом, это уже кому что нравится.
Глава 8
Смотрела на присланный скриншот, и мысли бабахали в голове на манер петард. Я ведь знала, что мы знакомы. С того самого момента, как столкнулись в подсобке. Но чтобы он оказался тем самым Жиржем... сие выше моего понимания.
Знаете, каким он был в юности? Омерзительно толстым, застенчивым, молчаливым и одиноким. Ему доставалось и во дворе, и в школе. Дети очень жестоки к чужим слабостям и недостаткам, а у Артура был целый букет внешних изъянов и розарий внутренних комплексов.
Жиробас, майорское брюхо, боров, туша, жирдяй, бурдюк, морда с горизонтальными затруднениями – вот неполный список прозвищ, которыми дразнили его в детстве. Неудивительно, что мне даже в голову не пришло заподозрить в московском начальстве соседа из дома напротив. Я уже не помнила, что его при рождении нарекли Артуром, у всех на слуху были многочисленные вариации его главного недостатка.
В течение пары минут сложила два и два и схватилась за телефон. Длинные гудки лились один за другим. Понятия не имела, что следовало сказать.
Он не принял вызов. Вторая и третья попытки тоже не дали результата. В два часа ночи прислал издевательскую писульку: «Спокойной ночи, Буян».
Спустя пару секунд набросала гневный ответ.
Ксения: Тебе чего от меня надо?
Артур: Догадайся
Выхухоль. В ребусы вздумал играть.
Живо вспомнилось, как в выпускном классе он набрался смелости не просто заговорить со мной, но огорошить признанием.
Нет, мы не были одноклассниками. Если правильно помню, Смолин младше на два года – крошечный разрыв, когда тебе тридцать два, и гигантская пропасть, если семнадцать, а юному Ромео всего пятнадцать.
Он подкараулил меня у подъезда. Бесформенная одежда, растянутая и застиранная до дыр. В руках ветка цветущей черёмухи. В глаза не смотрел, разговаривал с моими коленями.
– Привет, – выдавил из себя, нервно терзая меж пальцев остро пахучую ветвь.
– Привет, – как можно мягче сказала. Было искренне жаль его, такого огромного и застенчивого.
– Я тут подумал, – он понуро опустил голову, и глубокий грудной голос зазвучал ещё глуше. – Тынехотелабыпойтисомнойгулять?
Выпалил одним словом, трусливо поднял взгляд и отшатнулся от моей улыбки, как от пощёчины. Невольно вырвался смех.
– Что, прости? – придушила весёлость.
Он покачал головой, отступил на шаг. Черёмуху спрятал за спину.
О его симпатии я знала. Венок из одуванчиков на двери моей квартиры, ежегодные валентинки в почтовом ящике, подписанные одной единственной буквой «А», взгляды украдкой – девочки прекрасно разбираются в подобных вещах.
– Ничего, забудь, – буркнул обиженно и развернулся спиной.
Его задел мой смех. Это чувствовалось в повисших плетьми руках, ощущалось в резкости, с какой он вышвырнул замусоленную цветущую ветку. Даже его покачивающиеся на каждом шагу бока, казалось, заявляли о злости и настигшем разочаровании. Он посчитал мою улыбку за насмешку.
«Догадайся». Буквы на экране так и плясали перед глазами. Кликнула по аватарке в мессенджере.
До чего хорош, гад. В жизни чуть менее глянцевый, особенно когда зло щурится или окатывает презрением, но тоже глаз не отвести. А на фото смотрится аппетитнейшим образом.
Чёрная рубашка, стильный пиджак, циферблат часов на запястье и панорамный вид на Москва-сити, как заявление о достигнутой респектабельности. Так и тянуло пихнуть ему микрофон в кадр и ехидно поинтересоваться:
– Скажите, дорогой Крёз, как вам удалось сколотить такое состояние к тридцати годам? Через сколько голов пришлось перешагнуть в стремлении к вершине?
Дальше рабочая смена потекла своим чередом, без лишних драм и треволнений. Олька на пару часов сбежала из торгового зала и опробовала-таки новый диван начальства. Я не рискнула. Претила мысль прикасаться к чему бы то ни было, что Артур считал своим. Ещё промотает записи с камер и получит новый повод для двусмысленных шуточек на тему того, чем я в одиночестве занималась в его кабинете.
В половине восьмого моё нерушимое спокойствие разлетелось в хлам. С разницей в пару минут в магазин ввалились все трое: Димка, приехавший забрать меня с ночной смены, заметно посвежевший Артур и несравненная Галина, мать всея АЗС.
Дима сграбастал меня в медвежьи объятия и поцеловал. Артур нацепил покерфейс и чинно прошествовал к Ольке за ключами от кабинета. Галка разворчалась насчёт плохо протёртого пола (претензия не к нам, между прочим) и попинала на мою помятую униформу (Артурке выскажи, змеюка).
Само собой, по окончании рабочего времени никто меня домой не отпустил. Смолин включил дурачка и под шумок суетливой сдачи смены уволок Димку в свою келью с кожаным диваном якобы обсудить дела.
Ждать инженера отправилась в машину. Толкаться под ногами у сварливой Пэмээски не хотелось. Двадцать минут простоя были вознаграждены очередной бредятиной от дорогого координатора.
Артур: А со мной не попрощаешься разве?
Отправила фотку оттопыренного среднего пальца.
Артур: Вечером разучим слова «До свидания» и «Здравствуйте».
Он и нынче собирается меня донимать? Господи, где я так провинилась?
Скорее бы выходные. Четыре дня беспрерывного прессинга – это ж кто угодно сломается, а я вовсе не такая чугунная, какой мечтаю казаться.
Отвечать не стала. Вместо этого пролистала переписку вверх и залипла на его фото в расстёгнутой на груди белой рубашке. Так увлеклась разглядыванием красиво очерченных губ, жесткой линии челюсти и рельефом грудных мышц, что не заметила возвращения Димки.
Он рывком распахнул водительскую дверь. Подтёрла слюнки и моментально погасила экран, только руки-крюки от неожиданности не справились с мобильным, и тот полетел на пол. Пришлось лезть следом, шарить рукой по коврику и проклинать всех и вся.
Не мог остаться тем же оплывшим жиром уродцем? Обязательно надо было выпендриться, довести себя до совершенства и построить головокружительную карьеру, чтобы мне на его фоне чувствовать себя гадким утёнком и кармической неудачницей?!
– Куда изволите? – Дима включил передачу и отъехал от злополучного магазина.
– В постель, – пожелала царственно и с хитрецой покосилась на мужчину.
Не к месту накрыло воспоминаниями о лобызаниях с Артуром. Как горячо он целуется. Ни тени нежности или осторожности, лишь потребность обладать. Вдавливал меня своим подтянутым телом в холодную дверцу кабинки, и разум пожирала похоть. В жизни так не дурела от соблазна.
К счастью, Димка умел не хуже, и вместе с блаженством меня накрыло тёплой волной сна.
Следующая ночь тянулась бесконечно. Нервишки заметно расшалились. Руки подрагивали от ощущения некой неизбежности. Чувствовала, что меня планомерно загоняют в ловушку, шугалась каждого шороха и уведомления на телефоне, но хитрый лис затаился.
Олька, перебежчик в стан врага, надоумилась исполнить вчерашнее обещание и припёрла мерзавцу кусок пышной домашней лазаньи с двумя соусами, как и заказывало его высочество.
Он расшаркивался в комплиментах, когда забирал у неё из рук стеклянный контейнер.
– Олечка, вы просто ангел, – сверкал ямочками на щеках, от которых любая зрячая особь женского пола растеклась бы пенной струйкой. – Я думал, мы только пошутили, а тут такое угощение.
Артурка приподнял крышку и вобрал полные молодецкие лёгкие ароматов. Косо глянул на меня, ишь, мол, как с мужиком вести себя надо, и чмокнул разомлевшую напарницу в щёчку вместо вежливого спасибо.
Невидящим взглядом уставилась в окно. Меня совершенно не трогали их заигрывания. Вот вообще ни капли. Просто окончательно испортилось настроение.
Добило появление сразу трёх водителей автобусов, которые решили подзаправить своих железных коней. Рассчитывались они всегда наличкой, мелочью. Протянут кулёк с монетами и ждут, пока ты это сокровище скрупулёзно пересчитаешь. Страсть как хотелось перепоручить всех троих Ольке за её шашни с приблудным шефом, но человеколюбие взяло верх над стервозностью.
К полуночи я и думать забыла о невзгодах. Мы с Жилиной по очереди попили чай в подсобке, быстро разгребли остатки нового товара, доставшиеся от дневной смены, и я вышла на улицу, чтобы выкинуть коробки. Переобуваться не стала, накинула на плечи фирменный бушлат и, как была в босоножках на невысоком каблуке, отправилась на помойку. На обратной дороге подошва летней обувки задубела, да ещё Артур вышел из магазина в самый неподходящий момент, чем отвлёк от исследования дорожки на предмет наледи.
Короче, я поскользнулась. Отнюдь не шуточно. Правая нога помчалась вперёд, левая взлетела вверх, перед глазами появились огни заправочной станции, но хорошенько приложиться затылком о бетон мне помешали чьи-то цепкие руки.
Судорожно вцепилась в мужские плечи. Увидела перед собой тошнотворно красивую рожу Артура.
– Так и норовишь пасть к моим ногам, – криво усмехнулся он и помог выпрямиться.
– Глаза разуй, гололёд на дворе, – рыкнула в ответ и высвободилась. Взялась за ручку двери, и дёрнул чёрт спросить: – Уже уходишь?
– Нет, если у тебя есть конкретные предложения, как скрасить мой досуг, – вопреки словам он вскинул руку и с брелока завёл двигатель своей «БМВ».
Покачала головой и юркнула в тепло. Странный он сегодня. Уставший что ли. Оно и понятно. Прошлой ночью ему удалось поспать от силы часа четыре, а после оттарабанить куда больше двенадцати. Такой трудоголизм похвален, конечно, но неужели у него совсем нет личной жизни? Девушки какой-нибудь, которая бы ждала с нетерпением и толикой ревности?
Именно в эту секунду телефон разорвал сонную тишину мелодией вызова. «Жирж» гласила надпись на экране. Раз уж я у него записана как «Буян», лови ответку, дражайший Артур Юрьевич.
– Забыл наговорить гадостей и теперь звонишь исправиться? – выпалила вместо приветствия.
– Не спится, – лениво протянул. – Дай, думаю, позвоню мегере. Надаёт по щам, авось подействует как стакан холодного молока в рожу.
– Молока не нашлось?
– Откуда такие изыски в ночлежке холостяка? Тут даже холодильника нет, где могла бы найти последний приют повесившаяся мышь.
– Бедняжка, отодвинь трубочку подальше, я сморканусь.
– Застудилась? – с деланной заботой спросил.
– Нет, изнываю от жалости к тебе.
– Так приезжай, пожалеешь.
Приливная волна ехидства стихла. В воздухе повис немой вопрос, который не постеснялась озвучить.
– Ты нарочно напросился на этот объект?
– Чтобы донимать тебя? – Артур расхохотался, и мне срочно потребовался кардиостимулятор. В грудине прямо полыхнуло. – Не поверишь, но нашей встрече я тоже удивился. Как тебя угораздило перебраться из глухомани в глухомань?
– Замуж вышла, – призналась честно. – А тебя чего в Москва-Сити занесло?
– С восемнадцати вкалываю, как проклятый, вот и занесло, – ответил вроде искренне. – Муж куда делся?
– Не сошлись характерами.
– Неудивительно, – снова сладкозвучный смех, – с тобой сам дьявол не совладает.
Помолчали. Я слышала, как размеренно дышит, но отчего-то не спешила закончить разговор.
– Ксюх, я другое насчёт мужа твоего слышал, – огорошил откровением.
– Поэтому насчёт детей выспрашивал? – вся напряглась.
– Это правда?
– Понятия не имею, каких сплетен ты понабрался.
– Мать рассказала насчёт аварии.
– С ней всё в порядке? – натянуто спросила, силясь припомнить имя тучной дамы весьма преклонного возраста. Если не ошибаюсь, она родила Артура ближе к пятидесяти. Сейчас ей должно быть никак не меньше восьмидесяти.
– Здравствует, что ей сделается, – голос Артура тоже зазвучал неестественно, особенно когда проговорил: – Ксюх, мне жаль.
– Пустяки, быльём поросло, – я уже пищала в трубку и зажимала переносицу, чтобы не дать волю слезам.
– Поужинаешь со мной завтра?
– Что? Потратить на тебя свой законный выходной? – прикинулась незаинтересованной. – Смолин, не смеши. Твои попытки щёлкнуть меня по носу за ту насмешку уже неактуальны.
– Думаешь, хочу тебя в койку затащить только чтобы поквитаться за старые обиды?
– А у тебя другие варианты имеются?
– Койку можем вообще исключить. Мне нравится идея разложить тебя на моём столе, – и неловкое молчание как ветром сдуло.
– По теперешним меркам это называется харассмент и преследуется по закону.
– Я рисковый, знаешь ли.
– Отбитый, – поправила с улыбкой, – а будешь ещё и кастрированным.
– Поверь, когда увидишь это великолепие, думать забудешь о кастрации.
– Ты всерьёз сейчас нахваливаешь свои причиндалы?
– Заинтересовываю собеседницу. Если заберёшь у Ольки ключи от моего кабинета и ляжешь на диван, сможем продолжить в другом ключе.
– Тпру, тормози.
– Зачем? К себе ты не подпускаешь, так хоть мозг твой трахну. Или ты девственница в этом вопросе?
– А ты, я смотрю, прям гуру.
– Не верь на слово, Ксюх. Убедись воочию.
– Ты на слабО меня взять пытаешься?
– Получается?
Что-то во мне воспротивилось этой затее, а другая часть, наоборот, всецело загорелась идеей поржать над засранцем. Возомнил себя эдаким супер мачо, но мы-то знаем правильный порядок букв.
– Ольк, дай ключи от кабинета склизкого гада, – попросила, ничуть не стесняясь близости этого самого гада.
– Э-э-э, чего?
– Ключи от кабинета Артура дай, – повторила по-людски и напряжённо вслушивалась в тишину, пока отпирала дверь и укладывалась на диван. – Я здесь, доволен?
Напрасно я ввязалась в эту игру.
