Текст книги "Измена. Няня для бывшего (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 18. Надя

– Слышал такое: чем эксклюзивней услуга, тем дороже она стоит? – отвечаю, стараясь не показывать, что волнуюсь.

– И к чему ты это? – безразлично отвечает Костя.

– Ты сказал, что без меня вам не справиться, – гордо вздергиваю подбородок. – Что Аленка требует именно меня. Выходит и оплата у меня будет ни как у обычной няни. Не так ли? – строго выговариваю я. – Так вот если это все еще не перекрывает гонорар адвоката, можешь заменить его на того, что берет подешевле, чтобы наша с ним оплата сравнялась, и я не осталась тебе должна. Ясно? – с вызовом выгибаю бровь.

– Ух ты, – Костя облизывается как чертов мартовский кот. – Какие оказывается зубки у моей принцессы.

– Никакая я тебе не принцесса! – фыркаю. – Либо соглашаешься на человеческие условия и соблюдаешь рабочую субординацию. Либо пусти, я пойду обратно в полицию, – я показательно дергаюсь, но Костя не ослабляет объятий.

Конечно я блефую. Никуда я не пойду. Но знаю, что и он не отпустит, потому что у него выбора другого нет. Мы оба это понимаем, поэтому я должна хотя бы попытаться сохранить дистанцию от мерзавца бывшего, чтобы сберечь свою гордость. Или то, что от нее в данной ситуации осталось.

Костя с подозрительным прищуром изучает мое лицо. К моему сожалению, очевидно он тоже знает, что я блефую. Лишь бы не решил продавить.

Не знаю насколько меня хватит против этого гада. Слишком уж он умен и изворотлив, а в переговорах любого толка и вовсе собаку съел. Куда мне против акулы бизнеса.

– Субординация, говоришь? – его самоуверенная ухмылка раздражает, будто он как всегда знает что-то, чего не знаю я. – Ну давай попробуем.

– Тогда для начала стоит меня отпустить! – требую я, пытаясь отцепить от себя его руки.

Но куда там. Он будто и не слышит меня, и не чувствует сопротивления.

– Надь, ты правда другого любишь? – вдруг задает он наглый вопрос.

У меня глаза на лоб лезут от его бесцеремонности:

– Да! – даже не задумываясь выпаливаю я.

– А че тогда так волнуешься в моем присутствии? – хмыкает он, продолжая сканировать мои реакции.

– Да потому что… ты… ты… гад просто! – выпаливаю я. – Как тут не волноваться, когда появляется мерзавец бывший, то целоваться лезет, то требует, чтобы я нянькой для ребенка любовницы стала. Считаешь нет повода для волнения? Это у тебя совести нет просто! Вот тебе и непонятно нихрена!

– Ладно-ладно, – он наконец освобождает меня от своих рук. – Буду стараться впредь не смущать тебя так сильно.

– Я вовсе не смущена! – протестую я. – Это злость, а не смущение! Если тебе чурбану непонятно.

– Договорились, – соглашается, как с маленьким ребенком. – Значит постараюсь тебя больше не злить. И смущать не сильно. Только чуть-чуть. Чтобы ты могла привыкнуть.

– Убью! – шиплю я.

– Это заводит, Надь, – хрипит этот мудак.

– Ах ты ж… Да я тебе знаешь что… Я тебя так заведу, мало не покажется! – закипаю я как вулкан и кажется сейчас взорвусь просто. – Ты хоть знаешь, за что на меня дело завели?!

– Бывший что-то напортачил, – пожимает плечами.

– Не он! – отрезаю я, не собираясь рассказывать, что зайчик-Паша мне тоже изменил, как и кобель-Костя. – Это я напортачила! Ясно?! Так ему по яйцам надавала, что он едва от меня уполз! Так что крайне не рекомендую испытывать мое терпение.

Судя по оскалу Кости мои слова его ни только не напугали, а наоборот еще больше раззадорили. И меня такой рассклад совсем не устраивает.

Озираюсь по сторонам. Вижу, что машина уже стоит у сада. Вздергиваю подбородок:

– Раз вы не намерены продолжать разговор в деловом русле, Константин Георгиевич, то на сегодня нам больше не о чем говорить!

Хочу было дернуть ручку двери, но Костя меня останавливает:

– Ладно, не кипятись, малыш, – он сжимает мою руку в своей ладони. – Куда ты собралась? Мы ведь договорились, что ты будешь теперь работать на моей территории. Ребята сейчас приведут Аленку и поедем.

– Не сегодня, – отрезаю я строго. – Начну работать у вас с завтрашнего дня. Сегодня мне нужно закончить дела в саду, чтобы меня не уволили по возвращении за внезапный уход. Уж будьте добры потерпеть один день.

Как минимум мне в первую очередь нужно подготовить сына к переменам. Ну и собственно объясниться с заведующей.

Костя будто завис, обдумывая мой отказ.

Еще бы. Он-то привык, что все всегда по его. Но видимо сейчас осознает, что не может давить на меня, потому что сам в безвыходной ситуации.

– Ладно, – отвечает наконец. – Тогда сегодня побудете в саду. Мои ребята присмотрят, чтобы тебя больше никуда не увели. И вот еще, – он достает из нагрудного кармана пиджака карточку и протягивает мне: – Это теперь твоя.

– Вот еще! – фыркаю, не собираясь принимать подачки от бывшего. – Не нуждаюсь.

– Я нуждаюсь, Надь, – он бесцеремонно вкладывает карту мне в руку. – Малой нужно заказать всякое, а я нихуя не шарю. Попытался поискать всякие там резинки эти, платьишка, но не понимаю ни размера, ни удобства. Помоги, а?

Значит все же заботится о малышке?

Любит ее.

Невооруженным глазом видно как он беспокоится о ней. Однако будто не знает как это проявить.

Только сейчас осознаю: а может этот чурбан и правда только так умеет свою привязанность проявлять? Иначе ведь он совсем не умеет. Сам сказал: проще купить, заказать и весь мир к ногам положить. Вот он и хочет всего лучшего для своей дочки: няню, охрану, шмотки. Потому что только так умеет любить.

Признаться от осознания, что этот гад таки любит свою маленькую дочку мне на душе становится легче.

– Ладно, – отвечаю я, немного смягчившись,

Костя с благодарностью сжимает мою руку, в которую вложил карту и добавляет:

– И себе что-нибудь красивое купи, малыш, – он потирает пальцами мое запястье.

А я подвисаю на этой его фразе. Он и раньше мне так всегда говорил.

Неужели и ко мне так же как к Аленке чувства свои чурбанские проявлял?

Любил?..

Это вряд ли.

Но заботился он обо мне – бесспорно.

От того и так больно было от его предательства.

...

Девчата! Нашла деву, показалась похожей на Надюшу)

Как вам?

Глава 19. Надя

– Мам, а где ты была? – Тема бросается допрашивать меня, едва я переступаю порог нашей группы.

Еще бы, меня не было почти весь день со всеми этими приключениями. Уже скоро рабочий день заканчивается, а я фактически только пришла.

Волновался, мой маленький рыцарь. Как же он тут без меня теперь будет?

Прежде чем придумать что ответить, просто обнимаю своего малыша, целую его в розовую щечку и прикрываю глаза от облегчения, что он просто со мной:

– Я так соскучилась, – говорю тихо, стараясь сдерживать слезы в голосе, чтобы не пугать ребенка.

При всем моем внешнем самообладании слишком уж тяжело мне дался этот разговор с полицией. Никогда бы не подумала, что Паша способен на такую низость. Угрожать мне ребенком. Это ж надо!

При том, что ему-то козлу доподлинно известно, что я хорошая мама! Этот сукин сын еще и обвинял меня, мол я слишком много времени Тёме уделяю. Обижался еще. А теперь погляди че удумал, скотина.

Да я ради сына на все пойду. Но никому его не отдам.

На мою голову ложится маленькая ладошка. Открываю глаза и вижу перед собой взволнованную Аленку. Взгляд в точности как у моего Артёмки, когда он переживает.

– Надя, все хорошо? – говорит она и гладит меня по волосам.

Как же они все же удивительно похожи. Хотя чего удивительного, если отец один.

Однако раньше, мне всегда казалось, что мой сынок похож на меня больше, чем на Костю. Видимо мне просто так хотелось видеть.

– Все хорошо, детки, – глажу Аленку в ответ по головушке. – Просто соскучилась. А вы почему не спите? – удивляюсь я, осознавая время.

Слышу вздох нашей воспитательницы и поворачиваюсь к ней:

– Пришлось этих двух бандитов вывести из спальни. Ни в какую не укладывались и другим мешали.

– Вот оно что. Переживали значит, – говорю понимающе. – У меня все хорошо.

Аленка так незаметно чуть ближе к нам подходит. Я улыбаюсь:

– Можно я тебя тоже обниму? – предлагаю я, чувствуя, что ей очень хочется.

Ну вот. Глазки загораются. Кивает.

Тёма как истинный джентельмен сам отходит в сторону, предварительно чмокнув меня в щеку. Аленка с каким-то восторженным удивлением шагает в мои раскрытые объятия, и я крепко прижимаю ее к себе.

– Малышка, – глажу ее по пушистым волосикам. – Если захочешь я могу тебя каждый день обнимать.

Кивает мне в плечо:

– Раньше меня бабушка обнимала.

У меня комок в горле. Так обидно за эту кроху из-за ее паскудной матери. А вот ее отец у меня еще за это получит, чурбан бездушный!

Целую ее в макушку:

– Договорились, солнышко. Я буду обнимать тебя всегда, когда захочешь. И папу твоего научим заодно. Хорошо?

Расцветает. Улыбается, заглядывая мне в глаза:

– Ты такая хорошая, Надя.

– И ты хорошая, Аленушка, – нажимаю пальцем на кнопку маленького носика такого же, как у моего сына.

Тёма бросается к нам и обнимает нас обеих:

– А еще вы самые красивые! – смеется сынок.

– Ивахина! – слышу за спиной грозный голос заведующей. – Ну-ка объясни мне! Какого…

Осекается, встретив колючие взгляды детей в моих объятиях.

– Ой, а вы чего уже тут, малыши? – ее тон тут же смягчается. – Разве тихий час закончился?

– А вы чего тут? – строго спрашивает Аленка. – Тихий час еще не закончился, а вы шумите.

– Да, – вступается Тёма, – вы на маму не ругайтесь, Валентина Васильевна. А то я больше ваши пирожки есть не стану.

– Ох! – женщина всей душой любящая детей театрально хватается за сердце: – Помилуйте, пожалуйста. Не собиралась я вашу маму ругать. Просто волновалась. Вот и пришла узнать, как у нее дела.

– И вы туда же, Валентина Васильевна, – усмехаюсь я. – Не о чем волноваться.

– Целый день тебя найти не могла. Трубки не берешь. Как же не о чем, Надь? – она отчитывает меня как ребенка, а сама с опаской на детей поглядывает, чтобы и ее снова не отчитали.

– Я вам потом все расскажу, – киваю на детей.

– Потом-потом, – возмущается. – Ты мне и вчера обещала рассказать, и ни черта. Ой! Малыши-карандаши, ну-ка идите поиграйтесь, раз все равно не спите. Мне надо с мамой поговорить.

– Если только ругаться на нее не будете, – Тёма поднимает вверх указательный палец.

– Честное пионерское! – отзывается заведующая. – Пойдем, Надюш. На пару ласковых, – она улыбается, но чую разговор нам предстоит непростой.

Выхожу вслед за заведующай в коридор и она тут же начинает допрос:

– Надя, какая еще нахрен полиция в моем саду?!

– Простите, Валентина Васильевна. Я ж не спициально.

– Ты слышала, че они говорят?! Что тебя опека проверять будет. Это с какого перепугу?! – неистовствует. – Ты хоть представляешь какой скандал будет, если об этом кто-то из родителей узнает! Даже при благополучном разрешении вопроса для вас с Темой, косые взгляды все равно ведь будут.

– Я понимаю…

– Понимает она! – злится заведующая. – Что ты понимаешь, дуреха? Да я ж при всей любви к тебе не смогу тебя после такого оставить.

– Все будет в порядке. Вопрос решается.

Напрягается еще больше. Подбирается:

– Это как-то связанно с тем, что у меня для тебя бессрочный отпуск сверху затребовали? – шокирует меня вдруг вопросом.

Костя и сюда влез?! Просила же позволить мне самой решить этот вопрос. Вот же ж!

– Н-наверно, – неуверенно отзываюсь я. – Кажется да.

– Объяснишь может? – требует заведующая.

– А да… – пытаюсь быстро придумать как рассказать все, не вдаваясь в лишние подробности. – Короче отец Аленки попросил меня стать их няней, пока мать малышки в больнице. Мол в сад ему неудобно ее водить. Сказал буквально на месяц. Взамен пообещал решить мои проблемы с полицией. Адвокат уже занимается.

– С этим понятно, – сдержанно отвечает она. – Повезло тебе можно сказать. А вот откуда проблемы с полицией у нашей отличницы – загадка.

– Я с Пашей разошлась, – говорю коротко. – Вот он мстит.

– Каков засранец, – качает головлй заведующая. – Не зря он мне сразу не понравился. Говорила я тебе! Не люблю мужиков!

– Кажется я теперь тоже, – шмыгаю носом. – Кроме Тёмы своего никому и доверять больше не смогу. И теперь его еще оставить в саду одного придется.

– Не страдай! – отсекает заведующая. – Все дети так ходят и твой справится. Он у нас мужичок маленький самостоятельный. На пользу пойдет без мамкиной юбки побыть. Тем более у него мы с Верой Петровной тут есть. Так что не хандри и радуйся, что хоть такой выход из положения нашелся. И впредь мужиков внимательней себе выбирай, – наставляет меня. – Хоть бы и этого зажиточного папашу, что тебя выручил в трудной ситуации.

– Кого?! – едва воздухом не давлюсь от неожиданного сватовства. – Да ни в жизни! Хоть с самим дьяволом, лишь бы не с ним!

– А что ты так остро реагируешь? – щурится подозрительно. – Неужто понравился?

– Вовсе нет! – отпираюсь.

– Да ладно тебе, Надь, – отмахивается она. – Одинокий мужик. Я слыхала красавец каких поискать. Еще и при деньгах. Что тебе еще надо? К тому же дочка тебе его так понравилась, что ты ее едва себе не забрала. Забыла уже?

– Ничего я не забыла. Но что ж мне теперь из-за дочки замуж за него сразу?

– Ну ни сразу, – пожимает плечами заведующая. – Такого жениха сначала ж захомутать надо.

– Валентина Васильевна, вы же мужиков терпеть не можете. Зачем меня женить тогда собрались?

– Я – это другое. Не равняйся. Я детей своих давно вырастила, им уже отец не нужен. А еще говорят гады эти ползучие для здоровья женского полезны. Мне уже здоровье без надобности. А в твоем случае так-то оно действительно всем лучше будет. Тебе мужик для здоровья, ему баба в дом. Аленке мать адекватная. А твоему сыну – отец, пример мужской. Раз своего отца не суждено мальчишке узнать, – она будто бы всерьез все это говорит. – Так что ты уж там пока этот месяц работать будешь – постарайся. Чтобы без мужа не возвращалась. Хотя с таким мужем может тебе и работать больше не придется.

Вот это она разложила, конечно. Так и стою в шоке от ее наставлений.

Знала бы, что Костя и есть папа Тёмы уже бы видимо силком меня на него замуж выдала. Как пить дать.

А я признаться уж лучше всю жизнь пахать буду. Чем еще хоть раз доверюсь этим мерзавцам.

...

Девчата, добавила в начало книги пролог, из прошлого героев. Рекомендую к ознакомлению: перед первой главой теперь есть "пролог". Приятного чтения

Глава 20. Надя

– Ну ничего, мам, я с Верой Петровной буду, – успокаивает меня сынок на вечерней прогулке в бесседке. – Зато и Аленке грустно теперь не будет. И главное, что тебе не одной там быть.

– За меня не переживай, – сжимаю его ладошки в своих руках, – ты точно не против, что я на другой работе поработаю?

– Точно, – заверяет меня мой не по годам отважный малыш. – Я же уже большой. Так что за меня не волнуйся.

Обнимаю его. Такое облегчение.

Я весь остаток дня готовилась к этому разговору с сыном и теперь как гора с плеч. Какой же он у меня все же умничка.

Усмехаюсь, когда к нам подскакивает Аленка и тоже обнимает нас с Темой:

– Правда, что ты теперь ко мне будешь приезжать домой, Надя? – тут же принимается допытываться она.

– А ты уже откуда узнала? – удивляюсь я.

– Мне папины охранники сказали, – выкладывает она. – А мы можем и Тёму с собой взять? Вместе же веселее будет!

– Нет, солнышко, – качаю я головой. – Тёма будет пока ходить в сад и присматривать тут за всеми вместо меня. А я ему буду приветы от тебя привозить. И потом, как твоя мама приедет из отпуска, так мы с тобой тоже сможем вернуться в сад к Артемке, договорились?

Аленка молчит, будто обдумывает мои слова. А потом заговаривает заметно тише и уже без столь очевидного до этого энтузиазма:

– Если мама вернется, то мне придется уехать от папы? – кажется это ее расстраивает.

– А ты не хочешь? – спрашиваю я осторожно.

Я вовсе не хотела ее расстроить. Вроде наоборот подбодрить пыталась. Но видимо мне не хватает педагогического образования, чтобы подбирать правильные слова в разговоре с детьми.

– Не знаю, – отвечает малышка. – Он не умеет так хорошо волосы расчесывать, как ты. И дома бывает мало. Но когда бывает, то читает мне сказки. И даже сам кушать иногда готовит. Не так вкусно, как ты. Но он старается.

– Ух ты! Вот как? – искренне удивляюсь я. – Так папа у тебя оказывается молодец? А я думала мне его долго воспитывать для тебя придется.

Аленка хихикает.

– А чего ты смеешься? – продолжаю шутить я, желая вернуть малышке хорошее настроение, которое я едва не испортила своими неосторожными словами. – Я еще и ни таких хулиганов приструняла. Могу и папу твоего при необходимости в угол поставить. Если только будет себя вести плохо, так ты сразу говори мне! Я его накажу!

Дети уже оба смеются заливисто. А за спиной у меня вдруг раздается до боли знакомый голос:

– Главное не оставляй без сладкого.

Вздрагиваю, и оборачиваюсь, прижимая к себе детей.

А Костя продолжает:

– Очень уж я его люблю.

– Кого? – в шоке хлопаю глазами.

– Сладкое.

Отчего-то у меня ощущение, что речь вовсе не о халве. И от того сложившаяся ситуация и вовсе с толку меня сбивает.

Костя так заинтересованно наблюдает, как я обнимаю его дочку. А затем переключает внимание на моего сына.

Нашего сына.

Я дышать перестаю. Да что там, кажется даже сердце удары пропускает, пока темные глаза бывшего мужа изучающе скользят по лицу нашего малыша.

Костя хмурится. Моргает пару раз и…

На нас с детьми вдруг налетает целая стая оставшихся деток из разных групп.

Они принимаются что-то наперебор щебетать про найденый около песочницы муравейник. И я сейчас как никогда благодарна и любознательным карапузам и подопытным муравьям. Ведь будто само провидение отвело от меня беду.

– Так, я поняла! – говорю громче, чтобы унять гомон, а сама боязливо поглядываю на бывшего мужа. – Находка действительно впечатляющая. Идите и как следует ее изучите. Только руками ничего не трогать. А я сейчас с папой Аленки поговорю и приду.

– Так это твой папа? – благоговейно выдает Тёма. – Классный.

– Я же тебе говорила, – гордо задирает подбородок малышка.

– Так-так, на выход! – поднимаюсь с лавки, скоренько выпроваживая детей из беседки, пока никто ничего не ляпнул лишнего и поворачиваюсь к Косте, чувствуя, что у меня ноги от страха подкашиваются.

Спокойно, Надя. Пока никто не скажет ему, что Тёма мой сын, у него даже подозрений не возникнет. В конце концов он же не ходячий ДНК-тест. Значит все в порядке. Должно быть. Пожалуйста. Я просто не переживу столь кардинальных перемен в жизни. Будто мне сейчас мало встряски.

– Ну и чего пришел? – не в силах скрыть нервозность спрашиваю я у Кости, когда дети наконец кучкой удаляются к песочнице.

– За дочкой же, – пожимает плечами, а ленивый взгляд скользит по моему телу, будто сканирует.

– Не обязательно было прямо сюда тащиться, – говорю я недовольно, как бы невзначай осматривая свою одежду, пытаясь понять чего он так пялится. – Мало мне было твоих верзил весь день терпеть? Думаю, они бы справились доставить ребенка к тебе в целости и сохранности.

– Согласен. Ладно, раскусила, – ухмыляется гад. – Хотел тебя еще разок увидеть.

– Это еще зачем?

– Соскучился.

Таращу на него глаза. И дышу предательски часто:

– Ерунду не городи, – фыркаю я. – Забирай Аленку и уезжай. А если продолжишь нарушать деловую субординацию, то я буду вынуждена расторгнуть наш уговор.

– Разве ж я нарушаю? – он поднимает ладони, будто сдается. – Не прикасаюсь. Только говорю то, что думаю. Всего-то.

– Впредь рекомендую вам, Константин Георгиевич говорить не все подряд, что в голову пришло. А исключительно по делу, – строго грожу ему пальцем.

– Так это и есть мое дело: я соскучился, малыш.

– Иди к черту! – рычу я, и хочу было уйти из беседки, но он ловит меня за локоть останавливая.

– Ладно-ладно, Надь. Я больше не буду. Прости, – примирительно говорит он. – Я просто засмотрелся и кажись слегка голову потерял. Знаешь, тебе оказывается так идут дети.

– В каком смысле? – любые разговоры о детях с ним меня напрягают.

– Я сейчас глянул на вас и понял, почему Аленка так быстро в тебя влюбилась.

Смущаюсь. Хочу было отнять у него свою руку. Но большущая лапища не отпускает.

Сползает вниз по моему предплечью и ловит запястье:

– Такая заботливая, – шершавый палец поглаживает мою чувствительную кожу. – Добрая. Любящая. А еще мне постоянно кажется будто все дети чем-то на тебя похожи. Может потому что в тебе я тоже эту детскость вижу. Ты ведь моя малышка.

– Не смей это повторять! – рычу зло и все же выдергиваю руку из его ладони.

Хочу было продолжить возмущаться, как вдруг за спиной раздается звонкое:

– Мама!

Глава 21. Надя

– Мамочка пришла! – кричит один из мальчиков из моей группы, а у меня едва сердце не останавливается, потому что мне от испуга показался его голосок похожим с Тёминым.

В панике оборачиваюсь и отыскиваю взглядом сына: сидит вместе со всеми остальными детьми над муравейником, изучает. Аленка над ним стоит. И Вера Петровна с ними.

Фух. Ну есть шанс, что не вспомнят про меня в ближайшие пять минут. Значит нужно поскорее выпроваживать этого непрошеного папашу.

– Наденька, здравствуйте, – обращается ко мне очередная мамочка, входя в беседку и с неподдельным интересом смотрит, как Костя сжимает мое запястье.

Одергиваю руку:

– Здравствуйте, – вежливо киваю, чувствуя, как у меня сердце в горле тарабанит.

Еще мне слухов грязных не хватало из-за этого гада:

– Думаю на этом разговор окончен, Константин Георгиевич, – строго отбриваю я бывшего, в надежде, что он уже наконец-то уйдет. Хотя и знаю, что этот упрямый гад фигушки когда послушает с первого раза.

– Ладно, – удивляет меня неожиданным согласием Костя. – На сегодня действительно достаточно.

Почтительно отходит от меня и с легкой улыбкой на губах произносит:

– Продолжим завтра, Наденька, – он будто назло ласково повторяет мое имя за любопытной мамашей. Затем выглядывает в сторону детской площадки, выискивая взглядом дочку: – Ален, солнышко, пойдем домой.

Она мчится к нему сломя голову, врезается в коленки и лопочет что-то о бескрайней любви к отцу, а тот подхватывает ее на руки, легким движением закидывая кроху себе на шею и почтительно кивнув мне на прощание уходит.

Надо же. Говорят ребенка не обмануть, мол они заверсту плохих людей чувствуют. Понятно, что он ее отец и просто в силу возраста она обязана быть в него влюблена. Но к матери я и толики такого энтузиазма от нее не уловила.

Может Костя не так уж и плох?

К слову да, ему оказывается тоже очень идут дети. Я и не знала.

Провожаю эту парочку взглядом, с тоской вспоминая как сильно я мечтала родить для него вот такую милую Аленку или малыша Артема.

Артем Константинович. Звучит. Но я не стала давать сыну отчество от отца. Он у меня ГенНадьевич. Потому что мой. Только мой.

Однако коготь сомнения скребет изнутри. А что если Валентина Васильевна права и моему мальчику жизненно необходим папа?

Глупость. Что ж теперь из-за этого к бывшему возвращаться? Вот еще!

Да я лучше умру, чем прощу предателя. Но и другого мужчину искать я не намерена. Хватит с меня.

Пожалуй, запишу Тёму на какую-нибудь секцию, где тренером будет мужчина. Хоть какой-то мужской пример у него и появится. Точно. Отличный план!

– Мам, – Тёма одергивает меня за карман длиной кофты, выводя из глубоких размышлений.

– Да, сынок, – на всякий случай убеждаюсь, что Кости с Аленкой уже и у ворот не видать и опускаюсь перед сыном на корточки: – Почти всех раздали, сейчас уже домой пойдем. А завтра ты сам в саду будешь. Как большой, да?

– Мгм, – Артем тоже косится в сторону ворот, будто выглядывая все ту же парочку. Только я смотрю, боясь, что они вернутся. А он словно с надеждой: – А ты к Аленке пойдешь, да?

– Да, медвежонок. Я пойду к Аленке. Но если ты против, то я что-нибудь придумаю, чтобы отказаться.

– Я вовсе не против, – переводит какой-то по-детски тоскливый взгляд на меня. – Она говорит, что у меня очень классная мама. А у нее… такой папа… – кажется он даже слов подобрать не может. От восторга. От горечи.

Вот черт.

У меня на глаза слезы наворачиваются и я начинаю думать, что кажется одной лишь секцией тут не обойтись.

Артему нужен отец.

И может мне вовсе и не нужно возвращаться к бывшему. Но раз моему сыну так явно необходим папа, то видимо мне придется приструнить свою обиженную гордость и рассказать Косте о Тёме.

Я ведь совсем не думала насколько ему важен отец, пока он был меньше. Мне казалось я отлично справляюсь. И к Паше Артем не проявлял особого интереса.

Но теперь этот взгляд в забор, рядом с которым вовсе никого нет…

У меня ком в горле от осознания собственной вины.

Я все исправлю. Я обязана постараться для него. Но сначала я посмотрю заслуживает ли этот папаша быть примером для моего сына.