Текст книги "Измена. Няня для бывшего (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 2. Надя

Первый порыв чисто интуитивный – расплакаться и прижаться к этому огромному гаду, и просто дать ему возможность как раньше решить все мои проблемы.

Но дело в том, что теперь мой бывший муж решает проблемы для другой.

И ее проблема сейчас – я!

– Что у вас тут? – холодно спрашивает Костя, не отрывая от меня взгляда.

– Эта овца сбила меня с ног и катетер вырвала! Представляешь?! – вопит сука, очевидно ставшая новой женой моему мужу. – Я требую компенсации! Пусть на коленях теперь извиняется, тварь! А она свалить собралась. Прикинь?!

Костя вдруг отпускает одно мое плечо и проводит костяшкой пальца по моей щеке, стирая слезу:

– Не плачь. Я все решу, – говорит вдруг он.

От неожиданности я шумно всхлипываю и опускаю взгляд, потому что слезы градом сыплются. А я не хочу, чтобы он видел.

Я так устала за этот чертов бесконечный день. А тут еще он…

Меньше всего на свете я хотела еще когда-нибудь в жизни с ним встретится. Еще и в столь унизительной для себя обстановке. Чтобы он как раньше выручал меня.

И как назло плакать перестать не могу.

Я устала. Я просто чертовский устала! И моя нервная система не справляется!

Но ей придется! Потому что мне не на кого больше полагаться кроме самой себя! Так что могу я или нет, но мне придется взять себя в руки!

– Н-не нужно за меня ничего р-решать, – всхлипывая и содрогаясь всем телом говорю я. Категорически не желаю принимать помощь от предателя даже в такой ситуации. Поднимаю глаза и уверенно встречаю стальной взгляд: – Я сама в состоянии о себе поз-заботиться! Да и тут решать нечего! Это была случайность! Я принесла свои извинения и предложила помощь! Она отказалась. Мне больше нечего ей предложить.

– Ты меня едва не убила! – продолжает вопить сука. – Считаешь простых извинений достаточно? На колени!

– Док, отведите уже свою пациентку в палату и поправьте ей катетер. А-то чувствую ее жизнь сейчас реально под угрозой, – перебив свою истеричную женушку требует Костя, а затем возвращает внимание ко мне: – Ты тоже можешь идти, Надь, – вдруг говорит он, слегка сжимая мое плечо. – Дальше мы сами разберемся.

Я хочу спорить с ним.

Хочу показать, что имею свое мнение и не нуждаюсь в покровительстве от предателей!

Хочу грызться до смерти!

Но осознаю, что и без того уже достаточно унижена. Поэтому проглатываю всю свою покореженную гордость, как горькую пилюлю и запиваю ее собственными слезами.

Проводив гневным взглядом суку шагающую в подоспевший лифт поднимаю глаза на бывшего и коротко киваю:

– Спасибо, – цежу, задирая подбородок. – Но именно это я и собиралась сделать. Если бы вы не встали у меня на пути!

Он так крепко сжимает мое плечо, что кажется не отпустит. И взгляда своего от меня не отрывает. Скользит им по моим губам и ухмыляется:

– Я уж было решил, что ты совсем не изменилась, – тихо говорит он, когда мы останемся у лифта наедине. – Плачешь как раньше. Все так же красиво.

– Рада была в очередной раз порадовать тебя своими слезами. На этом и закончим!

– Но судя по тому, как ты при этом держишься, – продолжает он, полностью игнорируя мои попытки уйти, – моя малышка выросла.

У меня совершенно нежелательные мурашки от его слов. Хочется помыться от этого раздражающе-согревающего ощущения. А еще чтобы в здании больницы было холодно, чтобы самой себе объяснить дурацкую реакцию организма на свое прозвище из прошлого.

Но тут душно. Настолько, что дышать тяжело.

– Не смей меня так называть! – рявкаю я, пытаясь защититься от его неуместных подкатов. – Я никакая больше не малышка! И уж тем более не твоя, – дергаюсь, выдирая свое плечо из захвата огромных пальцев: – Всего вам доброго, Константин Георгиевич. Вам и вашей истеричке!

Обхожу наконец бывшего мужа стороной и спешу свалить подальше из этой гребанной больницы напичканной предателями и их чокнутыми бабами.

Однако быстро идти нет сил – ноги подкашиваются, потому что я знаю, что Костя провожает меня взглядом. Затылком чувствую. И у меня от одного этого ничем необоснованного предположения каждый волосок на теле поднимается.

От страха.

Что в этот раз он все же захочет меня остановить. Чего он не сделал четыре года назад.

Когда я узнала о его изменах, он великодушно позволил мне уйти. Я отказалась от всякого раздела имущества и прочего, ведь все это мне не принадлежало.

Я же забрала только самое ценное. Нашего малыша, о котором он так и не узнал.

И никогда не узнает.

Глава 3. Надя

– Мамочка, тебя кто-то обидел? – голос сына вдруг врывается в сумбурный поток моих отчаянных мыслей. И на мое лицо ложатся его прохладные ладошки.

– Нет, Тём, с чего ты взял? – встряхиваюсь, и улыбаюсь, чтобы не пугать своего малыша.

– Мне показалось, что у тебя слезки, – он говорит еще не слишком хорошо, но для трехлетки очень уверенными предложениями.

– Тебе показалось, – улыбаюсь на всякий случай еще шире. – Может просто песок в глаза попал. Помнишь я рассказывала, что нельзя обкидываться. Вот потому что глазки могут заболеть и слезиться будут.

– И кто это наделал? – воинственно спрашивает малыш. – Покажи мне, я быстро со всеми разберусь!

У меня ком в горле. Говорит в точности, как его папа…

Я прижимаю к себе Тёму и целую макушку:

– Спасибо, мой герой. Ты самый лучший мужчина на свете.

– А как же Паша? – сразу чует подвох проныра.

– Разве он нам нужен? – пожимаю я плечами. – Мы вроде и без него отлично справлялись. Правда ведь?

Кивает задумчиво:

– Не нужен. Он тебя обижал и ты плакала из-за него.

Вздыхаю устало:

– Все-то ты помнишь, мой маленький принц, – глажу его по щечке: – Беги играйся с ребятами, а-то уже почти всех разобрали, скоро домой пойдем.

Он чмокает меня в нос и убегает к остальным детишкам, которые играют с поливалками. Они весело хохочут, бегая босые по траве вокруг разбрызгивателя в виде грибочка. А я стираю слезы, пока никто не заметил.

Как я хочу, чтобы этот дурацкий день поскорее закончился. Хочу просто прийти домой и отрубиться, и чтобы все, что сегодня произошло оказалось простым кошмаром.

Осталось всего трое детей, если не считать моего Артемку. Значит уже скоро мы будем свободны.

– Здравствуйте! Мы за Ивановыми, – окликает меня женский голос.

На всякий случай смотрю, как дети реагируют на забирающих, потому что оставшиеся малыши из других групп, и родителей я особо не знаю. Ответственность колоссальная.

Однако мальчишки-близнецы с шумом бросаются к маме с папой и я протягиваю им планшетку:

– Распишитесь и вещи не забывайте, – действую на автопилоте.

Семейство Ивановых скрывается за калиткой сада и нам с Тёмой остается выдать только одну девочку, но как назло ее родители совсем не спешат закончить мой рабочий день. К слову, официально который закончился уже больше получаса назад.

Девочка довольно плохо еще говорит, а может просто стесняется. И заметно грустит, даже позабыв уже про игры с водой.

Подхожу к детям и выключаю поливалку:

– Тём, бери Аленку за ручку, пойдем я вам сказку буду рассказывать.

Тёма подходит к расстроенной малышке и протягивает ей ручку. Но она губы дует, обнимает себя пухлыми ручками и отворачивается.

Опускаюсь перед ней на корточки:

– Ну что ты, зайка? – поддеваю пальцем кнопку курносого носика. – У тебя тоже день трудный выдался, да?

Кивает, и крепче себя обнимает.

– Сказку про опаздывающих родителей будешь слушать? – улыбаюсь я, чтобы расположить к себе ребенка.

Ее глазки загораются интересом и она наконец берет Артема за руку и мы вместе идем в беседку.

– Тебя кто должен забрать? – пытаюсь разговорить малышку. – Мама или папа? Или может бабушка?

– Мама, – шмыгает она носиком.

– Я вот тебе какую историю расскажу, – усаживаемся на лавочке в беседке и я на ходу придумываю, чем уболтать расстроенного ребенка. Педагогического образования у меня конечно же нет, поэтому сила моего воспитательного процесса в импровизации: – Одна девочка очень расстраивалась, что за ней мама позже всех пришла. А потом оказалось, что маму задержали на работе. Да не просто так, а чтобы она заработала побольше денюжек и смогла купить своей принцессе побольше вкусняшек.

– А моя мама не работает, – бормочет лялька.

– Ну значит она сразу в магазин пошла. За вкусняшками, – пытаюсь выкрутиться. – Но там оказалась очередь, и поэтому она задерживается.

– Мама говорит, что вкусняшки вредны для здоровья, – категорично отрезает девчушка.

– И правильно говорит, – переобуваюсь я на лету. – Но есть ведь и полезные вкусности. Например, ммм… морковка! Да, Тём? – подключаю я сына. – Помогай, какие еще есть полезные вкусняшки?

– Фрукты и ягоды, – тут же декламирует сынок.

– Лишняя трата денег, – отмахивается от нас малышка. И я начинаю подозревать, что девочка из малоимущей семьи.

– Ладно. Расскажи, что ты обычно кушаешь?

– То, что в садике дают, – пожимает она плечиками. Во всяком случае мне удалось переключить ее с тоскливого ожидания и то хорошо.

– А на выходных? – не отстаю я, чтобы ей некогда было грустить.

– Гамбургеры из Макдоналдса, – внезапно отвечает она. – Картошку там.

У меня окончательная каша в голове от этой крохи.

Гамбургеры из Макдоналдса никак не вяжутся у меня с образом малоимущей семьи. Возникает ощущение, что стоит поговорить с воспитательницей Аленки, для лучшего понимания картины, а заодно узнать, как поздно обычно ее забирают, ведь мое рабочее время даже как дежурного воспитателя закончилось уже почти час назад.

А может у мамы малышки просто форс мажор и она не знает как мне дозвониться.

К слову… а где мой телефон?

Блин, кажется в саду забыла.

– Сынок, сходишь за моим телефоном в нашу группу? Там Татьяна Степановна как раз порядки наводит, она тебе поможет найти. А мы пока с Аленкой еще немного пообщаемся. Ага?

– Хорошо, мамочка! – Тёма с готовностью вскакивает с лавочки и мчится с площадки к дверям сада.

Проводив его взглядом и убедившись, что он справился с дверью, снова возвращаю внимание к девочке:

– Тебя обычно вместе со всеми детками забирают? Или ты всегда с дежурными воспитателями остаешься? – пытаюсь осторожно прощупать почву, чтобы понимать, пора ли уже поднимать тревогу о том, что у нас пропала мамочка.

– Я всегда самая последняя, – шмыгает носом Аленка.

И тут до меня доходит, что это та самая малышка, про чью проблемную мамашу весь сад гудит.

Приводит она ее только часам к одиннадцати, видимо когда просыпается. Пару раз воспитатель отказывалась принимать ребенка так поздно, так эта зараза бросала дитя у калитки и сбегала. После этого нянечка той группы вечно следит за камерами, если Алены еще нет в группе.

Забирает малышку эта мамаша только по звонку воспитателя, потому что вечно забывает про ребенка. Несколько раз дежурные воспитательницы не могли до нее дозвониться и доходило до того, что им приходилось забирать девочку с собой домой.

Боже, надеюсь мне эта лотерея не выпадет. У меня за сегодняшний день просто кончились силы. И эмоциональная стабильность. Представляю, как малышка расстроится, что мама про нее забыла и ей придется идти к нам домой. Да у меня же просто не хватит стойкости, чтобы ее утешить. Мы просто сядем и будем вдвоем с ней рыдать. А я не могу так рисковать психикой Тёмы, он же места себе не находит всегда, когда я расстроена.

– Смотри, я забыла телефон в группе, – предпринимаю еще одну попытку найти оправдание этой сучьей мамаше. Они новенькие в нашем саду, поэтому я не имела счастья встречаться с этой мадам лично. Но наслышана о ней достаточно, чтобы прийти к неутешительным выводам. – Скорее всего твоя мама уже звонила мне, чтобы успокоить тебя и сказать через сколько она придет за тобой. Но даже если нет, то сейчас Тёма принесет мне телефон, мы попросим номер мамочки у твоей воспитательницы и позвоним. Хорошо? – глажу хрупкое плечико. – Она как только услышит, что уже можно забирать малышей, так сразу быстренько прибежит, да?

Аленка кивает с надеждой. И по ее личику начинает расползаться нерешительная улыбка.

– Ну вот видишь, – улыбаюсь подбадривающе. – Мамочка видимо просто не знает, что тебя уже можно забирать, потому и не идет. А мы сейчас ей скажем и она примчится за своей принцессой, – щекочу малышку, чтобы наконец поднять ей, да и себе тоже настроение.

Она хохочет и мне наконец становится легче на душе. Признаться, проблемы этой девчушки заняли меня настолько, что я совсем забыла о собственных страданиях.

Черт с ними, с этими мужиками бессовестными. Что случилось, то случилось! Что ж теперь всю жизнь страдать буду? Главное я цела и невредима для своего сыночка. Нам и вдвоем нескучно живется. Так что прорвемся!

Прекращаю щекотать малышку и она с обожанием заглядывает мне в глаза:

– Вы очень хорошая, – она вдруг кладет свои ладошки на мое лицо, прямо как до этого делал Тёма и чмокает меня в нос, так же как он: – А если мама не придет, можно я с вами пойду?

Она спрашивает это с такой надеждой, будто боится, что я могу бросить ее здесь одну.

– Конечно, милая, – заверяю я маленькую глупышку. – Мы с Темой ни за что тебя не оставим. Если мамочка не сможет прийти, то ты пойдешь к нам в гости. Мы живем тут недалеко совсем.

Она улыбается и я замечаю на ее щечках точно такие же ямочки, как у моего сына. И от того сердце за нее болит еще сильнее.

Это же какой тварью надо быть, чтобы вот так расстраивать милого ангела.

Почему сукам достаются такие вот Аленушки. А те, кто любят и ждут своих деток порой их теряют…

Сглатываю болезненный ком, пытаясь отмахнуться от слишком острых мыслей, что перебивают собой даже боль всех в мире измен.

Я должна быть благодарна за сына. И не жадничать.

Прошлое пусть остается в прошлом.

Глава 4. Надя

Тёма приносит мой телефон и я обнаруживаю под сотню пропущенных. Это ж надо!

Основная масса от Паши. Пролистываю не задумываясь: мне сейчас надо решать вопросы посерьезней, да и в принципе с этим козлом говорить нам не о чем.

Боже! Тут и заведующая и воспитателей сразу несколько пытались дозвониться. Ну как я могла совсем забыть про телефон, а?! Вот растяпа!

На всякий случай в первую очередь перезваниваю заведующей, мало ли.

– Да, Валентина Васильевна! – стараюсь звучать бодро, чтобы не вызывать лишних вопросов.

– Ивахина! Что б тебя! – ворчит она в трубку. – Где тебя черти носят? Никто дозвониться до тебя не может.

– Да я телефон в группе забыла. А мы тут гуляем с малышами, – оправдываюсь я.

– Гулять это хорошо. Но ты там до утра сидеть собралась?

– Да у меня тут одна Аленка осталась, – улыбаюсь детям и отхожу в сторонку, переходя почти на шепот. – Та, у которой мама легендарная. Вот никак не дождемся. Хотела у Ирины Николаевны номер мамаши попросить, кинулась, а телефона с собой нет.

– Ну хорошо, что хоть кинулась, – продолжает ворчать начальница. – А-то мы бы вас утром в беседке на лавочке всех троих будили. Мне Ирина Николаевна звонила уже, – вздыхает и я понимаю, что хороших новостей мне можно не ждать. – Сказала, что у этой мамаши телефон выключен, она весь вечер, то ей, то тебе попеременно дозвониться пыталась. Вот хоть тебя нашли. В общем… не жди…

Бросаю отчаянный взгляд на малышку в беседке:

– Да вы серьезно? – шепчу с надломом. – Мне ее домой забирать?

– А что делать, Надюш? Работа у нас такая, – сочувственно отзывается заведующая. – Но ты не волнуйся, одну ночь поспит, а завтра маманя заявится, как пить дать. Она обычно больше суток не загуливает. Так что это не надолго. А я тебе в этом месяце премию выпишу, за дискомфорт, м?

– Да не надо мне премию вашу, – отмахиваюсь. – Я ж не про дискомфорт вовсе, – не отрываю взгляда от Аленки, пока Тёма всячески пытается ее растормошить: – Она ведь так расстроится. Маленькая… – прижимаю руку к груди, потому что болит. – Она и без того вся поникшая, а тут я должна сказать, что мама не придет… А я ведь пообещала ей.

– А вот это ты зря, – строго говорит Валентина Васильевна. – С этой мамашей никогда уверенной нельзя быть. Я бы давно опеку на нее натравила, так ведь все мы знаем, что в семьей ребенку всяко лучше, чем в детдоме.

– А если… – говорю еще прежде, чем успеваю подумать, – опеку над ней взять?

– Кому?! Тебе что ль?! – восклицает она. – Совсем дурная? Мало тебе сына в одиночку тянуть, и вечно своего больного мужика подкармливать, так тебе еще чужого ребенка подавай?

– Ну если все так плохо…

– Не выдумывай! – отрезает она. – Да и потом маманя не отдаст девочку так просто.

– Мне показалось, что она ей совсем не нужна, – бормочу, пожимая плечами.

– Не показалось, – подтверждает мои ужасающие догадки заведующая. – Но я так понимаю, что она за малышку алименты нехилые от папаши получает. И все на себя спускает.

– Так значит отец есть? – удивляюсь я.

– Есть. Но с ними не живет. Подозреваю он и не в курсе всего происходящего.

– Так может с этого и начать? Рассказать отцу, что мы имеем намерение жаловаться в опеку. Пусть разбирается с этой своей…

– Надо попробовать, – задумчиво протягивает Валентина. – Только у меня даже его номера нет. И ни в одном договоре как назло он у меня не вписан. Все маманя эта оформляла. Но идея хорошая. Я попробую номер поискать по своим каналам.

– Надеюсь хоть папаша получше будет, чем эта… недомать.

– Получше или нет не знаю, но раз она ненужного ребенка при себе держит ради того, чтобы мужика доить, видать там есть с чего доить. Понимаешь?

– Да я ж не про деньги сейчас, – вздыхаю, все продолжая наблюдать за малышами. – Я о любви. Она такая крошка, а матери не нужна, и отец откупился и забыл.

– Ну с чего ты взяла, что забыл? – тормозит мою отчаянную фантазию она. – Может и приезжает? Может он и не в курсе, что эта дама дурная творит? – рассуждает вполне логично. – Вот сейчас номер раздобуду и выясним. Он может и рад ее забрать будет у этой гадюки неадекватной. Если сам адекватный.

– Хорошо бы, – вздыхаю я. – Ладно. Мы тогда пошли домой. А вы если найдете родителей, то мой адрес скажите, пусть приходят. Заодно в глаза тем родителям бесстыжим гляну.

Распрощавшись с заведующей кладу трубку и бреду к деткам:

– Ну, что, готовы идти домой? – наблюдаю за реакцией Аленки.

Тёма ожидаемо радуется, а вот она глядит с тревогой. И молчит.

– Ты же сказала, что хочешь к нам в гости, – подбадриваю я. – Пойдем?

– Мама не придет? – вижу, как дрожит ее подбородочек и мне хочется прямо из-под земли эту суку достать и на колени перед малышкой поставить. Чтобы прощения просила, за то, что так поступает с ней.

– Придет конечно! – вру я. – Просто у меня же ее номера нет. Я попросила нашу заведующую. Она сейчас позвонит ей и скажет, чтобы она за тобой поспешила.

– Но как же она меня найдет, если мы уйдем? – малышка испуганно вцепляется пальчиками в лавочку.

Опускаюсь на корточки перед ней и с успокаивающей улыбкой смотрю в напуганные глазки:

– Не волнуйся, я обо всем позаботилась. Заведующая скажет твоей маме наш адрес и мама прямо по навигатору туда такси вызовет и приедет. Хорошо?

Вижу, что до нее доходит все сказанное мной и напряжение на детском личике сменяется благодарной улыбкой:

– Вы такая умная, – говорит она с улыбкой и вдруг обнимает меня за шею.

Обнимаю ее в ответ и поднимаюсь вместе с малышкой на ноги.

– Ну что, пойдем? – подмигиваю сыну, который все это время с волнением наблюдал за недетской драмой маленькой Аленки.

Видимо решив, что все разрешилось как нельзя лучше для него самого, – ведь он неожиданно заполучил друга на ночевку, – Тёма бодро кивает и несется к калитке.

Сегодня у меня внезапно оказалось двое детей. Прямо как я когда-то мечтала…

Глава 5. Надя

Паша настолько осточертел мне своими попытками дозвониться, что я просто отключаю на телефоне звук, предварительно напомнив заведующей свой адрес. Уж если родителям будет крайне необходимо забрать у меня Аленку среди ночи, то они найдут нас. Хотя я вообще почему-то всеми фибрами души противлюсь такому развитию событий.

Во-первых доверия у меня ее родители вообще не вызывают. Хоть это вроде и не мое дело. Но за ребенка обидно. Во-вторых уже совсем поздно и детям пора спать. А раз до сих пор никто не забрал малышку, значит, на мой взгляд, меньшим стрессом для нее будет уже спокойно переночевать в месте, к которому она вроде успела привыкнуть..

Они так здорово разыгрались с Тёмой, что она совсем забыла о собственной драме и теперь я не представляю, как их утихомирить.

– Ну что, малыши-карандаши, готовы купаться? – спрашиваю я.

Оба довольно кивают. А по мне это отличный план их разделить, чтобы детки хоть немного успокоились перед сном.

Артём идет в ванну первым. Он у меня мужчина самостоятельный, я только напоминаю, чтобы он ничего не забыл помыть.

Тёма принимается рассказывать наизусть стихи и петь песни – такой у нас закон, чтобы я слышала, что с ним все в порядке.

Аленке это правило явно нравится. Она хохочет.

– Давай волоски причешем? – предлагаю я, понимая, что мокрым я ее сбившийся пушок и вовсе не вычешу.

– Будет больно? – заметно напрягается она.

– Я буду очень осторожна, – торжественно обещаю.

Улыбается. И кивает.

Кажется я заслужила доверие этой малышки.

Сажусь с ногами на диванчик в углу комнаты, и усаживаю перед собой Аленку:

– Слушай, а волосы-то у тебя какие красивые! – восторженно заговариваю зубы крохе, осторожно стягивая с ее тонких волосенок запутавшиеся резинки. И принимаюсь бережно причесывать кудрявые, почти как у меня, волосы.

Уж я-то знаю, какой это стресс вычесывать эти кудри. С детства не любила. Когда-то они у меня были такие же тонкие и каждое причесывание для меня было настоящей пыткой.

– Папа говорит, что я настоящая Златовласка, – с гордостью докладывает она.

Я удивлена впервые за вечер все же услышать от Аленки об отце. И думаю, как бы осторожно выяснить ее с ним отношения, чтобы понимать, стоит ли ждать, что этот человек сможет помочь малышке.

– И он абсолютно прав, – поддерживаю я разговор. – Папа твой очень умный человек.

– И очень богатый, – с ученым видом говорит маленькая всезнайка.

– А какой он еще? – продолжаю я прощупывать почву. – Расскажешь?

– Ну он большой… – задумчиво протягивает Златовласка. – И очень сильный. Он меня может целый день на руках носить и не уставать ни капельки.

– А вы часто видитесь? – понимаю, что это не очень профессионально с моей стороны. Но мне нужно понимать, что за человек ее отец и могу ли я доверить ему эту крошку.

– Не очень, – ожидаемо сникает Аленушка. – У него много работы и он живет в самой Москве и не может приезжать часто.

Я мысленно фыркаю от раздражения. Тоже мне. Мы в Подмосковье. Не так уж и далеко. Было бы желание, приезжал бы почаще. Ишь ты, какой занятой!

– А когда приезжает, чем занимаетесь? – даю еще один шанс нерадивому папаше.

– На свидания ходим! – наконец взрывается восторгом малышка. – Он мне цветы дарит и покупает всякие платья красивые и вообще все, что я захочу. Вкусняшки разные... ой! Только маме не говори, ладно? – она поворачивается ко мне и доверительно заглядывает в глаза: – Это будет наш с тобой и с папой секрет! Хорошо?

– Хорошо, – соглашаюсь я с улыбкой. – А скажи честно, ты бы хотела с папой немного пожить? Или тебе с мамой больше нравится?

– Мама говорит, что не может меня папе отдать, – довольно равнодушно для трехлетки пожимает она плечиками. – Он тогда ей платить за меня перестанет. А ей же тоже жить на что-то надо.

Охренеть!

Значит этот вопрос уже обсуждался? При чем, что самое ужасное, с самой Аленкой?

Это что же за мразь там такая, что собственного ребенка как товар рассматривает?!

Надо бы еще разок обсудить с заведующей это семейство.

Не прекращая осторожно причесывать Аленушку, достаю из кармана телефон, и кроме переваливших за сотню пропущенных от Паши обнаруживаю с десяток звонков самой Валентины Васильевны. Как говориться, на ловца и зверь бежит! Может она наконец нашла кого-то из родителей и теперь мы с ней предметно обсудим этих товарищей бесстыжих!

Даже не успеваю набрать номер, как она снова звонит:

– Ивахина, чтоб тебя! Я уже выезжать собралась к тебе!

– Это зачем еще? – удивляюсь я.

– Зачем-зачем… Нашелся папаша наш. Оказывается он искал Аленку в каком-то частном саду, всех там на уши поднял. Не нашел и недолго думая через министерство образования на нас вышел. Так что походу там папа сильно не простой. Теперь хоть ясно, чего эта пиявка так в ребенка вцепилась, – выдыхает она с досадой. – Хотя я так и думала.

Аленка опирается головкой на мою коленку и я откладываю в сторону расческу и на автопилоте принимаюсь легонько поглаживать ее причесанные волоски пальцами. Бедный ребенок. Матери нужна только за деньги отца. Ну хоть отец вроде ищет ее, и на том спасибо.

– И во сколько его ждать? – спрашиваю, а у самой отчего-то кошки на душе скребут.

– Выехал уже. Так что если еще не спите, не укладывайтесь, – советует заведующая. – Только, Надь, я тебя заклинаю, будь с ним повежливей, а? Я понимаю, что вся эта ситуация, мягко говоря, не очень. И мужик этот бесцеремонный я так понимаю. Он тому саду, где Алена числилась уже такие проблемы на таймер поставил, что ну его на хер. Дай бог нас пронесет. Но если цепляться к нему станешь, точно же и на нас проверок каких натравит.

– Да не буду я, – бормочу недовольно. – Аленка вроде и не против с отцом пожить. Говорит, что мама не разрешает. Но папа ей нравится, так что зачем бы мне к нему цепляться. Да, Ален? – слегка похлопываю малышку по плечику, и понимаю, что она уже спит.

– Мама, я все! – кричит из ванной Тёма.

– Ой, Валентина Васильевна, мне пора. Вы не волнуйтесь, я разберусь. Не буду я этого вашего "непростого папашу" обижать.

Кладу трубку и осторожно перекладываю Аленку поудобней на диван. На автопилоте целую ее в макушку и прикрываю легким пледом.

Понимаю, что ребенок чужой. Но чего ж мне ее так отдавать не хочется?

Спешу к сыну.

Стоит довольный, в полотенце завернувшись.

– А что мы сегодня голову мыть не будем? – хмурюсь.

– Я сам помыл! – гордо так.

– Эй, мистер «я сам», давай ты сначала будешь согласовывать со мной нововведения, – строго говорю я. – Ладно?

– Ладно! Но в другой раз.

– Все с тобой понятно, – подхватываю сына на руки и возвращаюсь в спальню. – Не шуми только, Аленка уже спит.

– Мам, а она может остаться с нами? – спрашивает малыш, когда я сажаю его на диван в ножки к Алене.

С грустью гляжу на сына. Кажется он тоже решил, что с нами ей лучше, чем с родителями. Надо же, кажется у нас случилась любовь с первого взгляда к этой серьезной ляльке.

– Нет, зайчик, – вздыхаю тяжело и поднимаюсь на ноги, чтобы выдать сыну трусы из комода. – У нее есть свои родители и она будет жить с ними.

– Но ее мама так и не пришла, – резонно подмечает Тёма.

– Зато папа сейчас придет, – я даже договорить не успеваю, когда слышу звонок в домофон. – А вот и он...