Текст книги "Измена. Няня для бывшего (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 14. Надя

Я всю ночь не спала и думала о малышке, чьей няней наотрез отказалась становиться.

Конечно если говорить лично о ней, то я бы с удовольствием. Но ни когда речь идет о ее отце. Ни в его доме.

– Мам, а где ты вчера была, пока я у Валентины Васильевны игрался? – вдруг вспоминает Тёма, когда мы уже входим на территорию детского сада ранним утром.

Честно, надеялась, что он не спросит. Я стараюсь выстраивать с сыном максимально доверительные отношения и не врать. Но последнее время слишком много возникает «взрослых» тем, от которых мне приходится увиливать. Вот и сейчас:

– Я к Аленке в гости ходила, – стараюсь отвечать честно насколько это возможно.

– К Аленке? – сынок поднимает на меня взгляд полный возмущения. – А почему тогда меня не взяла с собой?

– Потому что я не играться туда ездила, – пытаюсь оправдаться. – Меня пригласили ее родители на взрослый разговор. И Аленка сама спала. Поэтому мне пришлось тебя с заведующей оставить. Не дуйся.

– И о чем вы говорили таком? – придирчиво спрашивает он. – Почему мне нельзя было поехать?

Блин. Пытливый ум требует ответов. А я как назло вообще не в ресурсе сейчас общаться на эту тему:

– Папа Алены предлагал мне работу, – честно отвечаю я.

– Кем?

– Няней.

– Но ты и так уже няня? – не унимается любознательный сынок.

– Да, в саду, – соглашаюсь я. – Для целой группы деток. А он хотел, чтобы я стала персональной няней для Аленки.

– Ого. А ты чего?

– А чего я? – удивляюсь. – Отказалась конечно же. Разве я могу тебя одного оставить?

– Но я-то не один, – деловито пожимает он плечиками. – У меня тут друзья, и Валентина Васильевна, и воспитательница еще, – перечисляет он, загибая пальчики. – А вот Аленка получается одна там.

Я так тяжело вздыхаю, будто вся тяжесть мира сейчас легла на мои плечи вместе со словами моего не по годам умного малыша. Если бы он только мог себе представить, как у меня и без того душа болит за чужого ребенка…

Но видимо у моего сына душа за сестричку болит не меньше. И это он еще не знает, что они родственники.

Может у них действительно какая-то кровная родственная связь работает? Ведь ни о ком кроме нее мой сын обычно вне сада так часто не говорит. Да и Алена, по словам Кости, ведь тоже о Теме вспоминает.

Стучу в грудь кулаком, пытаясь унять боль за грудиной. Не мое дело. Не мое…

– Аленка! – вдруг взвизгивает Тёма, выдирает руку из моей и бежит к саду, навстречу взлохмаченной девчушке.

Мне аж дышать легче становится, когда я ее вижу. Но тут же принимаюсь озираться по сторонам: фух, Кости нигде не видно. Только пара амбалов, сопровождающих крошку.

Подхожу к ним.

– Почему ты ушла, пока я спала? – закончив обниматься с Тёмой, тут же бросается ко мне Аленка. Она обнимает меня за коленки, а я поглаживаю ее спутанные волоски. – Я так расстроилась!

– Иди ко мне, – подхватываю ее на ручки, и прижимаю к себе. – Расскажи мне, ты в сад пришла? Или просто поздороваться заглянула?

– Ивахина Надежда, я полагаю? – подает голос один из амбалов.

Киваю.

– По приказу Константина Георгиевича мы теперь будем каждый день приводить Алену Константиновну лично к вам.

– Вот как? – осматриваю замученную лохматую Аленку, пытаясь не выдавать личной заинтересованности, чтобы никому в голову не пришло этим воспользоваться. – Алена Константиновна, значит мы с вами теперь каждый день будем в саду видеться?

– Мгм! – кивает довольно. – Я очень папу просила! И он согласился. Представляешь?!

– Тогда давай начнем с того, что ты возьмешь сейчас Артемку, вы пойдете в группу и найдете там у Тёмы в шкафчике расческу, – говорю я, радуясь, что все же могу поучаствовать в жизни крохи. На своих условиях: – Я сейчас с твоими сопровождающими пообщаюсь и приду тебя расчесывать. Хорошо?

Аленка чмокает меня в щеку, я опускаю ее на ножки и они с Темой, взявшись за руки убегают в сторону сада.

Поворачиваюсь к бугаям:

– Значит первое, – говорю я строго, – передайте папе, чтобы он наконец купил для Алены все необходимое для сада. Мы занимаемся в каждой группе по возрастам, нужны краски, альбомы, бумага – я вам список напишу. И сменная одежда не помешала бы. У Аленки ничего этого нет, – выговариваю я, надеясь, что мое негодование будет в полной мере передано папаше. – Я общалась с ее воспитательницей: мать ваша не озаботилась этими вопросами, так может хоть отец включится. У нас не частный сад, поэтому на такие вещи просто нет финансирования. Поэтому до сего дня воспитателям приходилось из собственных карманов ей покупать все.

Один из амбалов достает купюрницу и, вытащив из нее все деньги, протягивает мне:

– Этого хватит? – бросает высокомерно.

– Кажется вы меня не поняли? – цежу зло. – Говорю пусть ваш мажор-папаша возьмет свои деньги и своего ребенка! Найдет на нее гребанных два часа, сходит с малышкой в магазин и узнает какие ей хочется карандаши, нравятся ли ей лосины с единорогами или бабочками, и в конце концов пусть купит ей резинки для волос! Не нравится – валите в частный сад, где вам будут в жопу дуть за бабло!

Амбал так и стоит с протянутой рукой и открытым ртом. Зато второй быстро находится:

– Ты походу, дуреха, не знаешь, с кем дело имеешь? – ухмыляется, явно впечатленный моей дерзостью. – Ты если нашему боссу всю эту тираду загонишь, он тебя быстро на место поставит.

– Я прекрасно знаю, с кем дело имею, мой хороший, – не без сарказма отвечаю я. – И поверьте, больше всего я сейчас как раз и хочу, чтобы этот ваш босс поставил меня на место. Всю мою жизнь на место поставил, где взял, и больше не смел приближаться! – ядовито выплевываю, обхожу бугаев и шагаю к саду, где меня ждут дети.

Однако сзади слышаться нагоняющие шаги.

Не поняла?..

Глава 15. Надя

– Мне показалось мы закончили? – непонимающе смотрю на шагающих за мной мужиков. – Вы можете быть свободны.

– Не можем, – отрезает один из них. – Приказано с Алены Константиновны глаз не спускать.

– Да вы шутите? – возмущаюсь я. – Это же детский сад какой-то! Раньше она как-то справлялась тут без вас, чего вдруг теперь понадобилось за ней по пятам ходить?

– Раньше огласки не было, что она дочь Константина Георгиевича. А теперь много лишних людей в курсе.

Ох уж эти замашки мажорские. Мне не понять конечно.

Достаю телефон:

– Номер мне своего Константина Георгиевича диктуйте! – требую я. – Щас поговорим с вашим боссом. Что он еще за хрень придумал, детей пугать бугаями толстолобыми.

– Вы же педагог, – стыдить меня пытается. – А ругаетесь.

– Номер! – рявкаю.

Один из амбалов наконец диктует мне номер Кости, и я принимаюсь метаться по площадке перед входом в сад, слушая длинные гудки в трубке.

– Кто? – звучит резкий ответ из динамика, и я вдруг теряю всю свою решительность.

– К-костя, – выдавливаю тихо, совсем растерявшись. – Доброе утро.

– Надя? – его голос становится значительно мягче. – Что-то случилось?

– К-конечно, случилось, – его заинтересованность возвращает мне уверенности в себе. В конце концов это ему от меня чего-то нужно, а не мне! – На кой черт нам в саду эти твои бандиты? – я даже кулак от злости сжимаю по инерции.

– Послушай, Надь, – он устало вздыхает, – я ведь вообще не хотел отпускать Алену в сад. Если бы ты согласилась работать у нас, мне было бы спокойней.

– Этому не бывать! – отрезаю категорично. – Я не соглашусь, так что можешь не продолжать уговаривать.

– Вот и Аленка ни в какую не хочет соглашаться на другую няню, – отвечает он. – Она буквально бойкотирует меня, отказывается есть нормально, не дает даже причесать ее. Понимаешь? Поэтому мне пришлось пойти с вами обеими на компромисс. Хоть мне и не нравится идея с садом. Но вы мне не оставили вариантов. Однако я хочу быть уверен, что моя дочь в безопасности.

– Лучше бы ты ее от безалаберности собственной жены охранял. А не вот это вот все, – фыркаю я. – Убирай этих своих амбалов, говорю! Будут они мне еще детей пугать! Ты хоть понимаешь, что тебе поиграться, а для меня это работа!

– Они не уйдут, Надь, – отрезает жестко. – Вообще выбрал самых толковых и проверенных ребят. Но если будут себя плохо вести, говори. Я их другими заменю. Или уже просто приезжай ко мне на охраняемую территорию и нам обоим так будет спокойней, – кажется он просто издевается надо мной.

Аленка не оставила ему выбора. Так он теперь пытается и у меня выбор отнять?

Сделает мою работу в саду невыносимой, чтобы я сдалась и сделала так, как хочет этот манипулятор?

А вот хрен!

Не на ту напал.

– Отлично! – рявкаю в трубку. – Пусть остаются!

Сбрасываю звонок и кладу телефон в карман. Бросаю яростный взгляд на эту парочку твикс:

– Ну че? – осматриваю двоих из ларьца. – Замесить, нарубить? Или наоборот?

– Кого? – непонимающе хмурятся.

– Вам лишь бы «кого», душегубы, – вздыхаю я. – Эх, и сказок-то они совсем не знают, а пришли в сад работать. Ну ничего, здоровые мужики всегда в хозяйстве полезны. А у нас как раз летний ремонт в саду начался. Найду чем вас развлечь.

– У нас приказ только за Аленой Константиновной сдедить. Больше ничем не обязаны, – пожимает плечами тот, что понаглее.

– Это мы еще посмотрим, голубчики, – улыбаюсь ехидно. – Босс ваш сказал, что если плохо себя вести будете, то заменит, а может и вовсе уволит, – слегка утрирую, чтобы нащупать рычаг давления. – А я ведь и пожаловаться могу, что мол филоните, в телефон вместо работы тычете, или на нянечками несчастными ухлестываете, – развожу руками. – Так что, ребят, либо мы договоримся по-хорошему, либо...

– Ах ты ж су… – тот что понаглей шагает ко мне, но его останавливает второй, что постарше.

Я отшатываюсь.

– Босс велел никого не обижать без надобности, – шикает он на товарища и поворачивается ко мне. – Вы Антошу простите, он у нас молодой, башка дурная еще. Меня кстати Николай звать. Будем рады помочь с ремонтом, но один из нас все равно должен оставаться при ребенке.

– Договорились, – киваю я. – Приятно познакомиться, Николай. Я – Надежда Сергеевна. Пойдемте определим фронт работы для «дурной башки».

– Эй, а почему только мне?! – возмущается Антоша.

– Потому что очевидно у Николая с самоконтролем куда лучше, нежели у вас, – чеканю я. – Я просто не имею права подпустить к детям малознакомого мне и явно сильно неуравновешенного типа.

Разворачиваюсь и иду к саду.

Как только мы входим в группу, на меня тут же набрасываются дети. Не только мои, но и остальные детишки из группы. Треплю всех по головкам.

– Лидия Сергевна, у нас тут вот стажеры нарисовались, – смеюсь, обращаясь к своей воспитательнице.

– Да наслышана уже, – отмахивается она. – Заведующая уже с утра оповестила, что мы теперь под бдительным надзором. Не забалуешь.

– Еще бы меня кто оповестил, – бубню себе под нос и продолжаю громче: – Николай, предлагаю вам для начала сходить к Аленушке на чаепитие, чтобы вы оба познакомились с другими ребятами. Так как вы новенькие в группе, расскажите о себе немного другим деткам, чтобы быстрее найти с ними общий язык.

Бугай-Николай смотрит на меня умоляюще, будто я ему предложила пытку похлеще, чем Антоше:

– Так я ж это… типа… не новенький.

– Разве? – вскидываю брови. – Вы ведь оба так настаивали, что должны быть рядом с Аленой Константиновной. Куда уж ближе? Как говориться, часть команды – часть коробля. Приятного чаепития, Николай.

Аленка уже намертво вцепилась в свою жертву и тянет Николая за собой. Ее примеру следуют и другие детишки.

Я не со зла. Наоборот. Этот мужичок показался мне адекватней его коллеги, и даже добродушней что ли. Так может мне удастся хотя бы его научить как следует обращаться с ребенком. Чтобы находясь дома, Аленка не чувствовала себя слишком одиноко.

– Теперь «дурная башка», – поворачиваюсь к ехидно ухмыляющемуся Антоше, наблюдающему за «мучениями» собрата: – Смотрю к отравлениям у вас иммунитет? – окидываю его взглядом.

– В смысле?

– В смысле пойдете беседку красить, раз такой токсичный, – сбросив с плеча сумку, откладываю ее на шкафчик. – Следуйте за мной.

Выхожу из группы, и собираюсь было двинуть в сторону кабинета завхоза, когда меня вдруг окликают:

– Надежда Сергеевна, пройдемте с нами…

Глава 16. Надя

– Я вам в двадцатый раз говорю: это была самооборона! – я уже злюсь, хоть и понимаю, что не стоит слишком эмоционировать в отделении полиции. – Этот гад раздул все и вывернул так, что я чуть ли не маньячка какая-то! Но это он первый полез, клянусь вам!

– Потерпевший предоставил видео с камер из лифта больницы, – пожимает плечами полицейский. – И там довольно отчетливо видно, как вы его бьете. Но никаких причин для самообороны мы не выявили. Он просто шагнул к вам навстречу, не проявляя агрессии. Кроме того потерпевший сообщил, что вы состояли с ним в отношениях. Поэтому явной угрозы для вашей жизни не было.

– Для жизни может и нет! – мне явно не удается говорить спокойно. – Но этот козел пытался меня поцеловать!

– И? – мент скептически выгибает бровь.

– После того, как я застала его с другой! Да не просто застала, он ей там под столом знаете что делал?! – я уже готова взорваться от негодования. – А потом своим ртом грязным ко мне полез! Вы хоть представляете?

– Девушка, я может и представляю, – совершенно равнодужно говорит страж порядка. – Но на самооборону это, мягко говоря, не тянет.

– И что же со мной будет? – мне становится страшно. – Мне нельзя в тюрьму, у меня ребенок в саду остался.

– К слову о ребенке, – он принимается листать свои бумажки. – Пострадавший так же сообщил, что вы и с ребенком жестоко обращаетесь. Так что будьте готовы теперь еще и с опекой разбираться.

– Н-нет! – выдыхаю я в ужасе, прижимая дрожащие руки к груди. – Это же вранье чистой воды! – всхлипываю я. – Да как же он может так брехать бессовестно. Сами моего сына спросите! Или соседей… я не знаю… в садике можете расспросить. Да я за него жизнь отдать готова, он – мое все! – я уже рыдаю от страха.

Такой подлости я от Паши уж точно не ожидала. Как он мог? Скотина! Да я его собственными руками придушить готова!

– Ну кто из вас брешет нам еще предстоит разобраться, – пожимает плечами. – Пока у вашего бывшего явно побольше доказательств. Кроме того, пообщавшись с вами вижу явные проблемы с самоконтролем. А значит если докажут жестокое обращение с ребенком, то и в саду работать вам запретят. Я бы на вашем месте задумался, девушка.

– А о чем тут думать? – всхлипываю я. – Скажите, что я могу сейчас сделать, чтобы как-то исправить положение, умоляю!

– Ну, можете попробовать договориться с бывшим на мирное решение вопроса, – лениво тянет он. – Однако это теперь решит только часть проблемы. Если опеку уже подняли, просто помириться вам уже будет недостаточно.

Я судорожно вздыхаю, чувствуя, как кабинет приходит в движение.

Умоляю. Пусть это все будет обычным кошмаром.

– Здрасти. Вы к кому? – бросает полицейский кому-то поверх моей головы.

– Добрый день, – звучит незнакомый мне мужской голос, – я адвокат Ивахиной Надежды Сергеевны, и отныне я буду представлять ее интересы.

Непонимающе оборачиваюсь.

В дверях стоит щуплый мужичок в очках, которого я знать не знаю. На вид какой-то ботаник, но держится весьма уверенно. Подходит к столу, за которым мы общаемся с полицейским и твердо выдает:

– Думаю моя подзащитная может быть свободна. А мы пока с вами обсудим материалы дела.

– Че ж вы сразу с этого не начали, – выдыхает мент. – Оно мне надо эти истерики бабские тут слушать. Ивахина, – одергивает меня, – свободна.

Я вроде и хочу свалить побыстрее, пока никто не передумал и не решил, что обознался. Но не могу же я вот так просто уйти и доверить столь важное дело незнакомцу, зная, что на кону наша с сыном дальнейшая жизнь:

– Подождите, а вы откуда взялись? – обращаюсь к своему предполагаемому спасителю.

– Ивахина, я не понял, это ваш адвокат или нет? – нервничает полицейский. – Че вы мне тут спектакль устраиваете?

– Ее-ее, – слышу до боли знакомый голос за спиной. – Надь, пойдем. Адвокат здесь без тебя разберется.

Я снова слез не могу сдержать:

– Костя, – вою и будто по инерции вскакиваю со стула, бегу к нему и прижимаюсь к его широченной груди.

Всхлипываю, цепляюсь пальцами в его рубашку. Не могу и слова выдавить больше.

А он укрывает меня своими огромными ручищами и мне сразу становится не так страшно.

– Тише, маленькая моя, – шепчет он, целует мою макушку. – Все будет хорошо. Тебя никто больше не обидит.

И я сейчас верю ему. Просто потому, что больше некому. И помочь мне больше тоже некому. А сама я очевидно сейчас не смогу справиться. От того и так страшно стало. Но стоило ему появиться, как я снова смогла дышать.

Кажется это как какой-то условный рефлекс. Я просто привыкла, что когда он рядом – я в безопасности.

Но потом он все разрушил…

Эта мысль отрезвляет.

Отстраняюсь от бывшего мужа, наконец находя в себе силы взять себя в руки. Вытираю слезы, и вздергиваю подбородок:

– С-спасиб-бо… з-за пом-мощь, – меня до сих пор колотит всю. – Я обещаю, чт-то компенсир-рую все затр-раты, – всхлипываю судорожно.

– Отлично. Тогда пойдем обсудим порядок и размер компенсаций, – скалится мерзавец.

Черт бы его побрал. Так и знала, что за просто так он бы ради меня и пальцем не пошевелил.

Глава 17. Надя

– Итак, первое, – начинает Костя как только мы садимся в машину. – Очевидно, что моя дочка отчаянно нуждается в материнской заботе. И сейчас ты единственная, кто может ей ее дать. Однако меня вовсе не устраивают такие варианты как сегодня. Я отправил ребенка к тебе по вашему общему с Аленкой настоянию, но тебя увели, – строго отчитывает он меня. – Впредь мне не нужны такие сюрпризы, поэтому тебе придется работать в моем доме.

– Допустим, – уклончиво отвечаю я, вполне ожидая этого его требования. – Но мне нужны хотя бы примерные сроки, чтобы я могла отпроситься у заведующей и сохранить за собой рабочее место.

Очевидно придется задействовать весь свой отпуск, но это всяко лучше, чем если бы меня посадили или не дай бог забрали у меня Тёму.

– Не могу точно сказать, – пожимает плечами Костя.

– В смысле? – возмущаюсь я. – Просто скажи, сколько времени займет лечение вашей мамаши? Неделю? Две? Месяц?

– Начнем с месяца, – отвечает он расплывчато.

– В каком смысле… «начнем»? – щурюсь подозрительно.

– Клиника уже не дает мне никаких прогнозов по ней, – судя по интонации его немало напрягает обсуждать этот вопрос со мной. А может дело и не во мне вовсе, а в самом щепетильном вопросе. Однако Костя продолжает: – В прошлый раз, год назад, Дана пролежала около месяца. Как видишь хватило не надолго. Так что в этот раз может быть и подольше.

– А с кем же была Аленка в тот раз? – она единственная, кто волнует меня в этом семействе.

– С бабушкой. У Даны мать была. Ее не стало относительно недавно. Видимо с тех пор положение стало еще хуже. Раньше Дана хотя бы для меня справлялась с ролью хорошей матери моего ребенка.

– Понятно, – отвечаю растерянно.

Надеюсь хотя бы та бабушка была достаточно любящей и заботливой.

Поднимаю задумчивый взгляд на Костю и обнаруживаю, что он пристально за мной наблюдает.

– Что? – подбираюсь я. – Нечего так смотреть! Мне ребенка вашего жалко! Не родители, а черт знает что!

– Обещаю, что исправлюсь, – звучит искренне.

– Мне не надо обещать! – пытаюсь злится. – Дочке своей говори это. Ей сейчас в первую очередь твоя забота нужна, а вовсе не моя. Как никогда!

– Ты для того и нужна нам обоим, Надюш, – он говорит со мной так мягко, прямо как раньше, – чтобы научить меня заботиться. Ты же знаешь какой я чурбан. Мне все эти нежности вообще не даются. Мне проще заплатить, купить, весь мир к ногам и все такое. А в эти ваши чувства вообще не шарю.

– Это точно! – фыркаю я и отворачиваюсь к окну.

– Вот видишь, – он ловит кончик моей длинной косички и осторожно поглаживает ее пальцами. – Я даже с тобой не научился обращаться. Что уж говорить о маленькой девочке.

Завороженно наблюдаю, как потирает пальцами мои волосы. Складывается дурацкое ощушение, что я чувствую его прикосновение. А еще… смущаюсь от чего-то. Будто он что-то такое интимное делает.

Отбираю у него свою косу и перекидываю на другое плечо, подальше от его пальцев загребущих:

– Со мной никак обращаться не надо! – бешусь я, что он обо мне как о зверушке какой-то. Еще и трогает так по-хозяйски, будто я и правда ему питомец домашний. – Я просто предателей на дух не переношу! А вот для Аленки уж будь добр постарайся.

– Приложу все усилия, – обещает Костя.

– Давай обсудим график работы и я пойду, – отрезаю я. – Меня бы устроило если бы ты позволил мне сохранить привычное для меня расписание, с выходными как у всех в субботу и воскресенье.

Конечно прежде чем соглашаться я успела подумать о том, что нужно будет еще и Тему успевать заводить в сад и вовремя забирать. Благо живу я недалеко от работы. Надеюсь сынок не сильно расстроится, что я теперь буду работать в другом месте?

Мы ведь с его рождения были не разлей вода. Но теперь кажется пришло время моему мальчику обретать самостоятельность в саду без мамы, как у других деток.

Еще раз: всяко лучше, чем проблемы с опекой, суды и аресты.

– Насчет этого, – Костя будто раздумывает над ответом, – было бы удобнее, чтобы ты переехала к нам в дом.

– Нет! – отрезаю я. – Ни за что! Я никак не могу!

– Это еще почему? – кажется он недоволен моим ответом.

– Как же… почему? – срочно придумывай! – У меня вообще-то… личная жизнь есть! Или собрался меня теперь в рабство взять за спасение от полиции?

– Это все из-за твоего этого… Тёмы? – лицо Кости становится непроницаемым.

А меня дергает, когда я слышу имя сына из уст бывшего мужа. Успокаиваю себя только тем, что он считает, что это мой бойфренд.

– Д-да, – выдавливаю честно по сути. – Из-за него.

– А ты шустрая, – ухмыляется как-то недобро. – Мне передали, что проблемы с полицией тебе устроил бывший. Но раз это не я, значит есть еще один. Плюс дома ждет некий Тёма, – он будто сканирует меня взглядом. – Много у тебя вообще мужиков после меня было?

– Очень! – выпаливаю я. – Десятки!

Костя ловит меня за локоть и дергает на себя:

– Я же вижу, что врешь, – похоже злится. – Скажи правду!

– А правда такова, мой дорогой бывший, что тебя совершенно не касается моя личная жизнь, – шиплю ему в лицо, оказавшееся слишком близко к моему. – Благодарю за помощь, Константин Георгиевич. О работе мы с вами договорились. Значит, полагаю, я могу быть свободна.

– Вот как ты заговорила, моя милая? – он прижимает меня к себе теснее, явно не намереваясь никуда отпускать. – Тогда и я буду разговаривать с тобой иначе. Предоплаченный гонорар этого адвоката – лям. Если дело затянется, то придется доплатить. Подумай, сколько из этой суммы ты сможешь отработать мне в качестве няни? – он хищно скалится, все чаще роняя взгляд на мои губы. – А главное, что ты можешь предложить мне в качестве компенсации оставшихся затрат, м?