Текст книги "Измена. Няня для бывшего (СИ)"
Автор книги: Анна Арно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Глава 6. Надя
Спешу открыть домофон, пока звук не разбудил малышку. Но тут же возвращаюсь в комнату, чтобы выдать ЦУ сыну:
– Так, я пойду посмотрю, что там за родитель пришел и можно ли ему Аленку доверять, а ты пока трусики себе в комоде найди и оденься. Только не шуми, пусть спит уже, – с теплом смотрю на скрутившуюся калачиком под пледом крошку.
Тёма кивает ответственно. Он у меня вообще умничка. Послушный, хотя и собственное мнение по любому поводу у него всегда имеется. Исполнительный: что не попрошу – всегда сделает. И, хоть и маленький, но очень заботливый. В общем просто мой крохотный рыцарь. Моя радость и гордость.
Выхожу в подъезд, чтобы встретить ночного гостя.
Сначала я погляжу на этого папашу. Не пьяный ли? Достаточно ли адекватный, чтобы я ему вот так среди ночи ребенка отдавала? Тогда и решу.
Знаю, что я-то и права никакого препятствовать не имею. Но у меня душа за эту малышку болит похлеще, чем за собственную драму в личной жизни. Я ведь и правда с заботами о ней совсем забыла о засранце Паше.
– Ой, – выдыхаю я, когда двери лифта открываются.
Ко мне навстречу шагает вовсе не какой-то там абстрактный папаша Аленки, а этот самый гад Паша, о котором я уже старалась и не вспоминать.
Вот блин! И чего я дура в домофон даже не спросила кто там. Так ждала непутевых родителей Аленки, что и в голову не пришло, что кто-то другой в такое время может заявиться.
– И че приперся? – спрашиваю брезгливо.
– Зай, ну че ты трубки не берешь? Давай поговорим хоть, а?
– Мне с тобой говорить не о чем! – отрезаю я категорично, отшатываясь обратно к входной двери своей квартиры. – Пошел вон отсюда!
– Ну что ж ты сразу хамишь, коть. Я ведь не просто так пришел. А по делу.
– Дел у нас с тобой тоже быть не может! – противостою я любому заговариванию зубов.
– А ты сначала выслушай.
– Не буду! – упираюсь я, чувствуя омерзение даже просто стоять рядом с этим козлом. – Мне твои оправдания до одного места! И только попробуй хоть на шаг приблизиться ко мне – еще раз по яйцам получишь, и во второй раз боюсь уже не разогнешься!
– А вот я как раз об этом и хотел с тобой поговорить, – он как-то ехидно ухмыляется и вдруг протягивает мне какую-то бумажонку: – Ты мне увечье нанесла. И раз по хорошему мириться ты не хочешь, то я требую компенсации!
– Какой еще компенсации?! – в шоке пробегаюсь глазами по дурацкой бумажке с каким-то там медицинским заключением. – Что ты мне тут суешь?!
– Это улики, – добивает меня мудак. – И если ты не выполнишь мои условия, я пойду с ними в полицию и засужу тебя за членовредительство.
– Да я сама тебя засужу! – рявкаю я. – Это же самооборона чистой воды была!
– По записям с камер из лифта и не скажешь, – пожимает он плечами.
– Ты щас серьезно? – смотрю на эту гниду в полнейшем ауте.
– Абсолютно!
– И чего тебе от меня надо? – спрашиваю в шоке. – Денег у меня нет! Ты же сам прекрасно понимаешь!
– Ну раз денег нет – возьму натурой.
– Только через мой труп! – перебиваю его я. – Иди и дальше трахай хоть весь медперсонал своей любимой больницы! Мне плевать. Но ко мне ты никогда не подойдешь!
– Да ладно тебе, – отмахивается. – Я ведь и не об этом вовсе. Мне просто идти некуда. Меня уволили. Пусти пожить, пока я работу не найду новую.
– К маме своей иди! К медсестре! Или еще там к кому хочешь! А меня в покое оставь!
– К матери не могу. Она бухтеть будет, что я опять на работе не задержался. Из больницы выперли. А у Наташки муж.
Я от его наглости просто даже не знаю что сказать. Мне хочется просто орать на весь подъезд. Но воспитание не позволяет соседей пугать.
– Знаешь что, милый мой? – чеканю я, упирая руки в бока. – Мне совершенно плевать, на твои трудности! Поэтому вали-ка ты по добру по здорову, покуда я тебя с лестницы не спустила и еще похуже увечий не наделала!
– Так давай! – язвительно улыбается скотина. – Чем больше наворотишь, тем сильнее я тебя засужу! А представь, что с малым твоим будет, если его мамашку посадят? Ай-яй-яй, – он театрально качает головой и раздражающе цокает.
А мне так и хочется ударить его чем-то очень тяжелым. Да посильнее! Чтобы он вообще больше не встал и рот свой поганый открыть не смог.
Да как он смеет еще и сыну моему угрожать! Паскуда такая!
Спокойно, Надь. Выдыхай. Держись.
Этот червяк прав: я не могу рисковать спокойствием своего сына. Однако и впустить его в свою квартиру после всего, что я сегодня из-за него пережила – сродни смерти. Поэтому мне просто нужен план.
– Значит чтобы ты не понес улики против меня в полицию, – уточняю я, – мне просто нужно предоставить тебе угол в моей квартире покуда ты не найдешь работу?
Мелькает угнетающая мысль, что вопрос этот может сильно затянуться. Однако для начала я хочу понять, к чему готовиться.
– Не просто, – исправляет меня Паша и я напрягаюсь в ожидании новых условий: – Так как у меня нет работы, то и денег есть. А мне надо что-то есть. Тебе придется меня покормить, пока я буду жить у тебя. Ну и там по мелочи: постирать, погладить…
У меня глаза на лоб лезут:
– Я тебе что… нянька?! – взрываюсь и хватаю первое, что попадает мне под руку – метлу, которую оставила в подъезде, чтобы подмести площадку, но сегодня попросту не нашла на это времени.
Зато теперь она пришлась мне сильно кстати.
Успеваю дважды лупануть гада грязной подъездной метлой, он отскакивает к лифту и принимается судорожно жать на кнопку. Хочу навалять ему еще, когда к собственному разочарованию снова слышу, как в моей квартире звонит домофон.
Блин! Щас же детей разбудит!
Под моим яростным взглядом Паша заскакивает в лифт, а я спешу открыть домофон папаше Аленки.
Заглядываю в комнату. Детки спят на диванчике в обнимку. Видимо Тему тоже после ванной сморило. Хорошо хоть одеться успел, мой самостоятельный принц.
Целую две светлые макушки и выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь на случай, если снова соберусь-таки на кого-то ругаться. И метлу из рук не выпускаю.
Вдруг опять гнать кого придется?
Настрой воинственный.
Я шагаю за дверь квартиры в тот самый момент, когда лифт снова открывается, и тут же замираю от шока…
Глава 7. Надя
– Костя? – выдыхаю я не веря собственным глазам.
Опять он…
Быть того не может.
– Ты зачем тут? – шепчу в растерянности.
Он хмурится, и кажется удивлен не меньше моего – непонимающе озирается по подъезду.
– Тридцать седьмая квартира… – он подозрительно щурится, – твоя?
Киваю, еще совсем не подозревая какой шок меня ждет следом.
– Значит, – он прочищает горло, кажется чувствуя некоторую неловкость, – у тебя… мой ребенок?
– Что?! – в ужасе отшатываюсь к двери в квартиру, прикрывая ее собой. – Нет у меня никакого ребенка!
Как он узнал?! Я ведь так старалась скрыть от него Тёму!
Он не должен был узнать о нем!
Он его не заслужил!
Предатель!
– Как нет? – хмурится Костя, будто даже не подозревая какой ураган одним своим видом поднял у меня в душе. – Заведующая сада сказала, что она у тебя, – огорошивает меня он.
– К-кто «она»? – кажется мой мозг отказывается обрабатывать информацию.
– Надюш, – Костя шагает ко мне навстречу.
А я вжимаюсь во входную дверь, боясь, что он захочет войти.
Он может, я знаю. Если пожелает, его никто не остановит.
Такой вот этот гад. Бесцеремонный. Не воспринимающий чужих границ. Уж мне ли не знать.
Вот и сейчас…
Сжимаюсь, когда он кладет мне на плечо свою огромную ручищу:
– Ты ведь сегодня девочку из сада забрала? – спрашивает непривычно мягко, едва заметно зачем-то поглаживая мое плечо большим пальцем.
И я не могу перестать концентрироваться на этом его прикосновении.
Зачем он это делает?
Невольно поворачиваю голову к его руке на своем плече. Заворожено наблюдаю, как нынче инородно она смотрится на мне. А ведь когда-то я так любила его руки. Сейчас видимо отвыкла просто…
Подождите-ка… Что?!
Возвращаю свое внимание в глаза Косте:
– Откуда ты з-знаешь?! П-про девочку?
Разве может этот день стать еще хуже?
Я правда надеялась, что нет. Искренне и от всей души надеялась…
– Она… моя дочь, Надь, – как-то сочувственно произносит он, будто может себе хоть на долю секунды представить насколько мне сейчас больно.
Я ему сына родила. И скрыла, потому что узнала о том, что он мне изменяет. А он оказывается в то же время еще и любовнице своей ребенка заделал.
Вот видимо почему и отпустил меня так просто. Я ведь не сказала, что беременна. А любовница видимо сказала.
Аленка… милая малышка, покорившая нас с Темой с первого взгляда… так она дочь любовницы моего мужа?
И…
Боже, выходит она приходится сестренкой моему сыну. Вот почему девчушка показалась мне такой похожей на моего собственного ребенка.
Охренеть…
Я буквально стою с открытым ртом, пока до меня доходит вся шокирующая информация.
И та истеричка в больнице очевидно и есть мать Аленки. Вот, почему она показалась мне смутно знакомой, очевидно мы мельком пересекались с ней в саду. И теперь, когда пазл сложился, мне становится многое понятно о милой Аленушке. Однако вопросов возникает еще больше.
– Да как ты посмел?! – первое, что выпаливаю я.
– Я не знал, что вы с ней окажетесь в одном саду, – пожимает он плечами, начиная говорить вовсе не о том. – До сегодняшнего дня я считал, что моя дочь ходит в частный сад. А что ты работаешь няней я и вовсе не знал…
– Да при чем здесь это все?! – взрываюсь я, не позволяя ему договорить даже. – Как ты посмел бросить этого ангела со своей шизанутой сукой! Ты хоть представляешь, каково ребенку каждый раз, когда мать забывает забрать ее из сада?!
– Что? – теперь очередь Кости удивляться.
– Что слышал! – рявкаю. – Твоя любовница, или кто она там тебе, отвратительно обращается с Аленой! Весь сад об этом в курсе! Мы с заведующей собрались обращаться в опеку, если отец не предпримет меры!
– Вот как? – Костя морщится, словно от боли. Потирает переносицу: – Спасибо за информацию. Я разберусь.
– Разберется он! – фыркаю я. – Конечно разберешься! Куда денешься? Не-то я натравлю на ваше семейство опеку и отберу бедную малышку за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей.
– Отберешь и что дальше? – кажется злится. – Думаешь в детдоме ей будет лучше, чем в семье?
– А кто говорит о детдоме?! – меня несет. Я осознаю, но остановиться уже не могу. – Я ее себе заберу, ясно?! Раз вы не справляетесь. Тоже мне родители!
Понимаю, что перегибаю, но иначе не выходит. Я оказалась слишком пристрастна в этой истории. Хотя казалось бы с чего? Ребенок-то чужой. Но…
Окей, Гугл. Что делать, если влюбилась в дочку любовницы мужа? Хотя какая ж она уже любовница? Теперь она вроде жена.
Интересно, а бывшим любовницам, ставшим женами мужики тоже изменяют?
Лицо Кости вдруг оказывается напротив моего:
– А давай так и сделаем, – выдает вдруг он.
– Ч-чего?!
– Мне нужно уложить ее мать на принудительное лечение. Она буйная и не дается никому кроме меня. Ну ты видела. Я отвезу ее и завтра приеду за Аленкой. Лады?
– Вот еще…
– Ты ведь не хочешь, чтобы у малышки случилась травма, когда она увидит, как ее мать утрамбовывают едва ли не в смирительную рубашку, м? – жестоко говорит он. – Я – нет. Поэтому собирался оставить Аленку на ночь со своими ребятами из службы безопасности, пока не разберусь с ее матерью. Но мы ведь с тобой оба понимаем, что твоя кандидатура подойдет куда лучше на роль няньки.
Просто стою и хлопаю глазами, осознавая, что не могу отказаться от малышки. Но что ж за хрень? Все мои бывшие сговорились что ли? В няньки им подавайся видите ли!
– Только на одну ночь и может еще утро, – продавливает Костя. – К обеду я закончу и вернусь за Аленкой. Пожалуйста, Надь. Я никому не верю настолько же сильно, как тебе, – добивает он меня.
Смотрю на него сквозь пелену слез. Он просто издевается надо мной.
Никому не верит, как мне?!
А я вообще никому теперь не верю! Все из-за этого гада! В людях разочаровалась! В любви! В мужчинах!
Он для меня был целым миром! А потом взял и предал!
И теперь появляется спустя столько лет и нате: посиди, говорит, милая бывшая, с моим ребенком!
Сволоч! Ненавижу!
– Пусть остается! – шмыгаю носом, пряча взгляд. – Как соберешься возвращаться позвони, вдруг она спать будет, – конечно я должна в первую очередь обезопасить своего сына от этого предателя.
– Спасибо, малыш.
– Не смей меня так называть! – взрываюсь, тыча пальцем ему в грудь. – Я тебе никакая не малыш, ясно?
Он ловит мою ладонь своей ручищей и прижимает мои пальцы к своим горячим губам:
– Ясно, малыш, – ухмыляется нагло. – А ты и правда изменилась. Стала такой строгой. Мне нравится.
– Иди к черту! – выдергиваю свою руку из его.
– Я могу войти? – вдруг спрашивает он.
– Куда?
– К тебе.
– Это еще зачем?! – ошарашено реагирую я.
– На чай, – ухмыляется гад.
– Вот еще! – фыркаю. – Пусть тебе жена наливает!
– Шучу я. Не злись. Аленку проверить хотел.
– Чего ее проверять? – злюсь я. – Она спит!
– А как же поцеловать перед сном?
– Я передам ей от папочки, – язвлю я, собираясь стоять насмерть, лишь бы он не вошел в мою квартиру.
– Что ж, – улыбается почему-то. – Тогда передай, пожалуйста…
Он вдруг подается ко мне навстречу и целует меня в лоб:
– Что я ее очень люблю…
Глава 8. Надя
Поражаюсь, как у таких гадких персонажей как мой бывший муж и его новая жена могла родиться такая милейшая девчушка.
Аленка – ангел. Полдня с ней не принесло мне ни капли дискомфорта, наоборот, я так привыкла к ней, будто у меня изначально и было двое детей. Они с Тёмой еще так поладили здорово, что я ими налюбоваться не могу. Наигрались так, что вырубилась в обнимку оба, сразу после обеда.
Однако время клонится к полднику и дети рано или поздно проснутся с дневного сна, а о родителях Аленки ни слуху, ни духу.
Нет, я не тороплюсь. Наоборот вообще будто не хочу, чтобы девочку у меня забирали. Но я очень боюсь. Боюсь, что Костя вдруг неожиданно нагрянет и увидит Тёму.
Не хочу я! Да, может это не правильно, эгоистично и что-то там еще, но я не хочу, делить с этим мерзавцем своего ребенка. Это навсегда впишет моего бывшего гада в мою нынешнюю жизнь. А я совсем не готова к такому развитию событий.
Сижу на кухне, пытаясь выпить свой чай на травках, чтобы успокоиться. Это уже третья кружка – не помогает.
Я буквально как на пороховой бочке. От каждого шороха вздрагиваю. А еще и спала плохо. Вернее вообще почти не спала. Чего уж удивляться. День вчера выдался препоганеший.
Хорошо хоть сегодня поспокойней. Если не считать внезапно свалившегося мне второго ребенка.
С другой стороны всего-то два. Не пару десятков ведь и на том спасибо. А могло быть, если бы не выходной. Так что не мне жаловаться.
И Паша носу не кажет. Может все же прочистила я ему вчера мозги метлой? Или боится теперь?
Интересно, куда ж он в итоге спать пошел? Не бомжевать же. К матери наверно все же. Вариантов у него все равно не много.
Не то, чтобы меня вообще сильно заботило, где этот козел спит. Просто надеюсь, что он надежно пристроился, чтобы я его больше даже близко к своему дому не видела!
Это ж надо, каков поганец. Еще он мне угрожать будет!
Руки дрожат от обиды и злости так сильно, что у меня чай расплескивается. Ставлю кружку на стол и поднимаюсь, чтобы проверить кастрюлю кипящую на плите.
Решила приготовить ужин, пока дети спят, чтобы хоть чем-то себя отвлечь. Иначе мысли покоя не дают.
Кажется он и не изменился вовсе за эти четыре года. Все такой же наглый и бесцеремонный. Все такой же красивый, гад. Только складка между бровей стала глубже. Будто он теперь еще чаще хмурится.
А еще взгляд.
Словно какой-то другой стал.
Кажется он не смотрел на меня так раньше.
Хотя чего я там дура себе надумала? Смотрел – не смотрел, какая разница? Каким был мерзавцем, таким и остался. Вон ребенка своей любовницы на меня скинул и глазом не моргнув. А я вся растаяла.
Делаю огонь под борщом потише и пробую бульон. Вроде ничего получается.
Интересно, Аленка вообще хоть раз домашний борщ-то ела? Или все только садиковский? Надеюсь ей понравится. Во всяком случае Тёма говорит, что мой вкуснее, чем в саду. А у них, я заметила, вкусы очень похожие.
Прикрываю кастрюлю крышкой наполовину, чтобы не выкипело и в тысячный раз за сегодня проверяю телефон.
Не звонил.
Все ли в порядке? Может у него возникли трудности с женой и сегодня их можно не ждать?
Кажется мое сердце «за» такой вариант. Очень уж мне хочется накормить малышку настоящим домашним ужином. Снова помочь ей причесать волосенки. И может сегодня я даже успела бы им сказку перед сном прочитать.
Вздрагиваю, когда во входную дверь глухо стучат.
Это еще кто?
Спешу в коридор и гляжу в глазок. Сердце падает куда-то в пятки.
Костя.
Оборачиваюсь на дверь, за которой спят дети. Вроде тихо, значит не разбудил? Им еще не меньше часа спать положено. Хоть бы получилось выпроводить бывшего, пока сын не проснется. Не хочу я, чтобы они знакомились! Ни хочу и все тут! Да и боюсь, если честно. Боюсь реакции Кости, если он узнает, что я скрыла от него сына…
Тороплюсь открыть дверь, двигаясь при этом крайне осторожно, чтобы не шуметь.
Даже не открываю дверь полностью, пытаюсь просочиться в подъезд, чтобы вести переговоры на относительно безопасной территории. Однако Костя даже не старается отодвинуться, и я буквально оказываюсь прижата им в угол рядом с собственной дверью.
– Может отойдешь? – возмущено шиплю я.
– Может все же пригласишь?
– Я вроде ясно дала понять ночью, что тебе здесь не рады.
– Ладно, можешь мне не радоваться, – он ухмыляется и подается еще ближе ко мне. – Но от тебя так аппетитно пахнет едой, что ты просто обязана меня покормить.
– Ничего я тебе не обязана.
– Я со вчерашнего дня не ел, Надь. Некогда было. А тут ты такая ароматная.
У меня лицо горит, как если бы он подразумевал нечего неприличное. Пыхчу как кипящий самовар и выпаливаю первое, что в голову приходит:
– Я не могу, у меня все сырое еще, – пытаюсь обороняться.
– Не волнуйся. Я подожду, пока приготовится.
Но он вдруг приобнимает меня за талию, отодвигая меня от двери и к моему ужасу шагает вместе со мной в квартиру.
Ой-ей…
Глава 9. Надя
– Ты что себе позволяешь?! – возмущаюсь я полушепотом до ужаса боясь разбудить детей.
Он практически вталкивает меня в мою же кухню, явно учуяв ее по запаху и бесцеремонно подходит к плите, на которой кипит кастрюля.
Приподнимает крышку:
– Ммм, так и знал, – разве что не облизывается гад, – я так скучал по твоему борщу.
Он принимается совсем уж внаглую открывать все подряд ящики, выуживая для себя тарелку, ложку и половник, чтобы наложить себе поесть.
Я просто в шоке от такой бесцеремонности! Да как он может быть таким… невыносимым?!
Подхожу ближе и, не позволив ему зачерпнуть из кастрюли, отбираю посуду:
– В ресторане поешь! А на мои борщи твой абонемент закончился с нашим разводом, – фыркаю зло. – Ну-ка проваливай! Пока метлой тебя не отходила!
Он ухмыляется:
– Ух ты, какая стала. Грозная, – его взгляд мечется по моему лицу преимущественно прилипая к губам. – Правда не покормишь? Я реально очень голодный, малыш.
От греха подальше отшатываюсь к холодильнику, потому что в каждой его фразочке мне отчего-то мерещится двойной подтекст. Но с чего бы это вдруг?
– Это не моя забота, – вздергиваю подбородок. – Я пойду за Аленкой. А ты не смей тут хозяйничать! – выставляю перед собой указательный палец.
Кухня настолько маленькая, что Костя без труда ловит меня за руку и прижимает мои пальцы к своим губам:
– Знаешь, а ты ведь все такая же красивая, Надь, – говорит, глядя мне в глаза.
У меня дыхание перехватывает от его неожиданного комплимента.
Выдергиваю из его ладони свою руку и прижимаю к груди, чувствуя, как сердце колотится. Это от страха. Точно. Нет у него других причин так трепетать.
– И краснеешь ты так же красиво как раньше, – улыбается мерзавец.
– Ага, а еще плачу! Я все поняла. А теперь забирай дочку и проваливай из моего дома! Тебя ни касаются ни мои слезы, ни мои красные щеки. Это от жары. А вовсе не от тебя.
– Разве? – он шагает ближе, окончательно припирая меня к холодильнику.
Прячу взгляд у него на груди. Не хочу, чтобы он он понял, что мне вовсе не все равно от того, что он так близко. Да я бы и сама предпочла этого не понимать. Уж куда хуже – млеть от близости бывшего мужа. Это я видимо на фоне стресса от расставания с Пашей. Уж настолько эти два мужчины контрастно разные, что рядом с Костей у меня невольно коленки подкашиваются.
– Я правда соскучился, – говорит тихо. Касается кончиками пальцев моего обнаженного плеча. – Я даже заплатить готов, если нужно.
– Ч-что? – вскидываю на него шокированный взгляд. – За что?!
– За борщ, Надюш. Я ж говорю, так по твоей стряпне соскучился, что готов заплатить сколько скажешь, – он усмехается. – А ты о чем подумала?
– П-подумала, что ты мне сверхурочные за ребенка решил оплатить! – выпаливаю первое, что пришло в голову. – О чем же еще?
– И то правда, – соглашается с самодовольной усмешкой на губах. – О чем бы ты еще могла подумать? Кажется ты и правда очень выросла. А за дочку я тебе заплачу обязательно. И за поцелуй тоже.
– За какой еще..? – не успеваю договорить, потому что он вдруг наклоняется ко мне навстречу и накрывает мои удивленно приоткрытые губы своими горячими.
Мамочки… Что он такое творит?!
