Текст книги "Ты нам не нужен (СИ)"

Автор книги: Анита Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 14

Если Чудинов надеялся, что я соблазнюсь благами и уютом его шикарной квартиры, то он ошибся. Да, все есть, не надо например тесто на блины вилкой взбивать. Утром отыскала целых три миксера, с разными функциями.

Не надо пылесос таскать и шипеть матерными словами, чтобы дети и мама не услышали, если он совсем не хочет засасывать пыль. У Чудинова пылесос сам ездит по комнатам, да еще и разговаривает. Мальчишки не захотели в садик, ссылаясь на нового электронного друга.

Надо же, для моих малышей пылесос другом стал. Он поет им песенки, рассказывает сказки так, что мальчишки валяются на полу.

– Мама, это теперь наш дом? – спрашивает довольный Матвейка, уплетая блинчики.

– Нет, это дом… вашего папы, – пришлось сказать истинное определение. Макс их отец, и от этого никуда не деться. – Так что, после детского сада идем домой.

– Ты иди к себе домой, а мы у папы жить будем, – сразу же, с детской непосредственностью решает сынуля, у меня дар речи пропадает сразу. – Мамочка, ты не расстраивайся, мы с Андрейкой будем приходить в гости к тебе и бабушке.

– Вот как… – опускаюсь на стул и смотрю на ухмыляющегося папашку. Он тянется за очередным блинчиком, но я отодвигаю тарелку, а потом забираю ее себе. – Сынулечка, а вы по мне скучать не будете?

– Нет, у папы дома круче! А к тебе будем в гости приезжать, на тачке.

– Ладно, пусть будет по−вашему. Живите у папочки. Вам же важнее когда круто. Я не против.

– Полин, ты серьезно? – Макс застывает с вилкой в руках. Смотрит на меня растерянно. – Или пошутила?

– Нет, я не шутила. И ухожу, прямо сейчас. Ты хотел их через суд отобрать? Тебе сыновья нужны? Вот, воспитывай.

Я иду к двери. Пусть Чудинов денек с мальчишками подерется. А я хоть спокойно подготовлюсь к завтрашнему дню рождения близняшек.

– Нет, не уходи! – бежит Макс следом. – Я про суд так ляпнул, не собирался даже… Полин, я не знаю, что делать с пацанами без тебя.

– Они скажут, чего хотят, не переживай. Им у тебя нравится, игрушек куча, весело. Пылесос даже вон, общительный какой, – надеваю кроссовки и беру из шкафа ветровку. – Вживайся в роль любимого папочки, ты же так хотел. Не скучайте, мальчики!

Лицо у Чудинова такое озадаченное и потерянное, что я не выдерживаю и смеюсь, как только за мной закрывается дорогущая дверь. Ну вот, судов от Чудинова я больше не боюсь. Сам признался, что не собирался подавать на суд, пугал только.

Я уже к дому своему подходила, когда позвонили и сказали, что торт готов, и можно забирать.

– Девушка, я торт на завтра заказывала, детский, – наверное перепутали с кем−то, надо разобраться. – И с доставкой. Вы перепутали.

– Не перепутали, завтра у нас санитарный день. А сегодня курьер не вышел на работу. Сами забирайте. В холодильник поставите, и до завтра он не испортится. Ждем.

Я плюхаюсь на скамейку, и устало ворошу волосы. Вот как мне торт привезти? Чудинова не хочется трогать, ему и так несладко сегодня. Мальчишки такие шустрые, что надо постараться уследить за двумя сразу.

На автобусе торт везти опасно, помнется ведь. Придется на такси. Только собираюсь идти на остановку, как возле меня останавливается синяя иномарка. Стекло опускается, и я вижу довольную физиономию Вадима Добровольского.

– Хей, малышка, зацени новую тачилу, – мажор в своем репертуаре. – А ты где была? Я приехал ночью, окна светятся, кто−то мечется, а ты не отвечаешь мне.

– Да дома ремонт бригада делает, срочный. А мы у знакомого ночевали, – не знаю, зачем объясняю. Я Вадика в черный список уже засунула, надоедает своими звонками. – Время есть? Можешь помочь?

– Для тебя время всегда есть, – тарабанит ухоженными пальцами по кожаной оплетке руля. – Падай.

Падаю на переднее сиденье и говорю, куда ехать. Приходится на все лады восхищаться и расхваливать авто, хотя разницы не вижу. Бывшая такая же была, только цвет другой. Забираю торт, ставлю его на заднее сиденье, предварительно застелив сиденье пленкой. Добровольский сам сбегал в хозяйственный магазин за ней и ревниво наблюдал, чтобы я все хорошо укрыла.

Возле подъезда он заглушил мотор и у меня недобро сжалось сердце. Думала, он сразу уедет, но парню поговорить захотелось. Дернула ручку дверцы, заблокировано. Вадик злобно усмехается.

– Ну че, мутить будем? Или я как пацан за тобой бегать должен?

– Не должен. Мутить не будем, я скоро замуж выхожу, – меня нервный озноб берет. Вот только ради того, чтобы не встречаться с Добровольским, я бы уехала отсюда. Мерзкий тип. – Я тебе правду говорю. Мы снова встретились с отцом моих мальчишек, и он предложил…

– Тварь! – резко бьет по рулю, я аж подскакиваю. – Кто этот урод? Я его урою! Ты выйдешь замуж только за меня, поняла? Я тебя уже год окучиваю.

– Я тебе не картошка, окучивать чтобы… – незаметно роюсь в сумочке. – Максим о тебе не знает, но я ему расскажу, а там видно было, кто кого уроет.

– Да кто он такой? Колись давай! – орет на меня, нависая.

Я нащупываю что−то длинное, похожее на помаду. Понимаю, что схватила духи в узком продолговатом флаконе, скидываю крышку и резко вытаскиваю руку. Жму, распыляя единственные духи в глаза мажора. Тот орет и трет свою морду, а я быстренько кнопку тыкаю и сбегаю.

Уже в подъезде вспоминаю про торт и так мне горько. Я с такой любовью заказывала, выбирала мультяшные украшения. Но возвращаться страшно.

– Блин… что же так все… – ворчу, вглядываясь в темноту первого этажа. – И кто лампочку опять выкрутил? Достали уже!

Вдруг сзади меня хватают и сжимают горло. В бок упирается что−то острое. Еще один маньяк?

– Не шевелись, а то проколю… – голос странный, унисекс какой−то, и на женский, и на мужской похож. – Велели передать, что не быть тебе женой депутата.

Мысли мечутся. В руке зажат все тот же флакон. Я понимаю, что сейчас меня прирежут, как барашка. Слышу за дверью раздраженный голос Добровольского.

– Эй, торт забери, зараза!

Он тычет в домофон, и кто−то открывает ему дверь. Свет проникает в темное нутро подъезда, Вадик видит, что меня кто−то зажимает. Он опускает коробку с тортом на крыльцо, и рыча, кидается на моего обидчика.

Я чувствую острую боль в боку, и правую руку как огнем полыхнуло, что−то теплое потекло по кисти.

– Пожар, пожар! Спасайтесь! – ору, пытаясь открыть захлопнувшуюся металлическую дверь с домофоном. – Пожар, люди!

Если кричать, что убивают, то все разбегутся или попрячутся, а если пожар, то… Двери на этажах захлопали, послышался топот.

– Где пожар? Где горит? – сразу много голосов.

Фигура в черной куртке с капюшоном бросила терзать Вадика, и пронеслась мимо, больно толкнув меня. Мой спаситель остался мешком на полу лежать.

– «Скорую» и полицию вызовите! – теперь кричу я.

Рука вся липкая, с нее капает, и я не могу достать из сумки смартфон. Сую сумку соседке. Вижу бледную маму в толпе, с работы как раз пришла. Я ей про торт, который так и стоит на крыльце.

– Да какой торт, Полиночка, – всхлипывает, но все−таки забирает коробку. Теперь я спокойна, мои старания не прошли даром. Прошу в холодильник поставить, сразу же. – Да, сейчас поставлю, не переживай…

Через полчаса нас с Вадиком увозят в больницу. У меня небольшая дырка в боку, на руке порез глубокий. Парню меньше повезло. Его сразу в операционную увезли. Мама со мной поехала, хотя я упиралась.

– Мамуль, ничего серьезного, – меня только что зашили и перевязали, отпустили домой, убедившись, что чувствую себя хорошо. – Поехали домой. Ты такси вызвала?

Мама качает головой, со страхом глядя на белоснежный бинт. Только достаю из сумки смартфон, чтобы вызвать такси, как в приемное отделение врывается Чудинов. Глаза бешеные, волосы всклокочены. Переживает.

Глава 15

Задираю нос и почти бегу на выход, таща маму за руку. На Чудинова внимания не обращаю, он старается не отставать от нас, говорит что−то, пытается за руку схватить. А я все уже решила.

Голос этой особи с ножом стоит в ушах до сих пор. «Велели передать, что не быть тебе женой депутата»… Кто велел? Родичи этого депутата или его жена законная?

Полиция меня допрашивала, а я толком ничего рассказать не смогла. Я даже не поняла, мужчина это или женщина. Темно, бесформенная одежда, капюшон. Видеокамер нет, естественно. Район у нас небогатый, во дворах нет даже шлагбаумов, страшно детишек выпустить погулять. Домофоны не на всех подъездах, а уж видеокамеры вообще роскошь непозволительная. Они только у магазинов есть, и то не у всех.

– Полин, да остановись, – хватает меня за локоть, и я шиплю от боли в раненой руке. – Прости-прости… я вас отвезу домой.

– А давай! Только вези сразу на кладбище, – взрываюсь, почти ору, а мама дергает меня за футболку и шипит, что люди вокруг. – Там, наверное, уже все твои родственнички собрались, с лопатами. Меня жаждут закопать. А жена твоя крест держит, жаждет его воткнуть мне прямо между глаз!

– Полин, я разберусь…

– Знаешь, что… родной… иди ты лесом. Разобрался уже. Дальше мы без тебя, как и раньше. Мальчики где?

– В детском саду… мы опоздали немного, пока уговорил… без зарядки и завтрака остались. Давай отвезу? Пойдем.

– Да отвали ты! Как ты не поймешь – ты нам не нужен! И не смей детей из сада забирать!

Кажется, дошло. Закусил губу и отошел на шаг. А я подхватила маму под руку и потащила ее на остановку. Спасибо, господин кандидат, сэкономила на проезде. А потому что не хочется стоять на крыльце и ждать такси. Это чудо же снова влезет со своим предложением подвезти.

– Поль, ну чего ты завелась? Бледная такая, присядь. Ну довез бы до дома, ничего не случилось бы, – пилит мама, а я боюсь взорваться. Внутри клокочет все, кажется, что сейчас злоба с обидой черной лавой полезет из меня.

– Мам, меня как барана чуть не прирезали. Из−за него. Я его больше не подпущу ни к детям, ни к себе. Я жить хочу!

Подходит автобус, и я с облегчением уезжаю от больницы. Теперь на перевязку ходить. Работы нет, деньги мне его поганые не нужны. Пусть договаривается, чтобы меня обратно взяли. Еще не знаю, в какой моднячий хлам нашу квартиру превратили. Сейчас придем домой, а там кирпичные стены и деревянные ящики в кухне. Видала я их ремонт по телевизору в стиле лофт.

Счастье будет, если унитаз и ванна на месте остались, а то может в ванной детскую устроили, а справлять нужду будем рядом с холодильником.

Чудинов успел первым захватить нашу квартирку. Жаль у меня биты с собой не оказалось, уж я порезвилась бы, ни одного стеклышка не оставила целым на его иномарке дорогущей, которая уютненько устроилась напротив моего подъезда. Да, авто не виновато, что его хозяин простых слов не понимает. Но он сам вынуждает перейти к боевым действиям.

Я собралась орать с порога, ультразвуком может прогоню захватчика. Но дар речи пропал, когда переступила порог собственной квартиры. Нет, я точно не туда попала. Вышла на лестничную площадку и посмотрела на номер. Мой. И дверь моя, с царапиной и вмятиной, которые появились благодаря веселым пьяным доставщикам и установщикам.

Прихожая будто больше стала. Шкаф появился, с огромным зеркалом, как я и мечтала, но было проблематично осуществить. Маленькая скамеечка, прикрученная к стене. А стены оттенка какао, на вид бархатистые, даже рукой провела. Обычная штукатурка, но выглядит шикарно.

– Проходите, это ваш обновленный дом, – девушка, которая вчера командовала рабочими, радушно нас приглашала войти и осмотреться. Чудинова я не вижу, может даже ошиблась и машина не его. – Пройдем в кухонную зону.

Кухонную зону? Они сломали стены и теперь у нас реально одна комната?

Отодвигаю девушку в сторону и тороплюсь удостовериться, что кухня осталась прежней. Это мамин личный уголок. Там смотрит свои сериалы по старенькому телевизору, плачет, когда не хочет, чтобы я видела. Там творит свои шедевры из дешевых продуктов. Ох, если стену снесли, я Чудинова поставлю вместо нее!

Но нет, зря я волновалась. Стена осталась на месте. Частично. В ней проделали дыры и воткнули в них горшки с вычурными цветами. В принципе красиво, но я стою и не знаю, как реагировать.

– Ох! Чудо какое, посмотри, Поленька! Мне теперь не надо все бросать и бегать в комнату, чтобы посмотреть, чем занимаются внуки. Я мечтала о таком вот…

Ладно, мама в восторге. А сама кухня отпад. Все новое, плоский телевизор на стене, стол складывается, если надо, стулья тоже. Шкафы очень красивые, сизо−белым глянцем сияют от множества маленьких лампочек, встроенных в потолок, стены и сам гарнитур. Варочная панель, такая шикарная, что дотронуться страшно.

Мама устала охать и ахать, оглаживая все поверхности. Я оставила ее разбираться с новой техникой. Многое она видела только по телевизору. Девушка ей помогает, рассказывая о замечательных функциях того или иного агрегата.

Захожу в комнату. Будто в другой мир попала. Комната зрительно увеличилась, столько места появилось без всех этих плюшевых зверят, которым сынишки мои оторвали конечности. Железная дорога на полу, два огромных круга, связанных между собой. Яркие домики из лего, которые дети тоже просили, но у меня все денег не хватало. Вернее, было жаль их тратить на цветную пластмассу.

Уголок для мальчишек идеален. Двухъярусная кровать, но сделана так, чтобы поместилось множество полочек, шкафчиков и стильных коробок с игрушками. Даже лесенка состоит из выдвижных ящичков вместо ступеней. На ней можно посидеть, почитать или поиграть. Далее идет стол для детского творчества, угловой шкаф и полка с аквариумом.

Мальчишки будут в восторге. Мамина скрипучая кровать пропала, вместо нее удобная тахта за такой же стенкой с цветами, как в кухне. На балконе какое−то шевеление, замечаю краем глаза. вот где предатель прячется. Баюкая раненую руку, которая разболелась снова, выхожу на балкон.

А там еще одна комната. Столик, складные стулья. Все на балконе отделано светлым деревом. Полочки, шкафчики… под потолком рейки для сушки белья. Кажется, я здесь поселюсь. Буду пить чай, с видом на детскую площадку и тополя. Искать работу в стареньком ноутбуке.

На столике лежит ключ, и Чудинов сидит, пригорюнился. Мне кричать на него неохота, он так постарался, из никчемной «однушки» сделал мини−копию своей шикарной квартиры.

– Не кричи только… я ключ отдать, и сказать…

– Не кричу, говори, – устраиваюсь на другом складном стуле, обнимаю забинтованную руку. Зря отказалась от обезболивающего.

– За эти три дня, я понял, что люблю тебя так же, как тогда… вот ничего не изменилось. Но уйду, реально вам не нужен, и даже опасен, – он смотрит на мою руку и вид такой, будто у него болит рана. – Если что−то понадобится, то мой номер у тебя есть.

Макс встает и уже переступает порог, но я хватаю его за руку. Его пальцы сразу сжимаются на моих, будто моля о прощении.

– Спасибо тебе за ремонт… и за вещи новые. Все так здорово.

– Да не за что. Я теперь спокоен, вы хотя бы в уюте будете жить.

Он уходит. Но вот я не чувствую облегчения. Ищу его в самых тайных уголках души и нет его. Даже грустно. Выпиваю таблетки, которые дал врач, на случай, если рука начнет тревожить. Укладываюсь на новый диван. Мысли вертятся вокруг сегодняшнего нападения.

Не замечаю, как проваливаюсь в беспокойный сон. Когда просыпаюсь, вижу своих мальчишек. Мама их забрала из детского сада, больше некому. Они тихо играют в железную дорогу, шепотом разговаривая.

И именно сейчас, когда мальчишки не кричат, не носятся, я понимаю, как они похожи на Макса. Две его маленькие копии…

Глава 16

Следующий день выходной, и днем решили собрать небольшой праздник, позвать соседских детишек, День Рождения все−таки. Я пыталась помочь маме с блюдами, но рабочая рука ранена и почти не работает. Когда в очередной раз ловлю полуочищенное яйцо по полу, мама хмурится и выпроваживает меня из кухни.

Мне на смену приходит ее подруга, которая зашла поздравить мальчишек. Тетя Галя ходит по комнатам и охает от восторга.

– Это как? Так быстро ремонт сделали… а мебель… шикарно как стало! – она останавливается у аквариума, который наполнен водой и растениями, всякими камушками, а жильцов в нем нет. – А где же рыбки?

– А лыбки нам мама подалит, – объясняет Андрейка, и я вдруг вспоминаю, что подарков детям забыла приготовить. Сынок спас меня.

Вот я мать! Закрутилась, последние дни были бешеные, и совсем забыла. Да и я хотела им железную дорогу, а Чудинов меня опередил.

– Да, мы сейчас же поедем и купим рыбок, в подарок от меня и бабули! Сами выберете своих питомцев, – тащу мальчишек к двери. Кричу маме: – Мамуль, мы в зоомагазин.

Хватаю сумочку и мы бежим втроем на улицу. Я сразу осматриваю двор, не видать ли машину Чудинова. Ее нет. А я все жду. Если ему не плевать на сыновей, то он приедет поздравить, несмотря на мой запрет. Но время к полудню, а его все нет.

Дети так сильно тащат меня к остановке, что раны сразу откликаются. Торможу их немного, рассказывая, что мне больно.

– Тебя плохой дядя порезал ножиком? – спрашивает Матвейка, останавливаясь. – Нам бабуля вчера сказала.

– Я пока не знаю, дядя или тетя… следователь разберется.

Перед глазами высокая гибкая фигура в темном. Дядя или тетя? Вот в чем вопрос.

Веселье все возрастает. На остановке, а потом в автобусе, мальчишки делились с пассажирами своим восторгом по поводу дня рождения. Рассказывали, что им подарили огромную железную дорогу, а сейчас мы едем за рыбками. Все в автобусе улыбались, радуясь вместе с близняшками. Некоторые угощали конфетами и печеньем, раз они именинники. Три остановки они ехали сидя на коленях каких−то дедушки и бабушки, а я стояла рядом.

Так мило, когда чужие люди по−доброму относятся к твоим детям. Они не такие жестокие, как родные бабушка с дедом по линии отца. Когда выходим на остановке у зоомагазина, весь автобус нас провожает, поет песенку про волшебника в голубом вертолете. Машем добрым людям и идем в магазин.

Рыбок так много, что выбрать невозможно.

– Я хочу золотую лыбку! – топает ножкой Андрейка.

– А я черную! – тычет Матвейка в такую же, как золотую, только бархатисто−черную.

– Можете купить их, золотая рыбка и вуалехвост прекрасно живут вместе, – улыбается продавец, и уже тянется за пластиковой банкой. – Берете?

– Берем! – радуюсь я.

Всего две рыбки. Не куча, которые будут плодиться ежечасно, и которых замучаешься вылавливать, когда чистить аквариум придется. Рыбки довольно крупные и очень красивые. И детки выбрали по своему характеру. Андрейка спокойный, золотой характер. Матвейка ураган, неугомонный чертенок.

Достаю из сумочки портмоне, а карты моей нет. Видимо мама ходила в магазин, и забыла вернуть ее на место. А оплата лишь наличными и картой, по номеру телефона не принимают. И я знаю своих детей, без рыбок они не уйдут из магазина.

Пальцы натыкаются на карту, которую Чудинов дал. И пин−код знаю, если потребуется. Но он узнает, что я влезла в его карту, ведь привязана она к его номеру телефона. Минутное колебание и я прикладываю кусок пластика к терминалу.

Путь до дома проходит еще веселее. Теперь всем автобусом рассматриваем новых жильцов нашего аквариума, даем имена нам.

– А это девочки или мальчики? – вдруг спрашивает какая−то бабулька, щурясь и рассматривая рыбешек через толстые стекла своих очков.

Да, действительно, мальчик или девочка?

Снова эта гендерная интрига. Только вот рыбок можно изучить в интернете и различить по признакам. А нападавшего так не прогонишь через интернет. Или можно?

Идем с остановки к дому. Каждый из близнецов тащит емкость со своим питомцем. А я всматриваюсь, надеясь, что между деревьями мелькнет дорогущая иномарка Чудинова. Я хочу, чтобы он приехал. Дети с утра твердят, что ждут папу.

Теперь и я жду. Пока дети прилипли к аквариуму, наблюдая, как обживаются их рыбки. А я вышла на мой шикарный балкон и прилипла к окну. Не свожу глаз с арки, через которую машины во двор въезжают.

– Макс… ну приедь… порадуй детишек. А потом вали на все четыре стороны…

Мама уже начала стол накрывать в гостиной, а я все стою. От нечего делать, лезу в интернет. Не знаю, почему стала искать страницу Снежаны. Полистала ленту, посмотрела фото. Она везде одна, ни одного фото с Максимом. Будто и не женаты.

Уже уйти хотела с ее странички, как вдруг увидела ее фото с каким−то худым парнем. Сразу память соединила два образа, и я поняла, кто на меня напал вчера. А ниже статья, про какую−то голосовую мутацию.

«Скоро моему братишке сделают операцию и его голос будет нормальным. Это возможно!»

– Мутант, значит… ясно, кто этот субъект−унисекс с противным голосом.

Мама зовет помочь, уже не успевает. Бросаю последний взгляд на арку и сердце замирает от радости. Он приехал!

Расставляю блюда на столе, с нетерпением ожидая звонка в дверь. И когда он прозвучал, мальчишки понеслись в прихожую.

– Папа приехал! Ура−ура−ура! – кричат разом.

Сначала в квартиру заходит куча шаров, из которых выныривает Чудинов с подарками.

– А здесь именинники живут? Туда ли я попал?

– Здесь! Сюда попал, папка!

Мальчишки схватили его за руки, закружили. А я стою у стены, чтобы не снесли меня и не могу сдержать счастливую улыбку. Вдруг из шаров выныривает огромный букет белых роз.

– Для мамочки именинников! – шепчет Макс, целую меня в щеку. – Спасибо за сыновей, родная…

Потом появляется второй букет, для самой классной бабушки. Мальчишки тащат его в кухню, и мы остаемся одни в прихожей. Максим не торопится разуваться, мнется у двери.

– Проходи, сегодня можно побыть с мальчиками, – радушно приглашаю, двигаю к нему тапочки. – Это твои.

– Поль, я кафе заказал детское. Там фокусники, сказочные персонажи, игры и прочее… только не обижайся, давайте поедем?

– Макс! Мы наготовили, детишек позвали, а ты… – вот как всегда, выпендрился.

– Ну то, что наготовили можно убрать в холодильник, или взять с собой. И гостей тоже, я заказал на полтора десятка человек. Надо будет, еще закажем места. Давайте, собирайтесь. Мальчишкам будет сюрприз. Там весело.

Вздыхаю и иду уговаривать маму. Ей будет обидно, что зря топталась полдня. Не мог Чудинов с утра предупредить, что будет кафе. Но мне нужно поговорить с ним. может посоветует, как быть с братом его женушки.