Текст книги "Ты нам не нужен (СИ)"

Автор книги: Анита Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 7

Максим

Аист, значит. Ну ладно хоть не баран или еще кто из парнокопытных. Тоже присаживаюсь на корточки перед сыном. Так легче донести правду для малыша, когда глаза на одном уровне. Андрейка бросает игрушки и несется к нам. Беру мальчишек за руки.

– Мальчики, я ваш папка, – говорю, искренне улыбаясь. – Я тот аист. Ну… который вас маме принес.

У детишек сейчас такой возраст, что верят всему, что говорят взрослые. Раз сказал, что я папка, значит так и есть. Никакой стадии отрицания или отчуждения. Просто разглядывают меня с полминуты, а потом крепко обнимают за шею.

Злобный соседский мальчишка заинтересовался ситуацией, подошел совсем близко. Матвей хмурится в его сторону, а потом выдает:

– А вот сам ты безотцовский, вот наш папка!

– И него клутая машина! Мы сейчас поедем кататься. Вот! – поддерживает брата Андрейка и показывает недругу язык.

– Ну так чего ждем? Поехали кататься! – оглядываюсь назад, ища Полину, которая будто ушла в тень, чтобы не мешать мне знакомиться с сыновьями.

Сидит на лавке, усталая и обиженная. Маленькая моя… Она из кожи вон лезет, чтобы ее дети были сыты и довольны, чтобы одеты−обуты не хуже других. Интересно, она хоть спала сегодня, после ночной смены?

В голове проносятся мысли – что я могу сделать для нее, чтобы отдохнула? И в ответ – ничего. Она сильно обижена, не примет от меня помощи лично для нее. Скрепя зубами разрешает общение с детьми, и то, потому что боится суда, которым я пригрозил.

Пока Полина смирилась, я подхватываю мальчишек на руки и несу их к машине. Они удивлены, хихикают, держатся за мою шею. Кто бы их еще так таскал? Я выяснил, мужика у их матери нет. Таскается к ней мажор какой−то, но девушка его не жалует.

– Подожди… ты куда моих детей потащил? – догоняет уже у машины.

– Ты же слышала, мы хотим кататься. Ты с нами? – подначиваю. Полина так смешно злится и удивляется одновременно. – Возражения не принимаются.

– Максим, они все в песке, чумазые… ну куда таких везти?

– Давай поднимемся к вам и умоем. А переоденем в магазине. И даже не ори, я обязан одевать своих детей.

Она назвала меня по имени, это уже огромный шаг к прощению. Ничего, моя девочка, в этот раз я не поведу себя как придурок. Вздыхает устало и коротко бросает – идем.

Переступаю порог однокомнатной квартиры, а чувство, что дворца. Волнуется что−то внутри, сжимается. Оглядываю прихожую, потом прохожу в комнату, пока Полина умывает одного из мальчишек.

По сути, это спальня, похожая на дешевый номер в гостинице. Пять лет назад мы с друзьями увлеклись квестами и приходилось ночевать в таких вот комнатах на несколько человек. Мы выходили в город и по заданию должны были заработать денег на ночевку и еду. Если заработать не получалось, то некоторые спали голодные, на скамейке в городском парке.

Я разгружал машины в продуктовых магазинах и вполне нормально устраивался на ночлег, плотно поужинав. В один из квестов было познакомиться и соблазнить официантку в привокзальном ресторанчике. Так я и познакомился с Полиной.

Соблазнять не стал, проиграл тогда. Я влип с первого взгляда. Да и она, сразу ко мне потянулась. Тогда и понял, что есть другая жизнь, другие чувства. Настоящие, завораживающие, когда хочется быть вместе и днем, и ночью.

Когда увидел Полину с детьми в магазине, то сразу понял – чувства никуда не делись. Я по−прежнему люблю ее, а то, что она сделала меня отцом этих шустрых мальчишек, только усиливает эффект.

Прохожу по комнате, разглядывая все до мелочей. Двухъярусная кровать, тут спят мои дети. Диван старый, скрипучий. Наверное, Полина на нем отдыхает, как может. Заглядываю за шкаф, служивший ширмой. Там кровать, тоже старая и узкая. Даже не представляю, как спать на такой.

Кругом игрушки. Простенькие яркие машинки, мелкие плюшевые зверушки. Они милые, но видно, что самые дешевые. Выцветший ковер, на котором две железные дороги. Это я подарил. Постройка не закончена, и занимает всю комнату.

В дверях появляются близнецы, и за ними их мать. Сканирует меня тревожным взглядом. Полине неуютно рядом со мной, глазами будто извиняется за бедность и игрушечный хаос. Улыбаюсь ей, пытаясь успокоить. Потом обнимаю чистеньких малышей. Полина даже их одежду отчистила от песка, как смогла.

– Ну что, поехали развлекаться? – сжимаю маленькие ладошки.

– А может, поможешь железные дороги доделать? Я не смогла разобраться до конца. А я пока ужин приготовлю, – вдруг предлагает девушка.

Она явно не хочет развлекаться со мной и детьми в городе, даже на такую жертву идет, терпит мое присутствие в своем доме.

– Мы хотим кататься! – насупился Матвейка. Он опять отвечает за брата, Андрейка просто кивает. – А потом будем с папой ремонтировать железную дорогу. Пошли!

Он тянет меня за руку к выходу, а я уже буксирую второго сына. Полина снова устало вздыхает, окидывает взглядом комнату и идет следом. Видно, как ей хочется устроиться на диване, и отдохнуть, наблюдая за игрой детишек. Даже жалею, что настроил близнецов на прогулку. Надо бы остаться и заняться с детьми постройкой железной дороги, а Полину отправить спать.

Но когда приезжаем в магазин с детской одеждой, Поля оживляется. Глаза ее горят, когда видит кучу одежек для сыновей. Мы целый час меряем на детей всевозможные костюмчики, штанишки и кофточки. Веселимся уже здесь. Мелкие уже имеют свой вкус и любимые цвета. Позируют, умиляя продавщиц.

Полина уже не выглядит уставшей, она смеется, бегая с ворохом вещей в руках. Второе дыхание открылось будто. И у меня настроение все выше.

– Можно, я вот эти костюмчики возьму? – мнется, выбрав всего два комплекта. Я усмехаюсь, а Полина не так понимает. – Ладно, я сама оплачу.

Она смотрит в ценники, кусает губу. Очень дорого для нее. Откладывает вещи в сторону и берет детей за руки.

– Девушки, нам все эти вещи сложите, берем все. И вот из этих носков соберите пар десять, – показываю на стенд с яркими летними носками для мелких.

Полина сокрушенно качает головой, не одобряя мое транжирство.

– Макс, они же растут быстро, не успеют все износить… – тихо укоряет, когда продавщицы уносят оплаченные вещи для упаковки, а близнецы увлеклись аквариумом, восторгаясь его обитателями.

– Зачем же изнашивать? Хоть не будешь переживать, в чем мальчишки в детский сад завтра пойдут, если запачкаются, – склоняюсь к ушку Полины, мои слова только для нее предназначены. – Я слышал, как ты уговаривала детей пойти переодеться. Теперь наши сыновья будут хорошо одеваться. Я тебе обещаю, наши дети ни в чем не будут нуждаться. Я подал на развод сегодня. Как только он состоится, мы поженимся. Твое согласие не требуется. Можешь уже сейчас примерять на себя статус жены депутата, дорогая.

– Сдурел? – резко отшатывается, сдвинув брови, испепеляет меня голубым взглядом. – В плен меня возьмешь? Против моей воли? Чудинов, ты что себе возомнил?

– Как хочешь. Тогда рассмотрим в суде насколько ты состоятельна, как мать. Забыла? Со мной лучше дружить. И безропотно соглашаться с тем, что я предлагаю.

– Ставишь перед фактом, ты хотел сказать? – раздраженно фыркает, но я не обращаю внимания.

Я нашел рычаг воздействия. Да, грубо и несправедливо. Но Полина не меркантильная особа, на деньги не поведется. И очень боится, что отберу детей. А там посмотрим. Если стерпится и слюбится, то отлично. Если не сможет простить и будет дальше ненавидеть, то будем жить в фиктивном браке.

Только так я смогу обезопасить своих дорогих людей от своих зарвавшихся родственников. Мы должны пожениться, как можно быстрее, и это единственное верное решение.

Глава 8

Полина

Щедрость через край. Но не пойму, что это – желание помочь, искупление вины или попытка купить меня таким образом. Максим ловко манипулирует мной, знает, что деньги не возьму, а вот от одежды для детей не откажусь.

К моему величайшему сожалению, я дала Чудинову еще одно мощное оружие, и он с радостью не раз воспользовался им. Суд. Я ужасно боюсь суда. Он мне снится иногда. Я кричу, когда судья отбирает у меня детей и отдает их родителям Максима. Его самого не вижу во снах, не знаю, почему.

И вот сейчас мой сон может обернуться явью. Кошмар наяву. И я настраиваюсь решительно, не одам малышей, буду драться. На все пойду ради моих крошек.

– Давай зайдем в другой магазин, купим и тебе обновки? – добродушно предлагает будущий депутат, но я так смотрю на него, что он поднимает руки, будто сдается. – Понял, больше не предлагаю. Ну что, поехали на карусели?

– Ура−а−а! – начали прыгать близняшки.

Потом Матвей взял отца за руку, другой вцепившись в пальцы брата. Я сжала ручонку Андрейки, и мы идем как среднестатистическая счастливая семья. Хоть в рекламе снимай. В парке аттракционов залипли на автодроме. Катаемся уже шестой раз, а мальчишки требуют еще и еще.

Они так заразительно смеются, когда наши машинки врезаются друг в друга, или играем в догонялки. Матвей рулит с отцом, а со мной Андрейка. Старшенький выбрал папу. Мне немного обидно.

Явился, нежданно−негаданно и перетягивает внимание сына на себя. Чудинов и второго сына готов в свою машинку посадить, да места нет.

– Все, хватит, – говорю строго, – завтра в детский сад вставать. Домой пора.

– Да, на нас уже тетя ругается, – присаживается на корточки Чудинов и обнимает малышню. – Поедим мороженого в кафе и домой.

– А завтра еще придем? – склоняет белокурую головенку Матвейка.

– Конечно придем! – успокаивает папашка, а я усмехаюсь этой невинной лжи.

Идем в кафе, и я стучу пальцем по часикам. Детям уже спать пора, а еще искупать нужно. Мальчишки наелись и зевают, кажется заснут по дороге домой. На заднем сидении между детскими креслами уютно устроились огромные плюшевые медведи. И их два!

Да еще пучок воздушных шаров, надутых гелием. Они плавают по машине, веселя детишек.

– Ну вот, теперь вообще наступить некуда будет в комнате, – укоризненно вздыхаю. – У нас игрушки даже в кухне.

– Это ненадолго. Скоро у вас будет много квадратных метров, и для игрушек хватит. У меня есть квартира в центре города, завтра заедем, после нотариуса. Но если ты хочешь дом, то придется подождать. Надо найти его, купить, оформить…

– Я не хочу дом! – сжимаю губы. – Я хочу, чтобы ты убрался из моей жизни.

– Хочешь жить в нищете?

– Хочу жить и дальше в спокойствии.

– Ты про детей думаешь? Они ведь растут. Как вы будете умещаться в одной комнате, когда они станут парнями?

– До этого еще далеко, придумаю что−нибудь. И ты проехал поворот во двор. Хотя, высади нас здесь, на остановке, сами дойдем.

У меня снова ворчливое настроение. Неприятный разговор раздражает. Да, я из небогатой семьи. У меня нет отца−олигарха. И получаю в сто раз меньше, чем этот нахал, который разворачивает машину.

Он не слушает моих воплей, подхватывает на руки полусонных сыновей и тащит их к подъезду. А я волоку двух медведей, шары и кучу пакетов с детскими вещами.

– Ну−ка, парни, поможем мамочке, – отпускает детей и показывает пример, отбирая у меня пакеты.

В моих руках остаются только воздушные шары. Чудинов в наглую протискивается в мою маленькую прихожую, командует, отправляя меня в кухню, сварить ему кофе. Сам же тащит детей в ванную, чтобы искупать перед сном.

– Ладно, – сдаюсь я. – Там шампунь детский… и Андрейка не любит мыть голову…

– Разберемся, – мягко говорит мужчина, выталкивая меня из тесной ванной. – Иди там… бутерброды приготовь, что ль… а то я мороженым не наелся.

Бутерброды приготовь, кофе свари… Ишь, гурман какой. Кофе у меня растворимый, и пьем мы его только по утрам. А бутерброды делать не из чего, колбаса у нас только по праздникам. А сыр… я уже забыла, когда сыр покупала, он так дорого стоит.

Я открываю холодильник. Выбор невелик. Либо борщ разогреть, либо яичницу пожарить. Вздохнув, достаю кастрюльку с супом. Он же есть хочет. Может быстрее уйдет, когда наестся.

Мальчишки разомлели после ванны, и Макс несет их сразу в кровать. Он хорошо справляется, будто всегда детьми занимался. Футболка мокрая, но на лице радостная улыбка. Через десять минут появляется в кухне.

– Представляешь, сразу заснули, – тихо смеется, стягивая футболку и вешая ее на спинку стула. – А я настроился им сказки рассказывать. Кстати, какие сказки любят? Про кого?

– Ну, я им читаю про их любимых мультяшных героев. Их много, иногда выбрать не можем, – смеюсь, вспоминая споры близнецов.

Нечаянно прохожусь взглядом по плечам Чудинова. Становится неловко. Он возмужал за пять лет, мышцы нарастил, кубики на прессе приобрел.

– Ешь, что есть, и уходи.

– Полина, ты прости меня… я тогда поступил, как…

– Ох, нет… избавь меня от всего этого, Макс. Пойми, ты нам не нужен. Мы прекрасно жили без тебя. А главное – спокойно.

– Ты не понимаешь, я хочу защитить вас. Хочу обеспечить всем необходимым.

– И для этого, ты хочешь закрыть нас в золотую клетку со львами? Они сожрут и меня, и твоих детей. Может, я ничего не понимаю, но ты, похоже, многое не знаешь. Ешь, а я тебе сейчас бумажку одну принесу. Может ты тогда поймешь меня…

Бегу в гостиную. В шкафу лежат веские доказательства, чтобы держаться подальше от этой семейки.

Глава 9

Максим

Погуляли так хорошо. Весело было. Даже Полина резвилась, была такой же, как раньше. У меня ощущение, что я с ними всегда живу. Мальчишки такие резвые, сразу меня приняли. Прямо сейчас бы забрал семейство в свою квартиру из этой нищеты.

Полины нет несколько минут, успеваю рассмотреть маленькую кухню. Немного больше уюта, ремонт сделан, чистенько. Но с моей не сравнять, конечно. Там есть где развернуться, техника вся современная. Завтра вечером отвезу своих в гости к себе. Вдруг захотят остаться.

Борщ вкусный, никогда такой не ел. Уже скребу по дну тарелки ложкой, когда возвращается Полина в кухню. В руках папка пластиковая. Интересно, чего такого хочет мне показать.

– Извини, что пришлось ждать, Андрейка проснулся. Набегается, потом ножки болят у него, натерла мазью.

Она уже чуть успокоилась, не рычит на меня, как раненая львица.

– Он болен? – уже переживаю, ведь это нормально, что дети бегают, а вот ножки болеть не должны.

– Нет, врач сказал, что мышцы не успевают в росте за костями. Растет быстро.

– Спасибо, борщ был очень вкусным. Но могла бы просто бутерброды с кофе сделать, – благодарю от всей души.

– Кофе растворимый только. Будешь? А бутерброды не из чего делать.

Она прячет глаза, будто смущается своей бедности. До меня доходит, что вряд ли сыр и колбаса на завтрак бывает в этой семье. Дорого. Наверное, кашу манную едят по утрам. Теперь мне стыдно. Мог бы заехать в продуктовый магазин и купить хорошие продукты.

– Хочешь знать, во сколько оценили твои родители внуков? – вдруг спрашивает, и кладет передо мной лист бумаги, соглашение, без ее подписи. – Это они в роддом привезли. Мальчикам сутки исполнилось. Они требовали, чтобы я отказалась от них. А я тогда выгнала твоих родителей.

Уму непостижимо! Родители знали, что Полина была беременна, и что родила близнецов?! Смотрю на цифру в соглашении. Цена моим детям. На эти деньги разве что мотоцикл можно купить, не очень дорогой. Мозг взрывается. Как они могли?

– Полин, я не знал, что ты была беременна. И про детей не знал, иначе…

– Я любила тебя… верила. Думала, что мы поженимся. Когда ты женился, мне кто−то прислал сообщение с твоего номера, – в серо−голубых глазах мелькнули слезы. Мне прибить себя хотелось. – Там было приглашение на свидание и адрес отеля. Я шла к тебе с подарком под сердцем. Несла тест на беременность. Пришла, а ты в ресторане свою молодую жену целуешь… а потом прогнал меня. Я тест отдала охраннику, попросила отдать тебе…

– Мне не передали. Я бы развелся на следующий день и вернулся к тебе. Снежана предложила пожениться для отвода глаз, а потом жить каждый своей жизнью. Так и живем с тех пор. Она в доме за городом, я в квартире в городе. Я пытался связаться с тобой, но отец слежку устроил. Мне было страшно за тебя, вот и решил оставить все попытки поговорить.

– Я знаю, на что твой отец способен. Он меня в асфальт закатать обещал, если буду искать встреч с тобой, – горько усмехается девушка. Отходит к плите, ставит чайник на огонь. – Знаешь, я была не в курсе, что ты из богатой и влиятельной семьи. Иначе, даже разговаривать не стала, не то, что влюбляться. Я думала, ты простой парень. Ты дальше смотри, бумаги. Детишки росли, и цена менялась.

– Они не один раз пришли с таким предложением? – у меня слов нет.

– Не раз. И даже не два. Тут мальчишкам по семь месяцев. У нас получился скандал. А у моей бабушки сердечный приступ. Она умерла в тот день, прямо на глазах твоих родителей, – Полина закусывает губу, шмыгает носом, вспоминая тот страшный день. – «Скорая» не успела приехать. А через восемь месяцев снова супруги Чудиновы заявились в гости. Уже сюда. Мы с мамой только переехали, и вот… Но это было в последний раз. Такой бумажки они не оставили. А то бы я приберегла. На всякий случай.

– Я им устрою! – сжимаю кулаки. На втором соглашении сумма, на которую можно купить такую же вот квартиру. Ишь, какие щедрые. – Интересно, зачем они хотели забрать детей? Ведь меня не посвящали в то, что я отец. И не собирались рассказывать об этом.

– Закрыли бы в детский дом, подальше отсюда, – Полина ставит передо мной кружку с растворимым кофе, а себе мочит зеленый чай в пакетике. – Максим, не надо, чтобы твои родители знали о нашей встрече. И что ты узнал о близняшках. Я прошу тебя, забудь о нас! Ты нам не нужен… и алименты не нужны… уходи навсегда, пожалуйста…

Она сжимает мои пальцы и эта умоляющая ласка сводит с ума. Сразу всплывают те ласки, которые дарила раньше. Крышу срывало от ночей, что проводил с ней. Мне хватило воспоминаний на все пять лет. Нет, я не уйду. Я все верну.

– Полин, поздно мне уходить. Я подал на развод, родители уже все знают, по−любому.

Девушка резко побледнела и отшатнулась от меня. Вскочила, стала выглядывать в окно. У нее ужас на лице. Я обнял ее, даже не сопротивляется. Будто на грани обморока.

– Со мной вас никто не посмеет обидеть. Надо будет, я откажусь от родных. Они вынудили меня отказаться от тебя. И, как оказалось, от детей. Теперь будет все наоборот. Почему вы здесь живете? У вас была квартира побольше, я помню.

Специально перевожу тему. Пусть расслабится. Потом поеду домой, надо все выяснить с родителями. Ну я им устрою!

– Та была бабушкина квартира, трехкомнатная… – всхлипывает моя девочка.

– Не успела оформить завещание?

– Успела. Она на меня завещание оформила. Но по закону, на завещанную жилплощадь и денежные средства имеют право и другие родственники. Дети, если они пенсионеры или инвалиды. Вот и… бабушка умерла, и мамин брат на похоронах заявил, что имеет право на половину квартиры. Он пенсионер и инвалид. Вот и продали ту квартиру, деньги поделили на нас двоих… хватило только на такую… – последние слова она прошептала, уткнувшись в мою грудь. – Зачем ты появился в нашей жизни? Мы жили спокойно уже…

– Отец мой отцепился сам? Или ты придумала что−то… полицию он не боится.

– А я ему пригрозила, что раздую историю в интернете. Он как раз тоже в депутаты собрался, и негатив бы помешал. А мне на руку, – Полина усмехнулась, а я загордился ею.

Находчивая девочка! Отец только шумихи в инете и СМИ боится. Только так его урезонить можно.

– Умница! – я расхрабрился и поцеловал ароматную макушку, выкрашенную в темный цвет. – Бунтарка моя!

– Ну−ну, губищи свои убери от меня! – отскакивает, ударяясь бедром о подоконник. Шипит и трет ушибленное место, а помочь не дает.

– Ладно, поехал я домой. Я подумаю, может быть завтра заявим в газеты, и в инете, что нашел тебя и узнал про детей. Если публично все сделать, то отец и не вякнет.

– А как же твоя карьера? С такой инфой тебя скинут с кандидатов, – Полина сканирует меня взглядом, подвох ищет.

– Да пофиг. Вы важнее карьеры, – легко отвечаю и она выдыхает.

Я иду к входной двери, но Полина вдруг вцепляется в мой локоть.

– Ну нет, Чудинов, ты ночевать здесь будешь. Заварил кашу… сейчас ведь снова родственнички твои в гости завалятся. Может даже караулят у подъезда, ждут, когда ты уедешь. Чтобы меня втихаря в асфальт закатать.

А мне на руку ее страх. Так уезжать не хочется. Здесь даже воздух родной будто, и запахи… Здесь пахнет моим личным счастьем. Но мне его завоевать еще придется.

Глава 10

Полина

Да, я оставила Чудинова у себя ночевать. Да, мне жутко, по венам будто жидкий азот растекается. Зябну и не могу согреться даже под одеялом. Уложила незваного гостя на своем диване, а сама легла на маминой кровати.

Диван скрипит, потому что Максим ворочается, не может уснуть. Вздыхает громко. Понимаю его. Ложе до того жесткое, пружины выпирают, что спать там уметь нужно. Ближе к стеночке вполне терпимо.

– Спи уже, – шиплю, когда скрип раздался такой, что детей мог бы разбудить. – Чего ворочаешься, как тюлень?

– Да тут в бок колет что−то… пружина.

– А может совесть твоя тебя колет? Не влез бы со своим разводом и спал бы сейчас в своей кроватке, на перинках.

В ответ молчание. И вдруг с краю кровати пристраивается. Обнимает, прижимаясь всем телом.

– Сдурел?! А ну иди обратно! – у меня слов нет, каков нахал.

– Тут пружин нет. И не копошись, а то до греха доведешь, – усмехается мне в ухо. – Завтра же увезу вас в свою квартиру, там хоть спать можно по−человечески. И под охраной.

– Да иди ты… идиот.

Перелезаю через мужское тело и иду на диван. Пусть там спит, маме не скажу, только белье поменяю.

– Идиот – это литературное произведение. Автор Достоевский, – умничает из−за шкафа.

Едва уснула и уже будильник звонит. Мне так вставать не хочется, глаза не открываются. Выключаю будильник и даю себе еще пять минут поваляться. Мне нужно отвести детей в детский сад, а потом постирать и прибраться, и в полдень на работу, и потом…

– Полина? Ты чего, спишь? – слышу голос мамы и подскакиваю.

– Мы в садик опоздали! Вот, блин… а все Чудинов! «Поехали кататься!»

Слетаю с дивана, чуть не сбивая с ног маму. Но в кроватках нет мальчишек. И в квартире не слышно их воплей. Мама протягивает мне записку, написанную красным карандашом.

«Полина, я накормил мальчишек хлопьями с молоком, одел в новую одежду и отвез в детсад. Отдохни, милая. Макс»

Плюхаюсь на диван. В том, что у детей появился отец, определенно есть плюс. «Отдохни, милая» – чудно звучит. Мне такого никто еще не говорил, особенно в последние четыре года.

– Поль, на записке еще карта лежала, – мама протягивает мне золотистый пластиковый прямоугольник. – Что происходит? Ты решила сойтись с Максимом?

– Нет, с чего ты так решила? Он хочет, чтобы мы поженились, подал на развод вчера. Нет, не так – он требует, чтобы мы поженились. Даже приказывает, угрожая лишить меня материнства через суд. Требует, чтобы приняла алименты и сегодня собирается перевезти нас в свою квартиру.

Потягиваюсь, на цыпочках шагая в ванную. Так хорошо, не надо нестись куда−то, сломя голову. Спокойно приму душ, приберусь и поеду на работу.

– Поля, вы же ночевали вместе, – мама кивает на диван. – Он только появился, и ты снова… как в омут?

– Мам, нет! Макс спал на твоей кровати, надо белье сменить. Не смог на диване, жестко ему, депутату недоделанному. Но я его сама не отпустила. Его родители наверняка узнали о разводе, и могли заявиться.

Закрываю дверь ванной, но слышу, как мама топчется за порогом. У нее куча вопросов, на которые я пока не придумала ответов. Стою под душем и вдруг понимаю. Мне нужно согласиться на условия Чудинова. Только так дети будут в безопасности.

Мне следовало еще пять лет назад так сделать. Прорваться на свадьбу и всем заявить, что я беременна от Макса. А я решила, раз он женится, то я ему не нужна, и моя беременность тоже. Самоустранилась из его жизни.

А он вон какой хороший отец, моментально влился в воспитание детей. Даже в детсад одел сам и отвез. Интересно, а если бы мы жили вместе с самого начала, он так же бы вел себя?

– Поль, так ты решила к нему переехать? – тихо стукает в дверь родительница.

– Да, сегодня же. Но это только ради безопасности детей, – выхожу из ванной, закутавшись в полотенце. – Если Чудинов надеется вернуть мое доверие, то напрасно. С детьми пусть занимается, а вот на то, что я стану его настоящей женой… я предателей не прощаю. Будем жить как соседи.

– Ох, доченька… ты же любишь парня…

– Любила! Любила, мамочка! – целую ее в щеку и наливаю кипяток в бокал с порошковым кофе.

В дверь звонят, и мы обе идем открывать. Страшно. Если это Чудиновы−старшие, то я спущу их с лестницы. Но за дверью курьер из продуктового магазина стоит. Мы вдвоем еле тащим пакеты в кухню. Потом я пью кофе, а мама разбирает продукты, охая от восхищения.

– Это Максим ко дню рождения мальчишек прислал? – разглядывает дорогущий сыр. Его есть страшно, прямо золотой. Несварение бы не получить.

– Нет, мам, это нам просто покушать. Я вчера Чудинова борщом потчивала, вот он решил тоже угостить.

– Да нам столько и за неделю не съесть… в холодильник не поместится, наверное, – мама растерялась.

Помогаю ей все сложить. Фруктам места нет, просто оставляем на столе, в вазе. И тут снова звонок в дверь. На сей раз привезли новый диван.

– Куда мне его? Везите обратно! – уже злюсь я, но рабочие меня оттесняют и проходят в комнату. Они берут мой диван и выносят его на лестничную площадку.

– У нас четкий приказ, извините.

Не драться же с ними. Надо встретиться с Максимом и сказать, чтобы прекратил командовать. Но это только ждать, пока он приедет. Ведь у меня нет номера его телефона. Еду на работу, настроение боевое. Вот отработаю, найду этого доброго волшебника и заставлю его прекратить добрые дела делать.

– Савельева, ты здесь больше не работаешь, – уведомляет администратор, как только я вхожу в служебную комнату, чтобы переодеться. – Твой жених позаботился. Вот везет же некоторым, за депутата замуж выходят… а тут пашешь… пашешь, и никто не посмотрит…

Анжелка ворча вышла из комнаты, а я рухнула со стоном на скамейку, и схватилась за голову. Второй раз Чудиновы лишают меня хорошей работы!

В сумке запел телефон. Рингтон странный, у меня такого нет. На дисплее фотка Макса и имя абонента – «Любимый». Вот паразит! Пока я спала, он в моем смартфоне шарился.

– Да, любимый, – с ехидством в голосе отвечаю на вызов.

– Ты уже на работе?

– О, да, я на работе. Делами завалили, как только вошла, так что, некогда разговаривать.

– Как делами? Я же…

– … уволил меня? Да, ты супер просто! Ничем от своего папашки не отличаешься! Ну−ка, быстро восстановил меня! Или я не знаю, что с тобой сделаю!

Ору, внутри все клокочет от злости. Хочется разбить что−нибудь. Осыпаю наглеца всеми грязными словами, которые пришли на ум.

– Я тоже тебя люблю, дорогая, – слышу спокойное в ответ. – Запомни, моя жена не будет работать официанткой. Никогда. Пакуй чемоданы, время у тебя есть теперь.

– Я тебе не жена! И забирай свой чертовый диван, и продукты свои … – не нахожу нормального слова для характеристики, – тухлые!

– В смысле? Не свежее привезли? Ну я сейчас им устрою!

– Нет, не тухлые, свежие… но нам не надо!

– Успокойся, Полин. Я обещал, что теперь дети не будут ни в чем нуждаться. А если тебе нравится работать в ресторане, то я тебе куплю ресторан, или построю, – смеется Чудинов, и до меня доходит, что орать на него толку нет. Он как скала.

– Да иди ты…

Я сбрасываю вызов. Ну что вот делать?

«Про карту не забудь, сходи на шоппинг, прикупи себе все, что хочешь. Вот пин−код» – и четыре цифры. Дата нашего знакомства. Шестое июня.