Текст книги "Волчий пастырь. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Angel Delacruz

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

Вершины прилегающих к Скале закона холмов уже заполнила тонкая зеленая линия оцепления варгрийских всадников. Не все сразу это заметили, но уже буквально через несколько секунд после моих слов о волках толпа нордлингов ахнула, словно единый организм. Люди теснились и отходили прочь, очищая пространство на склонах – так что инквизиторы и гвардия Дракенсберга очень быстро остались в одиночестве.

По взглядам и построениям бойцов Вольфсангеля я видел, что готовилась атака на меня. Но это видел не только я: не сразу заметил, что рядом со мной уже стоят Ливия и Кавендиш, а чуть в отдалении я заметил серое марево маскирующей пелены магистра Никласа.

Охотники на волков, увидев защиту, отказались от идеи быстрого выпада в мою сторону и частично перестроились – большая их часть выстроилась для отпора варгрийским всадникам, но часть прикрывала тыл инквизиторов от нашей троицы.

Гвардейцы Дракенсберга также окружили маркграфа. Сам же он в замешательстве смотрел на тело верховного жреца, по-прежнему бьющегося в судорогах агонии рождения адской твари. По идее слепой старец давным-давно должен был бы восстать. Но ему препятствует сила амулета одноглазого бога – вдруг понял я. Получается, что рожденная адским пламенем тварь в теле уже инициировалась, но власть над телом получить еще не может из-за артефакта амулета. Первый раз такое вижу. Впрочем, предательство богом своего прислужника я тоже впервые вижу, так что не особо удивился происходящему с телом жреца. Самые разные вещи то и дело случаются в первый раз.

Едва я собрался было обратиться к Дракенсбергу, как в этот момент на поле тинга появились новые действующие лица. За нашей спиной, напротив тех склонов, на которых расположились охотники за волками и сверху варгрийские всадники, вышло несколько десятков человек в тяжелой защитной артефакторной экипировке. Синие отблески активированных щитов-эгид, темно-синие мундиры, ультрамариновые глаза – гвардия Дома Лариан. Эскорт Дженнифер, сопровождающий ее в Северный круг. Гвардейцы Лариан остановились на вершине холма, но от них отделилась тонкая фигурка: Дженнифер, в обтягивающей синей форме боевого мага легко сбежала по склону холма и подошла к нам.

– Прости, я готова все объяснить, – немного смущенно улыбнулась она мне, вставая чуть позади магистра Никласа. Который с ее появлением вышел из укрытия пеленой невидимости. Дженнифер приблизилась к нам первой не просто так – гвардейцы Дома Лариан уже спускались вниз, проходя синей стрелой через красное море толпы нордлингов делегаций земель Восточного клыка. Кивнув Дженнифер, я посмотрел на нее совсем мельком – в воздухе висело напряжение, хоть руками собирай, сейчас точно не время на вопросы «что произошло на балу?» и «как добралась, как дорога?»

Гудели защитные щиты, сверкало активированное артефакторное оружие, делегации северных земель собирались в тесные группы по территориальному признаку. Многие бросали взгляды на жрецов, но слуги богов также находились в замешательстве, оглядываясь то на мглу тумана богини Хель за спиной, то на подергивающейся труп верховного жреца со вскрытой и проломленной грудной клеткой. В которой уже плескалось адское пламя, прямо как лава в жерле вулкана. Никто из жрецов не привлекал к себе внимание, и явно не желал этого делать. И это понятно – когда рядом на происходящее пристально смотрит богиня мира мертвых, такой поступок не кажется умным.

Все ждали, никто не хотел начинать следующий акт действия первым, привлекая ненужное внимание. Значит, придется это делать мне.

– Ты, по недоразумению названный тингом владыкой Айлгвена! – посмотрел я в слезящиеся на ледяном ветру глаза Дракенсберга, указующе ткнув в него перстом левой руки.

– Верховный жрец, который мог провозгласить и утвердить волю богов, нас покинул не прощаясь. Но мы с тобой должны уйти отсюда с единой правдой. Поэтому я, победив твоего ратоборца, еще раз спрашиваю тебя – признаешь ли ты себя полностью виновным или готов выйти сюда на площадь, чтобы под взглядом богов попробовать доказать свою правду?

Гвардия Дракенсберга, ощерившись оружием, окружила маркграфа, который с красным от ярости лицом наблюдал за мной. Судя по виду, он сейчас не боялся и в присутствии инквизиторов чувствовал себя вполне уверенно. Вот только не совсем понимал, что делать, чтобы не разгневать богов и не нарушить законы тинга Северного круга. И молчал.

– Ну, сейчас будет мясо, – совсем негромко произнес я, готовясь обратиться уже не только к Дракенсбергу, но и к Высокой женщине.

– Рейнар, подожди, – вдруг оборвал меня Кавендиш.

Коротко глянув на него, я увидел, что взгляд Кавендиша устремлен в сторону сине-белого сосредоточения гвардейцев Дракенсберга. Среди которых выделялись инородными цветами два ярких пятна: алое платье маркизы Дракенсберг и черный с серебром костюм инквизитора совсем юной девушки – эти две женщины привлекли мое внимание еще тогда, когда делегация Дракенсберга появилась на поле тинга.

Сейчас они были ближе, так что я разглядел на юной деве знаки отличия: младшая судья инквизиции. И она сейчас, как и до поединка, явно нервничала и откровенно боялась происходящего, испуганно осматриваясь; а вот дама в алом, первая и старшая жена Дракенсберга, маркиза Мари-Мадлен Лавиолетт, напротив, внешне сохраняла полное спокойствие, даже ободряюще придерживая спутницу за руку. Хотя и у дамы в алом я увидел побелевшие от волнения губы.

Кавендиш вдруг, взглядом заставив жену Дракенсберга посмотреть на себя, скупо взмахнул рукой приглашающим жестом. Маркиза словно ждала сигнала – потянув за собой юную деву в мундире Инквизиции, она стремительно выбежала из толпы гвардейцев Дракенсберга.

– Стоять, с-сучка! – громыхнул голос Дракенсберга, лишь на пару мгновений оцепеневшего от удивительного зрелища бегства собственной жены.

Повинуясь импульсивному посылу выкрика, один из гвардейцев попытался остановить бегущую маркизу – ударив ей плашмя артефакторным мечом по ногам. Но его клинок и руку вдруг захватило вырвавшееся из земли мглистое серое щупальце. Ломая кости, щупальце вырвало из сустава и выгнуло руку с мечом, который вошел острием гвардейцу прямо в горло.

Произошедшее увидели не все, но все услышали возглас удивления и боли, а также прервавший его предсмертный булькающий крик. Но в этот момент произошло еще кое-что: меня ощутимо дернуло за руку – так, что я с трудом остался на месте. Но руку поднял, и из меня в этот момент словно вытащили частицу души. Было не столько больно, сколько неприятной потерей. Внутри образовалась ощутимая пустота. Это всего лишь ушла серость мглы из моих энергетических каналов астрального тела – понял я через мгновение, когда руку перестало тянуть уходящей силой.

Ушла печать Хель – окончательно понял и почувствовал я, когда сорвавшийся с моей ладони серый взблеск мглистого вихря, выглядящий так, словно я его бросил, прилетел в маркграфа и обвил его будто ловчая веревка-боло с двумя грузами на концах. И не просто обвил, а буквально разодрал плоть – массивный маркграф, захлебываясь кровью, упал на колени, пытаясь закрыть ладонями рвущийся из горла алый фонтан. Буквально несколько секунд, и Дракенсберг тяжело рухнул ничком, а его тело принялось усыхать так же, как и тело Хейга до этого.

Маркграф умер быстро, страшно и неожиданно, но его гвардейцы и охотники на волков сдаваться не собирались. Последние так вообще, через одного блестящие алыми глазами силы красного лириума более чем серьезные противники. Они явно намеревались подороже продать свои жизни, и чувствую, что прежде чем они все умрут мы кровью умоемся. Но чувствовал я ошибочно, все пошло совершенно не по плану: каждый из гвардейцев маркграфа и охотников на волков, едва тело Дракенсберга истончилось, вдруг оказался в центре водоворота из мглы. Слышались крики ужаса и боли, хрустели кости, и с непередаваемым звуком рвалась плоть.

Никто – ни мы, ни варгрийские всадники, ни сопровождающие Дженнифер воины Дома Лариан ничего не успели сделать. Никто из нас даже не нанес ни единого удара. Более того, ни единого удара никто не отразил – часть склона холма с карателями инквизиции Вольфсангеля и гвардейцами Дракенсберга погрузилась во мглу тумана, из которой доносились утихающие предсмертные крики.

Еще минута и на склоне холма – там, где были инквизиторы, уже все закончилось.

Ни крови, ни тел. Но и склон не был пустым – Хель забрала только плоть, кровь и души. Одежда, оружие, личные вещи, артефакторные доспехи – все осталось лежать на земле.

Осматриваясь по сторонам, я обернулся. Делегации владык северных земель притихли, наблюдая за столь внушительным явлением богини Хель. Так удачно бежавшие от смерти маркиза Дракенсберг в алом платье и совсем юная дева в мундире Инквизиции стояли неподалеку, но обе словно прятались от меня за спиной Кавендиша. Дженнифер стояла уже совсем рядом. И только сейчас она заметила, что у меня на лице порез заражения адским пламенем и звучно охнула, не в силах скрыть эмоции. Едва заметно пожав плечами – «ну, бывает» – в ответ на ее взгляд, я посмотрел на труп верховного жреца. Думая о том, что вот посланника Сигурдссона, который с нами не так давно вел памятную беседу от имени общественной палаты, я, кстати, нигде за сегодня не видел. Или посланник Сигурдссон оказался весьма умен и не пришел сегодня сюда, чтобы не рисковать, или доигрался в интриги и сидит сейчас за решеткой. Это если ему еще повезло, если сидит за решеткой, а не лежит где-нибудь ниже уровня земли.

– Кавендиш, а у нас некоторые проблемы. Если верховный жрец закончился, то кому мы будем заявлять твое право на титул Единого короля?

– Может быть, мы отложим эту проблему и займемся тобой? – вдруг поинтересовалась Ливия. Говорила она сдержанным тоном, но в голосе ее чувствовалось подспудное напряжение. Ну да, рана адским пламенем, причем в таком месте, совсем рядом с глазом – это очень серьезно. И лечить ее – задача совсем непростая: это ведь не касания варгрийского когтя на плече закрыть. Но время у меня пока есть, а ситуация здесь, хотя инквизиторы все вдруг неожиданно умерли, все равно остается непростой.

– Кто будет все здесь разруливать? – посмотрел я на беспокоящуюся обо мне Ливию. Которая чувства и эмоции сейчас совершенно не скрывала.

– Никлас и Кавендиш справятся. Леди Мари-Мадлен им поможет силой своего авторитета. Так? – посмотрела на женщину в алом Ливия.

– Всенепременно, – чуть склонила голову маркиза, которая совершенной столь вовремя сменой стороны счастливо избежала страшной смерти.

Так. Не очень я уверен, что вся эта честная компания не наломает тут дров, но…

– Рейнар, нам нужно спешить! – окликнула меня Ливия.

Впрочем, если не сейчас, то когда еще оставлять Кавендиша в одиночестве принимать серьезные решения?

– Да. Хорошо. Кавендиш, давай за старшего. Ты знаешь, что говорить местным владыкам. Капитан, – оглянулся я и нашел взглядом спустившегося к нам Вальдера, – это Венсан Кавендиш, слушать его указания почти так же, как мои.

Вальдер только кивнул, едва усмехнувшись. Я понял его ухмылку: отданный мной приказ «слушать его указания почти так же, как мои» был сродни неопределенному приказу «действовать по обстановке».

Но на самом деле Ливия совершенно права, мне нужно торопиться. Боль противно пульсирует уже не только в виске, но и отдается в корнях зубов, на шее и даже периодически стягивает спазмом горло – а это очень плохой признак.

– Да быстрее, быстрее, мы теряем время! – уже открыто подгоняла меня Ливия, буквально потащив за собой. По ее жесту с нами пошла Дженнифер, которую сопровождали несколько тяжеловооруженных гвардейцев Лариан и две тройки варгрийцев, которых отправил Вальдер.

Рейнар сделал свое дело, и Рейнар уходил. Вот только здесь на площади оставались Никлас, адские всадники Врангарда, а Кавендиш после выступления в сторону обвинений Дракенсберга приятно удивил, поэтому за исход переговоров я был почти спокоен. А вот то, что ждет меня впереди, заставляло нервничать.

Когда покидали площадь, меня уже начинало немного мутить. Неявно, но ощущение уходящей земли из-под ног, словно во время легкой качки, присутствовало. Появилась легкая тошнота, а левая часть спектра зрения, зрение глаза, над которым пульсировал болью шрам, все сильнее окрашивалась алыми отблесками.

Адреналин поединка и последовавшего после напряжения стояния отрядов друг против друга проходил, а попавшее в кровь адское пламя понемногу проникало и в сетку энергетических каналов. Ливия, чувствуя это, уже громко меня понукала, не стесняясь крепких выражений, заставляя идти быстрее и быстрее. Когда мы заходили в лагерь Девятого легиона я находился в полубессознательном состоянии, но шагал все же самостоятельно.

Меня завели в первую попавшуюся казарму, где мы вломились в одну из комнат. Здесь я лег на кровать и больше самостоятельно уже ничего не делал; больше от меня ничего не зависело. Ливия, явно торопясь и перебрасываясь с Дженнифер рублеными фразами, не теряя времени конструктом срезала с меня китель, освободив от одежды по пояс. После этого под ее указаниями меня обступили варгрийцы, держа за руки и ноги.

– У тебя адское пламя в сетку энергетического каркаса уже попало, – сообщила Ливия мне очевидную вещь.

– Я в курсе, спасибо, – кивнул я, тяжело переводя дыхание. Горло перехватил очередной спазм, и дышать становилось все тяжелее.

– Лечение без гарантии, ты знаешь.

– Я в тебя верю, сестренка, – позволил я себе улыбнуться и ей подмигнуть.

– Спокойной ночи, – на лице Ливии не дрогнул ни один мускул. – Дженнифер, – обернулась она и призывно взмахнула рукой.

– Держи его голову. Да, вот так. Крепче. Еще крепче, из всех сил.

Озабоченное лицо Дженнифер, ее горящие зеленые глаза, оказались совсем рядом. Ободряюще ей подмигнув, я перевел взгляд на Ливию. Как раз в этот момент она уже коснулась меня подготовленным ледяным конструктом. По телу прошла обжигающая болью морозная волна, и я провалился в анабиоз.

Глава 14

Холод. Первое чувство, которое пришло после осознания себя.

Холод жил внутри меня и морозил до самых костей. Но при этом холод не растекался полностью по телу; его словно гасило тепло извне. Тепло чужих тел. Я чувствовал на себе чужие руки и ноги – меня сейчас буквально обвивали, словно закрывая всего и отдавая свое тепло.

Осознавая себя после пробуждения, я понял, что лежу на спине и меня обнимают, крепко прижимаясь, сразу с двух сторон. Обнимают горячие, тесно сплетенные со мной девичьи тела – мы лежали накрытые, причем не одеялом, а плотным меховым покрывалом. Это ощущение, настоящего меха по голой коже, ни с чем не спутаешь.

Очередное понимание – перед глазами стоит густая алая пелена. Осознав это, я успел было испугаться, но почти сразу понял, что это не следствие касания адского пламени – просто в спальню заглянуло солнце, грея мне лицо своими лучами. Ощущения донельзя странные: я словно согреваюсь под солнцем в холодный, даже морозный, день; только вот холод живет не вокруг, а внутри меня. Следствие анабиоза, в который меня погрузила Ливия для проведения операции по отведению адского пламени от энергетических каналов.

Неприятно. Холодно. Даже сейчас неприятно холодно, когда прижавшиеся ко мне плотно девушки (интересно, кто?) меня согревают. И не просто согревают – от обеих я чувствую приток жизненной силы. Это значит, что во время операции по гашению адского пламени все пошло не совсем хорошо.

Впрочем, как минимум я жив и с целым разумом – это уже прекрасная новость.

Открыв глаза, я сощурился от солнечных лучей. Но проморгавшись, привык к свету и едва-едва приподнял голову, присматриваясь к окружающей обстановке. Меня перенесли из казармы – мы втроем сейчас лежали на кровати не в безликой комнате, а в просторном помещении. Судя по витражам на стеклах и богатому убранству – это спальня одного из чинов высшего командования ушедшего легиона.

Накрыт я, как предполагал, был одеялом из натурального меха, причем белого. Троллсоны, наверное, поделились – только они здесь имеют право использовать белый мех. Или это покрывало удачно здесь нашлось, а ушедший вместе с легионом офицер приобрел его в нарушении законов Северного круга.

Но самым интересным в ситуации пробуждения, конечно, было не одеяло. А то, что меня, крепко прижимаясь, обнимали Ливия и Дженнифер. Отогревая после анабиоза – который был необходим для удаления адского пламени из крови без повреждения энергетических каналов. Но и сам морозный анабиоз крайне опасен – и теперь, чтобы не дать холоду заморозить мои энергетические каналы, полностью убив прогресс возвышения по кругам владения силой Сияния, Ливия и Дженнифер делились со мной жизненной силой, по ментальной привязке.

Для меня все уже закончилось и явно закончилось… неплохо, как минимум. Но я прекрасно осознавал, что та битва за мое здоровье, которая недавно здесь происходила, накалом и риском ничуть не уступала той, которая свершилась недавно между мной и Хейгом на поле тинга.

Ливия, кстати, не спала. И когда я открыл глаза и пошевелился, она почувствовала, что я проснулся. Она приподняла голову, и наши взгляды встретились. Взгляд у нее сейчас серый, с металлическим отблеском; лицо сильно осунувшееся, крайне усталое, под глазами темные круги.

«Спасибо», – беззвучно, одними губами, произнес я.

«Ты как?» – так же беззвучно ответила она.

«В порядке».

Ливия кивнула, устало усмехнулась и, перестав ко мне плотно-плотно прижиматься, откинулась на подушку. Да, ей сейчас непросто – она на грани полного утомления и даже, явно вижу, потери сознания от упадка сил. С одной стороны, казалось бы – лежи, да грей своим телом. Но все не так просто – отогревать меня, так как это делали они с Дженнифер, аккуратно делясь жизненной силой – тяжкий труд. Балансировка на лезвии бритвы – и слишком много не отдашь, опасно отравлением и повреждением энергетических каналов, и слишком мало – иначе цели лечения можно не достигнуть.

Ливия между тем, тяжко вздохнув, еще чуть-чуть отодвинулась, давая мне возможность подняться. Намек я понял – нечего разлеживаться. Дженнифер, когда я выскользнул из ее объятий, даже не проснулась – лишь негромко простонала, переворачиваясь на другой бок. Она, судя по виду, совсем недавно провалилась в тяжелый сон, донельзя утомленная. Неудивительно – гораздо менее сильна и опытна, чем Ливия, и с более низким кругом владения. Пусть и пользуется расположением богини Живы, но, во-первых, богиня сейчас далеко, а во-вторых, даже это помогает не сильно. Ювелирно отдавать свою жизненную энергию – трудозатратный процесс. И минувшая ночь ей далась наверняка тяжелее, чем Ливии.

Чтобы не беспокоить Дженнифер – если она сейчас проснется, заснуть ей будет крайне тяжело, я, выбираясь с кровати, аккуратно перелез через Ливию. Она в процессе, когда я оказался прямо над ней, мне едва улыбнулась и подмигнула.

В ответ только хмыкнул: хорошее настроение – это хорошо. Выскользнув из-под одеяла, я отвернулся. Ливия не заметила, что после этого я бросил на нее украдкой взгляд. И увидел, как улыбка ушла у нее с лица, как она приоткрыла рот в тяжелом дыхании, как у нее на лбу набухают капли пота.

Откат пошел – наверняка именно она настраивала ментальную привязку нашей связи. У Дженнифер, кстати, это могло бы получиться легче – мы с ней все же переспали, и это не было быстрым сексом. Но у Дженнифер пока для таких операций не хватает опыта.

Кстати, это ее недавнее «прости, я все объясню» довольно прозрачно намекает на то, что поспешное бегство с бала было не совсем самостоятельным решением, и все же богини вмешивались. Или же просто Дженнифер поняла, что глупость сделала. Впрочем, неважно – к вечеру, или скорее всего к завтрашнему дню, в себя придет, время поговорить у нас будет.

Несмотря на остаточное морозное оцепенение от анабиоза, я обратил внимание, что в комнате жарко – даже горел камин, в котором потрескивали дрова. Странно. Накрыв получше Ливию меховым одеялом, я подошел к стулу, на котором меня уже ждал новый мундир. Серый, с оттенком льдистой голубизны, с черными вкладками на плечах и поясе.

Офицерская повседневная форма Девятого легиона. Моя форма, Корпуса, после того как Ливия торопливо срезала китель, пришла в негодность. Интересно, а тот мегамозг, кто готовил для меня одежду, вообще подумал, как я… Хотя простите, погорячился. Тот, кто готовил для меня одежду, обо всем подумал: имперские знаки различия Ледяного легиона с приготовленной для меня формы все удалены, а на груди красуется расправивший крылья черный орел Ап Трогус. Кто-то организовал уже за ночь, надо же – причем кто-то, кто знает, что по праву крови я могу претендовать на право называться одним из владык Севера. Местного, неправильного Севера, конечно же – потому что истинный Север – это Варгрия.

Но прежде чем облачиться в подготовленную одежду, я прошел к зеркалу в дальнем углу комнаты. К трем черным шрамам от варгрийского когтя на плече добавился тонкий черный шрам на лице – под острым углом пересекая бровь со лба на висок. Да, хорошо, что касание летящего меча было минимальным – еще бы чуть-чуть, и закончился бы Кайден Доминик Альба де Рейнар.

Но кроме четвертого черного шрама появилось новое, очень удивительное и даже шокирующее изменение в моем внешнем виде. Видимо, с лечением все действительно оказалось непросто, и адское пламя проникло в энергетический каркас очень глубоко, так что без отката способностей восстановить меня «в обычном виде» почти не представлялось возможным.

Ливия решила проблему неожиданно: она интегрировала шрам от адского пламени в усиливающую татуировку. Теперь в самом конце этого шрама, на виске рядом с ухом, начиналась тонкая, почти незаметная, ювелирно выполненная полоса переплетенной вязи татуировки. Которая спускалась параллельно одному из энергетических каналов под ухом вниз на шею, потом, уже значительно утолщаясь, на плечо и дальше вниз, обвивая предплечье, собираясь на запястье и на тыльной стороне ладони. И весь рисунок агрессивных, угловатых всполохов огня буквально кричал, что у него должно быть искусственное продолжение. Рука без меча адского пламени казалась сейчас как будто неполной.

Надо же, неожиданное решение – получается, что поражение адским пламенем Ливия просто изолировала, разрезав мои энергетические каналы, но при этом словно через предохранитель соединив их вновь, татуировкой. Мне даже захотелось прямо сейчас создать какой-нибудь конструкт, чтобы проверить догадку: по всему получалось, что я, пусть и пораженный адским пламенем, не потерял возможности использовать силу зеленого Сияния Севера. А когда сила во мне активируется, глаза у меня, по идее, теперь должны светиться разными цветами – один красным, второй зеленым. А если я приму лириум, то они будут светиться в зависимости от его цвета: или оба зеленым, или оба красным.

Неожиданно. Очень неожиданно. И приятно неожиданно – вчера, когда меня погружали в анабиоз, с возможностью обращаться к родной, зеленой силе Сияния я заранее попрощался. И я, поняв сейчас, что именно Ливия сделала, даже оглянулся, чтобы выразить ей восхищение и признательность.

Но не успел – она уже спала. Тяжелым сном, дыша рвано и неравномерно, но спала; источник холода в виде меня пропал, сну больше ничего не мешало. А одеяло я зря ей под бок подтыкал – это мне было холодно, из-за остатков анабиоза. Девушкам нет, и меховое одеяло уже было у них в ногах.

Бросив последний взгляд на Ливию и Дженнифер (все же приятная глазу картина), я осмотрелся и забрал с прикроватной тумбочки два перстня – свой дезактивированный меч Корпуса Спарты и перстень трофейного фламбержа сержанта Хейга, с кристаллом силы и живущим в лезвии адским пламенем. Перстень с фламбержем надел на безымянный палец левой руки и заставил меч материализоваться. Впрочем, едва меч появился, сразу убрал – проверил, работает и ладно.

В то, что меч Спарты сейчас откликнется, я не верил. Но не проверить не мог. Ожидаемо ничего. Но перстень на правой руке все равно оставил – вдруг заработает. Да и не поймет никто, если я его носить перестану. Теперь задача оживить меч Корпуса или найти новый – чтобы полностью вернуть себе личную боеспособность. Все же алым пламенеющим фламбержем в приличном обществе особо не помашешь – могут не понять. И кроме решения задачи возвращения себе конвенционного артефакторного оружия, еще очень неплохо бы узнать, чем вчера закончился альтинг. С такими мыслями я и вышел из комнаты, на ходу продолжая периодически поеживаться от озноба все еще живущего внутри меня холода.

Поднявшееся над стенами лагеря утреннее солнце ярко посветило в глаза. Получается, в беспамятстве провел больше суток с момента поединка. Но замерев и сощурившись от солнца, я в этот момент с удивлением увидел вырвавшийся пар изо рта, явно видный в ярких лучах солнечного морозного утра. Ничего себе, это что вообще происходит?

От поколачивающего меня озноба я не сразу заметил, что на улице реально холодно. Ко мне между тем уже подошел в ожидании указаний один из тройки варгрийских всадников, охранявшей здание. Понял я, что он варгриец только по лицу и оружию – все трое были в мундирах точь-в-точь таких же, как и у меня. И также с черными орлами на груди. Интересоваться происхождением старого орла Ап Трогус как опознавательного знака я не стал, сам скоро узнаю, без показательной демонстрации неосведомленности перед подчиненными.

В сопровождении эскорта так неожиданно переодетых варгрийских всадников я и направился к зданию претория, где, как мне сообщили, со вчерашнего дня совещались все принимающие решения авторитетные переговорщики, которые переместились туда с поля тинга.

В претории кипела суета, за минувшие сутки сюда вернулась активная жизнь. Выглядело все для меня привычно, но сразу в суету происходящего, с пониманием, вникнуть было, конечно, сложно. Я и не пытался, просто осматривался пока. И среди общего гомона и непрерывного действия увидел, как из рабочего кабинета легата выходят тесной группой владыки северных земель. Самые разные мундиры, надо же – вся верховная клановая элита Северного круга покидала здание претория. И судя по сосредоточенным лицам, покидали они здание после какого-то серьезного решения.

Пропустив внушительную процессию – оставаясь в тени колоннады, я направился к кабинету легата. Прямо передо мной двери открылись, и из помещения вышли двое. Капитан Вальдер – в полевой форме варгрийских всадников (хоть этот в родном зеленом) и юная девушка в мундире Ледяного легиона. Только у нее мундир вовсе без знаков различий – «моего» орла нет. Лицо спутницы Вальдера показалось мне знакомым. И стоило нашим взглядам встретиться, я ее узнал – та самая младшая судья Инквизиции, которая выбежала из группы сторонников Дракенсберга вместе с маркизой перед тем, как сторонники Дракенсберга все умерли. Теперь понятно почему и она в серо-голубом мундире: в форме Инквизиции ходить сейчас будет явной ошибкой, а видимо, дефицит одежды дополняют со складов легиона, запасы обмундирования которого из лагеря не вывезли.

Капитан Вальдер между тем приостановился, словно ожидая от меня указаний или вопросов. Я только головой покачал, показав ему жест «работаем». Кивнув, Вальдер и дезертировавшая из Инквизиции младшая судья направились прочь. Я же наконец прошел в кабинет, где, как надеялся, найду все ответы на интересующие меня вопросы. И по своеобразной атмосфере почувствовал уходящее эхо непрерывного вялотекущего совещания, которое, полагаю, как вчера началось, так до этого момента и продолжалось, закончившись только сейчас.

Здесь теперь, после того как помещение покинули все владыки Северного круга и Вальдер с дезертировавшей из Инквизиции юной младшей судьей, остались всего двое: Кавендиш и Мари-Мадлен Лавиолетт, маркиза Дракенсберг. Свое алое платье она уже сменила на мундир с регалиями, так что в ее статусе мне сомневаться не приходилось. Несмотря на своевременное бегство от Дракенсберга, от титула маркизы она не отказывалась и делать этого явно не собиралась.

– Доброе утро, – сдержанно произнес я от самого входа.

Маркиза приветствовала меня должным образом, с почтением и вполне официально. Кавендиш проигнорировал. Он сидел на подоконнике, качал ногой и, закрыв глаза, откинулся затылком на стену. На меня посмотрел только пару секунд через приподнятые веки.

Даже не стал спрашивать, в порядке ли я. С другой стороны, если они тут со вчерашнего утра руку на пульсе держат, значит, уж доложили, что у Ливии все получилось.

Не обращая больше внимания на устало-утомленного Кавендиша, я осмотрелся. Задержавшись взглядом на большом и просторном столе в центре кабинета, где красовалась подробная интерактивная карта Северного круга с обозначением всех провинций, земель, воинских частей, фортов и прочих важных объектов.

– Где Никлас? – поинтересовался я у Кавендиша.

– К авгурам ушел.

– К авгурам?

– Парни, которые режут баранов, вытаскивают из них требуху и предсказывают будущее.

– Я знаю, кто такие авгуры – но они все в Риме.

– Здесь тоже так делают, я просто не знаю, как они тут называются.

– Здесь они называются предсказатели, мой лорд, – сделала вежливый книксен Мари-Мадлен. – Мастер Никлас отправился к предсказателям, а после к синоптикам, – сообщила она уже мне.

«К синоптикам?» – мысленно удивился я. Обратив при этом внимание, что, обращаясь ко мне, Мари-Мадлен книксен не сделала.

– Обстановка? – поинтересовался я у Кавендиша, глядя на карту.

– Видел, как сходит лавина с гор? – фыркнул тот, не открывая глаз.

– Да.

– Вот если видел, то представь, что мы сейчас примерно в том месте, где находится самый ее центр во время разгона, – произнес открывший глаза Кавендиш.

– Конкретнее.

– Совет владык единогласно выдвинул меня кандидатом на роль Единого короля Севера. Место погибшего Дракенсберга в совете владык заняла его супруга Мари-Мадлен Лавиолетт, маркиза Дракенсберг, признанная остальными владыками полноправной владычицей Айлгвена. В связи с этим же она, в отсутствии связи с доминионом Империи, приняла на себя обязанности лорда-протектора Северной провинции и согласовала мое выдвижение со стороны имперской администрации. Кроме того, на только что прошедшем совещании всех кланов всех земель принято решение захватить все посольства-резиденции Инквизиции в Северном круге, для проведения расследования деятельности Конгрегации против человечности и против первого сословия.

– Как-то жестко.

– Непростые времена требуют непростых решений. Да, у нас еще сюрприз в виде неожиданного приза – некий Яннис Зервас.