Текст книги "Волчий пастырь. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Angel Delacruz

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Никлас, вернее лорд Никлас, владетельный повелитель города Аркона, случившееся, надо отдать ему должное, воспринял стоически. Наверное, не так он представлял себе получение статуса владетеля, но мне на его желания и чаяния было сейчас немного плевать.

Мир рушится, его надо спасать – но делать это надо так, чтобы после спасения мира меня благодарные граждане этого самого мира не вздернули на виселице. А бывший ганзейский город Аркона в устье реки Визмар – это хорошая заявка на то, чтобы Никласу, к примеру, получить титул графа или даже маркграфа от варгрийского кесаря, войдя с Арконой в состав Варгрийского царства. Или же вовсе уйти под руку новогородского князя, или даже войти в состав Северного круга – варианты разные, вопрос торга и лучшего предложения. В общем, карты к будущей партии за власть с дядей Фридрихом я уже начал коллекционировать, несмотря на неиллюзорную опасность гибели всего мира под дыханием Стужи.

После организованного Альбертом Райхом народного схода, и после ознакомления с результатами переписи тех, кто принес личную присягу Никласу, оказалось, что уцелевших в городе осталось всего шестьсот тринадцать человек. Из сорока трех тысяч живущих здесь ранее.

Возможно, какое-то количество граждан сумело спастись по своим домам, а также в пригородах. Но я не думал, что даже если такие и есть, их будет большое количество. Ведь за неделю прошло четыре магические бури, а по окрестностям рыскали ледяные гончие, которым, полагаю, довольно просто обнаружить эманации жизни.

После принятого решения, наскоро организованного народного схода и церемонии присяги верности у нас с Никласом состоялся короткий, но весьма примечательный разговор.

– Рейнар, – окликнул он меня, поймав после беседы с командиром одной из боевых групп варгов.

– А? – вскинулся я, пытаясь и одну из важных мыслей в голове не потерять, и Никласа полноценно услышать.

– Скажи мне… – новоиспеченный лорд, несмотря на суету момента, выглядел глубоко задумчивым. – Ты действительно бы бросил их здесь?

Усмехнувшись, я только головой покачал.

– Ты мастер-магистр Гильдии, ты сражался с полчищами демонов и организовывал специальные операции, но судя по твоему вопросу, я понимаю, что ты никогда не командовал войсками в бою, даже совсем небольшим подразделением. Когда бывает так, что твой приказ – это решение кому жить, а кому умереть. Жить или умирать прямо сейчас, прямо на твоих глазах. Власть над чужими жизнями на расстоянии вытянутой руки. Власть же над людьми в общем, лорд Никлас, это намного сложнее чем боевое управление, но частично принцип тот же. Просто масштабируй – в бою, отдавая приказы, ты решаешь кто умрет из подчиненных тебе сильных мужчин, сделавших военное ремесло своей работой. В управлении людьми на более высоком уровне тебе, весьма часто, в сложных случаях также приходится решать кому жить, а кому умереть. Решать вопрос жизни и смерти обычных и беззащитных людей, которые тебе верят и для которых ты – свет надежды во тьме. Но! – даже поднял я палец для усиления важности своих слов. – Если при принятии важных решений правитель и политик будет руководствоваться только соображениями доброты и жалости, есть вариант, что умрут вообще все: мужчины, женщины, дети и котики с мягкими лапками. И даже сам правитель, которого скорее всего по итогу его доброжалости приведут на плаху, если сбежать не успеет. Или которому воткнут меч в спину, – грустно усмехнулся я.

– Как поучительно и проникновенно, Рейнар, – едко произнес Никлас. – Только ты на вопрос так и не ответил.

– Я бы дал задание нордлингам эвакуировать женщин и детей на траулере, а с идущей за нами группой беженцев оставил бы одного или может быть даже двух варгов, если бы не справился с приступом жалости. Я пока плохой политик, лорд Никлас. Теперь ответил на твой вопрос?

– Да. Спасибо.

– Всегда пожалуйста, обращайтесь.

После этого разговора до самого вечера я оставался на ногах, занимаясь решением накопившихся проблем. Необходимо было найти и вскрыть арсеналы тамплиеров, раздать всем умеющим с ним обращаться оружие, найти, завести и пригнать в портальную станцию мобили, желательно автобусы; сформировать команды по отстрелу бездушных, нарезать сектора поиска и зачистки, сформировать похоронные команды – тел погибших, а также убитых бездушных на площади и вокруг было очень много. Но все бездушные – это бывшие жители города, так что их, по возможности, необходимо было кремировать должным образом. Варгрийцы – в отличие от просвещенных септиколийцев, в этом вопросе верны традициям и своих мертвых не бросают.

Количество поисковых команд, могущих выходить за пределы площади, было ограничено количеством свободных бойцов-варгов – потому что если с бездушными вооруженные местные могли справиться, то при столкновении с ледяной гончей шансов у них виделось очень мало. И на каждую поисковую команду из местных выделялся один или двое бойцов-варгов – обе оставшиеся боевые группы, которые прибыли сюда из порта.

Нордлинги из экипажа траулера пришли вместе с ними – лишь пятеро сейчас осталось на патрульном катере береговой охраны. Все нордлинги из команды траулера были из Скаргейла, и у всех наличествовали усиливающие татуировки, контролирующие изменение тела после смерти души. Так что никому из них Дыхание Стужи, даже если оно усилится до критических значений, страшно не было.

После того как мы с Никласом и капитаном траулера проанализировали прогноз на терминале хранителей, прогнав несколько раз возможные варианты через розу магических ветров на карте яркости Сияния, было принято сложное решение, и один из патрульных катеров береговой охраны ушел в плавание.

Часть команды нордлингов возвращалась обратно в Северный круг с сообщением для Кавендиша. С информацией по примерному состоянию дел на материке, а также с советом от меня как от одного из «владык Севера» начинать в Северном круге всеобщую мобилизацию. Лишним это, в свете происходящего, точно не будет.

Выход колонны жителей в сторону Священной рощи запланировали на раннее утро. Выход группы варгов к ближайшему Месту силы Стужи – на поздний вечер. Темнота варгрийцам никогда не была помехой, даже наоборот. Ночь – наше время. Особенно ночь под крыльями Морриган – с чем сейчас, правда, были проблемы. Белесый морозный туман блокировал связь с богиней – я ее взора сейчас не чувствовал так же, как это бывало в границах разломов Инферно.

С неба к вечеру повалил густой снег, который, в безветрии, падал крупными белыми хлопьями. Но это был обычный снег, мягкий, ему радовались – вместе с ним температура воздуха чуть повысилась. И ближе к ночи с основными направлениями дел было не то что закончено, но получен существенный прогресс, если говорить на организационном языке управленца, в которого я на несколько часов невольно превратился.

Когда на землю опустилась темнота, все живые люди в городе укрылись за стенами портальной станции. За исключением оставшейся команды на втором патрульно-спасательном катере, который остался на рейде в бухте. Начинала завывать метель, раздувающийся стылый ветер гнал снег почти параллельно земле. Ни один нормальный человек в здравом уме в такую погоду нос на улицу не высунет… но есть нормальные люди, а есть варгрийские всадники. И с наступлением темноты я вышел провожать первую боевую группу в ночной рейд на гору с метеостанцией.

Больше людей отправлять смысла не было – если у Места силы сконцентрирована орда тварей, то и все шестнадцать варгов вместе со мной и Никласом не справятся. А незамеченными провести разведку, да и отступать, если что случится, малой рейдовой группе даже проще.

В рейд отправлялась первая четверка варгов – лучшие. Это были бойцы ветерана Зорана, среди которых был и Юрай, вместе с которыми я обкалывал лед во время плавания. Все они ближе к вечеру получили несколько часов отдыха, а сейчас заканчивали последние приготовления к выходу.

Никлас, я его видел, как раз сейчас стоял на втором этаже у панорамного стекла кабинета, задумчиво глядя, как бойцы деловито готовят машину к выходу. Двое из них, Симон и Стефан, прямо сейчас быстро и небрежно красили грузовик найденной серой краской – не особо уделяя внимания красоте процесса. Обращая больше внимания на то, чтобы максимально закрасить красный цвет кузова. Красили прямо по наметаемому снегу, только изредка смахивая его небрежно, если много скапливалось.

Когда группа погрузилась в пожарный мобиль и была готова к выходу, я поднял взгляд вверх, но Никласа уже не увидел. Видимо, не сентиментален магистр, или прощаться не любит. Но причина, почему он не провожал (даже взглядом), уходящую группу, оказалась весьма прозаичнее – что-то произошло. Что-то серьезное, судя по лицу Никласа, который даже выбежал на улицу, чтобы остановить бойцов.

Задержав выход группы, молча и очень быстро я следом за Никласом поднялся в кабинет главного хранителя, из которого тот вытеснил бургомистра Райха и превратил его в свой рабочий кабинет. И едва мы зашли внутрь, взволнованный – без шуток взволнованный Никлас, указал на карту магической проекции, где была отражена карта яркости Сияния.

Мне хватило одного только взгляда. Никлас не зря так волновался: судя по всему, с обратной к нам, западной стороны Варгрийского хребта в нашу сторону двигалась магическая буря. Даже не буря – самый настоящий магический ураган. И часть датчиков контроля на его пути уже перестала существовать – если раньше на проекции карты Сияния можно было наблюдать яркие цвета по другую сторону хребта, то сейчас там все выглядело серым, неактивным. Но последней информацией, оставшись на предельно высоких значениях.

Никлас между тем, явно делая это не в первый раз, но сейчас делая это персонально для меня, вывел перед собой трехмерную модель местности и погодных изменений, быстро запустил анализ и прогноз, а по результату звонко щелкнул пальцами.

– Мы скоро окажемся в зоне экстремального холода. Этого вроде как не может быть, но если отталкиваться от температур, то это будет почти как в самом сердце разлома с адским пламенем, только в сторону минуса. И это означает, что…

Никлас, впервые его видел таким, говорил сбивчиво, глотая окончания слов. Я прекрасно знал, что все это означает, но перебивать его не стал.

– …что перестанут работать артефакты, накроется медным тазом вся механика, и у тех, у кого нет полученной совместимости с синим Сиянием, близкой к максимальной совместимости как у Агилар, просто не будет шанса выжить. Даже генераторы щитов не спасут.

– Я представляю, о чем речь, – произнес я в ответ на его полубезумный взгляд. – Сколько у нас времени?

Никлас в ответ на мой вопрос запустил другой расчет, который выдал промежуток от трех до пяти часов. Не все так плохо, времени вагон – даже почувствовал я облегчение. Никлас между тем продолжал пытаться не верить в происходящее.

– Но этого не может быть! Столь сильное… да во имя шерстежопого дьяболо, так просто не бывает! Настолько сильное усиление идет всегда с границы… Наш мир, вся вот эта земля на тысячи миль станет ледяным миром… Это не Разлом, это уже… пятно! Но Дыхание Стужи ведь не может…

– Вот только Дыхание Стужи об этом не знает, – спокойно и с насмешкой произнес я.

Никлас, впервые на моей памяти, выглядел растерянным. Неудивительно – сложно впервые сталкиваться с казавшемся раньше невозможным, особенно если это невозможное грозит гибелью всего привычного обитаемого мира. Но от моего спокойного и чуть насмешливого тона он взял себя в руки.

– И что делать?

– Можно обернуться в простыни и медленно ползти в сторону кладбища, – проговорил я себе под нос, наклонившись и внимательно изучая созданную Никласом модель. Постепенно, по обрывкам собственных знаний из прошлой жизни, видений и, наверное, даже эха чужих воспоминаний из Реки Крови в Посмертии начиная понимать, что происходит.

– Почему медленно? – после долгой паузы переспросил Никлас.

– Чтобы паники не создавать.

– Рейнар, давай серьезно!

– Я серьезно. Мы в жопе.

– Делать-то что?

– Анатомия разломов, лорд Никлас. Принцип насыщения.

– Я о таком не слышал.

– Потому что ты никогда не был в самом разломе. Это, так сказать, секретная информация среди клуба избранных. Открывал когда-нибудь шампанское или бутылку пива сразу после того как ее взболтал кто-нибудь?

– Рейнар! – не сдержался Никлас, добавив пару крепких выражений. – Давай к делу!

– Я уже перешел. Открывал?

– Да.

– Бутылка здесь, – показал я на предполагаемое место ближайшего к нам ледяного разлома. – Масштабируй и экстраполируй. Если очень грубо, то врата в Инферно в наш мир открыты давно. Адское пламя как шампанское окончательно не выдыхается, и эту бутылку в Инферно периодически потрясывает, а «шипучка» выбросов, прорывы, изливаются в наш мир. Но эти выбросы уже не такие бурные, как бывает, когда бутылку кто-то встряхнул перед открытием. Врата в мир Стужи открыты совсем недавно, и магические бури – которых только здесь над Арконой прошло аж четыре, это следствие сильнейшего выброса скопившейся там энергии.

Вот только выброс еще не просто не закончился, он, как понимаю, только начался – считай, что эту бутылку потрясли конкретно, оттого и столь серьезные климатические изменения. А колдуны, вернее высшие операторы Стужи, просто только сейчас обуздали высвобождаемую энергию и направляют ее сейчас потоком по Местам силы. Видишь, вот здесь, – показал я на карте уплотнения яркости Сияния. – Совсем как мы с тобой недавно наблюдали на улицах вымороженные участки. Все то же самое, только в гораздо больше масштабе.

«Пожалуйста, очень убедительно тебя прошу, переходи наконец к сути! Делать-то что?» – попросил меня Никлас, выразив все это чуть другими, более эмоционально емкими словами.

– Мы сейчас, случайно оказавшись в глубоком тылу вторжения Стужи, имеем уникальный шанс вмешаться в развитие событий, уничтожив один из сообщающихся сосудов. Смотри, видишь, как нарастает мощь приближающейся бури? Она двигается пошагово, то есть каждое Место силы на своем участке используется как точка фокуса. Нам просто надо добраться до ближайшего Места силы ледяного пламени, дождаться, пока поток энергии станет максимальным и в нужный момент чуть-чуть его испортить.

– Поток испортить?

– Место силы. Поток после этого перенаправится.

– Для этого нам надо оказаться у Места силы и убедить его охрану дать нам возможность заниматься рядом с ним своими делами.

– Это уже частности и детали. Главное, что я рассказал тебе общий вектор действий.

– Даже если у нас получится уничтожить Место силы в момент фокусировки энергии магической бури, эффект непредсказуем, – пытался осмыслить Никлас все мною сказанное.

– Почему же, наоборот предсказуем. У тебя в детстве рвалась когда-нибудь в руках резинка от рогатки?

– Ты хочешь сказать, что поток выброса стеганет обратно?

– Обязательно стеганет. Я так делал уже один раз…

– С рогаткой все так делали, но, черт дери, Рейнар…

– Никлас, я так делал в Разломе Инферно, почему и говорю обо всем так уверенно – здесь ведь похожая клиническая картина, просто пламя жжет холодом и другого цвета. Масштаб тогда, когда я так похулиганил, был, конечно, не так эпичен, но принцип абсолютно тот же. Нам надо просто дождаться и выжить до того момента, как сюда придет настоящая Стужа. Правда, если мы это сделаем, будет очень большой бадабум…

В этот момент я вспомнил высокий черно-красный гриб взрыва, который поднимался в глубине одного из шрамов-близнецов, когда я сделал нечто подобное на территории вторжения Инферно.

– …но это единственный приходящий мне сейчас на ум вариант действий. И это же лучше, чем ползти в сторону кладбища, не создавая паники, правда? Вместо того, чтобы просто сдохнуть здесь на всепоглощающем морозе, мы можем попробовать совершить подвиг и отправиться в рай.

– Твой план звучит и выглядит как самоубийство.

– Серьезно? – не сдержал я нервный смешок. – Есть вариант иной – как можно быстрее уходить в Священную рощу и дальше, без балласта в виде жителей. Они все умрут, но если мы об этом не будем рассказывать, никто об этом не узнает. Но… мне кажется, мы не успеем. Судя по скорости передвижения этого выброса, он догонит нас в любом случае.

– Можно уходить по морю.

– Можно. Но мест на полтысячи пассажиров мы не найдем никак, на катере все не поместимся, а насчет возможности безопасного плавания на траулере даже его отмороженный капитан весьма скептически.

– То есть мы сейчас с тобой к этому Месту силы? – вдруг полностью успокоившись, показал на карте Никлас ближайшую к городу вершину с метеостанцией.

– Да.

– Не скажу, что твой план особо отличается от варианта закутаться в простыни и ползти на кладбище.

– Но так у нас есть хотя бы надежда. Кроме того…

– Кроме того что?

– Думаю в процессе будет жарко, и замерзшими мы не умрем.

– У тебя весьма странный и несмешной юмор.

– Во-первых это не юмор. Во-вторых… с нами Боги, ты не забыл? И я наконец-таки понял, почему они с нами, хотя через эту встратую пелену тумана до них именно сейчас как назло и не достучаться.

Я, несмотря на внешнее спокойствие, сильно волновался и от крепких выражений в оценке ситуации удержаться не смог, хотя и очень старался. Но, в свое оправдание – все же не каждый день наблюдаешь в реальном времени признаки надвигающейся гибели всего обитаемого мира.

– Почему они с нами?

– Потому что пришло их время вступить в игру. А знаешь почему пришло время им вступить в игру?

– Рейнар, ты умеешь тянуть за душу так, что часто хочется врезать тебе по лицу, сопроводив это действие обидным оскорблением.

– Потому что, лорд Никлас, на кону сейчас стоит само существование нашего мира. Масштаб вторжения не идет ни в какое сравнение с тем, что бывает при открытии самых сильных прорывов из Инферно. Такого не было даже во время открытия разломов и сопряжении миров.

– Ты откуда знаешь?

– Видел, – лаконично ответил я, пожав плечами.

Я ведь действительно, глазами своего предка, видел момент открытия разломов в Инферно. Видел момент появления шрамов-близнецов, видел последствия – и ничего похожего по силе набирающему всю большую мощь Дыханию Стужи тогда не наблюдалось.

– Стужа может поглотить весь наш мир, именно поэтому боги в последние годы или даже десятилетия снизошли до дел и забот человеческих. Они не за нас впряглись, не за меня как за избранника – а за себя. Ведь если не будет нас, не будет и богов – среди бездушных, чьи души выморозила Стужа, адептов они не найдут.

– Я понял. Выходим?

– Выходим.

Метель все усиливалась, нужно было спешить. У нас было всего два подготовленных к движению по пересеченной местности мобиля – оба пожарных грузовика: один красный, а второй недавно покрашенный серым суриком от руки. В них мы и погрузились: я, Никлас, и две боевые группы варгов. Никому из тех, кто оставался в портальной станции, о приближающейся морозной смерти я не сказал. Впрочем, видя наш поспешный и незапланированный выезд, думаю, очень многие прекрасно догадались, что дело дрянь. Нас, несмотря на волнение и незнание пункта назначения, провожали и желали удачи.

И никто из нас тогда не думал и не догадывался, что наш сегодняшний так спонтанно случившийся рейд к Месту силы ледяного пламени, потом, многие годы спустя, будет темой для книг, фильмов и исторических уроков в начальной, средней и даже высших школах.

Ведь наше в случайной спешке состоявшееся морское путешествие из Скаргейла на материк, когда мы буквально прошли по лезвию бритвы на границе магической бури через бушующее море, и наша сегодняшняя вылазка к бьющемуся эманациями дыхания Стужи Месту силы, все это, если говорить без ложной скромности, спасло всю человеческую цивилизацию Юпитера.

Глава 22

Юрай, нависнув над рулем и склонившись почти к самому лобовому стеклу, пристально вглядывался в дорогу. Ночная темнота для него не была помехой, но снег валил так густо, что видимость не превышала сотни метров. На одном из поворотов Юрай резко ударил по тормозам, не сразу увидев преграду в виде перевернутого белого мобиля, и тут же сзади несильно стукнуло – второй пожарный грузовик, с другой боевой группой варгов, шел за нами следом практически вплотную.

В целях маскировки ехали мы без света фар и без даже без включенных габаритов – полагаясь только на способности водителей видеть в темноте. Зрачки глаз Юрая сейчас были подсвечены зеленым отблеском – но не таким ярким, какой бывает у индигетов. Именно из-за этого нечеловеческого света глаз, в том числе, как и из-за невозможности тела после смерти обрести покой, жители Рима и Септиколии опасались варгрийцев.

Владеющие силой Сияния индигеты среднестатистическому гражданину Империи встречались весьма редко и числились почти как небожители – в недосягаемом статусе. А вот варгрийцев можно было встретить во вполне обыденных ситуациях – в отеле, ресторане, да или просто прогуливаясь по улицам города. А учитывая иммунитет адских всадников к некоторым группам законов Империи, отношение к ним априори не могло быть хорошим и положительным.

Впрочем, где сейчас те отели, рестораны и вообще прогулки по улицам городов – все скоро будет покрыто морозным туманом Стужи, мелькнула у меня пораженческая мысль, которую я почти сразу же прогнал. Но осадочек остался.

Подсвечены зеленым отблеском зрачки были и у Симона со Стефаном – молодых бойцов, расположившихся у боковых дверей и вглядывающихся в ночную темноту. В просторном, несмотря на общие небольшие габариты грузовика, салоне, на задних рядах сидений хватило места всем. Зоран, командир боевой группы, расположился на последнем, третьем ряду вместе с командирским планшетом, нависнув над ним как коршун и наблюдая за прохождением маршрута.

Валящий с неба снег вносил свои коррективы, но закрепленные бойцами по периметру машин датчики магических возмущений работали без сбоев. Так что в видимости мы сейчас не были ограничены снегопадом: то и дело на экране планшета Зорана в зоне вокруг мобиля появлялись отметки обнаружения бездушных. Их мы игнорировали, а двух выскочивших наперерез ледяных гончих уничтожили. Кроме сканирования с помощью артефакторного оборудования наше передвижение контролировал и Никлас. Он сидел на третьем ряду вместе с Зораном, прикрыв глаза и проводя магический поиск инородных возмущений. Не размениваясь на бездушных и гончих, Никлас пытался обнаружить высокоранговых ледяных демонов прежде, чем они смогут обнаружить нас.

Вскоре снег повалил еще гуще, вставая перед лобовым стеклом буквально стеной, ограничив видимость считанными метрами. Мы к этому моменту уже покинули территорию города и по когда-то зеленым, а сейчас абсолютно белым предместьям приближались к выезду на узкий горный серпантин. Частично вырубленная в теле скалы дорога, местная достопримечательность, построенная еще во времена Старой Империи. Этот созданный руками древних септиколийских строителей и инженеров серпантин вел на самую вершину – раньше там находилась крепость, но во время одной из войн она оказалась разрушена до основания. Сейчас на горе располагалась метеостанции – следящая не только за погодой, но и за яркостью Сияния. Кроме того, по серпантину можно было попасть на противоположный склон горы, а там уже была дорога в национальный парк «Высогорье», туристическое место притяжения.

Через этот парк, теоретически – не на машине, а перебирая ножками по связанной сети многочисленных туристических пешеходных троп, можно было добраться до северной оконечности горного озера Рендина – также популярного курорта. Озеро это вытянулось в длину более чем на пятьдесят миль, и по его населенным берегам можно было доехать до его южной оконечности. Мимо которой проходил Северный путь, соединяющий Восток и Запад. Северный путь, по которому с южной оконечности озера до цитадели Мессена всего несколько часов езды в спокойном темпе.

Возможность оказаться в Мессене и попробовать узнать, что случилось с Корпусом, манила. Но так далеко в планы я пока обстоятельно не заглядывал – сосредоточившись на снежной пелене вокруг, сильно ограничивающей восприятие реального мира. Серая облачная муть, низкие и тяжелые облака Скаргейла, морской шторм по пути на материк, снежная пелена здесь… когда я вообще последний раз видел солнце? Давно. Последнее воспоминание – Скала Закона, яркие солнечные лучи и мои руки, обагренные кровью только что казненного Лавиолетта. Рассвет новой эры – сказал я тогда, наблюдая за поднимающимся солнцем, так символично высветивших нас троих – меня, Кавендиша и Ливию, на вершине скалы. Знать бы еще тогда, что новая эра окажется так жестока.

Мы уже поднимались в гору по узкой, изначально предназначенной для легионеров и их обозных телег дороге. Двигатель утробно рокотал, грузовик уже пару раз с трудом преодолевал высокие снежные наносы. В некоторых местах каменные ограждения сходились настолько узко, что мотающийся по рыхлому снегу буксующий грузовик задевал их дугами усиления корпуса. Таких узких мест было немного, но Юрай каждый раз морщился. Ветер все усиливался – причем так, что несколько раз грузовик на открытых местах ощутимо качало. Магическая буря, сопровождающая приближающийся выброс энергии и надвигающуюся зону экстремального холода, приближалась.

Судя по расчетам Никласа, до полного прекращения жизнедеятельности здесь оставалось еще как минимум пара часов. Расчеты расчетами, но и без пришествия настоящего холода погода не баловала. Причем так не баловала, что и до экстремального мороза у нас есть шанс оказаться занесенными снегом или унесенными ветром так и не завершив пути.

Вскоре мы, поднявшись примерно на середину горы, миновали развилку – налево староимперский серпантин вел в «Высогорье», направо уходила вверх уже более современная дорога, построенная к метеостанции. Она была пошире, но эмоций опасностей пути приносила больше – ограждения здесь не было, и те, кто сидел справа, периодически могли наблюдать снизу темную пелену пропасти. Снега здесь тоже было больше – пару раз грузовик застревал, и выезжал только в раскачку, еще и подталкиваемый тем мобилем, что двигался за нами следом.

На одном из очередных поворотов серпантина Юрай остановил машину. Снега здесь навалило уже по самое лобовое стекло, кроме того навалило на повороте без ограждения – слева скальная поверхность, справа пропасть, ширина дороги – двум мобилям не разъехаться. Ехать здесь медленно – можно завязнуть; штурмовать этот сугроб с разгона – так можно вниз улететь.

Коротко оценив обстановку, решили, что дальше пешком. Был вариант конечно Никласу выйти и разгонять снег перед машиной, но скорость от этого быстрее не будет, а вот внимание магическим возмущением можем привлечь.

Пожарные грузовики мы, по моему приказу, оставили с работающими двигателями. Был у меня некоторый опыт попыток пуска двигателя в мороз, и не скажу, что он мне понравился. На северном полюсе, в Атлантиде, вообще как я знаю двигатели не глушат – так чуть ли не круглый год и молотят. Так что оставив грузовики на дороге, мы двинулись по снегу пешком, надев заранее подготовленные варгрийцами снегоступы. Шагали поверху сугробов единой группой, выстроившись в цепочку – без активных артефактов сканирования, положившись только на Никласа.

Ветер между тем все усиливался, снег становился холодным и колким. Это была уже даже не погодная аномалия – самая настоящая агрессивная среда, подобная той, что существует поблизости от Разломов Инферно. Только антураж яростной песчаной или пылевой бури сменился белой жалящей мглой. Вокруг каждого из бойцов-варгов зеленым отблеском посверкивала аура генератора защитного поля – на некоторых открытых местах снег уже летел с такой скоростью, что мог резать кожу.

Первый раз я оказался в подобной ситуации – в агрессивной среде ледяной стужи. До этого с подобным сталкивался только в зоне воздействия адского пламени. Но даже видя подобное впервые, я понимал, что времени у нас совсем мало. Пусть экстремальные температуры еще не пришли, но таким с ходом событий мы до них можем банально и не дожить, не дотерпеть. Слишком уж большие потоки силы выплескиваются со стороны ледяных разломов, и пространство вокруг нас скоро станет непригодным для жизни даже в артефакторной экипировке. Если подобная погодная картина уже и на побережье, значит оставшимся там людям жить осталось совсем недолго.

Никлас, по всей видимости, думал о том же. Обернувшись ко мне, он словом и жестом показал, что близится конец. Жест я увидел, ничего не услышал – ветер задувал с такой силой, что слова просто уносило. Но все было донельзя красноречиво, по губам легко прочитал. Кивнув, с Никласом я согласился – дело действительно дрянь.

Смысла сохранять маскировку, скрывая наше приближение перед возможной охраной Места силы, более не оставалось – без магического вмешательства мы просто не дойдем. Поэтому жестами я отдал приказ на перестроение и восемь варгрийцев, активировав щиты-эгиды, выстроили клин. На острие которого оказался я, а в центре Никлас. Он поднял руки и создал вокруг нас защитно-маскировочный купол – подобный тому, какой держала над нами Ливия однажды в окрестностях Златогорья, только этот был гораздо мощнее.

Моментом стало удивительно тихо – защитный конструкт буквально отсек от нас завывания ветра, так что стало слышно хриплое, запаленное дыхание бойцов варгов, скрипы ремней, шорохи одежды. Кто-то шмыгнул носом – прозвучало, в отсутствии свиста ветра, удивительно громко.

Снегоступы мы все сбросили, варги силовые пояса деактивировали. И сразу после этого побежали – купол защитного поля кроме защиты от агрессивной среды расчищал нам дорогу, сметая снег. Энергии на него было потрачено немало – я видел, как дрожащей рукой Никлас залил в себя склянку белого лириума.

Бежали вперед мы, прекрасно осознавая, что бежим не только наперегонки с приближающейся смертью, но бежим в самую пасть опасности. Если на Месте силы есть охрана – хоть какой-нибудь завалящейся колдун или демон, о нашем прибытии они уже знают.

Выбора, впрочем, особого у нас и не было. Зато теперь бежалось хорошо – созданный Никласом купол легко пробивал нам дорогу в снегу – сугробы расступались перед ним как перед снегоуборочным поездом с таранным отвальным плугом. Буквально вклиниваясь в снежную массу, которая чем ближе к вершине, тем больше ее становилось, мы бежали и бежали, постепенно приближаясь к метеостанции.

За несколько десятков метров от вершины Никлас снял защитный купол. Защита-защитой, но с другой стороны и мишень хорошая, и слишком много концентрации нужно на его поддержание. Варги вновь активировали генераторы щитов, засияли красным лириумным отблеском пламегасители винтовок. Несмотря на стылый, ощущаемый даже мною холод, снега здесь практически не было – голый асфальт и земля с непривычно выглядящей здесь и сейчас зеленой травой и прижатыми к земле сломанными цветами клумб вокруг пустой стоянки для мобилей. Ветер на вершине горы дул настолько сильный, что весь снег отсюда попросту сдувало.