Текст книги "Боль.но (Нитакая) (СИ)"
Автор книги: Анфиса Шторм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Боль.но (Нитакая)
0
Полина схватила со стола бокал с чем-то, выплеснула шлюхе в лицо.
Её не то что уволят за такое... Хозяин клуба уничтожит её, испепелит. Её предупреждали о нём... Тем более, вытворить такое в новогоднюю ночь... в випке...
Но плевать! Она никому не позволит унижать себя! Не заслужила! Работает – быстро, заказы – не путает. Ловкая и юркая. Официантка – это всё же работа. В отличие от шлюхи.
Кто-то рядом рассмеялся.
Полина перевела взгляд на смех. Смотрела на мужчину. Да быть не может...
Это же ОН...
Застыла... Рассматривала его... Это... сон..?
Он. Колхозница, которая не сортится.
И Полину накрыло. Как давно не накрывало...
ОН сидит, смеётся. Смотрит на неё. Как будто она – никто, пустое место... Как будто не знакомы...
Правой рукой шлюху обнимает, которая сидит на его коленях, а левая на столе лежит. Забита полностью чёрными узорами: и кисть, и пальцы.
Она схватила со стола десертную вилку и со всей силы воткнула в его руку – пригвоздила ладонь к столу...
Вот тепреь её точно уволят... если не убьют...
***
Я перевожу взгляд туда, куда смотрят все – на стол. Из моей руки торчит вилка.
Снова перевожу взгляд на девчонку.
Я. Ты. Охуела?
Голос у меня спокойный, ровный. То ли от шока, то ли ахуя. В моей руке... вилка! Насквозь, до стола пробила. Откуда столько силы? Вилка же тупая...
А она даже бежать не пытается. Стоит, ждёт что будет дальше. Вросла в пол что ли? А ответки не боится? Да боится, конечно. Тоже, видимо, в шоке.
***
Выгоняю амбалов; остаёмся наедине. Я абсолютно трезв.
Я. На колени.
Она сглатывает и послушно встаёт на колени. Её губы на уровне члена. Удобно...
Я. Имя.
Она. Полина.
Усмехаюсь.
Я. Полина на полу...
Она стоит, задрав голову. Страха – ноль. Как будто ждёт наказания. Как будто хочет наказание. Как будто готова к казни. Притом, с гордостью.
Ну посмотрим что будет дальше.
Я. Ну и как наказать тебя, Полина?
Беру её за подбородок. Всматриваюсь в глаза. Умою её своей кровью...
Она берёт меня за левую руку, еле касаясь, мажет по своим губам – остаётся размазанный след – как от дешёвой помады.
Меня пробирает. Что она делает? Видимо, с ебанцой. Или настолько страшно, что уже не страшно?
Руку мою не отпускает.
Слизывает кровь, всасывает, набирает в рот...
А после... тянет руки к моей ширинке. Они даже не дрожат.
Мы как сцепили взгляды – так и смотрим друг на друга...
I В ОТЧАЯНИИ ГЛАВА № 1 КОСТЯ
I В ОТЧАЯНИИ ГЛАВА № 1 КОСТЯ
Июнь.
Если честно, как же меня всё это заебало…
Все эти дела, которые как только решаются, то тут же появляются новые, которые надо решать ещё срочнее, чем вчера... Проблемы как коробка с салфетками: тянешь одну – и вслед вылезает две, а-то и три...
Моя жизнь в ста словах: звонки, встречи, совещения, созвоны, переговоры, конференции, вопросы, ответы, смски, имейли, мессенджеры, секс с секретаршей по-быстрому в обеденный перерыв, отчёты, банковские переводы, обещения, ожидание, японская кухня, галстуки, алкоголь, секс без любви с первой встречной или проституткой, извинения, подарки, клубы, телик, соцсети, тусовки, музыка, зелёный чай, витамины, спортзал, пробки, рестораны, дни рождения, шопинг, такси, концерты, улыбки, похоть, аэропорты, ложь, журналы, реклама, смех, споры, минералка, врачи, самолёты-перелёты, поезда-переезды, гостиницы, заграница, блядство, знакомства, минет в тачке, кредиты, ипотека, чаевые, недосыпы, якобы здоровый образ жизни, кофе с утра и ещё трижды в день, блондинки брюнетки красные чёрные, чужие жёны, юристы, притворство, хватка, радио, гостиницы, безсонница, свежевыжитый сок, ситкомы, английский язык, испанский, латынь, мемы, достигаторство, домработницы, планы, ежденевник, график, режим, ноутбук, планшет, телефон, лимузины, джипы, успешный успех, визитки, рукопожатия, родители, домашние животные, новости, билеты, итальянская кухня, маски для каждой моей роли, нелюбовь...
Всё это так неважно и ни о чём…
Как же меня заебала моя жизнь…
Видимо, это и есть тот самый "кризис"...
Мне сегодня исполнилось тридцать...
Он, как всегда, пришёл незаметно… Полный пиздец…
Меня заебало всё. Ну всё-всё-всё…
Всё заебало, пиздец, нахуй, блядь…
Плохо – бери в свои руки.
И именно поэтому я сел в свой джип, оставив мобильный дом, чтобы меня никто не мог достать, в начале шестого утра – после безсонной ночи, и уже светло как днём, на сотне добрался за город, а на шоссе прибавил до ста тридцати, и мчал прямо, с намерением никуда не сворачивать.
Хотелось подумать о своей жизни. Замедлиться. Без него ничего не рухнет. Да, буду материться и злиться, но пора уже подумать о себе.
Может, в одиночестве, пойму что со мной происходит. Почему так хуёво-то?! Пока что всё сводится лишь к внутреннему согласию: я в отчаянии. Я в таком сильно отчаянии, что готов застрелиться, лишь бы тревожность сменилась спокойствием. Мне нужно равновесие, баланс. Мне всё же не хочется умирать. Мне только тридацать! Сегодня! Или уже тридцать...
Блять, да что со мной такое происходит?!
Большой город и вся эта суета довели меня до такого состояния...
Ну куда я бегу? И никак не могу достигнуть цели...
Я так устал от людей... Но они есть везде... Они разные, противоположные, другие, но всё равно люди...
Что же мне такое нужно, чтобы обрести дешевное спокойствие? Чтобы вместо урагана – штиль... Вместо тревоги – равновесие и баланс...
Что мне сделать? Где это купить?..
Как же мне хочется другой жизни... Какой? Я и сам не знаю. Но не той, которая меня заебала и довела до отчаяния...
Я мчу уже часа четыре, без остановок, если не считать светофоры и пешеходные переходы, на которых мне вынужденно приходилось тормозить... Но это неинтересно. А что интересно? Не знаю... Не знаю! Мне вообще уже ничто неинтересно. Именно поэтому я и не спал всю ночь, именно поэтому я сейчас бегу от города и от своей жизни. Но я – это всё равно я. Я так устал быть собой. Но на самом деле не собой. Ведь я всё время притворяюсь, надеваю маски, играю…
Я устал от своих друзей, которые на самом деле мне не друзья – это только видимость дружбы; устал от блядей – в туалетах клубов, в машине, в вип-комнатах клубов и ресторанах, в гостиницах...
Я устал оттого, что достиг предела… А когда достигаешь предела – понимаешь, что выше планки нет, что ты упёрся в потолок, и выше прыгать некуда… Мои друзья – самые-самые, бляди – самые-самые, и вообще всё-всё-всё самое-самое-самое...
Я так от этого устал… Кажется, я начинаю понимать, чего мне так не хватает в моей внешне идеальной жизни: мне не хватает всего-всего самого-самого настоящего… Чтобы дружили – не за статус, чтобы уважали – не из страха, чтобы улыбались – не за деньги, чтобы целовали – по любви...
Можно опустить все перечисления и перейти к самому-самому главному: мне, блядь, пиздец, как не хватает любви… Чтобы меня просто любили, несмотря на все эти атрибуты красивой жизни, статус, золотые банковские карты и аксессуары… Чтобы меня любили за то, какой я есть на самом деле, за то, что я просто есть… Да, человек – это функция. И я – не ребёнок, чтобы меня любили безусловно. Так не бывает. Тебя если и любят, то только за что-то…
Ладно. По-другому. Пусть меня полюбят не только за атрибуты красивой жизни, статус, золотые банковские карты и аксессуары, но и... ещё за что-то.
Я так устал от этой неискренности… Мне так хотелось всего настоящего… Что это? Кризис. Или крик души… Если, конечно, она у меня есть… Кажется, я променял её на успешный успех...
Сколько раз я хотел поменять что-то или бросить и начать сначала. Но всё время натыкался на препятствия… И так по кругу, как ком снежный…
Видимо, мне было жизненно необходимо достичь этого апогея – это невыносимого отчаяния, довести себя до предела, сжать пружину до максимума. И я бросил всё и всех. И мне настолько наплевать, настолько похуй, что я сам себе не верю, что мне настолько наплевать и похуй…
Я бы мчал без остановки, но вовремя заметил, что бензин почти на нуле. И мне пришлось-таки остановиться, чтобы заправиться.
Пока заправлялся, решил и кофе выпить. Столько часов натощак. Даже без глотка воды. С тошнотой от голода продолжать путешествие в никуда – совсем невыносимо.
Хорошо, что сегодня суббота. Пока меня начнут искать утром в понедельник – я буду далеко.
Везде есть жизнь. Всё что мне надо: ночлег. Я всё равно не выдержу без сна. Так что придётся ночевать в гостинице.
Вышел, потянулся – размялся немного. Хорошо, что треники надел и футболку. И кеды. Как заебали эти костюмы и удавки на шее!
Заправка самообслуживания, а через дорогу – магазин. Даже написано "кофе с собой". Прям островок цивилизации.
Сколько уже? Ого. Почти полдень.
Перешёл дорогу по зебре. Всё как положено. Не все же правила нарушать.
В паре метров от входа стояли школьники-выпускники – человек двадцать. На них эти дебильные ленты с надписью "Выпускник". По ним видно, что я оказался далеко-далеко от большого города. Есть в них что-то... похожее на отчаяние...
Всё ещё гуляют? Со вчера?
На несколько секунд я задержал взгляд на одной из девушек. Сколько ей? Семнадцать? Или уже восемнадцать? Кожа белая, с лёгким румянцем, глаза зелёные, губки чуть подкрашены розовым, длинные русые волосы лежат на плечах; дешёвое голубое платье неприличное короткое, ноги обтянуты голыбм капроном в тон. Чулки? Или колготки? И каблуки. И взгляд такой... робкий, осторожный, но пронзительный. Из-под длинных ресниц. Засмотрелась на него... Да пусть смотрит. Лёгкая небритость и татуировки, чуть вылезающие из-под рукавов футболки, нравятся девчонкам.
На вид – ещё неиспорченная. Но, как показывает практика и опыт, портятся все, несмотря на воспитание, характер, ценности, принципы, которые, кстати, быстрее всего и ломаются. Лопаются как мыльные пузыри. Потому что принципы на словах – это одно, а когда дело доходит до практики... всё не так однозначно и просто.
А она – никуда не денется. Сломается. Перешагнёт через свои принципы. потому что нужда заставит искать лучшей доли в крупном городе, и придётся играть по уставившимся правилам. Которые диктуют такие как я...
И она или не сразу, или вообще не заметит, как начала прогибаться под этот мир и портиться...
Сколько я сам сломал, сломил таких... Которые "до свадьбы ни-ни", но давали в первые же вечер и вставали на колени, когда я кончал им на лицо... Нет, не насиловал. Просто уламывал. Притом, недолго. Ресторан, взгляд, пара обещаний, пара красивых слов... и вот она уже делает минет в туалете ресторана...
Зачем ломал? Да потому что мне на них наплевать. Мне наплевать, что будет дальше. Хотя нет. Так было раньше. Я же, блять, пытаюсь разобраться в себе…
Стою жду кофе. Тут его даже готовят, а не заливают кипятком порошок из пакетика.
Пока жду, через окно смотрю на неё. Она сдвинулась, чтобы смотреть на меня. Ну ещё бы. Самец на джипе не может не попасть в поле зрения в таком захолустье...
Смотрит на него как бы не на него. Улыбнуло даже. Забавная... Симпатичная. Не смазливая. Без тюнинга. Настоящая. Я здесь и оказался как раз из-за того, что меня до отчаяния заебало всё ненастоящее...
Беру кофе. О. Тут даже столик есть. У окна. Как удачно.
Сажусь. Жду, пока останет. И на неё смотрю. Только я, в отличие от неё, взгляд не прячу. Мне-то кого стесняться?
Отрываю взгляд от неё, чтобы окинуть взглядом остальных.
В их годы я уже был высокомерным, целеустремлённым и очень-очень гордым. И я всегда знал, что стану тем, кто я есть сейчас… Тогда не было никакого "успешного успеха", "мотивации" и прочей это инфоцыганской хуйни. Я просто хотел больших денег и красивой жизни. Хотел всё лучшее. Хотел ездить на крутых тачках и трахать красивых женщин. И всё это у меня было...
Только я же не знал, что у монеты успеха есть обратная сторона... что у таких людей могут быть какие-то там кризисы, тревожность и отчаяние...
Я н епросто мечтал о власти, огромных деньгах и красивой жизни. Я всё это получил. Но в таком количестве, что привело к передозу... и заебало!
Смотрю на них... У них ведь всё ещё впереди...
А я... не выдержал, я сорвался, я сдался, меня достали, у меня снесло сорвало крышу – назвать можно как угодно, смысл один: отчаяние…
Может, это моя очередная прихоть, оттого что зажрался: почувствовать себя несчастным, пожалеть себя. Но что-то слишком затянулось… А о чём мечтать, чего хотеть, к чему стремиться, если уже есть всё? И даже сверх того?
Кризис накатил не вовремя. На следующей неделе много важных дел: переговоры и подписание договора...
И вот так всегда! Всегда некогда! Завтра, завтра, завтра. И когда останавливаешься, чтобы вспомнить, сколько времени назад было это "завтра", понимаешь, что это самое "завтра" может не наступить вообще… Оно будет потрачено на других, а не на себя...
Кризис, блять!
ГЛАВА № 2 КОСТЯ
ГЛАВА № 2 КОСТЯ
Я выхожу из магазина. Школьники ещё не ушли. Они встали подальше. Ждут кого-то или... Да какое мне дело?!
Я, на ходу к зебре, ещё раз осматриваю ту, в голубом платье, представляя её другой, изменившейся – такой, какой бы заставил её стать большой город. Кожа потемпенла бы из-за частого посещения солярия, брови стали бы татуажными, накачала бы губы, сиськи и жопу, нарастила ресницы... И стала бы такой же блядью, которые отсасывают за новый айфон... Такие нежные ломаются легче и быстрее: они не подготовлены к социальном ударвинизму. Стервы и суки куда выносливее и успешнее: значют чего хотят, требуют, действую в ответ – и в итоге получают. Такая тепличная... не выживет без защитной плёнки...
Я бы в ней ничего не менял...
Задерживаю на ней взгляд, стоя на светофоре, ожидая зелёного, и когда он загорается, перевожу взгляд перед собой, направляюсь к своему джипу.
Слышу шаги за спиной, оборачиваюсь. Она успела перебежать вслед за мной. Смотрит в глаза... и спрашивает... который час... Я чуть ни заржал. Это так по-подростковому... и даже мило... Курил бы – стрельнула сигарету, наверно.
Волосы чуть растрёпаны. Дешёвое платье.
Я смотрю на часы на приборной панели через стекло, а она смотрит на меня. Чувствую, как впитывается в меня.
Резко перевожу на неё взгляд – и она розовеет. От смущения. Оттого, что мы стоит так близко. И как будто уже жалеет о том, что подошла ко мне. Сама. Стыдится, что догнала. Что проявила инициативу.
Очевидно, что ей неловко, и она не знает как уйти, какой натйи предлог – ждёт моего ответа, хотя может посмотреть время сама. А я специально молчу. Растягиваю её смущение. Пусть рдеет. Продлеваю её мучения. А она сама не уходит. Мне даже хочется улыбнуться – меня это пиздец как забавляет, но я сдерживаюсь.
Она уже сбежать от меня хочет. А я – молчу...
Рассматриваю её внимательнее. Блять, ей же максимум восемнадцать. Мне – тридцать. И я бы трахнул её на заднем сидении своего джипа... и кончил в рот... и чтоб проглатила... Целка, наверняка. Хоть в этой глуши, кроме секса, может, и развлечений-то нету...
Эти невинные глаза... Ох... Сто процентов уверен, что если она уже и занималась сексом, то уж точно не такой в тачке и не так грязно как я бы хотел. Максимум – это быстрая случка пь-пьяни на вписке с одним из одноклассников...
Хотя... Бывало, что я ошибался в девушках. Я им больше не верю. И моя презумпция: ломаются все. А если не ломаются – то извините, ошибся. Встретить бы хоть одну "нитакую" – чтоб я ошибся...
Я привык менять поцелуи, объятия и секс на деньги. Так проще и честнее...
Любовь поглощала и сжирала моих псевдодрузей, коллег, партнёров. А я так долго душил в себе желание любить по-настоящему, всем сердцем, нырнуть с головой, даже с романтикой, под луной и с лепестками роз, что уже и представления не имею, что это вообще такое…
Но эту я бы выебал. Вот прям выебал, даже не трахнул. Чтоб стонала, орала. Волосы на кулак намотал бы. На колени поставил...
Озвучиваю ей который час. Она улыбается, говорит "спасибо" и возвращается к пешеходному переходу...
Сейчас загорится зелёный – и она уйдёт...
Смотрю ей в спину...
Да знаю я, что она ждала другого! Увидела городского принца мажора – и повелась. Она ведь отважилась, сделала шаг... Понятно обоим, что это был предлог... И я не стал втягиваться в эту игру...
Осталось три секунды до зелёного... Она... дрожит? Плакать будет? Да, раз сжимает кулаки. Сдерживается. Сглатывает. Дышит через рот. Видимо, слёзы сдерживает.
Я бы никогда не поверил, что способен на такое, но я вдруг обращаюсь к ней.
Я. Эй!
Кричу ей.
Она оборачивается. Глаза мокрые.
Я. Поехали со мной. Прямо сейчас.
Я говорю уверенно. Даже не говорю, а как будто приказываю. Я не могу понять, что происходит, что я делаю, но делаю.
Она смотрит на меня, чуть прищурившись из-за солнца. Красивая.
Она. Поехали!
И отвечает тоже уверенно. Нету слёз. Кулаки разжаты. И она шагает ко мне...
Я не могу понять, зачем я сказал то, что сказал, и хотел ли я услышать "да" в ответ. И я не знаю, говорит ли она всерьёз или подыгрывает, не верит, что я в правду усажу её в свой джип и увезу.
Я. Тогда поехали.
Открываю дверь, предлагаю жестом сесть на пассажирское.
Жду, пока она подойдёт близко. Шаг уверенный. Но дрожит. Взгляд мне в глаза.
Я и удивлён: она видит меня в первый раз, она, ну совсем меня не знает, и она вдруг соглашается поехать со мной... И НЕ удивлён: неужели провинциалки готовы на всё, и даже уехать с первым встречным, неизвестно куда, без страха, без сомнений… лишь бы только выбраться из этой жопы, вырваться из этого уёбищного жизнеподобия, и не гнить в собственном теле заживо, понимая, что никакого просвета нету и никогда и не будет…
И кто бы что ни говорил, даже кричал, доказывал, писал в статьях... а жизнь до подобных мест докатится цепной реакцией примерно никогда. Она, по-прежнему, сжата в кольца автомобильных дорог городов-миллионников. Пока такие как она будут медленно и мучительно тлеть, задыхаясь в тоскливом, скучном, унылом, сером, рутинном, однообразном, никчёмном существовании…
Они будут мечтать о другой жизни, о какой – они даже не знают. Но о другой…
А на что готова она?..
Она села рядом со мной, я застегнул ремень безопасности, потуже, прямо между сисек. Она дрожит. Значит, нервничает. Она ведь боится меня. Но я почувствовал, как вдохнула мой запах, когда я намеренно близко притянулся, чтобы застегнуть ремень. И правильно, что боится. Она и должна бояться. Родители, что, блять, не учили, что нельзя садиться в машину с незнакомцем? Она ведь не знает куда мы поедем. Да я и сам не знаю. Знаю только, что прямо, вперёд... В целом, план не изменился: мчать ОТ дома. Только я появилась пассажирка... Или спутница?
Первые несколько минут мы едем молча. Я сосредоточенно смотрю на дорогу, пытаясь понять, что происходит, а она всё время смотрит то в лобовое, то на меня.
Что, блять, происходит? Я ни хуя не понимаю. И, видимо, она тоже…
Но мы едем вместе...
Время от времени я смотрю, беглым взглядом, на её обнажённые ноги. Они такие стройные, такие гладкие… Выбритые... К сексу готовилась?
И её грудь… Размер второй, не больше. Ещё не доросла. Но и этого мне достаточно. С ей стройной миниатюрной фигурой в самый раз… Сколько у неё рост? Метра восьмидесяти нету. У меня – почти метр девяности. Ей придётся тянуться на цыпочках, чтобы целоваться со мной... если дело дойдёт...
Она поправляет волосы – заправляет за ухо. Тонкая шея. Тонкие пальцы. Бля...
Желание задрать её платье и вытрахать её появляется накрывает настолько внезапно, что я не могу больше себя контролировать. Могу, но не хочу. Раз я мчу вперёд, то и с ней буду гнать без тормозов и стоп-кранов...
И мне даже плевать, что она ещё вчера была школьницей. Я. Её. Хочу!
Я сворачиваю вправо на ближайшую поперечную просёлочную дорогу, потом куда-то в поле с выкашенной травой.
Краем глаза смотрю на неё. Она бледнеет от страха – по-настоящему. И мне это нравится! Да не самоубийца я. Ебать её хочу! Без гондона!
Страх на её лице сменился ужасом. Меня это только больше заводит.
Она вцепилась в меня взглядом, вжалась в сидение.
Резко торможу...
Отстёгиваю себя, потом её; выхожу из машины, открываю дверь с её стороны, хватаю за руку, вталкиваю на заднее, сажусь рядом, рывком усаживаю к себе на колени лицом к лицу.
Смотрю в её глаза. Она всё боится. Но считываю уже не ужас или страх, а...
Я делаю всё так быстро, что она, видимо, не успевает понять что происходит.
Я срываю с неё платье через плечи – оголяю грудь. Целую в губы, лапаю сиськи – соски твердеют... Это даже не поцелуй, а секс языками... Я завожусь оттого, что она не вырывается, не строит из себя недотрогу. Наоборот. Она подстраивается под мой темп. Её тело похотливо подчиняется мне.
Я всё равно держу в уме, что она может начать кричать, плакать, оттолкивать меня, пытаться сбежать...
Но нет. Она как будто только этого и ждала. Страстная, диковатая, покусывает мою губу, лапает. Ниже живота не решает прикоснуться, хоть и чувствует, что у меня каменный стояк.
Целует так, как будто давно была в меня влюблена, как будто только и ждала моего разрешения на доступ к моему телу...
Трогает меня неуверенно, не знает что делать, где касаться, чтоб сделать мне ещё приятнее... Понятно, что неопытная, неумелая. И это пиздец как заводит ещё больше! Я сам дрожу. Давно такого со мной не было... Если было вообще...
Что в неё такого? Вроде, обычная. А такая... охуенная...
И мне уже плевать на всё: на кризис, на отчаяние, на тревожность и на то, как меня всё заебало... Потому что сейчас я буду ебать её...
Я приподнимаю её, выпускаю наружу свой стояк, запускаю руку под её платье. Это колготки, не чулки. Рву их – получаю доступ. Отодвигаю её трусики... Течёт. Хочет меня. Готова. Сучка.
И вхожу. Медленно. Не на всюдлины – а-то порву. Она вскрикивает, сжимается, разрывает поцелуй и утыкается лицом в мою шею. Так больно? Значит, точно целка. Угадал. Плевать, что буду первым. Она делает что делает – добровольно. Тоже хочет. Дрожит и течёт. Так что никакой вины.
Чего, блять? Какая ещё нахуй вина!
Такая узкая. Кааайф...
Оторвал её лицо от своей шеи. В глаза её смотреть хочу. Трахать и в глаза смотреть. Чтобы видела кто её трахает. Запоминала.
Без гондона... Это так по-настоящему... Давно я без гондона не трахался. Даже минеты были с гондоном. Чтобы ничего не подцепить. Да, такое тоже возможно.
А с этой... кааайф...
Ей больно. Но я касаюсь её в тех местах – чтобы ей было приятно – и перекрываю боль.
Она расслабляется, разжимается... Доверяется мне...
Да, её первый раз хуй пойми где, хуй пойми с кем. Но ей приятно... Ей нравится... Она поддаётся, плавится в моих руках...
Хватаю её грубо. Наверно, синяки останутся. И засосы. Мечу её. Моя. Я – первый, кто её распечатал...
Вхожу глубже – на всю длину. Пусть привыкает. Больно будет не всегда.
Я трахаю её так, как будто трахаюсь то ли в последний раз, то ли в первый раз по любви…
Я не понимаю, что со мной происходит, как и не понимал этого до, но она… моё лекарство... Может, она – всего лишь обезбол, анестезия, после которой всё вернётся... Но она... умопомрачительно хороша... Головокружительно прекрасна... Смесь невинности и похоти...
Успеваю вовремя вытащить, кончаю на подол её платья, изнутри. Так что мы оба испачкались...
