Текст книги "(не)помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Анетта Политова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Он зарычал – низко, по-звериному – и его руки обхватили мои бедра, приподняв и прижав ещё сильнее к камню. Мир сузился до жара его тела, вкуса его губ и оглушительного гула в ушах.

ГЛАВА 11

Когда он наконец отпустил мои губы, мы оба тяжело дышали. Сорган следопыт смотрел на меня, его глаза потемнели, став почти чёрными. В них не осталось ни насмешки, ни холодности. Только голодное, необузданное желание.

– Вот, кто я на самом деле, – прохрипел он, его дыхание обжигало мою кожу. – Не следопыт. Не наёмник. Варвар. Довольна?

Я не могла говорить. Могла только смотреть на него, чувствуя, как дрожу с ног до головы. От ярости? От страха? От желания?

Разве разберешь в этом потоке эмоций?

– Теперь, – его голос снова приобрел ледяные нотки, и он отступил на шаг, выпуская меня из своего плена, – когда мы поняли, кто мы есть на самом деле, может, прекратим эту комедию? Или тебе нужно ещё одно доказательство?

Здоровяк развернулся и ушёл к костру, оставив меня прислонённой к валуну, с распухшими губами, дрожащими коленями и абсолютно разоренным сердцем. Орк прав. Это была комедия. Была… Но мы перешли черту. Все стало еще сложнее, чем казалось до этого.

Мы молча шли по заросшей тропе. Воздух все еще хрустел от невысказанного, но теперь в нем витала не только обида, но и странное понимание. Мы сорвали маски и увидели друг друга настоящих – не идеальных, не удобных, а живых, со злостью и болью, без капли надежды.

«Варвар», – прошептало во мне эхо его голоса.

Но почему-то это слово больше не пугало. Оно стало честным.

Через несколько часов пути мы вышли к быстрой горной реке. Вода бурлила, перекатываясь через камни.

– Подожди, – Сорг остановил меня жестом. – Разведку сделаю.

Он исчез в зарослях ивы, оставив меня на берегу. Я присела на камень, смотря на воду. Солнечные зайчики плясали на струях, и вдруг я осознала, что больше не боюсь. Ни его, ни этой дикой природы. Я чувствовала... принятие.

В отражении на водной глади я видела страшного «чертенка» зеленого цвета, с кудрями не понятного оттенка, торчащими ломаными пружинками в разные стороны.

– Жуть, какая… – поморщилась я. Монстрик тоже сделал похожую гримасу. – Как бы голову помыть? – озадачилась я, взбалтывая ладошкой воду, чтобы больше не расстраиваться и не видеть, во что я превратилась за три дня скитаний по степи. А я ведь собиралась бежать в одиночку… Интересно, мы еще долго будем делать вид что кого-то ищем?

Если честно, я устала.

Орк вернулся через десять минут, его лицо было сосредоточенным.

– Мост ниже по течению сломан. Придется переходить вброд. – Он окинул меня взглядом. – Сильное течение. Не унесет? Справишься?

– Попробую, – я встала, потянулась.

Мы дошли до мелководья. Вода действительно была быстрой и холодной.

– Дай руку, – его голос прозвучал не как приказ, а как предложение.

Я протянула ладонь. Мужские пальцы сомкнулись вокруг моих – твердо, но без боли. Мы шагнули в воду вместе. Холод обжег кожу на моих ногах, течение тянуло вниз, но мужская сильная рука была якорем. Я смотрела на могучую спину, на мокрые от брызг волосы своего мужественного спутника, и понимала: этот «варвар» сейчас оберегает меня, заботится.

На середине реки я поскользнулась на мокром камне. Сорг мгновенно подхватил меня, не дав упасть. На миг я оказалась прижата к его груди, слыша ровный стук могучего сердца.

– Все нормально? – спросил он, не отпуская.

– Сойдет, – прошептала я.

Мы стояли по пояс в бушующей воде, и в черных глазах моего провожатого не было ни ярости, ни насмешки. Только тихая, суровая нежность.

Он не отпускал мою руку до самого берега.

– Спасибо, – не забыла поблагодарить я, когда мы преодолели препятствие.

– Сочтемся… – неоднозначно хмыкнул Сорг, странно на меня посмотрев.

Мы шли дальше, и молчание между нами снова изменилось. Оно стало мирным. Мы остановились на ночлег у небольшого водопада. Вода умиротворяющее действовала на меня, заглушая ненужные мысли.

Пока Сорг разводил костер, я сидела на замшелом камне и смотрела, как падающая с большой высоты вода сверкает в лучах заката. Столько лет живу рядом с такой красотой и никогда здесь не бывала…

– Красиво, – сказала я вслух.

Сорган подошел и сел рядом.

– Да. – Помолчал. – Линна... насчет того, что было... Ты не думай…

– Не надо, – я перебила его. – Не извиняйся. Ты был прав. Я вела себя как испуганный ребенок.

– А я – как упрямый осел, – он усмехнулся. – Мы оба хороши.

Мы смотрели на водопад. Его радужная пелена казалась завесой в другой мир. Вот бы скрыться там и от орков и от самой себя.

– Знаешь, почему я действительно стал следопытом? – тихо спросил Сорг.

Я покачала головой.

– Разве это не секрет? – хотела поддеть его за скрытность, но кажется Сорг даже не заметил моего ехидства.

– Хочу, чтобы ты знала…

– Так что же? – я аж дыхание затаила.

– Деньги.

Хмыкнула:

– Стоило догадаться… И что же? Большие деньги?

– Огромные. Еще… Риск.

– Риск? – не поняла я.

– Да, – пожал он плечами. – Опасность… Азарт, соревнование. Понимай, как хочешь.

– А я... – глубоко вздохнула. – Я всю жизнь делала то, что от меня ждали. Дочь мэра, приличная девушка... Улыбки, реверансы, кавалеры, танцы.

– Это утомляет… Согласен. Как ты выжила? – не сдержал сарказма Сорг.

– Это еще не все! – пыталась не рассмеяться.

Воспоминания казались чужими. Они принадлежали другой девушке, не мне.

– А потом эти ароматы, духи... Это было мое. Только мое. Душа обрела покой, я погрузилась в изучение трав, обнаружила в себе призвание. Возможно, пошла бы дальше… Открыла магазинчик в центре городка. Если бы не наткнулась на вашу торговую делегацию. Узнала теб… В общем. Теперь… Я уже никогда не стану прежней. Мне страшно. Я и вправду кролик.

Сорган повернулся ко мне. Его глаза в сумерках светились мягким золотом.

– Ты не кролик, Алиана.

От звука моего настоящего имени по телу пробежали мурашки. Но страха не было. Было облегчение. Действительно, сколько можно скрывать очевидное. Не доводить же ситуацию до абсурда?

– Ты самая упрямая, самая безумная и самая... прекрасная девушка, которую я встречал, – сказал он просто.

Сорг не стал целовать меня. Он просто взял мою руку и поднес к губам, коснувшись легонько, словно перышком. Этот жест был нежнее любого поцелуя.

– Я… Ты вернешь меня отцу? – ком застрял в горле.

– Завтра мы вернемся в лагерь орков, – сказал он. – И все решим. Вместе.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сердце пело. Варвар оказался рыцарем. А беглянка наконец-то успокоилась. Я знала, Сорг меня не обидит.

ГЛАВА 12

Дорога обратно в лагерь орков казалась намного короче. Теперь не нужно было петлять, тянуть время… Заметать следы. Собственно, чем и занимался все это время Сорг, в ожидании моего чистосердечного признания.

Мы шли рядом, и наши руки иногда соприкасались, вызывая вспышки тепла. Нравилось ли мне сама мысль, что у нас с орком обоюдная симпатия? Все бы ничего… Я бы даже закрыла глаза на его положение и статус… Но орк! Он орк – зеленокожий великан. У нас не было будущего. Он это понимал. И я это знала.

Весь день мы шли в гробовом молчании. Воздух между нами словно стал густым и тягучим, как смола из-за невысказанных желаний, сомнений и много чего еще. Каждое его случайное движение, каждый вздох отзывались во мне жгучим стыдом и обидой. А он… он был холоден и молчалив, как скала.

После того вечера откровений, следопыт снова нацепил маску безразличия и раздражения. Наверное, так было проще абстрагироваться от притяжения между нами, которое только усиливалось. Ближе к вечеру, Сорган начал грубить в своей привычной манере, и пытаться как можно сильнее меня задеть. У него это отлично получалось.

«Если будешь идти, шаркая ногами, как слепая коза, мы до зимы не выберемся из этой степи».

Эта его фраза, брошенная через плечо безразличным, ровным тоном, стала той последней каплей, что переполнила чашу моего терпения. В висках застучало, кровь ударила в лицо.

– А если бы ты не был таким грубым и бесчувственным громилой, нам не пришлось бы до изнеможения нарезать круги, обходя дорогу! – выпалила я, замирая на месте. Внутри все сжалось в тугой, дрожащий комок. – Я могла бы уже быть дома!

Он остановился и медленно, слишком медленно, повернулся. Его медовые глаза сузились до щелочек.

– Бесчувственным? – он сделал ко мне шаг, и от его внезапно выросшей тени стало не по себе. – Это я-то бесчувственный? Это не я всю ночь ворочался и вздыхал, как… Как будто… Словно…

– ЗАМОЛЧИ! – я почти взвизгнула, сгребая с лица непослушные, давно немытые пряди. Голос срывался от накативших слез. – Ты ничего не понимаешь! Я устала! Устала от этой мази, от этой грязи, от тебя! Сначала я решила, что ты прав и нужно вернуться, но сейчас… Жалею, что доверилась тебе! Я хочу домой, в свою нормальную жизнь!

Его безразличие и постоянные придирки заставляли меня страдать. То признается чуть ли не в любви, то отталкивает… Как я должна реагировать?

– Прекрасно, – его голос зазвенел холодной, отточенной сталью ярости. – Знаешь что? Давай сделаем так. Видишь ручей вон там? – он резко ткнул пальцем в сторону ближайшего лесного ручья. – Иди и смой свою мазь. Стань снова «нормальной»… – Он полез в свой мешок: – Вот! – швырнул мне в руки платье. То самое… с дорогим кружевом, по последней моде столицы.

И когда он его откопал?

– Переоденешься, отправляйся к устью там недалеко дорога в город. Давай, вперед! А я посмотрю, как долго ты продержишься одна.

Что-то во мне щелкнуло. Обида, злость и отчаянное желание доказать ему, что я не просто его обуза, заставили меня повернуться и почти побежать к воде.

– И пойду! – крикнула я через плечо, спотыкаясь о кочки. – И прекрасно дойду сама!

Я рухнула на колени у самой кромки воды.

Руки дрожали.

С остервенением принялась тереть лицо и руки мокрым песком, сдирая с кожи липкую, въевшуюся зеленую мазь. Она сходила, обнажая мою собственную, бледную кожу. Из за слабого зеленого оттенка я казалась мертвенно бледной.

«Плевать! Со временем смоется…»

Слезы, наконец, вырвались наружу, смешиваясь с водой.

«Пусть поволнуется, – яростно думала я, – Пусть почувствует, каково это! Пусть поймет!»

Чуть ли не с кожей сорвала с себя грязную одежду. Кое-как справилась с платьем. И в самом деле почувствовала себя гораздо лучше. Словно все, что было со мной – орк, степь и непонятные чувства – плод моего разыгравшегося от палящего солнца воображения.

Я была так поглощена своим горем и яростью, что не услышала крадущихся шагов за спиной. Грубый смех прозвучал прямо над ухом, и чья-то сильная рука впилась в мое запястье, выдергивая меня из горьких дум.

Я вскрикнула и обернулась. Надо мной стояли трое. Оборванные, грязные, с похотливыми взглядами.

– Ну что у нас тут? – прорычал тот, что держал меня, оглядывая мое чистое лицо и дорогое, хоть и потрепанное, платье. – Птичка не простая. Смотри-ка, братцы, девица похожа на ту самую, с плакатов. Мэрская дочка. Вот это удача!

Ледяной ужас затопил меня с головой. Я отчаянно закричала, пытаясь вырваться, но их руки, как капканы, скрутили меня.

– Сорг! – завопила я из последних сил, в отчаянии глядя в ту сторону, где всего минуту назад оставила его. – СОООРГ!

Но в ответ была лишь тишина леса. Мне заткнули рот грязной тряпкой, особо не церемонясь ударили по голове, и мир закружился, словно сломанная карусель. Где-то в прострации я ощутила, что меня потащили вглубь чащи. Последнее, что я увидела, прежде чем мое сознание полностью поглотила тьма, – была неподвижная гладь ручья, где я с таким глупым упрямством смывала свою единственную защиту.

Глупая. Гордая. Ослепленная обидой избалованная девчонка.

Теперь я была в руках у тех, кто не станет церемониться. И моя единственная надежда – тот, кого я только что так яростно отвергла и предала. Дала понять, что в нем не нуждаюсь.

Я не знала, сколько прошло времени. Меня трясло в седле, как мешок с мукой, перекинутую через лошадь головой вниз. От крови, прилившей к голове, пульсировали виски, а в животе от каждой тряски подкатывала тошнота. Разбойники не церемонились – веревки впивались в запястья и лодыжки, а грязная тряпка во рту пахла потом и плесенью. Того и гляди меня вывернет наизнанку, но отсутствие пищи и воды сдерживали извержение содержимого желудка.

Я молилась. Впервые в жизни по-настоящему, отчаянно молилась всем богам, о которых знала. Даже духам орков. О том, чтобы Сорг пришел. Чтобы он нашел меня. Чтобы он простил мою смертельно опасную гордыню.

И вот сквозь гул копыт и грубый смех похитителей до меня донесся другой звук. Сначала тихий, как отдаленный гром, но нарастающий с каждым мгновением. Бешеный, яростный топот одинокого коня. И крик. Низкий, протяжный, леденящий душу боевой клич, от которого по спине побежали мурашки.

– ОРРРГХХХ-А-А-А!

ГЛАВА 13

Разбойники ошалело оглянулись. Мой похититель, сидевший в седле и прижимавший меня к лошади, резко дернул поводья.

– Что за черт?!

Из чащи, как призрак, вынесся всадник на огромном гнедом жеребце. Сорг. Его лицо было искажено нечеловеческой яростью, глаза пылали холодным золотым огнем. В одной руке он сжимал поводья, в другой – его огромный лук был натянут, стрела с широким наконечником целилась прямо в нас.

Все произошло за мгновения.

Свист! Стрела впилась в шею лошади подо мной. Животное взмыло вверх с предсмертным хрипом. Мир кувыркнулся. Я с криком, приглушенным тряпкой, полетела на землю, больно ударившись плечом о кочку. Чую, меня добьют не так да эдак.

Надрывный ржанье, крики ужаса, звон стали. Я лежала, не в силах пошевелиться, и видела, как Сорг, словно демон войны, рубился с тремя разбойниками. Клинок – огромный и тяжелый – в его руках казался легкой тростинкой. Он не фехтовал. Он крушил. Он был воплощением гнева и мощи.

Один, второй... Я только и успевала жмуриться.

Третий, увидев, как пали его товарищи, развернулся, чтобы бежать. Сорг даже не погнался за ним. Он просто метнул свой тяжелый боевой топор, висевший у него на поясе. Топор с глухим стуком вонзился в спину беглеца.

Наступила тишина. Было слышно лишь топот удаляющихся коней без всадников. И мои всхлипы.

Орк, тяжело дыша, подошел ко мне. В его глазах еще бушевал ураган. Он не сказал ни слова. Меча он еще не убрал. Он просто опустился передо мной на одно колено, его взгляд выжигал меня дотла – гнев, страх, бешенство и что-то еще, чего я не могла разобрать.

Он резким движением вытащил нож. Я зажмурилась, думая, что сейчас он прикончит меня за все мои глупости. Но он лишь перерезал веревки на моих запястьях и ногах, а затем, почти грубо, выдернул тряпку изо рта.

– Ну, привет.

Я лежала перед ним, как побитая собака, всхлипывая и пытаясь протереть грязное, мокрое от слез лицо.

– Где... где ты взял лошадь? – прошептала я, задавая первый, самый идиотский вопрос, пришедший в голову.

– У них был запасной конь в тылу, – коротко бросил зеленокожий громила, все так же сверля меня взглядом. Его грудь вздымалась. – Я его «одолжил». Надолго… Возможно навсегда.

Сорган встал, подошел к своему гнедому великану, который спокойно стоял рядом, и что-то достал из седельной сумки. Это была моя же, заветная баночка с зеленой мазью.

Он швырнул ее мне прямо в колени. Баночка отскочила и упала в траву.

– Намажься, – его голос был тихим и от этого в тысячу раз более страшным, чем его боевой клич. – И если ты до конца своих злоключений снова посмеешь ее смыть, я привяжу тебя к седлу и буду мазать тебя ею сам, как последнего несмышленого щенка. Поняла?

Он не ждал ответа. Развернулся, пошел к своим трофеям, оставив меня сидеть на холодной земле, дрожащую, униженную, но бесконечно, до боли в сердце, благодарную.

Он нашел меня. Он пришел. И сейчас его гнев был для меня дороже любой нежности. Потому что он доказывал – я ему не безразлична. Совсем нет. И деньги тут не при чем.

Я сидела на холодной земле, вцепившись пальцами в баночку с мазью. Дрожь проходила медленно, сменяясь леденящим душу осознанием того, что только что произошло. И того, что могло бы произойти.

Следопыт, не глядя на меня, обыскивал тела наемников. Его движения были резкими, угловатыми. Каждый мускул на его спине напрягся, выдавая ярость, которую он сдерживал.

– Сорг... – мой голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Он проигнорировал меня, вытащив из кармана одного из бандитов кошель и швырнув его в общую кучу вещей.

– Я... я понимаю, что поступила опрометчиво. Глупо, эгоистично...

Он резко выпрямился и повернулся ко мне. В его глазах не осталось и следа от той теплой нежности, что была там у водопада. Только пепел и сталь.

– Нет, не понимаешь, – отрезал он. Его голос был низким и ровным, но каждое слово обжигало, как раскаленный металл. – Если бы ты понимала, ты бы не полезла в первую же лужу, чтобы смыть единственное, что скрывало тебя от чужих глаз. Ты думаешь, это игра? Что я буду вечно подбирать тебя, когда ты налетишь на свои же грабли?

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отпрянула.

– Ты хотела, чтобы я «поволновался»? – он искаженно улыбнулся. – Поздравляю. У тебя получилось. Я волновался. Когда нашел смытую мазь у ручья, одежду, у меня сердце в пятки ушло. А когда обнаржил следы похитителей... – он замер, сжав кулаки. – Я думал, что опоздаю. И знаешь, что самое ужасное? Я бы опоздал по твоей вине. Из-за твоего детского упрямства.

Его слова били точно в цель, больнее любого кинжала. Слезы снова выступили на моих глазах, но на этот раз это были слезы стыда и полного, безоговорочного раскаяния.

– Мне жаль, – прошептала я, и голос мой дрогнул. – Я не думала...

– В этом-то и проблема! – он внезапно взорвался, его рык заставил меня вздрогнуть. – Ты не думаешь! Ты живешь в своем маленьком мирке, где все вертится вокруг твоих обид и капризов! А за его пределами настоящий мир, Алиана! Мир, где тебя могут убить. Или того хуже. Или ты думаешь, эти подонки, – он резким жестом указал на тела, – просто отвели бы тебя к папочке за выкупом? Разумеется, они бы это сделали, но сначала…

Ледяная дрожь пробежала по моей спине. Нет. Конечно, нет. Я видела их глаза. Я знала, что могло со мной случиться.

Я молча опустила голову, не в силах выдержать его взгляд. Горячие слезы капали на мои грязные руки, оставляя чистые дорожки на коже.

Я услышала, как следопыт тяжело вздохнул. Потом шаги. Он подошел, присел передо мной на корточки. Его палец поддел мой подбородок, заставляя меня поднять голову.

– Слушай и запомни раз и навсегда, – его голос снова стал тихим, но в нем не было и тени снисхождения. – Твоя жизнь дорога не только тебе. Сейчас она дорога и мне. Так что хватит ставить над ней эксперименты. Я понятно выражаюсь? Как ты считаешь, почему мы идем так долго? Я избегаю оживленного трафика. Твой папочка перестарался с суммой награды, считай себя самым желанным трофеем на данный момент. Тебя не ищет только ленивый. Так что… вытирай моську, и успокаивайся.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Хорошо, – он отпустил мой подбородок. – Теперь намажься. Мы уходим отсюда. Будешь орчихой. К оркам никто не полезет из-за второй, боевой формы.

На этот раз я не спорила. Я послушно зачерпнула мазь и стала наносить ее на кожу. Прохладная, знакомая субстанция скрывала мою уязвимость, возвращая мне хоть какую-то защиту, заживляя раны. Маскируя не только цвет кожи, но и жгучее чувство стыда.

Сорг тем временем оседлал того самого «одолженного» коня – крепкого гнедого мерина.

– Поедешь со мной, – это был приказ, а не предложение. – Как и планировали, вернемся в лагерь к оркам. Нам следует все обдумать. Не думал, что вернуть тебя будет настолько сложным заданием.

Он легко вскочил в седло и протянул мне руку. Я подала ему свою, и он рывком посадил меня перед собой. Его руки, обнимавшие меня с двух сторон, чтобы держать поводья, были тверды как камень. От него исходило напряжение и невысказанная ярость.

Мы поехали. Не разговаривали, каждый думал о своем. На этот раз молчание было уже иным. Оно было тяжелым, как намокший плащ, и густым, как моя вина. Я сидела, прижавшись спиной к его груди, и чувствовала каждый вздох, каждое движение его мышц. Он спас меня. Он рисковал собой из-за моей глупости. И теперь между нами лежала не просто ссора. Лежала пропасть, которую я сама и вырыла.

И я не знала, смогу ли ее когда-нибудь преодолеть.

ГЛАВА 14

Мы ехали несколько часов. Сначала по лесу, потом выехали на открытую равнину, где ветер гулял свободно, срывая с сухих трав шепот, похожий на вздохи. Я сидела, вжавшись в седло, стараясь занимать как можно меньше места, почти не дыша. Его молчаливая ярость была осязаемой, как плеть. Каждый стук копыт о землю отдавался в моем сердце укором.

Ну, нельзя же так переживать! Это всего лишь… орк! Что может быть общего между мной и… орком?

А я все равно места себе не находила.

Сорган Следопыт не говорил ни слова. Его руки, державшие поводья по бокам от меня, были напряжены, как тетива. Я видела его сжатые кулаки и чувствовала, как его грудная клетка вздымается в ритме сдержанного гнева. Стыд сжигал меня изнутри, и я готова была провалиться сквозь землю.

К полудню мы добрались до одинокого каменного выступа, который хоть как-то защищал от ветра. Сорг резко осадил коня и без лишних слов соскользнул на землю.

– Слезай, – бросил он, не глядя на меня, и принялся расседлывать коня.

Я послушно сползла на землю. Ноги подкосились, и я едва удержалась, ухватившись за стремя. Он этого не заметил. Или сделал вид.

Он развел костер с той же молчаливой, почти злобной эффективностью. Достал провизию – жесткие лепешки и кусок вяленого мяса – и бросил мне мою долю. Я не спрашивала, откуда хлеб и солонина, захочет, потом сам расскажет. Или нет?

Мы ели, сидя по разные стороны костра. Я пыталась проглотить хоть кусочек, но еда вставала комом в горле.

Когда я снова попыталась прожевать свой сухарь и чуть не поперхнулась, Сорг внезапно резко встал и отошел к краю уступа, спиной ко мне. Его плечи были подняты. Он стоял так несколько минут, глядя на бескрайнюю степь. А потом я услышала, как он сказал, тихо, но так, что я разобрала каждое слово:

– Я чуть не сошел с ума.

Я замерла, выпустив из рук лепешку. Руки вмиг ослабли, повисли безвольными плетями.

Он повернулся. Его лицо было усталым, а в глазах не осталось и следа от гнева – только глубокая, всепоглощающая усталость.

– Когда я нашел твои вещи у ручья... – он провел рукой по лицу. – У меня перед глазами все потемнело. Я подумал... я подумал, я старался не думать о том, что разбойники могли с тобой сделать. В глазах потемнело… Наверное ты винишь во всем случившемся меня? Я поклялся доставить тебя невредимой… Не только Аши, но и…

Это было последнее, чего я ожидала услышать. Признание.

– Ты не виноват, – прошептала я, наконец найдя в себе силы говорить. – Это я... Это моя вина. Во всем. С самого начала. Только моя. Ты был прав во всем. Я вела себя как избалованный, глупый ребенок. Я не думала о последствиях. Я думала только о своих обидах.

Я встала и, не решаясь подойти ближе к этому могучему воину. На его фоне я казалась хрупким фарфоровым созданием. Стояла у костра, сжимая и разжимая руки.

– Ты спас меня, – голос мой дрогнул. – Ты рисковал собой, чтобы найти меня. А я... я чуть не погубила все из-за своей гордыни. Мне так жаль, Сорг. Так бесконечно жаль.

Он смотрел на меня через костер. Пламя отбрасывало блики в его глазах, и в них теперь читалась не ярость, а боль. Та самая боль, что сидела и в моем сердце.

– Я не должен был так говорить с тобой у ручья, – сказал он тихо. – Я... я испугался. А когда я боюсь, я злюсь. Это не оправдание. Это объяснение.

Он сделал шаг. Потом еще один. И вот он уже стоял передо мной, близко-близко. Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки, смахивая грязь и следы высохших слез. Его прикосновение было таким нежным, таким осторожным, что у меня снова выступили слезы. Но на этот раз – от облегчения.

– Ты такая красивая… Когда не зеленая… Хотя и зеленая ничего так, – он хмыкнул.

Я улыбнулась, вспоминая, какая огромная непреодолимая пропасть между нами. Не только разные цели, но и разные миры нас разделяют.

– Я не хочу, чтобы ты менялся, – прошептала я, прижимаясь щекой к его ладони. – Твоя резкость, твоя сила– это весь ты сам, такой родился, твоя суть. Без них... меня бы здесь не было.

– А я не хочу, чтобы ты переставала быть той упрямой, вспыльчивой девчонкой, что не боится спорить со мной, – его губы тронула слабая улыбка. – Просто... давай договоримся. В следующий раз, когда захочешь смыть мазь и уйти... просто скажи мне об этом.

– Когда-нибудь мы все равно расстанемся… – прошептала больше самой себе. – Этот путь закончится.

– Но пока-то мы здесь, – кажется, он меня расслышал. – Ну, что скажешь? Никаких побегов? Если что, я – следопыт.

Сорг обнял меня. Не как тогда, в гневе, а крепко, надежно, по-настоящему. Я уткнулась лицом в его кожаную куртку, вдыхая знакомый запах дыма, кожи и его – Сорга. И впервые за этот долгий, ужасный день я почувствовала, как лед внутри него начинает таять.

– Договорились, – прошептала я в его грудь.

Мы стояли так долго, пока ветер не разогнал тучи и солнце не осветило нас своими теплыми лучами. Буря миновала. И в моем сердце, и на небе.

Мы сидели у костра, и его руки медленно водили по моей спине, разминая зажатые от страха и напряжения мышцы. Я прижалась к нему, слушая ровный стук его сердца, который наконец сменил бешеный ритм погони и ярости.

– Знаешь, – его голос, тихий и спокойный, нарушил тишину, – когда я увидел следы, которые они оставили... я не думал о награде. Не думал о договоре. Я думал только о том, что теряю тебя. И это было в тысячу раз страшнее любой битвы. Лучше встретиться с целым войском в одиночку, чем понимание, что тебя я больше не увижу прежней, несломленной, способной улыбаться.

Я подняла на него глаза, и тут е потонула в теплом золоте его взгляда.

– Потому что я – твоя пленница? Твоя обязанность? Кто тебя нанял Сорг?

ГЛАВА 15

Он покачал головой, и прядь темных волос упала ему на лоб.

– Твой отец. И он знает, что я тебя обязательно найду… И приведу в целости и сохранности. Знай, у нас не так много времени…

Хмыкнула. «У нас не так много времени…» О чем это он?

Не думала, что мой достопочтенный папаша якшается с орками. Их в этих краях от родясь не было… И где он нашел этого… Этого следопыта?

– А я-то надеялась, что ты со мной нянькаешься… Из-за того что… – я запнулась. Он же говорил про золото. Как это я забыла?

– И из-за этого тоже, – Сорг улыбнулся как-то криво. – Потому что ты – ты. Та самая, что пахнет мятой и упрямством. Та, что заставляет меня забыть, кто я и где я. Та, без чьего ворчания утро кажется блеклым.

Сорган наклонился, и его губы коснулись моих. Это был не поцелуй примирения. Это было обещание. В нем была вся горечь пережитого страха и вся сладость обретенной близости. В нем было что-то родное.

– Я больше не хочу терять тебя, Алиана, – прошептал он, касаясь моего лба своим. – Ни как пленницу. Ни как обязанность. Ни как что бы то ни было. Только как тебя.

Ничего не понятно, но прозвучало приятно.

В его голосе звучала такая неуверенность, такая надежда, что мое сердце сжалось. Этот сильный, грозный орк опасался моих ответов. Он знал…. Мы оба знали… Что наше время на исходе. Когда я вернусь к отцу и своей прежней жизни… «Нас» больше не будет.

Но я все равно сказала:

– Даже если придется всю жизнь мазаться этой вонючей мазью?

Он рассмеялся, и этот звук снова стал тем самым, от которого по телу бегут мурашки – низким, бархатным, счастливым.

– Это самое романтичное, что я слышал в жизни, – Сорг снова поцеловал меня, уже веселее, почти игриво. – «Пахну мятой и вонючей мазью, а еще я зеленая».

– А ты пахнешь дымом и опасностью, – улыбнулась я в ответ. – И для меня этот запах лучше любых духов.

Мы снова замолчали, но теперь молчание было теплым и живым, как сам костер. Орк гладил мои волосы, а я слушала, как его дыхание выравнивается, успокаивается.

– Знаешь, – сказала я, уже почти засыпая у него на груди, – когда все это закончится... я создам духи. С запахом дыма, кожи и полыни. И назову их... «Следопыт».

Он тихо засмеялся, и его грудь вздрогнула.

– Ужасное название. Ни одна благородная дама не купит.

– А мне все равно, – прошептала я. – Они будут только для меня. Чтобы всегда помнить. Как пахнет счастье.

В эту ночь мы снова провели в палатке. Только на этот раз прижавшись к друг другу и согревая.

И засыпая в его объятиях, я знала – это не сон. Что-то новое, прекрасное. Правда пока… Непонятное и неопределенное.

Кажется… я неравнодушна к этому огромному зеленокожему варвару.

Я подозревала, что это только прибавит мне проблем… Но чувство внутри от этого не становилось менее сладким и желанным.

На следующее утро все было иначе.

Между нами не было ни неловкости, ни напряжения, только легкая, почти осязаемая нить понимания. Я больше не боялась случайно прикоснуться к Соргу, а он... он стал другим. Менее острым, более внимательным. Заботливым.

Когда мы сворачивали лагерь, он вдруг сказал:

– День проведем в моем доме.

Я замерла со свертком в руках.

– В твоем доме? У тебя есть дом?

Он ухмыльнулся, подвязывая седло.

– А ты что думала? Я родился и вырос в седле? Под сосной?

– Ну, я просто... – я запнулась, чувствуя, как краснею. – Ты всегда казался таким... кочевым.

– У каждого следопыта должно быть место, куда можно вернуться, – его взгляд стал мягким. – Пусть даже ненадолго.

Дом оказался не тем, что я ожидала. Не пещерой и не грубой хижиной, а крепким срубом, спрятанным в горной долине у водопада. Небольшим, но удивительно уютным.

– Заходи, – он распахнул дверь. – Нам надо переждать, чтобы твой отец получил послание от меня, что ты в безопасности и отменил награду. Тогда мы сможем беспрепятственно вернуться, не опасаясь попасть на искателей легких денег.

– Как скажешь… – пожала плечами.

Хотелось помыться, распутать кудри и переодеться. Непривычная к лишениям и неудобствам, я радовалась любому признаку цивилизации.

Внутри пахло деревом, дымом и травами. Все было просто, но с любовью обустроено – грубый деревянный стол, полки с баночками… Увидела там знакомую мазь. Усмехнулась, представив, как Сорг натирает ей свой идеальный могучий торс. Небольшой беспорядок из кучи свитков, очаг с подвешенным котелком. И книги. На полках стояли десятки книг.

– Ты читаешь? – не удержалась я от вопроса.

– Когда есть время, – он бросил свою котомку в угол. – Оркам закон не писан, но знать, что написано в договорах, бывает полезно.

Пока он разводил огонь в очаге, я осматривала дом. На полке рядом с травами стояла засохшая веточка альпийского цветка – точно такая же, такую же он на днях подарил мне. И странное тепло разлилось по груди.