Текст книги "(не)помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Анетта Политова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Вот я «нечаянно» наступила на четкий отпечаток своего же сапога, размазав его в грязи.

– Ой, поскользнулась!

Вот, отставая, я сорвала кусок ткани от подола своей рубахи (жаль, конечно, но чего не сделаешь ради правдоподобия?) и нацепила его на колючий куст.

– Сорг, смотри! Кажется, это от ее платья! Она, наверное, бежала сюда, в лес!

Он подошел, взял тряпку, потеребил ее пальцами, принюхался.

– Странно. Ткань грубая, орчья. Наша беглянка, выходит, переодевалась. Сообразительная. Или... – он посмотрел на мою рубаху, на том самом боку, где зияла дыра. – ...очень везучая.

Я проглотила комок в горле.

– Наверное, везучая! – применила свою самую лучшую улыбку из имеющегося арсенала.

Через пару часов мы вышли на поляну, где я действительно останавливалась передохнуть. Сердце мое упало. Здесь я ела ягоды, и несколько косточек упало на землю. Следопыт такой уровня не мог не заметить.

Сорг присел, подобрал ягодку, покрутил в пальцах. Помню, как уронила несколько штук.

– Черника. Сорвана день-два назад. Аккуратно, двумя пальцами. Девушка с тонкими руками. И... – он понюхал косточку, потом внезапно потянул носом воздух, – ...пахнет чем-то цветочным. Духами. Не орчий запах.

Я замерла. Это был мой собственный, едва уловимый запах, который не смогла перебить даже мазь Аш. Проклятое чувствительное обоняние!

– Может, это... пролетала фея? – выдавила я. Няня рассказывала, что они существуют. Вдруг и такой громила орк верит подобным бредням?

Сорг медленно поднялся и повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым и пронзительным.

От этого взгляда… У меня волосы на спине встали дыбом.

– Линна, у меня есть вопрос.

– Да? – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Ты точно хочешь, чтобы мы ее нашли?

Я открыла рот, но не нашлась, что ответить. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья.

– Неважно. Игра только начинается. И мне начинает нравиться, какими ходами идет моя напарница.

Он развернулся и пошел дальше, оставив меня стоять с горящими щеками и бешено стучащим сердцем. Эта игра в кошки-мышки, где я была и кошкой, и мышкой, становилась все опаснее. И все увлекательнее.

– Я правда… хочу помочь, – поспешила за следопытом.

– Ага.

– Ты такой умный… Знающий… – кто-то говорил мне, что мужчины любят ушами. Или это женщины? В любом случае, похвала и кошке приятна. – Настоящий следопыт.

– Есть такое.

– Но без меня не справишься.

Он остановился. Резко развернулся:

– Это еще почему?

– А вот… – обернулась, поискала глазами растение, сорвала. – Это подорожник. Помогает при ссадинах и незначительных ранениях. Ты знал?

– Эту погань все знают… Вдоль дороги растет, – хмыкнул он.

Я недовольно сморщила носик.

– Тогда это! – сорвала одуванчик, отряхнула и засунула в рот. – Для пищеварения хорошо. Чтобы живот не болел.

– Там, кажется жук-вонючка сидел… – он скривился.

– Фе… Бе… – я начала плеваться.

Сорг же смеяться надо мной в голос:

– Ты там это… Осторожнее. Ведь можно и чего ядовитое съесть. Откачивай тебя потом, спасай.

– Не беспокойся, я живучая.

– Угу.

Я еще долго плевалась, полоскала рот. И злилась. Никакого жука там не было. Разыграл меня…

Дни в степи сливались в череду однообразных переходов, жаркого солнца и тихого, но непрекращающегося противостояния со Соргом. Я заметала следы, он их находил. Я пыталась его запутать, он разгадывал мои уловки с видом ученого, разбирающего капризы неразумного дитяти. Это было унизительно и... чертовски возбуждающе.

Однажды вечером, когда мы уже готовились разбить лагерь, ветер донес до моего носа знакомый, сладковато-гнилостный запах.

– Шакалы, – без тени волнения произнес Сорг, продолжая разжигать костер. – Недалеко. Стая.

У меня по спине пробежали мурашки. Шакалы! Даже я, выросшая в городе, знала, что это за подлые и наглые твари.

– И... что будем делать? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Сидеть у костра. Не высовываться. Они трусливы, – он бросил на меня оценивающий взгляд. – Обычно.

Вскоре в сумерках засверкали десятки зеленых огоньков. Они окружили нашу небольшую поляну, издавая противные, похожие на смех, звуки. Я прижалась спиной к скале, за которой мы устроили лагерь.

– Их много, – прошептала я. Зубы начали стучать. Толи от холода, то ли от страха. Кажется, моим приключениям пришел конец. Ох, не думала я, что умру именно так…

– Пятнадцать. Шестнадцать. Мелочь, – Сорг небрежно подбросил в костер сухой хворост, и пламя взметнулось вверх, отбрасывая длинные тени. – Но надоедливая.

Один из шакалов, похоже, вожак, отделился от стаи и сделал несколько выпадов в нашу сторону, рыча. Сорг даже не пошевелился. Он просто посмотрел на него. Молча. Его медовые глаза в свете костра горели холодным золотом. В них не было ни злобы, ни страха. Было лишь абсолютное, безраздельное превосходство.

Шакал отступил, заскулив.

– Видишь? – тихо сказал Сорг, не отводя взгляда от стаи. – Они чувствуют, кто сильнее. Главное – не показать им свой страх. Страх – это запах. А они его обожают.

В тот момент я смотрела не на шакалов, а на него. На его спокойное, сосредоточенное лицо, на расслабленные, но готовые в любой миг взорваться движением мышцы. Он был как скала в бушующем море трусости и хищной алчности. И мое сердце, вопреки всякому здравому смыслу, не сжалось от страха, а наполнилось каким-то диким, первобытным восхищением. Зубы клацнули последний раз и я успокоилась.

Шакалы поскулили еще немного и, не выдержав его взгляда, растворились в темноте.

– Вот и все, – Сорг наконец повернулся ко мне. – Можешь выдыхать, кролик.

Обычно это прозвище задевало меня, но сейчас прозвучало почти... ласково.

– Я не кролик, – пробормотала я без всякой убедительности.

– Конечно, нет, – он усмехнулся. – Кролики хотя бы умеют быстро бегать. А ты на втором десятке шагов уже пыхтишь, как кузнечные меха.

Я хотела возмутиться, но поняла, что он прав. И от этого стало еще обиднее.

ГЛАВА 7

На следующее утро Сорг вытащил из-за пояса небольшой, но зловещего вида кинжал и протянул его мне рукояткой вперед.

– Держи.

– Э… Зачем?

Я нерешительно взяла оружие. Оно оказалось на удивление легким и удобным в руке.

– Что это?

– Страховка, – пояснил он. – В следующий раз, когда решишься на геройский побег, чтобы собрать «редкие травы», сможешь хотя бы отбиться от того же кролика. Если, конечно, не поранишь сама себя.

– Не понимаю о чем ты? – насупилась.

– Стойка! – вдруг скомандовал этот… этот… Командир.

Последующие два часа стали для меня унизительным марафоном координационной неспособности. Сорг пытался научить меня базовой стойке и простейшему навыку самообороны.

– Нет, Линна! Не как метлу держишь! Рука здесь! Колени согни! Ты что, на ходулях стоишь?

– Я стараюсь!

– Стараниями сыт не будешь. Волк тебя есть будет, а не твои старания. Снова!

– Какой волк? Какой есть? Я не съедобная.

– Считаешь, волчара с собой таскают поваренную книгу со списком съедобны девчонок?

Хотелось показать этому мучителю язык, но я сдержалась.

В итоге пыхтела, ворчала и мысленно посылала его ко всем горным духам орков. Почему именно орков… Понятия не имела. Но Сорган следпыт был неумолим. Его большие руки поправляли мою хватку, его голос, низкий и терпеливый, звучал прямо у уха, заставляя меня каждый раз вздрагивать.

– Не бойся клинка. Он – продолжение твоей руки. Ты же не боишься собственного пальца?

– Я им в глаз себе никогда не тыкала, – огрызнулась я, вытирая пот со лба.

Он рассмеялся – коротко и искренне.

– Пока не тыкала. Есть шанс исправиться. Ладно, на сегодня хватит. Успехов... скромных.

Я тяжело дышала, глядя, как он убирает кинжал. Мои руки дрожали от напряжения, а спина ныла. Но сквозь усталость пробивалось странное чувство удовлетворения. Я сделала это. Я держала оружие. И он... он был рядом. Слишком близко. Его запах – не старый сапог, как я думала сначала, а смесь дыма, кожи и чего-то дикого, степного – кружил мне голову.

Мы ночевали под открытым небом. Был свежий воздух, не хотелось забираться в душную и тесную палатку. Сорг, к моему изумлению, оказался виртуозным охотником. Пока я пыталась не заснуть на ходу, он бесшумно исчез и вернулся с упитанным зайцем.

Я смотрела, как он его разделывает и жарит на вертеле. Движения его были точными и выверенными. Ничего лишнего. Скоро по нашему скромному «лагерю» поплыл умопомрачительный аромат.

– Где ты научился... всему этому? – спросила я, сглотнув голодную слюну.

– Жизнь научила, – он перевернул тушку. – Когда ты один в степи, а до ближайшего города три дня пути, быстро понимаешь, что еда на деревьях не растет. Ну, кроме ягод. Но ягодами сыт не будешь.

– Сейчас бы ягод… Хоть горсточку… – вспомнила я вкусную малину, что у нас растет за палисадником.

Он отломил дымящуюся ножку и протянул мне.

– На, ешь. Худющая ты какая-то для орчихи. Кости да кожа.

Я приняла угощение, обжигая пальцы. Мясо оказалось нежнейшим и сочным.

– Это восхитительно, – призналась я с полным ртом, забыв о всяких манерах.

Сорг смотрел на мой пищевой экстаз с явным удовольствием.

– Голод – лучший повар. Хотя... – он прищурился, – ...твои манеры, Линна, подозрительно утонченны для простой травницы. Ты ешь, как... ну, как дочка мэра, которую мы ищем.

Я поперхнулась.

– Это... у нас в клане... ценится эстетика! – выпалила я. – Мы не варвары, как некоторые…

Он покачал головой, усмехаясь.

– Конечно. Просто удивительное совпадение. Вот и подумал… А вы, оказывается… культурные орки.

– Мы прибыли заключить договор на поставку товаров, – блеснула я знаниями сути нахождения орков так близко к нашему городку.

– И читать умеет?

– Ага, – откусила кусочек от ножки. Вот же вкуснятина.

– И писать? – не унимался Сорг.

– Разумеется!

– Может быть, вы и на балах бывали мисс Алианна Смитт.

– И ни раз… Ой…То есть ни разу не была. Увы. А кто такая эта Смитт? – придала взгляду невинное выражение.

– Одна дорогая барышня. Баснословно дорогая. Но мы ее найдем.

Ночью я лежала, глядя на звезды, и не могла уснуть.

От Сорга исходило тепло, и мне до боли хотелось придвинуться ближе. Он был сильным, умным, смешным в своей суровой манере. И он был орком. Зеленокожим, двухметровым... неизвестным мне существом в моем привычном мире.

«Он орк, Алиана, – твердила я себе. – Орк! Разве с ними что-то может быть? Папочка умер бы от разрыва сердца. Да и он сам... что он может видеть в этой жалкой, неуклюжей, вечно пыхтящей «орчихе»? Он просто выполняет работу. Или... дразнит меня. Это игра для него».

Но чем дольше я смотрела на его профиль, освещенный луной, тем меньше я верила своим собственным доводам. А когда он во сне повернулся ко мне и его рука случайно легла рядом с моей, я почувствовала, как по моей коже пробежал электрический разряд.

Это была ошибка. Прекрасная, ужасная, невозможная ошибка – проявлять интерес к орку.

ГЛАВА 8

Утро застало нас в тумане, который стелился по степи, как молоко. Я постоянно просыпалась он любого шороха, а когда уже устала лежать и поднялась застала Сорга за привычными делами. Он сворачивал свои нехитрые пожитки, костер был уже потушен.

– Уши не отморозила? – его голос прозвучал как раз тогда, когда я пыталась незаметно спрятать их под волосами. Ведь их форма разительно отличалась от орочьей. Благо кудрей было достаточно и густоты волос хватало.

– С чего бы это! – брыкнулась я сразу, еще толком не проснувшись.

Он обернулся, подняв одну бровь. Эта его чертова манера играть с одной бровью сводила меня с ума.

– Я и не говорил, что должны. Просто спросил. Интересно, столько всего узнаешь о девушке, пока она спит. Ты еще и сопела… Не знал, что мы орки так умеем.

Я фыркнула и полезла в свой рюкзак, делая вид, что ищу что-то очень важное. Например: платок.

– У меня просто нос заложило. От этой... влажности.

– Конечно, – протянул он, подходя ближе. Он принюхался к воздуху с преувеличенной театральностью. – А пахнет от тебя... тревогой и мятой. Странная комбинация. Ты свою мазь мятой разбавила?

Это было опасно близко к правде. Я действительно добавила в свою маскировочную мазь немного мяты, чтобы перебить запах пота.

– Это мои... личные духи! – заявила я, высокомерно подняв подбородок. – «Утренняя свежесть орчихи-травницы». Ничего ты не понимаешь в изысканной парфюмерии.

Он рассмеялся, и этот звук, низкий и бархатный, заставил мурашки пробежать по моей спине.

– Парфюмерия? – он склонился ко мне, и его запах – дым, кожа и что-то острое, пряное – ударил в нос. – А, по-моему, ты просто боишься, что от тебя воняет, как от нас, «зеленокожих громил».

Я отступила на шаг, наткнувшись ногой на седло. Таскает его на себе, надрывается… Была бы лошадь– другое дело. А так… Все ноги стерла.

– Я ничего подобного не говорила!

– Говорила, – парировал он спокойно. – В первый же день, у костра с Борком. Твои глаза кричали: «Боги, как они ужасно пахнут!». Ты очень выразительно смотришь, Линна. Или как тебя там?

Меня поймали. Сгорая от стыда, я попыталась перевести тему.

– А ты... а ты пахнешь не так, как они.

Он замер, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес.

– Да? И как же?

– Дымом, – выпалила я первое, что пришло в голову. – И... кожей. И чем-то горьким, вроде полыни. Не как старый сапог.

Он смотрел на меня так пристально, что я почувствовала, как по щекам разливается краска. К счастью, мазь скрывала это.

– Для человека, который жалуется на нашу вонь, ты очень внимательно изучаешь чужие запахи, – заметил он, и в его голосе зазвучала опасная, игривая нотка.

– Это профессиональная деформация! – поспешно оправдалась я. – Я травница! Я обязана все нюхать! А еще… у меня очень тонкое обоняние… с рождения.

– Обязана, – он кивнул с преувеличенной серьезностью. – Ну что ж, тогда понюхай, куда нам идти. Ветер сменился. Где твой след, о великая следопытка?

Он дразнил меня, и мне это... нравилось. Это было в тысячу раз лучше, чем его молчаливое пренебрежение в первые дни.

– Сейчас, – важно сказала я, подходя к условному краю нашей стоянки. Я закрыла глаза, притворяясь, что внюхиваюсь в воздух, а на самом деле пытаясь унять бешеный стук сердца. – Кажется... там! – я ткнула пальцем в случайном направлении. – Пахнет... страхом и дорогим мылом!

Я обернулась, ожидая его саркастического комментария. Но он смотрел на меня без тени насмешки. Его взгляд был... теплым.

– Страх и мыло, – повторил он задумчиво. – Хорошее сочетание. Почти как у тебя: тревога и мята. Пойдем, пока твой нос не передумал.

Он развернулся и пошел, а я последовала за ним, чувствуя себя одновременно и полной дурой, и на удивление... счастливой.

Мы шли молча, но это молчание было уже другим – не неловким, а почти комфортным. Я украдкой наблюдала за Соргом. За тем, как он легко нес свой огромный лук, чертово седло, скарб с провизией, палатку, стеганное одеяло и… котелок. Как его плечи плавно покачивались в такт шагу.

– А тебе не кажется, – снова нарушила я тишину, – что мы идем по кругу? Мы уже видели этот камень.

– Этот камень видели все, кто когда-либо ходил по этой степи, – не оборачиваясь, ответил Сорг. – Он называется «Спящий Бизон». Его видно за три мили.

– О, – сказала я, чувствуя себя идиоткой. – А почему «Спящий Бизон»?

– Потому что похож на спящего бизона.

– Понятно, – сдулась я. – А ты всегда такой... лаконичный?

– Нет. Иногда я сплю.

Я засмеялась. Не смогла сдержаться.

– А знаешь, для орка ты довольно остроумен.

– А для орчихи ты ужасно болтлива, – парировал он. – И любопытна. Это опасно.

– Почему опасно? – подначила я, догоняя его.

Он вдруг остановился так резко, что я чуть не врезалась в него. Он обернулся, и его лицо было серьезным.

– Потому что любопытство заставляет задавать вопросы. А ответы не всегда бывают приятными.

Наши взгляды встретились. В его глазах было предупреждение, но и вызов тоже. Словно он говорил: «Хочешь поиграть? Готовься к последствиям».

– Меня это не пугает, – выдохнула я, сама удивляясь своей смелости. – По реакции могу додумать ответы и сама.

– А меня именно это и пугает.

Он медленно, почти невесомо, провел пальцем по моей щеке, смахивая несуществующую соринку. От его прикосновения по коже пробежал огонь.

– Должно, – тихо сказал он. – Должно пугать.

Он повернулся и снова зашагал, оставив меня стоять с пылающим лицом и коленками, похожими на кисель. Эта игра становилась все опаснее. И я, кажется, уже не хотела из нее выходить. Потому что кто-то обязательно проиграет…

ГЛАВА 9

Вечер мы провели в неловком, но густом от невысказанного молчании. Воздух трещал от напряжения, будто перед грозой. Сорг был молчалив и сосредоточен, а я не решалась нарушить тишину, боясь сказать что-нибудь не то. Итак болтушкой обозвали.

Разбив лагерь у небольшой рощицы, орк молча принялся за дело. Я же, чувствуя себя лишней, решила проявить инициативу.

– Я могу собрать хворост для костра, – заявила я, стараясь звучать уверенно.

– Не надо, – коротко бросил он, развязывая сверток с провизией. – Сломаешь ногу о сухую ветку. Опять придется тебя нести.

– Я не ломала ногу! Я всего лишь подвернула лодыжку! – И ты меня не нес, а поддержал за локоток несколько метров пути, бока боль не стихла…

Вот любит он преувеличивать.

– Что принципиально меняет картину, – он поднял на меня взгляд. – Ты хочешь помочь? Сиди и не мешай. Это будет лучшая помощь.

Меня задело за живое. Я вскочила.

– Я не беспомощная! Я могу добыть огонь!

– У нас есть огниво, – он показал на камень у костра.

– Я могу набрать воды!

– Ручей в десяти шагах. Я уже сходил.

Я стояла, сжав кулаки, чувствуя, как гнев и обида подступают к горлу.

– Почему ты всегда надо мной издеваешься?

– Я не издеваюсь, – он наконец отложил свои вещи и посмотрел на меня прямо. – Я пытаюсь тебя уберечь. Степи – не место для игр, Линна. Здесь все серьезно. Одна ошибка, и...

– И что? Меня съедят шакалы? Я уже это слышала!

– Хуже, – его голос стал тише, но от этого только опаснее. – Ты можешь навлечь беду на того, кто за тебя в ответе.

Я замолчала, пронзенная его словами. Он чувствовал ответственность за меня. Эта мысль была одновременно и тревожной, и пьянящей.

– Я не просила тебя меня беречь, – прошептала я.

– Знаю, – он усмехнулся, но без веселья. – Это мой крест. И мой выбор.

Накормив меня ужином (тем самым зайцем, от которого я вчера была в восторге, но сегодня ела без всякого аппетита), он уселся чинить тетиву своего лука. Я сидела напротив, украдкой наблюдая за его руками. Большими, сильными, с длинными ловкими пальцами. Совсем не похожими на лапищи нерасторопного орка.

– Ты так и не рассказал, как стал следопытом, – снова начала я, на этот раз более осторожно. – Среди орков это... необычная профессия.

– Среди орков много необычного, – он не отрывал взгляда от тетивы. – Просто вы, люди, не хотите этого видеть. Вам проще считать нас глупыми горами мышц.

– Я не считаю!

– Ага, – он скептически хмыкнул. – Поэтому ты вцепилась в свой кинжал, как в амулет от злых духов, когда мы встретили тех торговцев у брода.

– Они смотрели на нас... осуждающе!

– Они смотрели на нас с опаской. И были правы. Я мог бы разорвать их всех на тряпки, если бы они сделали хоть один враждебный жест. – Он отложил лук и посмотрел на меня. – Но я не стал. Потому что я следопыт, а не берсеркер. Я нахожу. Иногда – разрешаю конфликты. Редко – устраняю угрозы. Но никогда не нападаю первым.

В его словах была суровая правда и какая-то своя, жесткая философия. Я слушала, завороженная.

– А... а тебе нравится то, что ты делаешь?

Он задумался.

– Мне нравится быть свободным. Никому не подчиняться. Полагаться только на себя. И... – он запнулся, – ...иногда находить то, что не ожидал найти.

Наступила пауза. Костер потрескивал, отбрасывая блики в его медовых глазах.

– А тебе нравится быть травницей? – спросил он, переворачивая ситуацию.

Не ожидала вопросов в свой адрес, тем более таких.

– Обожаю, – ответила я без раздумий. – Запахи... они как истории. У каждого растения своя. Ты можешь создать что-то новое, что-то красивое... что-то, что заставит человека улыбнуться.

– «Алиана», – неожиданно произнес он.

У меня похолодела кровь.

– Ч... что?

– Ты говорила, когда мы встретились, что хочешь создать духи и назвать их «Алиана». В честь себя. Амбициозно.

Я выдохнула. Он просто запомнил мое вранье.

– Да, – прошептала я. – Амбициозно.

– Мне нравится, – сказал он просто.

– Что?

– Название. Оно... звучное. Как и его обладательница.

Он снова взялся за лук, словно не сказал ничего особенного. А у меня в груди распахнулось что-то теплое и светлое. Он запомнил. Ему понравилось. И ему плевать… Что миссия выполнена, можно перекинуть меня через плечо и… отдать либо оркам, либо мэру и выручить кучу золота. Хотелось бы узнать о его планах… раз уж все так сложилось.

В тот вечер у костра мы не говорили больше ни о следах, ни об опасностях. Мы говорили о звездах (Сорган знал названия всех созвездий), о вкусе степных трав и о том, почему песок такой колючий. Это был самый обычный и самый необычный разговор в моей жизни. И когда мы легли спать, я поймала себя на мысли, что расстояние между нашими стегаными одеялами показалось мне вдруг огромной, непреодолимой пропастью.

Ночь была холоднее предыдущих. Я ворочалась в своем «коконе», стараясь закутаться поглубже, но струйка холода упорно пробиралась к позвоночнику. Ветер свистел в ветках сосен, окружавших нашу стоянку, и от этого звука становилось еще тоскливее. Наверное… придется тесниться в палатке. Ночи стали гораздо холоднее.

– Замерзла? – из темноты донесся тихий, хрипловатый голос Сорга.

Я вздрогнула, думая, что он спит.

– Немного, – призналась я, стараясь, чтобы зубы не стучали. – Ничего, привыкну.

Послышался шорох, и через мгновение его теплый плащ накрыл меня поверх моего одеяла. От него пахло дымом и им – этим неповторимым, тревожащим душу запахом.

– Я же не могу тебя оставить... – он запнулся, и я почувствовала, как он ищет слово.

– Оставить замерзать? – подсказала я.

– Оставить беззащитной перед стихией, – поправил он. Его голос прозвучал так близко, что, казалось, он лежит рядом.

Мы лежали молча, прислушиваясь к ночи. Его дыхание было ровным и глубоким, и я невольно начала подстраивать под него свое.

– Сорг? – прошептала я, нарушая заговорщическую тишину.

– Мм?

– А ты никогда не хотел осесть? Перестать скитаться?

Он помолчал.

– Раньше – нет. Кочевая кровь. А сейчас... – он оборвал. – Сейчас появилась причина, по которой оседлая жизнь уже не кажется такой ужасной.

Мое сердце забилось чаще. Он говорил о награде? Неужели обо мне? Или я снова додумываю?

– Какая причина? – рискнула я спросить, затаив дыхание.

Он повернулся на бок, и в лунном свете я увидела?? его лица.

– Причина, которая пахнет мятой и тревогой, – его голос был низким, обволакивающим. – Которая вечно спорит, вечно путает следы и... заставляет меня говорить глупости.

Я не дышала. Расстояние между нашими лицами можно было измерить вздохом.

– Это... звучит как проблема, – выдохнула я.

– Самая лучшая проблема в моей жизни, – просто сказал он.

И тогда я не выдержала. Я потянулась к нему, мои пальцы коснулись его щеки. Кожа была прохладной и шероховатой, но под ней чувствовалась живая, мощная энергия. Он замер, а затем его рука накрыла мою, прижимая ее к своей щеке.

– Линна... – он прошептал мое вымышленное имя, и в его устах оно прозвучало как самая нежная ласка. – Мы не должны.

– Почему? – мой голос дрожал.

– Потому что завтра все изменится.

– А сегодня? – я приподнялась на локте, наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Сегодня мы здесь. Только мы.

Он не ответил. Он закрыл расстояние между нами.

Его поцелуй был не таким, как я представляла. Не грубым и не властным. Он был вопрошающим, почти нерешительным. Словно он боялся меня спугнуть. В нем была вся горечь полыни и все тепло дымного костра. Это был поцелуй, который стирал границы между орком и человечкой, между следопытом и беглянкой. В нем оставались только он и я.

Когда мы наконец разомкнули губы, я была безвоздушным пространством. Я рухнула обратно на свою воображаемую постель, пытаясь перевести дух.

– Вот, – прошептала я в темноту. – Теперь ты пахнешь и мятой тоже.

Он тихо рассмеялся, и этот смех был самым прекрасным звуком, что я слышала за всю свою жизнь.

– Спи, кролик, – сказал он, и его пальцы ненадолго переплелись с моими. – Завтра будет трудный день.

ГЛАВА 10

Утро было до неприличия солнечным и ясным. Я проснулась с чувством, будто мне на грудь села райская птица, – легко и тревожно одновременно. Сорг уже был на ногах, и его спина, повернутая ко мне, казалась не такой уж и дружелюбной.

Он подал мне кружку с горячим чаем, не глядя в глаза.

– Пей. Быстро собираемся.

– Сорг... – начала я.

– Вчерашняя ночь была ошибкой, – перебил он. Голос его был ровным и холодным, как лед на ручье. – Ослабление бдительности. Больше этого не повторится.

Меня будто окатили ледяной водой.

– Ошибкой? – повторила я, чувствуя, как по щекам ползут предательские слезы. К счастью, мазь едкая, хорошо впиталась. – Ясно.

– Ты не понимаешь, Линна, – он резко повернулся, и в его глазах бушевала буря. – Ты здесь под чужим именем, с выдуманной историей. Ты играешь в шпионку? Впрочем, это твое дело. А я... я позволил себе отвлечься. Это непрофессионально.

– Так значит, это было просто... отвлечение? – голос мой предательски дрогнул.

– Для тебя разве было чем-то большим? – его вопрос прозвучал как удар.

Я отшатнулась. Он знал. Он знал, что для меня это было не просто игрой. И он использовал это против меня.

– Нет, – солгала я, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза. – Конечно, нет. Просто ночь в степи. Ничего особенного. Подумаешь, первый поцелуй? С кем не бывает? Я уже почти забыла.

Он смотрел на меня, и я видела, как сжимаются его челюсти. Казалось, он ждал другого ответа. Но чего именно?

– Прекрасно, – бросил он сквозь зубы. – Тогда у нас нет проблем. Двигаемся. Я чувствую, мы близки к цели.

Он молча пошел, оставив меня одну с разбитым сердцем и с деревянной кружкой остывающего травяного отвара. Веселое приключение внезапно перестало мне нравиться. Ставки стали слишком высокими.

Мы шли уже несколько часов, и молчание между нами казалось плотным, как стена. Орк – впереди, я – сзади, отставая ровно настолько, чтобы не слышать его дыхания. Каждый хруст ветки под моими сапогами отдавался в висках унижением. «Ошибка». «Отвлечение». «Непрофессионально».

Я злилась.

На него, за его холодность. На себя – за эту дурацкую надежду, что для зеленокожего дикаря я могу быть чем-то большим. И больше всего я злилась на тот проклятый поцелуй, который до сих пор жег губы.

– Если будешь так шуметь, мы никогда её не найдём, – его голос, спокойный и ровный, врезался в мои мысли, как нож в масло.

– Может, она и не хочет, чтобы её находили? – выпалила я, не сбавляя шага. – Может, у неё есть на то причины!

– Причины? – он обернулся, и на его лице заиграла кривая усмешка. – Какие, например? Боязнь ответственности за создание конфликта с посланниками другой расы? Нежеланное замужество? Или, может, ей просто нравится, когда за ней бегает полплемени орков, нарушая все её планы?

– Вы ничего не понимаете! – вспыхнула я. – Вы, орки, всё решаете силой! Может, девушке просто нужна была свобода!

Он резко остановился, и я едва не врезалась в него. Он развернулся ко мне всем телом, и внезапно снова казался огромным и опасным. Как гора возвысился надо мной.

– Свобода? – его голос пророкотал, как подземный гром. – Свобода – это не бегать от проблем, как перепуганный кролик! Свобода – это иметь силу встретить их лицом к лицу! А твоя беглянка… – он презрительно фыркнул, – …просто испугалась. Испугалась последствий. Испугалась орков, а потом гнева отца. Ясное дело, мэр просто так не оставит без внимания факт похищения своей единственной дочери.

– Она не испугалась! – я кричала уже, забыв обо всём. – Она поступила умно! Она не стала ждать, пока ваши старейшины решат, резать её или нет! Нет тела – нет дела? Ведь так? Такой девиз? А не пафосное: «Мы сильные, встречаемся с проблемой лицом к лицу!»

– Никто не собирался её резать! – рявкнул Сорг в ответ, делая шаг ко мне. Я инстинктивно отпрянула. – Это ты сама нафантазировала себе угрозу и сбежала, куда глаза глядят! А знаешь, что бывает с такими, как ты? Их находят волки. Или того хуже. Знаешь… – он сглотнул. – Звери с их инстинктами, еще не самое страшное, что может случиться с невинной довольно симпатичной глупышкой в степи, не способной себя защитить.

– А тебя что волнует? – я выставила вперёд подбородок, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Твоя награда? Тысяча золотых за живую и невредимую? Так я тебе её гарантирую, только отстань! Тебе ж еще и моя тетушка доплатила… А все мало!

– Очнись! Какая тетка?! Аш тебе не родственница.

Его глаза вспыхнули жёлтым огнём. Орк схватил меня за запястье, и его пальцы обожгли кожу даже через рукав.

– Тебе действительно кажется, что всё это ради денег? – он прошипел, наклонившись так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице. – Ты действительно настолько слепа?

– Я не слепая! – я попыталась вырваться, но его хватка была стальной. – Я вижу, как ты на меня смотришь! Как дразнишь! Как будто я какая-то диковинная игрушка, которую можно потискать от скуки! Между прочим – я дочь мэра!

На его лице промелькнуло что-то неуловимое – боль, ярость, разочарование.

– Игрушка? – он произнёс это слово тихо, но с такой силой, что мне стало страшно. – Хорошо. Хочешь увидеть, как орки обращаются с игрушками, которые им надоели?

Он резко дёрнул меня за собой, протащив несколько шагов к одинокому валуну на краю поляны, и прижал к холодному камню спиной. В его глазах плясали демоны.

– Ты играла со мной с первого дня, Линна, или как тебя там, – его голос был низким и опасным. – Ты врала, путала следы, строила из себя невинность. Ты думала, я не вижу? Ты думала, это весело? От скуки помирала в своем дорогом позолоченном мире? Приключений захотелось?

– Я… – у меня перехватило дыхание.

– Замолчи, – приказал он, и его тело прижалось к моему, лишая пространства для манёвра. От мужчины исходил жар, как от раскалённой печи. – Ты хотела увидеть варвара? Получи.

Его губы обрушились на мои, но это не было нежным поцелуем прошлой ночи. Это был захват. Наказание. В нём была вся ярость и боль, которые копились в нём все эти дни. Это было грубо, почти больно, и… чертовски честно.

Я пыталась сопротивляться, отталкивать его, но мои руки бессильно упёрлись в его грудь. А потом что-то во мне сломалось. Гнев, обида, страх – всё это смешалось в один клубок и вырвалось наружу ответной яростью. Я вцепилась пальцами в его кожаный доспех и ответила ему с той же силой, кусая его губы, впиваясь в них, словно хотела растерзать, как желанную добычу.