Текст книги "Осеннее танго Веры (СИ)"
Автор книги: Анела Красаф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Что тут началось! Вера чувствовала себя, словно под многотонной лавиной снега.
Девушка ещё не пришла в себя от раздумий про разлуку с подругой и Германом, как судьба уготовила ей новое испытание.
Хозяйка первым делом всё рассказала жене Антона. Потом она поставила в известность маму Веры, позвонив в село и сначала проинформировав соседей. Если бы в её компетентностях была возможность эту новость прокатить в местной газете или на телевидении, то наверняка так и поступила бы. Идеализируя свою мораль и принципы, она свято верила, что поступает правильно. А роль молчаливого свидетеля была не интересной и скучной.
Вере женщина строго сказала немедленно покинуть её дом. С переездом девушке помогли парни. Поздно вечером они таскали баулы с её вещами на новую временную квартиру, которую снимал на то время Герман, дядя и ещё двое парней из той же Адыгеи. Они комично выглядели, неся на плечах тяжёлые сумки и узлы. Напоминали ночных грабителей, на скорую руку наворовавших и сложивших всё награбленное в огромные мешки. Вещей у Веры оказалось неожиданно много. Новая хозяйка любезно предоставила комнату с оплатой наперед без нормальных условий к проживанию. В этом доме тогда жили не только парни, но ещё девушки – студентки технического училища. И Вера вынуждена была делить комнату с ними.
Антон в это самое время был в командировке, за пятьсот с лишним километров от всего этого, и узнал о шокирующей новости от собственной жены.
Глава 4. Путь вдоль чёрной полосы
Глава 4. Путь вдоль чёрной полосы
Вере казалось, что её хоронят заживо. Все знают, что она живая, но сознательно продолжают заколачивать гвозди и забрасывать комьями земли.
– Раскайся и откажись от чужого мужа. – шептал здравый рассудок.
– Успокойся и пережди. – говорило глупое самолюбие. Вера затыкала уши и немо, беззвучно кричала внутри себя.
В голове рождалось много правильных и разумных слов, но слова тут же теряли смысл, превращаясь в тупой болезненный гул отчаяния, который наполнял душу, вместе с рёвом машин и свистом колючего ветра. И не было ничего, кроме ледяного враждебного хаоса вокруг и внутри
Вся нынешняя ситуация просто не укладывалась в ясную и здоровую логику жизни…
Она заступила в ночную смену. Работа немножко, самую малость отвлекла от мрачных мыслей. В эту ночь на её смене поступили очень тяжелые, пострадавшие в ужасном ДТП двое мужчин. Ещё троих отвезли сразу в морг. Авария произошла на автостраде в нескольких километрах от их районной больницы. Столкнулись два легковых автомобиля, и в каждом из них прервалась чья-то жизнь. Вере особенно запомнился один молодой мужчина. Он лежал на каталке в коридоре и был мертвенно бледным и тяжело дышал.
Пока готовили операционную, Вера подошла к нему, и мужчина обратился к ней с такой мольбой, с такой болью, что девушке стало не по себе. Он с трудом произнёс просьбу:
– Пожалуйста, спасите меня. Мне 35 лет и у меня трое детей. Пожалуйста, скажите им, чтобы сделали всё возможное. Я заплачу, сколько нужно! Я обязан жить… – добавил, что он также военный в чине капитана.
Вера сказала, что сделает всё от нее зависящее, и покатила каталку в операционную.
Операция длилась недолго. У несчастного оказались серьёзные травмы внутренних органов несовместимые с жизнью. Ну или таковыми являлись для их обычной районной больницы. Вера уже точно не помнит, но вроде бы это был разрыв селезенки и печени. К сожалению, спасти мужчину не удалось… Вера была чрезвычайно потрясена этим фактом. Ещё час назад перед ней был живой человек, в здравом уме и светлой памяти вот – его не стало. Её даже не пугал факт того, что снова придётся по истечении двух с половиной часов, транспортировать бездыханное тело в морг. Она остро ощутила укол собственных чувств, а именно того, что её ситуация, какой бы не казалась безвыходной, но в ней все были живы и не имели прямых угроз таковыми не быть.
Через положенное время они с санитаркой, с кем именно Вера не помнит, но это и не столь важно, вышли во двор больницы толкая каталку впереди себя. Еще она помнит, что было очень много крови, которая находилась в специальном пластиковом резервуаре. Изначально, данное приспособление, применялось с целью контроля количества потерянной крови. Но эта ёмкость была явно переполненной и, как оказалось, из неё вытекала кровь свободным ручейком, стекая с каталки прямо на землю. Вера подумала про такое понятие, как дежавю. Вслух она произнесла подобие молитвы и напоминая себе самой сцену очередного ужастика с собственным участием в главной роли.
В нависшей мартовской ночи все имеющиеся чувства были обострены до предела.
Вере казалось, что мужчина на каталке дышит и даже пытается приподняться. Естественно, эти видения были результатом дуновения ветра и игры теней и конечно же неиссякаемого воображения расшатанных нервов девушки.
Они миновали половину двора, толкая свою необычную ношу, и Вера предложила съехать с дороги ближе к мусорным бакам, где, набравшись смелости, а также взяв на себя ответственность, она отцепила лоток с кровью и отнесла к одному из мусорных баков. Кровавая дорожка перестала оставлять свой устрашающий след. Все манипуляции выполнялись на автомате. О том, что поступок не совсем правильный и резервуар следовало оставить, Вера не думала.
На обратном пути, возвращаясь с пустой каталкой, они всё-таки встретили бродячих собак. Те, скуля, вынюхивали место, где местами была оставлена красная дорожка крови.
Веру долго преследовал этот случай. Был человек и не стало. Жил, радовался, растил детей, работал, что-то планировал, и в один миг, всё оборвалось. Пугающая философия жизни и смерти, преподносящая реальные примеры, мертвой хваткой вцепилась в её сознание. Подарив тем самым передышку собственным переживаниям.
На следующий день после отработанной смены Вера не спеша шла на новую квартиру. Позднее она называла её перевалочным пунктом дальнейших приключений. Телефона на этой квартире не было, и Вера не знала вернулся Антон или нет. Поэтому она в этот день поехала к себе домой в село. Мама была расстроена. Её отчаяние со словами – «Как ты могла!» – передалось Вере. Она плакала и причитала, оправдывалась и снова плакала. Потом приехала её тётя Нонна, мамина старшая сестра, проживающая в соседнем районе. По своей натуре, неискоренимая оптимистка, она одним махом раз и навсегда перекрывала все пути-дороги, где можно было бы встретить Антона. Она предложила переехать жить к ней. Места у неё достаточно и работа найдётся тоже.
Такая перспектива девушку пугала ещё больше. Но мама и тётя Нонна, были непоколебимы. А ещё, этот не иссякающий пример оптимизма с лицом тёти Нонны, строго произнес:
– Если любит, то не бросит! Найдет дорогу, приедет, поговорите. Но лучше будет забыть его навсегда!
В голове у Веры гудела фраза – «Навсегда! Забыть навсегда!» Легко сказать, а как отважиться? Как решиться на такое? Ведь Вера любит Антона? Или как это ещё назвать. Ответов, как и решений, устраивающих всех, разумеется, не было.
Пока Вера две ночи поливала слезами подушку, страсти кипели и у Антона в семье. Жена грозилась расправиться с «девкой», опозорить её на всё село и сообщить в больницу, где та работает. О месте работы Веры её проинструктировала бывшая хозяйка, оставив точные координаты и адреса. Какими словами оперировал Антон, никто не знал, но угрозы так и остались словами.
Через двое суток Вера вышла на работу и ей позвонил Антон. Сказал, что он всё знает и пусть она не боится – он всё решит. Уверил в том, что любит и не сможет отказаться от неё. А пока, какое-то время, видеться им нежелательно. Так сказать – «залечь на дно».
Вера поспрашивала в больнице на счёт квартиры и очень быстро нашла альтернативу перевалочному пункту. Последнюю для себя в этом городе квартиру, сама того не зная.
К счастью, друзья из Адыгеи всё ещё были в городе, и снова придя на помощь Вере, перевезли её вещи, на этот раз машиной. Новую хозяйку звали баба Лида. Она была старенькая, сухонькая женщина, но главное, не любопытная и не ворчливая.
Дом у неё был огромный, а комната Веры в этом доме была большая и неуютная. Но был большой плюс – от нового жилья до работы было рукой подать.
Была середина марта, когда девушка перебралась на эту квартиру. Алла уже получила диплом фельдшера. Её беременность стала заметной, и она собиралась уезжать в Адыгею на постоянное место жительства к мужу.
Примерно через неделю после переезда Веры к ней приехал Герман, как выяснилось, попрощаться. Они стояли в доме и не находили нужных слов. Просто смотрели друг на друга и молчали. Он знал, что случилось с Верой и по чьей вине. Потом, взял девушку за руки и сказал, что уезжает. Они попрощались. Каждый произнес: «До свидания» с пожеланием счастья. А потом Герман ушёл. Это была их последняя встреча. Больше они никогда не видались.
Вера вдруг почувствовала себя до боли одинокой. Горячие слёзы потекли по щекам, такие обжигающие, так казалось, что плакало её сердце. Герман уехал, а Антон… Разве она имеет права ждать и требовать от него хоть что-то? Вера была уверена, что солнце в её жизни отныне погасло. Она долго сидела, терзая себя вопросами – На что она надеялась? На какой итог рассчитывала, когда связывала свою жизнь с женатым мужчиной? Корила себя за опрометчивость и необдуманность, легкомыслие и беспечность. Примеряла роль его жены и представляла, что сейчас чувствует эта женщина? А что чувствовал Антон? Что мог испытывать в такой ситуации мужчина, которому в то время исполнилось сорок семь лет? У которого было два высших образования, руководящая должность, более четырёх сотен подчиненных и семья. Это колоссальная ответственность! Вера никогда прямо об этом не спрашивала, потому что банально боялась его ответа. Она многое предпочитала не знать, оставаясь тонущей в радужных надеждах и мечтах. Пока в итоге не оказалась в топком болоте по самую шею.
Её переживания прервала баба Лида, новая хозяйка квартиры. Женщина сказала, что парень, который приходил, очень красивый, видный, прям актёр кино. Это она про Германа, видела, как он пришёл к Вере. Девушке вдруг представилась другая сцена, с Антоном. Как бы его охарактеризовала хозяйка? Кого бы он ей напомнил, ведь то, что он старше Веры заметил бы кто угодно. Вере стало смешно. Смешно до истерики, до икоты, до слёз…
И ещё этот вопрос с переездом. Как она уедет? А работа? Вера любила своё медицинское дело. Она знала свою работу и любила делать то, что умела. Да, были определенные трудности, но на какой работе их нет? Она гордилась своими навыками, легко делая внутривенные инъекции. её даже иногда просили поставить капельницу в соседнюю гинекологию если у женщины были «не визуализированные» вены, где она всегда отлично справлялась.
После года работы в отделении, Вере предложили поехать на специализированные курсы повышения квалификации с узкой направленностью операционной или реанимационной сестры. Но, ко всеобщему удивлению, она отказалась. Запаниковала, испугалась. Зачастую оставаясь внутри себя забитой серой мышью, она была тревожной и неуверенной. Ехать необходимо было в область, далеко от дома и Антона. Она даже плакала, не желая расставаться с ним на длительный срок – почти два месяца. А ещё, областной город ассоциировался у неё с больницей, в которой она, будучи часто болеющим ребенком, оставалась одна без мамы. Весь срок назначенного курса лечения тонзиллита, пиелонефрита и других простудных недугов, девочка безутешно плакала и ждала выписки. Она подолгу стояла в коридоре, где был выход к лифтам и смотрела через закрытую застекленную дверь на лестничную площадку и кабинку лифта. Верочка жила ожиданиями визитов своей бабушки, которая, горячо любила внучку, не оставила в огромном городе, поселилась на квартире неподалеку и каждый день навещала. Девочка часами сидела на больничной кушетке прижимая к груди свою куклу и смотрела на эту дверь. В отражении стеклянной рамки она видела себя – миниатюрную худенькую фигурку с распахнутыми глазами в ярком желтом халатике и бантом в горошек на макушке. По истечении лет она часто вспоминала тот отражённый образ себя и всегда удивлялась, задаваясь вопросом: «Почему никто не пытался успокоить её, маленькую девочку, оставшуюся одну в больнице?» Сама Вера, уже работая, вспоминая себя в такой ситуации, всегда находила время утешить плачущего ребёнка. Ей его действительно было искренне жаль. И ещё она помнит, как её длительное время преследовал больничный запах, особенный с витаминным привкусом лекарств и звук дребезжащего специального столика, на котором стояли маленькие пластиковые мензурки с разноцветными пилюлями. Вера, наверное, единственная, кто добросовестно поедала все лекарства с целью скорейшего выздоровления и выписки домой…
Главврач и старшая изумленно смотрели на Веру, у которой была странная мотивация, чтобы не поехать. Но настаивать никто не стал и облегчённо вздохнувшую девушку оставили в покое.
И вот теперь она лишается всего сразу – сначала подруги, потом квартиры с привычными условиями, Германа. Теперь работы и любви. Не падая духом, Вера воспитывала в себе терпение и смирение, как вспомогательными качествами, так и не позволяющими жить полноценно. Эти два состояния были всегда – то костылями, то чемоданами без ручки, а иногда и цепями.
На новой квартире Вера прожила почти до середины апреля и рассказала Антону, что обстоятельства вынуждают покинуть город и переехать в другой район к тёте на квартиру. К тому времени, для девушки уже и работа нашлась. Её ждала вакансия медсестры в детском садике. Мужчина долго молчал, потом выразив протест, чисто создавая видимость, наверное, выдал, что всё-таки это не самый плохой для них выход. Уверил её в своей любви, в то время, Антон часто в этом признавался, добавил, что они будут видеться он будет приезжать навещать её, а там время покажет, что будет дальше.
Вера начала моральную подготовку к тому, чтобы подать на расчёт с работы. Тогда, конечно, она ещё не знала, что карьера её, как медсестры заканчивается навсегда. Обязанности медсестры садика абсолютно отличались от её нынешних. Тогда у Веры ещё была надежда, что все эти обстоятельства имеют временный характер и всё-таки, что-то должно измениться к лучшему. Не вечно же ей скитаться по квартирам, менять рабочие места и даже место жительства. Она страдала, но надеялась и верила, а ещё любила и была любима в то время.
Помнит, как отработала смену и решила навестить однокурсницу по учёбе в медучилище, которая теперь работала в поликлинике в отделе архивов. Лиза невысокая, приветливая девушка слушала всхлипывающую Веру округлив выразительные серо-зеленые глаза.
Сама она встречалась с молодым человеком, примерно своего возраста и не представляла себе, что делать в сложившейся ситуации. Они стояли в коридоре возле большого окна. Вера открыла сумку, чтобы найти платок и вытереть слезы, но случайно зацепила маленькое зеркальце в пластиковом футляре. Зеркало упало на кафельный пол. Его падение сопроводил неожиданно громкий звук. Слезы мгновенно высохли, обе девушки издали дружное – а-а-х… Вера подняла раскрывшийся футляр, заглянула внутрь, надеясь, что зеркало все-таки не пострадало, но треснувшее неровной паутиной отражение заплаканного лица не оставило сомнений.
– Еще и зеркало разбилось – прошептала Вера и не просто заплакала, а завыла. Лиза успокаивала подругу, посоветовав, как можно скорее избавиться от осколков и просто забыть о происшедшем. Но в голове Веры родилась, а перед глазами немедленно выросла неоновая вывеска с огромными буквами из которых словно заклинание появились слова – «Разбить зеркало – семь лет счастья не видать!» Казалось, она даже услышала голос, произнесший эту фразу свистящим шёпотом…
* * *
Весна на каждом шагу всё больше старалась о себе напомнить. Нежно-зеленая трава, на обочине тротуаров имеющая особенный оттенок именно в начале весны, пробиралась из-под прошлогодних листьев. Казалось, улыбалась солнцу, которое светило всё ярче и поднималось всё выше. Деревья и кусты ещё не оделись в новые одежды, но их пышные почки обещали очень скоро распуститься свободными молодыми листочками.
Проходившие мимо люди устали от тяжёлой тёплой зимней одежды. Они поспешно, ещё не совсем по сезону, были без головных уборов и в более лёгких плащах.
Вера не спеша шла по аллее. Она уже поставила в известность руководство больницы о своём уходе и теперь просто решила пройтись. На квартире делать было нечего. С Антоном она встречалась завтра, он обещал организованно перевезти вещи к ней домой в село, а потом на новое место жительства. К тёте Нонне на квартиру.
Солнечные лучи, сквозь сетку из веточек высоких деревьев, провожали Веру, заставляя прикрывать глаза, излучая весьма яркий, но пока ещё холодный свет.
Она присела на скамейку, вдыхая свежий аромат апреля. Ей, почему-то вспомнился один, не очень приятный эпизод из детства. Вере было шесть с половиной лет, она болела очередной ангиной, которая уже просто душила маленькую девочку. К ночи миндалины размером с грецкий орех почти перекрывали горло. Районные медики, по каким-то причинам, категорически не рекомендовали удалять миндалины. Поэтому на семейном консилиуме было решено ехать в областную больницу с целью решить проблему всё-таки оперативно. В детском отделении врач-отоларинголог опроверг необоснованный запрет районных докторов и назначил день операции по удалению злосчастных миндалин. Вера ясно помнила, как она боялась и как немо дрожала, оставшись в очередной раз одна в больнице без мамы далеко от родного дома. Её пугала мысль об операции. Детская несформированная психика рисовала картинки ужаса. Воображение показывало комнату, где на столе лежали огромные щипцы, испачканные кровью маленькой Веры, а рядом – шприц невероятных размеров с длиннющей иглой.
И вот наступил день оперативного вмешательства. Утром ей не разрешили завтракать. Потом, в сопровождении медсестры, Вера шла по коридорам, поднималась на лифте. Она помнит, что лифт ехал вверх, а её маленькое, выбивающее дробь сердце, опускалось вниз к самим пяткам. Её и ещё двух девочек, старших Веры, оставили возле двери с табличкой «Операционная». Она помнит, как одна из этих девочек плакала. Сама Вера, хоть и очень боялась, но не плакала совсем. Она сидела, как маленькое изваяние с прыгающим сердцем и моргающими глазами. И ещё ей стало жаль плачущую девочку. Она подошла к ней, обняла и спросила, как зовут. Сама не зная, что из себя представляет эта операция, начала успокаивать девочку, которая удивленно смотрела на маленькую Веру. Она помнит, как та спросила, а что ей не страшно? На что Вера геройски ответила – «Нет!». Шестилетняя девочка была храброй? Или желание ею стать помогло Вере в тот момент справиться с собственным паническим страхом через предложенную поддержку другому человеку. Но ей стало легче, и она это помнит.
Вера своим спокойным поведением удивила доктора и ассистента, а именно тем, что не мешала провести вынужденно необходимую манипуляцию. Она по сей день помнит, что говорил ей врач во время операции. Он рассказывал о том, как они с ней летом поедут к морю, будут вместе ловить рыбу, плавать и загорать. Какая она умница и её маме особенное спасибо, что воспитала такую смелую дочь!
Смелой Вера никогда не была, но ей было очень приятно это слышать.
После удаления миндалин, её отвели обратно в палату, приказали лежать на боку и не вставать. Сунули в руки пузырь со льдом, обернутый в полотенце, и оставили одну.
Вере было больно, но внушённое, каким-то образом геройство, не позволяло плакать и жалеть себя. Она терпеливо ждала выписки домой.
И вот теперь сидя на скамейке, взрослая девушка пыталась воспитать в себе мужество, закалить дух и волю, а также набраться терпения. Она вспоминала фразы, типа: «что ни делается, то к лучшему,» или: «тише едешь, дальше будешь.» Вспоминала людей с особыми потребностями, ограниченных во многом, лишённых обычных жизненных радостей. Но легче не становилось. Ей было стыдно перед мамой, которая верила ей, возлагала надежды, жила для неё и старалась ради её блага. И вот, как она, Вера, отплатила. Вот её благодарность. Какая же она смелая… Спряталась за собственный эгоизм, оперируя лишь своими чувствами, эмоциями и потребностями. А мотивация до боли смешная – любовь! Нет дорогая, всё это – отговорки! Страх остаться одной, попахивающий банальной алчностью, вот, как это называется! Ну давай хотя бы себе признайся! Ты тонешь в его внимании, купаешься в подарках, не задумываясь, что будет дальше. Он испортил тебя, тоже не думая о последствиях. Да и вряд ли он вообще думал здраво, находясь рядом с тобой. Как в том анекдоте:
– Дорогой, помнишь ты обещал на мне жениться?
– Мало ли, что я на тебе, обещал!
Сколько времени она провела в раздумьях, Вера не знала. Нужно было идти на квартиру, паковать вещи, продолжая плыть по течению жизни, как гонимый ветром прошлогодний листочек. Листочек, слетевший с дерева осенью, прилипший к забору, затем сорванный ветром и бесцельно летящий, кружащий и, наконец, упавший в лужу. Вера в данный момент именно так себя и чувствовала.
Собирая вещи, она думала, что её ждёт впереди. Ей ужасно не хотелось уезжать, срываться с работы. Пугала туманная перспектива нового места, непонятной вакансии, незнакомый коллектив.
Тревожность и вынужденное смирение стали её постоянными спутниками. Не проходило и одного дня, чтобы она не плакала. Страх овладевал ею каждый раз, когда кто-то приходил к хозяйке, а Вере казалось, что пришла жена Антона по её душу.
Дрожала всякий раз, находясь на работе, опасаясь её визита и при вселюдного позора.
«Искомая бездна всегда найдётся» – эту фразу, услышанную единожды, Вера запомнила навсегда. Она и так довольно долгое время балансировала на краю этой пропасти, и вот наконец, свалилась в неё. Сейчас она находилась на самом дне жизненного ущелья, выбраться из которого было невозможно.
Только уезжать! И как можно быстрее!
На дворе стоял апрель, а точнее было 12 апреля 1994 года.
Утром следующего дня она со всеми вещами покидала этот город. Он не стал ей родным, Вера почти никуда не ходила. Осталось множество мест, где она так и не смогла побывать: дискотека, клуб, парк, кафе, ресторан. Да ей и не хотелось. Но вынужденная ситуация подталкивала к единственно здравому решению. Она вспоминала, как приехала в город в 1990 году, поступила учиться, и было у неё два пути, куда ходила в то время – в медучилище на пары и обратно на квартиру. А в выходные дни на автовокзал, чтобы съездить домой к родным. Всё! Вот когда она прилежная и серьезная так оступилась?
Вера сидела в машине, смотрела в окно невидящим взглядом. По ту сторону мелькали дома, другие машины, люди. Интересно, у кого-то ещё имеется похожая история в жизни или только она имела глупость, так вляпаться?
Машина, увозящая Веру, выехала на шоссе, покидая пределы жилых кварталов.
За рулем автомобиля находился знакомый Антона, некий Славик. Сам Антон был очень занят на работе и не смог сопровождать Веру. Этот Славик пытался как-то шутить, чтобы разрядить обстановку звенящей тишины, но Вера, поглощенная мрачными мыслями, его не слушала. До нового пункта назначения они ехали молча.
