Текст книги "Осеннее танго Веры (СИ)"
Автор книги: Анела Красаф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Поговорив минут пять, при этом Вера больше слушала, с бешено стучащим сердцем, а Антон нёс всякую ересь, они договорились встретиться уже сегодня вечером.
Алла тоже собиралась на свидание со своим «учителем» у него в кабинете при больнице. Кем он работал, кроме преподавания в училище, сообщать не следует. Тайна подруги была тайной и Веры.
Вера с Антоном встречались в шесть вечера. Он сказал, что заберет её в переулке возле автобусной остановки, а поедут они в уже знакомом направлении туда, где всё началось.
В этот вечер девушки собирались неторопливо, спокойно и без волнения. Как будто после той поездки они в один миг повзрослели на несколько лет. Обретённый опыт превратил юных болтушек, спешащих поделиться разной ерундой, в уверенных, степенных и целеустремленных молодых барышень. А ещё они стали более замкнутыми и молчаливыми. Каждой из них ещё тогда стоило отказаться от окружающих фантомов, придуманной любви и слепого доверия. Но, недостаток смелости, решительности и мудрости, ни в коей мере не оправдывал легкомыслия девушек.
Глава 3. В объятиях чужого счастья
Глава 3. В объятиях чужого счастья
Антон, как и обещал, ждал Веру в условленном месте. Вера поймала себя на мысли, что ещё совсем недавно, недалеко от этой остановки, она садилась в другую машину – к Вадиму. Здравомыслие, едва влетев в голову, успевало громко крикнуть: «Остановись! Не делай этого! Возвращайся, пока не поздно!» Но цепкие и сильные руки чего-то, пока без определения, выбрасывали эти громкие фразы и шептали свои тёмные мысли, которые и мыслями назвать было нельзя. И этот тихий свистящий шёпот перекрывал собой торопливый стук здравого смысла. Они ехали в направлении цепочкой расположенных пансионатов, оставляя позади яркие огни вечернего города.
Для Веры это было по-настоящему первое свидание, где она чувствовала себя в окружении заботы, внимания и тепла. Антон умел создавать ауру уюта и комфорта. А ещё он подарил Вере очень дорогие духи и огромную коробку шоколадных конфет.
Для девушки её материального уровня это было настолько неожиданно шикарно, что новая волна неизвестных до этого чувств накрыла Веру с головой.
Если коротко, со слов Веры, в этот период она завидовала самой себе. Вообще Вера по натуре простая, завидовать не умеет никому и никогда. Это правда. Но в то время, те чувства, что родились после знакомства с Антоном, она характеризует именно, как гордость и восхищение собой. А тогда она это обозвала завистью к себе самой.
Они провели в том же домике, что и раньше, несколько часов, которые пролетели, как одно мгновение. Убаюканная ласковыми словами и лестными сравнениями, укутанная пледом мужского обаяния, Вера была счастлива. Уже поздно ночью Антон подвез её до самой калитки дома. Поцеловал, пожелал спокойной ночи. А уехал, когда Вера вошла в дом.
С этого дня, они встречались довольно часто. Каждые два-три дня. Иногда он отвозил Веру домой в село, приезжал, чтобы забрать обратно в город. Но в дом не заходил. Пока.
Каждый раз, когда они встречались, Антон обязательно, что ни будь дарил своей Верочке. Иногда это были довольно объемные свертки и достаточно дорогие подарки. По истечении нескольких месяцев в комнате девушек уже было некуда все это положить. Сладостями, принесенными Верой со свиданий, они угощались вместе. Некоторые вкусности она отвозила домой маме и бабушке. Для своих родных Вера сочинила красивую историю про любовь. Где главный фигурант Антон, обладал всеми положительными качествами, которые только есть среди людей. В этом перечне были прежде всего те качества, которые ценила её мама. Во-первых, Вера отметила порядочность, честность, трудолюбие, заботливость и верность. Что он был не счастлив в браке и давно развёлся. А на вопрос, почему не заходит в дом, когда приезжает, Вера искренне отвечала – так он очень скромный, поэтому пока не спешит знакомиться. А про Вадима её дорогие и родные вовсе не знали. В этот период её постоянной спутницей стала ложь. Правду знала только Алла. Но она молчала. Хозяйку Вера убедила, что она встречается с разведенным мужчиной. Возраст которого она приуменьшила на десяток лет. Сказала, что он, дескать, приезжий, и она хозяйка его не знает. Если бы Лариса Ивановна узнала, кто это, её хватил бы удар.
Она узнала. Спустя два года. И устроила Вере Апокалипсис…
Этой женщине, на то время, было шестьдесят четыре года. Она всю свою жизнь прожила в этом городе. Знала не только всех коренных жителей, но и их личные истории в подробностях. Антон был известной личностью в городе. Занимал руководящую должность одного крупного предприятия. Шатова знали не только в районном центре, но и в области, а возможно и за рубежом. Он часто ездил в командировки в столицу и другие города. Всегда привозил Вере какую-нибудь приятную сердцу мелочь. Хозяйка не просто хорошо знала Антона. Она была с ним знакома. Они даже общались. А ещё она знала его голос, который, услышав единожды, уже невозможно было не узнать. Но самое главное, Шатов был близко знаком с её средней дочерью. Они работали вместе на этом самом предприятии и даже дружили. Потом, что-то не поделили. Появившиеся острые углы в их «дружбе» остались навсегда. Они больше не общались. Антон поделился с Верой, наверняка упустив подробности дружбы с той женщиной. Поэтому знания Веры в этом вопросе были поверхностными.
Сей период своей жизни Вера сравнивает с песней, где текст в куплетах лишён всякого смысла, а мелодия тянется, как у каких-то народов Чукотки. Но вот проигрыш – классный, а припев – мелодичный, раскрывающийся, как орхидея. Так вот, повседневность была куплетами, припев – ожиданием, а встречи – проигрышем, искристым, с россыпью, но коротким.
И ради этой музыкальной паузы, заполненной особым звучанием, Вера искренне считала себя счастливой.
Спустя месяц, а может и меньше, после начала встреч с Антоном, она увидела Вадима. Они впервые встретились после той поездки. Хотя он звонил, спрашивал, что случилось. Но Вера, охваченная паникой, не находила правильных слов, чтобы все объяснить. Они случайно столкнулись в коридоре поликлиники. Вадим, округлив глаза, с сарказмом воскликнул:
– Какие люди! Как дела? Почему пропала?
Вера вежливо поздоровалась, чувствуя жар в голове и нестерпимое желание провалиться, исчезнуть или раствориться. Она знала, что Антон всё рассказал ему, освободив Веру от нелепых оправданий. Вадим сказал, что она чертовски хорошо выглядит, пожелал счастья и ушёл к себе в кабинет продолжать врачебный приём. Вере было стыдно, как никогда. Настроение испортилось, разболелась голова, и она еле дождалась конца своей смены.
По дороге домой после работы, Вере вспомнился случай, который произошёл во время её дежурства в начале осени. Она заступила в ночную смену. Принимая работу дневной медсестры, она обнаружила в конце коридора каталку. Не пустую. На ней, под накрытой больничной простыней, находился умерший человек. Им оказался мужчина, который после длительной болезни так и не выздоровел. Его летальный исход пришёлся на смену Веры.
Начало дежурства было не ахти, но работа есть работа и Вера, набравшись смелости, пока отправилась осмотреть палаты. Порядок требовал, что умершего, который находится в этот момент в стационаре, по истечении двух с половиной часов, после вердикта доктора, следовало отправить в морг. До утра. Роль отправителя отводилась дежурной санитарке и медсестре данного отделения. То есть Вере и её напарнице – тёте Клаве, которая многие годы проработала в хирургии, повидала и не такое, относилась к похожим ситуациям философски. Она деловито отметила время смерти, отсчитала положенные два часа, успокоила растерявшуюся Веру и отправилась продолжать выполнять свои прямые обязанности. Для Веры это был первый случай летального исхода в их отделении. Она тогда работала всего два месяца, и вот на тебе. Так близко встретиться со смертью Вере пришлось год назад, когда умер её любимый дедушка. Единственный мужчина в её близком окружении. Она его очень любила и очень страдала, долго и безутешно. Этот умерший мужчина был абсолютно не знаком Вере, но сам факт смерти, её присутствие вызвало подавленность и некую деформацию восприятия.
Она успела провести какие-то манипуляции, согласно врачебным назначениям, как тётя Клава объявила, что пора. Они выкатили каталку из отделения, закатили в грузовой лифт и начали спуск на первый этаж. Было половина десятого вечера. На дворе стоял сентябрь, было довольно тепло, но темно. Больничный двор освещался скудно. А еще на территории было много бродячих собак, и Вера до жути их боялась. И не зря. Они едва успели миновать первый поворот, как их кортеж начали окружать темные тени.
Свистящий шепот тети Клавы, подбадривая, произнес:
– Ты, главное не бойся, иди спокойно. Собаки чуют, когда их боятся.
Человеческий разум не придумал терминов того, что чувствовала в этот момент Вера. Ни одно известное определение не опишет её состояния. Собаки бесшумно продвигались рядом, шли впереди, сопровождали сзади.
Но, хвала Всевышнему, не нападали. Женщины подкатили каталку к чёрному входу морга, куда и полагалось. У той двери не было ступенек. Открыли ключом, взятым в приемном покое, дверь включили свет и закатили каталку. Перед Верой открылась картина из фильма ужасов. В помещении временного содержания трупов находилось несколько каталок, не столов, а именно каталок. Пустых оказалось две. Остальные были заняты. За каких-то пару минут пребывания там, Вера помимо своей воли, сфотографировала всю картину целиком. На одной из каталок лежала мертвая женщина с биркой, привязанной к руке бинтом. Еще на двух находились трупы мужчин тоже с бирками. Но особенно её внимание привлекло нечто, лежащее на каталке в самом углу, дальше остальных. То, что там находилось, имело вид неописуемых подробностей. Наверняка это было тело, наверное, бомжа и ему была не одна неделя. Никто не поверит, но Вера видела ползающих по нему червей, белых и толстых. И ещё, он был покрыт какой-то паутиной, как тиной серо-зеленого цвета. Тётя Клава поморщила нос, прокряхтела:
– Ну и смрад! Давай, Вера, скорее перекладываем «нашего» и уносим ноги.
– Перекладываем?! – Вера задохнулась. Это получается, надо прикасаться к «их трупу», переложить на каталку, принадлежащую моргу, чтобы забрать свою каталку из их отделения?
Страх, кошмар и ужас, а также их синонимы руководили её руками, ногами и головой. Но они это сделали. Возвращаться налегке было проще и быстрее. Собак нигде не было, а может просто Вера их не заметила. Ха, собаки! Тут такое пережила, что собаки казались тараканами.
Подобных случаев в практике Веры было много. Но этот, первый, запомнился особенно.
Запомнился и вот – вспомнился. Вчера в поликлинике, повстречав Вадима, она вдруг почувствовала, что снова идёт ночью по больничному двору толкая перед собой каталку, а вокруг рычащая стая бездомных собак. Только в этот раз на каталке находился не покойник, а её собственные умершие чувства, которые она к нему испытывала, а может, ей так казалось? В образе собак Вера представила мораль и совесть, кусающих больно и настойчиво…
Не зря говорят – время лечит. После этой случайной встречи с Вадимом, они ещё много раз виделись. Но ни чувств, ни эмоций при этом она уже не испытывала. Они мило здоровались, с дежурной улыбкой интересовались делами и прощались. После чего тут же выбрасывали факт встречи из головы. Вера взрослела и закалялась. Воспитывала в себе самообладание, выдержку и выносливость. У нее был стимул, цель, и надежда, которые имели одно определение – «всё впереди». Она любила, верила, надеялась и ждала…
Она научилась сортировать проблемы и дела. Знала, в каких вопросах можно ставить точку, а где запятую. Вера вела дневник, в котором делала записи в основном, касающиеся их отношений с Антоном. Записывала сочиненные стихи, коротенькие рассказы и свои сны.
Ей снились сны, которые заслуживали отдельного внимания. По мотивам этих снов можно было написать книгу с каким-нибудь оригинальным названием. Например «Во власти снов» или «Сюжет невыдуманных снов». Придать художественную линию повествования и предложить издательству. Вере снились сны с необычным, порой с фантастическим сюжетом. Отличающиеся яркостью красок, цвета которых она помнила по пробуждению. Содержание снов было насыщенным и интересным. Некоторые сновидения имели особенность повторяться. Были грёзы, продолжения которых Вера ждала. Они напоминали телесериалы, где ей отводилась главная роль.
Она в подробностях помнила сон из детства. Маленькая Вера лет семи-восьми наблюдала во сне, что она находится у себя во дворе и смотрит вверх на небо. А там высоко четко виден город. Ходят люди, летают птицы, оживленный рынок, карусели. Слышны звуки радостного смеха. Всё это было настолько явственно и ярко, что она ещё долго не могла поверить, что всё это ей всего лишь приснилось. Гуляя во дворе, Вера то и дело поднимала голову и подолгу смотрела вверх, вспоминая увиденное во сне.
Рассказав свой сон бабушке, она узнала, что существует райская жизнь, там, на небесах. Вот этот рай Вере и приснился.
Забегая наперёд, хочется отметить, что сны имеют особенность преследовать. Особенно речь касается разного рода, так называемых ужасов. Работая в больнице, где Вера сталкивалась с неизлечимыми заболеваниями, частой статистикой летального исхода, смертями, можно сказать на глазах, ей ужасы не снились. Но, по истечении лет, её все чаще прямо-таки преследовали кошмары. Открывающиеся двери пустых палат, шаги по тёмному коридору, поднимающийся на каталке мертвец. Впечатлительность и наложенное на неё мега-развитое воображение, не покидающее Веру и сейчас, продолжает удивлять разнообразием снов.
Общаясь со многими людьми, Вера была крайне удивлена, что сны посещают не всех. То есть, человек спит, но без сновидений. Снится ли кошмар или сон радостного содержания, но это чудо, это интересно и восхитительно. И Вере было искренне жаль тех, кто был лишен возможности видеть сны.
Так же девушка записывала в дневник разные нелепые ситуации из своей жизни, которые чаще всего были связаны с работой в больнице.
Вера до сих пор помнит случай вскоре после Нового года. Она заступила в ночную смену и во время обычного обхода палат она не досчиталась одного больного. Этим потеряшкой оказался молодой мужчина, которого она в общем-то быстро нашла, вернее он сам позвал Веру из помещения, куда собственно больным не разрешалось входить.
Он выглянул из комнаты для белья с бегающими глазами и поманив Веру, прижал палец к губам, показывая, как бы – Тихо! Она хотела строго возразить, прекратить шутки, но мужчина так быстро нырнул обратно, что Вере стало любопытно, что там такое?
Она заглянула, но не вошла. Он стоял в углу и показывал на груду белья, приготовленного для загрузки в биксы с последующей стерилизацией. Страшным шёпотом он произнес:
– Там крыса! Вот такая, – показывая руками длину крысы – примерно сантиметров семьдесят, не меньше. – Я её уже давно наблюдаю! С утра за ней хожу. Она точно там!
Вера страшно боялась мышей, змей, пауков и крыс, разумеется, тоже! Она стояла и в изумлении смотрела на бельевую кучу, не зная, что делать. Крыса! У них в больнице, на втором этаже! Бред какой-то.
Но потом, придя в себя, она поняла в чем дело, и ей стало ещё страшнее.
Этот больной, поступил к ним в отделение не так давно, с внутренним кровотечением из-за прободной язвы. Но запомнился он не поэтому, такие случаи были частыми. У мужчины наблюдались признаки делирия или «белой горячки», если говорить понятными словами. Он стряхивал с себя то ли шершней, то ли ос, не важно, но кричал, что если они его покусают, то он всем устроит тут!
И вот он снова что-то видит, теперь эти видения крупнее, это невероятного размера крыса, Вера испугалась не на шутку. Мало ли, что ещё он сейчас увидит! Она начала медленно отходить в сторону и лепетать, что-то вроде: «Вы не волнуйтесь, сейчас врача позову и все выясним, вместе поймаем грызуна». И побежала в ординаторскую. Что было после, девушка не помнит, но это и не столь важно. Помнит только, как ей было в начале страшно, потом смешно, а затем стыдно, что сначала ведь она почти поверила ему! И даже вступила в диалог!
Второй случай был летом. Они с напарницей «потеряли» пустую ампулу из-под морфина.
Кто работал в больнице, тот знает все тонкости введения наркотических препаратов, их учёта хранения и списания. Так вот препарат Вера ввела строго по времени, ночью, в присутствии сонного дежурного доктора, внесла записи в специальный журнал и… всё. Утром при пересменке выяснилось, что одной ампулы не достает. Вере стало жарко. В шкафу, где они под замком хранились, этой склянки не оказалось.
Как доказать, что пропала уже пустая, а не с лекарством? Никак! Строгий учёт требовал соблюдения всех правил… Испугалась и напарница, которая должна была эту злосчастную ампулу положить в заветный шкаф, пока Вера делала записи, ходила с доктором в палату и ставила укол больному. Что делать? Медсестра, принимающая смену утром, сказала, что остается только одно – идти и искать в мусорном контейнере. И они пошли, вдвоём. Перекопали всё, нашли кулёк с отходами из своего отделения, а в нём и недостающую ампулу.
Их счастье, что в те времена не было телефонов с камерами, а также популярных соцсетей.
В противном случае быть им главными героинями Инстаграма, Тик-Тока и т.д.…
Екатерина Арнольдовна скорее всего не была осведомлена, спасибо коллегам, иначе влетело бы девочкам так, как даже и представить невозможно…
Ещё один случай остался в памяти из-за своей необычности.
Однажды, приняв смену, Вера увидела, что в коридоре, прямо возле поста стоит кровать, на ней мужчина, наручником прикован к этой самой кровати за руку и рядом, со скучающим ленивым видом сидит представитель доблестной милиции.
Как оказалось, несчастный был под следствием, его должны были судить, потом в места лишения, и он ничего не смог придумать лучше, как проглотить алюминиевую ложку. Да, обычный столовый прибор. Как он её глотал, Вера даже представить не пыталась… Чем ему это помогло, непонятно. За что был осуждён, тоже не известно. Пациенты отделения, снующие по коридору взад-вперед, были уверены, что за убийство, а как иначе? У него ж всё на лице написано. Да, выглядел мужчина такой, что, как говорится, не впервой. Особенно с опаской поглядывали пожилые бабульки, остальные с присущим людям любопытством. Разумеется, его прооперировали и вот он ожидал выписки. Когда Вера приступила к новой смене, через трое суток, в отделении этого персонажа уже не было.
Время шло своим чередом. Вера работала, встречалась с Антоном, общалась с подругами, навещала маму и бабушку. Жизнь казалась ей налаженной и интересной. И тут случилось…
Вера не хотела вспоминать этот период жизни, но он оставил отпечаток в её душе и напрямую, касался дальнейшей судьбы Аллы.
Случилось это накануне 23 февраля 1993 года. Хозяйка объявила, что ненадолго, на пару недель будет сдавать свободную комнату в её доме новым жильцам. Оказалось, что они знакомые её старшей дочери, их несколько человек, приехали из какой-то республики Северного Кавказа. Рассказала вкратце кто они, сколько человек, чем занимаются. Эти люди оказались фарцовщиками, скупщиками больших партий одежды у себя на Родине с последующей перепродажей этих вещей в других республиках. В основном они торговали женским ширпотребом. В ассортименте были тонкие колготки разной расцветки, вязаные пуловеры, свитера, халаты, гамаши и носки. В основном товар мог заинтересовать женщин среднего и пожилого возраста.
Поселившиеся люди, оказались молодыми парнями кавказской национальности в количестве четырёх человек. Двое родных братьев и двое просто для количества, потому что много товара привезли для реализации. Ещё приехали этих братьев мама и дядя.
Женщина и мужчина поселились у дочери Ларисы Ивановны, а этих четверых хозяйка любезно пригласила к себе. В квартиру, где обитают молодые свободные девушки.
Многие не поверят, но именно так и было. Желание заработать иногда отнимает умение думать.
В этот памятный вечер Вера вернулась со свидания с Антоном. Они хорошо провели время. Она поздравила своего мужчину. Встречались у Антона в кабинете на его предприятии. Вера приготовила его любимые блюда, они посидели, настроение было то, что надо.
Когда Вера вошла в дом, первого, кого она встретила, был невысокий парень, который вышел покурить. Смуглый с густыми тёмными волосами, он приветливо улыбнулся, назвался Германом и вежливо поздоровался.
В большой комнате был накрыт стол, хозяйка весело смеялась каким-то шуткам. Сидящие за столом мужчины при появлении Веры, галантно встали, поздоровались и по очереди назвали свои имена. От неловкости и смятения Вера не запомнила никого. Она механически сказала всем привет, поздравила с праздником и ретировалась к себе в комнату. Она устала, хотелось принять душ и лечь спать. И как теперь ей воплотить эти желания? От бессилия и закипающей ярости Вера почти заплакала. Алла тоже сидела с ними за столом. Потом зашла в комнату, улыбнулась, спросила, как дела и пригласила составить им компанию. После громкого стука и баса с акцентом:
– Можно войти? – ухмыляющееся лицо пропело:
– Присоединяйтесь к нам пожалуйста, Вера!
Она с вымученным видом ответила, что благодарит, что не голодна и устала. Но тут все начали курлыкать про неуважение, не почитание и прочие глаголы этой темы. Дольше всех настаивал Герман. Ничего не оставалось, как составить им компанию.
Так девушки познакомились с парнями из маленькой республики, что затерялась среди гор Северного Кавказа, под названием Адыгея.
Парни оказались вежливыми, общительными, относились к Вере и Алле, с присущим кавказским мужчинам уважением. Проживали в небольшом городе Майкоп, который был столицей, этой неизвестной для девушек Адыгеи.
Спустя несколько дней, толи от скуки, а может от того, что не было необходимости искать девушек где-то, они не навязчиво начали проявлять не двусмысленные знаки внимания относительно уже проживающих в этом доме квартиранток. Герман старался привлечь внимание Веры, а его старший брат Айдамир увлёкся Аллой. Но ситуации были разными. Алла считала себя свободной, поэтому довольно быстро они с Айдамиром стали парой.
Вере нравился Герман, но она, в отличие от Аллы, не была одна и находилась в замешательстве. С одной стороны, её мужчина не был свободен, как она всем говорила и не известно, разведётся ли вообще. С другой стороны – ветреный, но симпатичный молодой Герман, прочно поселившийся у неё в голове, тоже не внушал доверия, не был надёжным, хоть и притягивал её мысли. Она понимала, что будущего у неё с ним не будет. Никогда и ни за что, не сможет уехать далеко от дома. Но всё равно, довольно долго водила Германа за нос, не говоря ему ни да, ни нет. Играла с его чувствами, когда как сама испытывала только интерес наблюдателя. Вера боялась потерять Антона и не хотела отказываться от Германа. С этим раздвоением она жила довольно длительный период времени.
Они уезжали к себе в Майкоп, через какое-то время они возвращались с новой партией товара. Такой бизнес практиковали, со слов их матери, уже много лет. Её муж, отец парней, трагически погиб. Она осталась одна с двумя мальчиками подростками. Рассказывала, как им было тяжело, как они бедовали. И вот они нашли выход из тяжелого положения, начав торговлю вещами, тем самым положив конец материальным трудностям.
Женщина рассказывала об этом хозяйке, а Вера с Аллой просто всё слышали.
Однажды Герман приехал к Вере в больницу, когда она отработала дневную смену и собиралась домой. Осенью, в семь часов вечера на улице было довольно темно. Антон не всегда мог приехать и забрать Веру с работы, в вечернее время или наоборот, отвезти. Но в основном, делал он это часто. Но не в этот вечер. Поэтому она позвонила Алле, с целью попросить, чтобы они с Айдамиром пришли за ней. Вера жила на квартире, которая находилась на приличном расстоянии от её работы. А в сумерках идти одной ей было страшно. Вера позвонила, но к телефону подошёл Герман. Как же он обрадовался, что появился повод и шанс проявить свою заботу и помочь. Герман взял машину своего дяди, без разрешения, чего раньше никогда бы себе не позволил, пока тот отдыхал. Как оказалось, у этого кавказского дяди – джигита, появилась любовница в этом городе. Она работала на почте и была замужем. Моложе дяди лет на десять, и довольно симпатичная женщина.
Дядя был ещё тот Орел! Он даже к Ларисе Ивановне подкатывал, она сама говорила. Хозяйка была вдовой. её муж умер четыре года назад. Вот этот дядя и решил, наверное, чем черт не шутит? Может думал, таким образом на оплате за квартиру сэкономить? К этому времени, они уже все проживали в доме у Ларисы Ивановны.
Герман не просто приехал за Верой, он прилетел. Выйдя на улицу, она вдруг с тоской подумала о том, что впервые не нужно прятаться, можно открыто вот просто взять и подойти к машине у всех на глазах. Не нужно никого бояться, оглядываться, как она это делала уже второй год, переживать, чтобы никто не увидел, с кем она встречается.
Вере стало грустно… Она села в машину к Герману, искренне сказала спасибо, что он встретил её с работы и машина, шелестя шинами, покатила по вечернему городу. Герман смотрел на дорогу, а Вера копалась внутри себя. В салоне было тепло и уютно. Герман, не слишком обладающий тонким чутьем, был в замешательстве и наверняка задавался вопросом – «Что с ней? Почему грустная? Что снова не так?»
С красивым акцентом вслух он произнес:
– Эй! А – у, ты где? Куда едем? Только не на квартиру, прошу! Давай прокатимся, пожалуйста!
Вера, глядя прямо перед собой апатично ответила, что она устала, и было бы не плохо ехать домой. Но настойчивости кавказского юноши позавидовал бы осёл. Вера сдалась, и они, катаясь по городу, наездили, наверное, около десятка километров это точно.
Молодые люди слушали музыку, шутили, смеялись. Рассказывали каждый свою историю из жизни. Вера – про своё детство и работу, Герман про службу в армии. У них были похожие интересы и было о чем поговорить. Потом остановились в каком-то дворике и Герман, повернувшись к Вере всем корпусом, не в первый раз сказал о том, как сильно она ему нравится. Как много думает о ней и любит.
Для неё это не было новостью. В этот раз она снова ничего конкретно не ответила. Но ей было приятно слушать его перспективы их совместного будущего. Вера сидела в уютном салоне с мечтательным выражением на расслабленном лице. Герман, распинаясь, как настоящий горец с горячим нравом, страстно убеждал её, что готов пойти наперекор всем родственникам, а их святое мнение было мега весомым в решении судеб молодого поколения, и жениться на Вере, вопреки обычаям. Он рисовал яркими красками, подбирал самые светлые тона для картины их будущей семейной жизни. Говорил, что построит большой дом со всеми полагающимися удобствами, где они вдвоем будут воспитывать детей и очень счастливо жить. Вера, с закрытыми глазами слушала его речь и даже представляла в мельчайших подробностях, забегая далеко наперед, понимала, что этим планам не суждено осуществиться. Но вслух ничего не сказала.
Герман кипел и злился, при этом смешно матерился на родном языке. К дому они подъехали часам к одиннадцати, а может и позже. Все уже спали. Пришлось стучать, будить. Было неловко перед Ларисой Ивановной. Проснулся дядя, с яростью встречая дорогого племянника. Потом они пошли на кухню. Пили чай и снова очень долго говорили. Почти до утра. Это был самый длинный разговор. Разговор обо всём, но без итога. Никто из них двоих не мог знать, что через семь месяцев они расстанутся навсегда.
В конце осени 1993 года, Вера уже не помнит точной даты, когда Аллу просватали. У неё теперь был особый статус, она официально стала невестой. Будущая свекровь подарила Алле дорогую косметику, а Айдамир преподнес цепочку с кулоном. Она казалась счастливой.
Потом они все уехали в Майкоп, и Вера осталась одна. Там Аллу знакомили с их многочисленной семьей, они ездили в гости к родственникам и вели подготовку к свадьбе.
Вскоре состоялась их свадьба. Это был пример, когда девушку судьба находит без вынуждения выходить из дому. Алла приняла ислам, а в начале лета следующего года, родила сына. Но Вера уже знала всё это по телефону и из писем. Алла свою судьбу устраивала, когда, как Вера свою крушила…
Начался 1994 год, принесший Вере много испытаний. В период времени с января по март, парни ещё раз приехали в город, Алла сдавала сессию, ждала ребенка, была счастлива. Они с Айдамиром поселились в их с Верой комнате, а сама Вера перебралась в комнату к хозяйке. Для чувствительной и ранимой девушки, каковой была Вера, остаться без личного пространства, всё равно, что для страдающего клаустрофобией, наоборот – оказаться в замкнутом. Но она стоически терпела почти три недели. Разумеется, Вера была бесконечно рада за подругу, искренне желала ей счастья. Но в то же время, остро чувствуя, понимала, что годы, проведенные с Аллой на этой квартире, не повторятся уже никогда. Не повторится то время, когда они напоминали боязливых газелей, которые пробирались к водопою жизни. Сначала осторожно, озираясь по сторонам, а потом все смелее, без оглядки, рискуя всем, чем возможно. Вера словно мысленно хоронила период беззаботного девичества и очень по нему тосковала. Близких подруг у неё кроме Аллы не было. По натуре чистый интроверт и меланхолик, она трудно сходилась с людьми. Предпочитала уединенный образ жизни, не любила шумные компании, где ей всегда было неуютно. Но и перспектива оставаться с хозяйкой тоже не прельщала. Антон был единственным светлым лучиком, проникающим в её замкнутое внутреннее пространство и заполняющим его своим запретным светом. Вера с горечью осознавала, что отныне останется совсем одна в четырех стенах этой квартиры. Алла с мужем скоро уедут на его Родину. Герман тоже уедет. К тому времени между ними появились острые углы ледяного характера. Вера страдала от неуверенности в завтрашнем дне. С Антоном они по-прежнему виделись, но их отношения напоминали начертанный на бумаге проект без перспективы закладки фундамента и дальнейшей стройки семейного очага. При встрече с ним она жаловалась, говорила, как одиноко и тоскливо ей сейчас на квартире. Антон предложил подыскать новое жильё.
И это жильё у неё вскоре появилось. Ей пришлось покинуть дом Ларисы Ивановны и переехать на новую квартиру с новой хозяйкой, но причина переезда была совсем другая. Лариса Ивановна узнала о тайном романе Веры.
