Текст книги "Осеннее танго Веры (СИ)"

Автор книги: Анела Красаф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 2. На краю бездны

Глава 2. На краю бездны

Достигла жизненной дороги дна,

Вдоль чёрной полосы иду одна.

И в бездну собственную упаду,

Встречай же бездна, я иду…

Итак, 1992 год. Вера отработала ночное дежурство в больнице, сменилась и отправилась домой, на квартиру. Нелёгкая ночка выдалась. Вера очень устала. По скорой привезли пострадавшую женщину в ДТП, с многочисленными переломами и в алкогольном опьянении. Дежурные с приёмного отделения подняли каталку на лифте к ним в хирургию. Было начало первого ночи, Вера не спала, а её напарница Ира прилегла вздремнуть. Ну а чего мучиться и не спать обеим? До этого момента было предельно спокойно. Привычная рабочая рутина, как обычно. И вот на горизонте появилась эта каталка, а на ней… Подошедшая Вера не сразу поняла, на что смотрит. Это было нечто, похожее на поломанную куклу, в грязи, крови и с немыслимым запахом чего-то… Санитарка тётя Клава разбудила доктора, подошедший имел несравненное чувство юмора, о котором ходили легенды. Взглянув на это нечто, к слову, в сознании и с открытыми глазами, он деловито произнес:

– Ого! Да тут нечего спасать, не жилец. Увозите в морг. – И ушёл… Вера поняла, что он шутит, а лежащее существо враз запротестовало, оглашая коридор отделения хриплым голосом и с наждачными нотами возмущенной бранью. Подошла Ира. Она наклонилась к женщине очень близко, была близорукой, а очки носить стеснялась, и резко отшатнулась от увиденного. Действительно картина имела прямое сходство с ужастиком. На первый взгляд у этой дамы был перелом голени и голеностопа, а остатки ноги были вывернуты под невероятным углом, так что пятка в грязном носке была возле уха. Ещё наблюдался вывих руки, а позднее диагностирован перелом ребер. После тщательного осмотра было выявлено ножевое ранение в область живота, где-то сбоку, лицо было особенно ярким и напоминало раздавленный помидор. Но она не чувствовала боли! Алкоголь действовал, как анестетик. Как оказалось, потерпевшая весь вечер провела в компании своего сожителя, потом к ним присоединились его друзья, они, наверное, не поделили даму и решили: «Так не доставайся ж ты никому!» Избитую, её вывезли куда-то на дорогу и просто выбросили с машины, не останавливаясь. Но она выжила, и после операции рассекала по отделению в инвалидном кресле, заигрывая с пациентами мужского пола. Если её тело и пострадало, то женщину убить в ней так и не удалось.

Смена отработана. Увиденное после бессонной ночи постепенно рассыпалось, и Вера, придя домой, поняла, что просто валится с ног от усталости. Причина хорошенько отдохнуть у Веры была не просто потребностью, а особенной необходимостью. Алла уже ушла на пары в училище, Лариса Ивановна в гости к одной из дочерей и Вера осталась одна в пустом доме. Было время подумать, помечтать, покушать, принять душ и отдохнуть. А вот вечером… У Веры запрыгало сердце, запылали щеки, появилась волнующая пустота внутри и занемели кончики пальцев на руках. Она собиралась на свидание. На первое настоящее взрослое свидание с очень взрослым мужчиной с настоящими взрослыми действиями и последствиями. Встречу назначил доктор, работающий в районной больнице в другом отделении. Сначала с его стороны были внимательные пристальные взгляды, затем всё откровеннее и откровеннее, невинные прикосновения и вот, пригласил встретиться, а Вера согласилась. Стоит теперь перед зеркалом с глупым и растерянным видом с уверенностью, что допускает громаднейшую в жизни ошибку. Доктор этот ей нравился, она испытывала к нему странные чувства до этого не известные ей. Он был старше Веры на двадцать лет имел семью и двоих детей. Любил женщин, алкоголь и свою работу. И вот, этот зрелый мужчина обратил внимание на неё, молодую пигалицу, девочку-тростинку.

Вера изучала свое отражение в зеркале, то и дело, находя дефекты и изъяны. В юности молодые люди, особенно девушки, довольны своими внешними данными. Если бы у Веры спросили её мнение о собственной внешности, ответом было бы: «Она у меня есть».

Во-первых, довольно длительный период времени у девушки был самый настоящий комплекс по поводу высокого роста. Хотя рост её составлял не так и много, сто шестьдесят семь сантиметров. Свою изящно-миниатюрную фигурку она воспринимала, как нескладную и слишком худенькую. Лебединую шею считала причиной лишних сантиметров её немаленького роста. Ноги казались слишком полными, а руки – тонкими. Кожа лица и тела была тонкой и нежной, что тоже доставляло немало хлопот. И что такой мужчина в ней нашел? Вера искренне не понимала.

Скорее бы Алла вернулась с учебы! Веру распирало от наводнения чувств и эмоций. – Уже сегодня, думала она, произойдет то, о чём мечтает каждая влюбленная дурочка и боится одновременно. Вера приняла душ, позавтракала, хотя аппетита не было, от волнения спазмы сводили с ума. Заварила кофе, посмотрела на дымящую черную жидкость и вылила в раковину. Помыла чашку и отправилась в комнату ждать Аллу.

Не заметила, как задремала. Разбудил её телефонный звонок. Вера сняла трубку:

– Алло? Ой, здравствуйте, Вадим Степанович, – с каким-то писком прошептала Вера.

– Здравствуй Верочка. Как твои дела? Моя хорошая, я тебя сегодня увижу?

– Да, – Вера покраснела, горло отказывалось произносить слова, а мозг не хотел думать, что говорить.

– Не слышу, алло? Вера, я спросил, мы увидимся?

– Да, я тоже плохо вас слышу. Мы увидимся.

– Родная моя, ну какое вас? Мы же договорились, просто Вадим, лады?

– Хорошо, Вадим. Я буду готова к шести вечера.

– Я буду ждать в переулке, через дорогу. До встречи.

– Пока. До встречи.

Вера на негнущихся ногах прошла к себе в комнату, прилегла на кровать, но спать уже не хотелось. Через час вернулась её подруга. Они пообедали, перекинулись парой фраз с хозяйкой и вернулись в свою комнату. Вера как на духу всё ей рассказала. И тут Аллу понесло. Какая она, Вера, – дура. Зачем ей это надо? На что она надеется, на что рассчитывает?

– Да он же сволочь и подонок последний! Он женат, в конце концов! Тебя и это не останавливает? – Алла ходила по тесной комнате, включив маму или старшую сестру, цеплялась за ноги нерадивой подруги, свисающие с кровати, вызвав тем самым известный приступ смеха у Веры.

– Вот-вот, – говорила она, глядя на икающую Веру, – смешно ей! Вы посмотрите, пожалуйста! Делай, как знаешь! Но потом не плачь и не причитай, не пожалею!

– Есть, мой генерал! Есть, не плакать и не жаловаться! – отрапортовала Вера и принялась собираться.

Алла посопела, помолчала какое-то время, но потом подошла, обняла её и начала помогать в подготовке к самому первому, важному для каждой девочки, столь смелому решению.

В дом вошла хозяйка и девочки не могли говорить открыто, но перешептываться продолжали до самого вечера.

И вот, часы показали 18:00. Вера глянула на притихшую подругу и вышла из дому, окунаясь в теплую вечернюю шаль 20 августа. Погода была замечательной. Легкий ветерок несмело касался её одежды, нежно теребил волосы.

Вера шла неестественной, деревянной походкой, не замечая ничего и никого. Почти прошла мимо назначенного переулка, потом резко воровато огляделась и впорхнула в открывшуюся дверь легковой машины. Дверца тут же захлопнулась, и девушка почувствовала себя, словно в ловушке. Она сидела тихо, напоминая маленькую мышь на территории хитрого кота.

Они встречались за городом. Часто. Вера погрязла в обмане, как муха в патоке. Вадим врал своей семье, врал ей. Вера врала хозяйке, маме и себе самой. Да, он ей нравился. С ним было комфортно, интересно, весело. О будущем никто из них двоих не думал. Они просто проводили выкроенное время вместе. Но если для него, зрелого мужчины, Вера была одной из многих, то для неё он был первым и единственным, самым лучшим. В глубине души, она рисовала картинки счастья на фоне придуманной любви. И написала такие строки:

Ты для меня, как лёгкий мотылёк,

Как лучик солнца в тени дорог.

В жару дыханье ветра – легкий бриз,

Ты – вседозволенность моя и мой каприз.

Ты – небо звёздное, когда темно,

Ты – в жизнь мою открытое окно.

Ты – лист осенний и цветущий сад

И даже огорчив, не виноват.

Во время жажды ты – глоток воды,

Но этого всего не видишь ты…

Чувство, что оступилась с жизненного пути, не покидает Веру по сей день. Не в свои сани села, не свою жизнь проживает.

А потом появился Он. Мужчина всей её жизни. Все самые важные годы связаны с его присутствием. Он стал навязанной системой взглядов, невидимой тропой, проложенной в её сознании. Незадолго до его поселения в её сердце, Вера ходила к гадалке. И та напророчила, что судьбу свою она встретит в дороге. Во время какой-то поездки. Именно так всё и случилось. А когда они встретились, познакомились и начали встречаться, Вера, молодая девушка двадцати лет от роду в один из новогодних праздников, когда можно гадать и узнать, что будет, тоже пожелала испытать таинства предсказаний.

Помнит, было это во время ночного дежурства в больнице, когда они с девушками – молоденькими медсёстрами и санитаркой (всего их было четверо), решили заглянуть за тайный занавес своего будущего. В полночь, в пустой палате, зажгли свечу перед зеркалом. Молча сели в полукруг напротив. Повисла атмосфера общего ужаса. У всех на лицах были одни глаза. И тут, совершенно неожиданно для них, со скрипом открылась дверь, впуская полоску света и силуэт дежурного доктора.

– Я не помешал? Дьявола еще не успели вызвать? – улыбаясь, спросил он.

В общем, ничего такого не произошло. Посмеялись, доктор немного пожурил их, что, мол на рабочем месте и так далее. Но потом, когда все разошлись, примерно к двум часам ночи, Вера осталась на посту в коридоре, поработать с документацией. Из одной палаты вышла молодая женщина. В туалет приспичило. Проходя мимо Веры, она улыбнулась и посочувствовала, что девчатам не удалось погадать и пошла дальше. А когда она вернулась и хотела зайти в палату, Вера её окликнула и ради смеха спросила, есть такой обычай на святки-колядки:

– Как моего мужа звать будут? Женщина эта секунд несколько помолчала, а потом назвала имя – Антон. Вот и не верь после такого в мистику.

Да, его зовут Антон. Антон Владиславович Шатов. Известный человек в провинциальном городе, где он проживал со своей семьёй уже более пятнадцати лет. До 31 октября 1992 года, он не подозревал, что встретит Веру и она скорректирует его планы, изменит привычный ритм, станет причиной развода с женой перевернув весь жизненный уклад вверх дном…

Конец октября 1992 года радовал нетипичными для уходящей осени тёплыми деньками.

Бабье лето словно решило, для всеобщей радости, задержаться и подарить почти летнее настроение, достаточно ласковое солнце и на удивление сухую безветренную погоду.

Вера никогда не могла точно определиться, какому времени года она отдает предпочтение. В любой сезонный период её радовала просто хорошая погода.

Она любила лето потому, что в основном три месяца стабильного тепла, а Вера была известной мерзлячкой, с вечно холодными руками и ногами. Она восхищалась весной, когда всё пробуждалось, начинало зеленеть, дышать и улыбаться. Нравилась ей и зима. Хлопья падающего снега, легкого, как лебяжий пух, превращали всё вокруг в заколдованную белую гавань. Словно падающий снег скрывал под пушистым покрывалом всю суету, тревоги, мысли, пусть временно, но тихо и красиво. Но особенно ей нравилась осень. Начало этого сказочного сезона всегда радовало своим оптимально комфортным теплом, изобилием фруктов и овощей, а особенно, несравненной красотой ярких красок.

Этот период жизни для Веры был максимально стабильным и сопровождался чувством ожидания своего таинственного будущего. Период начинаний, самостоятельно принятых решений, когда основной жизненный путь был далеко впереди…

31 октября Вера сдала смену после добросовестно отработанных суток. Утром позвонил Вадим, и они договорились провести оставшееся время дня, а там, как карта ляжет – возможно, и ночь, выехав за пределы города. Он интригующе предложил взять с собой подругу, пояснив, что с ним будет его лучший друг, уверяя Веру, что они просто отдохнут, развеются без глупостей и пошлятины. Что-то вроде пикника на природе, на территории пансионата, который принадлежал организации, где его друг работал директором.

Была суббота, и Вера не спеша шла по тротуару к дому, где они с Аллой снимали комнату. Вера шла и мысленно готовила почву для разговора с подругой. Находила какие-то аргументы, чтобы убедить Аллу поехать с ней и Вадимом, просто отдохнуть. Одна зарывалась в работе, вторая – в учёбе в училище. В конце концов они взрослые люди, имеют право на самостоятельный взрослый отдых. Тем более не с кем-то там, неизвестным и не проверенным, а с Вадимом, которого они обе знали. Алла знала не только по рассказам Веры – (он пару раз читал у них в группе свою врачебную дисциплину, подменяя преподавателя), и уж точно не причинит вреда и не даст в обиду. Серьёзный, солидный мужчина, и друг его, наверняка такой же. Она шла и не заметила, как пролетело время пути.

Алла ещё спала. Тихо, чтобы не разбудить подругу, Вера переоделась и пошла на кухню, завтракать. Ларисы Ивановны не было, наверно, пошла на рынок или навестить дочерей. Оставшись одна, Вера ещё раз хорошенько продумала почти подготовленную и отрепетированную речь для убеждения Аллы. Через час сонная подруга молча махнула в знак приветствия рукой и присела напротив Веры, в ожидании закипающего на плите чайника. Вера выпила еще одну чашку кофе, составив компанию Алле и осторожно начала подготавливать почву для разговора о предстоящем пикнике в компании двух взрослых мужчин.

С тех пор, как она познакомилась с Аллой и предложила вдвоём снимать комнату у хозяйки, прошло больше года. За это время они подружились, почти всё про друг дружку знали, доверяли и ценили эти отношения. Если подумать про девушек, как про общий организм, то Вера олицетворяла эмоциональную сферу и систему чувств. Руководилась сердцем и душой. Алла же была здравым рассудком, холодным, расчётливым и серьёзным. Но чувство юмора они делили поровну. Прошло три месяца, как Вера начала встречаться с Вадимом и Алла, казалось, свыклась с этой мыслью и больше не осуждала её, Верин выбор. Всё потому, что у Аллы к этому времени завязались тесные и взрослые отношения с одним из преподавателей. Сначала она тайком бегала на свидания, дабы избежать упреков со стороны Веры, типа: Ага, а меня учила! Так, так, так, а мне говорила… И тому подобное в данной ситуации. Потом конечно всё рассказала, язык и зубы зудели в нетерпении, поделиться секретом и вся тайна была излита, как на духу.

Изумлению Веры не было предела. Открытие было настолько неожиданным, что в захлестнувшем удивлении Вере даже в голову не пришло, как-то подтрунить над подругой, в чём-то её упрекнуть…

Сначала Вера просто рассказала об идее поехать на пикник в общих чертах. Как они созвонились, Вадим предложил провести выходные на природе, мотивируя тёплой не по сезону погодой. Потом, как бы невзначай, намекнула о том, как будет здорово, если Алла поедет с ними. Отдохнет, отвлечется, просто проведёт время с нормальными людьми. Убеждала подругу, что всё будет в рамках приличия, никто не посягнет на неё без её на то согласия, что она, Вера ручается за обещания Вадима. Грамотно подобранные аргументы сделали своё дело, и Алла согласилась присоединиться к ним. Тем более, что домой она уже не поехала, осталась в городе, думала, что встретится со своим учителем, но у него что-то там не срослось в последний момент и их встреча сорвалась. Поэтому перспектива провести выходные в компании их хозяйки Аллу точно не прельщала, и она сдалась.

На подготовку и сборы ушла уйма времени. Вначале не могли подобрать подходящей одежды, такой, что будет и красиво, и удобно, и соответственно пикнику. То же самое было с обувью. Каблуки подходили, а кроссовки не соответствовали выбранной одежде. Вмиг у каждой нашлась масса разных дефектов во внешности, в прическах и во всём облике в целом. Перемерены были все наряды и обувь. В комнате был такой хаос, что заглянувшая к ним хозяйка, всегда гордившаяся тем, какие девочки аккуратные, ужаснулась и решила, что было что-то утеряно и старательно искомое. Вера с Аллой сидели красные запыхавшиеся, уставшие, как после сдачи нормативов строгому и требовательному преподавателю по физкультуре.

Алла несколько раз отказывалась от этой безумной идеи ехать невесть куда. Вера в отчаянии начинала успокаивать и уговаривать снова.

В итоге они были готовы. Одеты, обуты, с прическами и диким блеском в глазах, отражающим страх, тревогу и любопытство одновременно.

У обеих девушек были длинные волосы, у Аллы от природы шикарные, у Веры с лёгкой химией. Они помогли друг дружке заплести французские косы-колоски. Из одежды выбрали ажурные пуловеры, собственного изготовления, так как обе были рукодельницы, укороченные юбки, тоже вязаные вручную и чёрные колготки-сеточки. В выборе обуви они отдали предпочтение мягким туфлям-лодочкам. Завершающим компонентом так называемого ансамбля были джинсовые курточки, на случай прохладного вечера.

Есть не хотелось. Хозяйку они предупредили, что вернутся, возможно завтра к обеду. Придумали легенду о поездке за город с ребятами из группы Аллы. Что с ними будут преподаватели и всё такое. Она поверила. Ей даже во сне не могло присниться, что её скромные, тихие домашние девочки могут так неосмотрительно себя вести, что такие красавицы и умницы, порядочные и серьёзные, способны вскружить голову зрелым мужчинам, старше их на два десятка лет. Что одна из них станет причиной развода, бросит работу и уедет в другой районный центр. Вторая спохватится, выйдет замуж за молодого парня, уедет в другую республику и даже сменит вероисповедание.

Но пока эти замечательные девушки шли по лезвию ножа, с завязанными глазами, подстегиваемые внутренним рвением познать всю жизнь целиком и одним махом. Как в коротком стихотворении, которое Вера сочинила в тот период:

Полюби свою жизнь, даже если она,

Не способна на чувство ответное.

Полюби её силой, и выпей до дна,

Всё дозволенное и запретное!

Если бы Вера знала, как этот день изменит весь дальнейший ход событий всей её жизни, изменила бы она взгляды на предложение Вадима поехать вчетвером в пансионат? Она до сих пор не находит ответ. Чувства противоречий и противостояний, а также сомнений не позволяет ей прийти к чёткому и правильному выводу.

Девушки пришли в назначенное место с небольшим опозданием, сели в машину, поздоровались и поехали в направлении моря, где располагалось много пансионатов с коттеджами для отдыхающих. Вадим представил своего пассажира, назвав имя и отчество, на всякий случай представился сам, рассказал анекдот на какую-то нейтральную тему, разрядив тем самым обстановку. Девушки назвали свои имена и странный квартет покатил к выбранной цели.

На место прибыли через минут сорок. Вышли из машины, осмотрелись, вдыхая солёный запах моря. Было около трёх часов дня, солнце нещадно палило, словно отдавая остатки тепла, что принадлежали лету, но ещё остались в резервных закромах осени.

Вера с Аллой подняли головы, закрыли глаза и подставили лица солнышку, щедро дарящему своё тепло. С закрытыми глазами каждая ушла в себя, наслаждаясь потоком солнечной энергии. Мужчины понимающе переглянулись, подмигнули и принялись доставать из машины продукты и спиртное. Когда девушки вошли в домик первое, что они увидели, был кухонный столик, буквально заваленный продуктами. В изобилии были фрукты, виноград, бананы. Огромная коробка конфет, плитки шоколада, цукаты. Колбаса, сыры двух сортов и несколько банок дорогих консервов. Вере сразу вспомнился фильм «Василий Иванович меняет профессию», где Савелий Крамаров перечисляет деликатесы царского стола, что вызвало улыбку, грозившую перейти в безудержный смех. А ещё девушки вспомнили о том, какими голодными они были.

На столе появилась батарея красивых бутылок со спиртными напитками. Амаретто, дорогое вино, бренди и несколько ярких ликеров. Половина стола теперь напоминала барную стойку. Вид такого количества алкоголя спровоцировал вопрос:

– Кто всё это будет пить? На что Вадим с непринужденной легкостью ответил:

– Мы!

На повестке дня появилось расписание со следующим перечнем:

– Первое! – объявил Вадим. – Мы трапезничаем. Второе – танцуем и отдыхаем. Третье – идём собирать хворост для приготовления шашлыков. Кто за, прошу голосовать!

За были все. Поэтому предложенное расписание тут же утвердили бутылочкой Амаретто – «за знакомство и дальнейшую дружбу».

За столом Вера ловила на себе взгляды второго мужчины, которого звали Антон Владиславович. Он был лет на пять старше Вадима, но выглядел почти ровесником. Невысокого роста, тёмненький, с карими глазами и приветливой улыбкой. Он то и дело смотрел на Веру, как-то особенно тепло и открыто.

В целом атмосфера была непринужденная, все кушали, шутили. Мужчины рассказывали случаи из жизни, смешные моменты на работе из личного опыта. Пошлостей, граничащих с неприличием, не было. От Веры не ускользнуло то, что Антон больше молчал и слушал других, а ещё, как он продолжал смотреть на неё. Вадим уже порядком захмелел, но, заметив, что его друг не заинтересовался Аллой, взял инициативу продолжения отдыха на себя. Он громко объявил:

– Танцуют все! – увлекая за собой Аллу. Простенький магнитофон фирмы «Квазар», прихваченный Верой, который мама купила ей на шестнадцатилетний юбилей, запел голосом Татьяны Булановой.

Вадим танцевал с Аллой, спиртное ей тоже придало настроения раскованности и непринужденности, и она то и дело хихикала, сверкая белоснежной улыбкой на пунцовых щеках. Вера и Антон остались сидеть за столом. Несколько минут была тишина. Потом Антон нарушил повисшую паузу вопросом о том, как давно Вера знакома с Вадимом.

Она ответила, что около трёх месяцев. Он ещё спросил, чем она занимается в свободное время, чем увлекается, какие книги любит читать. Вера, немного удивленная подобными расспросами, отвечала с терпеливым спокойствием, думая о том, что такого рода интерес её жизнью никогда не волновал Вадима. Потом он пригласил Веру на танец, но музыка закончилась пока переставляли кассету. Поступило предложение подышать свежим воздухом и собрать хворост для шашлыка.

Вера плохо помнит момент поиска разных веточек и сухих прутиков для костра, в отличие от Антона. Он часто ей рассказывал потом, когда они встречались, какие чувства испытывал в отношении Веры. Что он влюбился в неё, как мальчишка. Нервничал, терялся, даже краснел, а она, казалось, ничего не замечала. Он помогал ей собирать весь этот древесный мусор, который в итоге так и остался лежать под звёздным небом на берегу моря. Шашлык в тот день они так и не готовили. Дальнейшие события, как ни старалась Вера вспомнить в подробностях, разваливались на отдельные эпизоды. Некоторые из них выпали из памяти и потерялись в потоке времени, но какие-то она помнила до сих пор.

Собирая начинку для костра, Вера обнаружила, что рядом с ней находится Антон. Алла и Вадим с поля зрения потерялись. Антон всячески старался привлечь внимание Веры, вёл себя немного странно. Он хотел её защитить от всех. Ревновал к Вадиму. Хотел забрать Веру и увезти куда-то, где они были бы только вдвоём. Он хотел. Страстно, как никогда.

Но Вера чувствовала какой-то особенный вид заботы. Отеческий. Его поведение вызывало у девушки чувства уверенности и защищенности. Ей было легко и комфортно находиться с ним рядом. Никогда ещё Вера не чувствовала такое внимание и заботливость к себе со стороны взрослого мужчины. Он часто спрашивал не замёрзла ли она, дотрагиваясь до пальцев её рук. Укутывая в собственную куртку, Антон не удержался и впервые поцеловал Веру. Несмело, нежно, в щеку.

Побродив ещё какое-то время, делая вид, что заняты самым важным делом в жизни, они вернулись в домик. Аллы и Вадима не было. Это немножко укололо самолюбие Веры. Но только – самолюбие.

Антон предложил выпить, чтобы согреться. Потом, как бы, между строк спросил – «сколько Вере действительно лет?». Тут же извинился за неуместный вопрос, как оказалось мучивший его вопрос. Мотивируя его тем, что не совсем уверен, есть ли ей хотя бы восемнадцать? Вера польщённо улыбнулась и ответила, что ей недавно исполнилось двадцать лет. И она действительно работает в районной больнице в хирургическом отделении медицинской сестрой. Тень искреннего облегчения пробежала по его лицу. Антон улыбнулся. Очень красивая была у него улыбка. Обаятельная и располагающая. А ещё, он был очень похож на одного актёра, но Вера не помнила его имени.

Они выпили немного Амаретто с колой. Говорили на разные темы: о книгах, кино, спорте и работе. Потом они танцевали.

Антон снова поцеловал Веру. Потом ещё и ещё. Они обнимались и целовались. Что за этим последовало, нетрудно догадаться, правда? Лавина комплиментов, прямо-таки придавила Веру, не давая времени подумать. Это был тот случай, когда любили уши, отдыхало тело, а здравый рассудок на какое-то время покинул голову и, заблудившись, стоял в сторонке. Антон говорил, говорил, обещал и прогнозировал. Рисовал и строил, а Вера – верила. Они успели привести себя в порядок и даже додумались включить музыку и продолжить танцевать. За этим подобием танца из шатких и дёрганых движений, как у вышедших из строя роботов, их и застали вернувшиеся Вадим и Алла.

В домик они зашли навеселе, с блестящими глазами и, как показалось Вере, с каким-то виноватым видом.

Вадим посмотрел на Веру, опустил глаза и с показным энтузиазмом пробасил:

– Ну и проголодался же я! Вы как? Скучаете? Мы вас обыскались. Где вы были?

– А мы танцевали. Да Вера? И ждали вас.

Алла казалась чем-то недовольна. Как выяснилось позднее, она порвала новые колготки, чуть не вывихнула ногу и вообще пожалела, что поехала. Вадим, уделяя внимание и проявляя заботу, начал приставать. Но, с её слов, ничего такого не было. Вера искренне не могла это воспринимать. Её мозги, ещё не в полной мере вернулись на место и казались какой-то вязкой субстанцией, болтающейся в голове, вызывая одну-единственную мысль: это ведь сон?

Время было позднее. Часов одиннадцать, а может, и больше. Путь в город отрезал употребляемый алкоголь. Вадим частенько позволял себе садиться за руль после стаканчика и даже двух, но не в этот раз. Решено было остаться на ночь в коттедже.

Расположились таким образом, который исключал интим и прочую нежелательную ерунду. Алла и Вера улеглись вместе в одной из комнат, сдвинув две кровати вместе. Вадим немного пошумел, возмущаясь и сетуя, выпил ещё, а вскоре из соседней комнаты уже доносился его храп. Абсолютно трезвый Антон постучал по дверному проему, самих дверей между комнатами не было, и попросил разрешения зайти. Алла, свернувшись калачиком и отвернувшись к стенке, спала. Вера лежала без сна. Вошедший Антон присел на край кровати и укрыл одеялом Веру, а своей курточкой Аллу.

В ту ночь Вера так и не уснула. Не спал и Антон. Он так и просидел до самого утра, пока рассвет не коснулся восточной стороны окон. Сидел на краю сдвинутых кроватей и согревал руками вечно мёрзнущие ноги Веры.

В ту ночь, казалось, они вместе молчали о них двоих. Именно тогда, пробежавший электрический разряд, словно молния, поразивший этих, на первый взгляд абсолютно разных людей, навсегда соединил их прочными проводами. Электростанцией, подающей ток, являлась сама жизнь. Она создавала ситуации, где проверялись – выдержка и терпение, воля и смирение, страсть и уважение. Жизнь подавала электроэнергию, которой распоряжались Вера и Антон, освещая свой общий путь.

Это были и фонарики, и высоковольтные провода, и уютно освещающие настольные лампы. Временные генераторы, подающие свет на короткие сроки. Были периоды, когда путь не освещался совсем. Но идти продолжали. Вместе, порознь или навстречу. Объединяемые общим сокровищем, которому впоследствии они подарили жизнь.

Утром вся компания, не глядя в глаза друг другу, спешно собрала вещи и покинула пансионат. Позади остался унылый пустынный берег, холодное море и разные воспоминания в душе у каждого.

Впечатления позитива и интригующего продолжения остались только у Веры и Антона. Отсутствие сотовой связи в те времена в какой-то мере усложняло жизнь. Но люди не знали, что может быть иначе и довольствовались обычными домашними телефонами. На квартире, где проживали девушки, такой телефон имелся.

Весь следующий день и ночь Вера провела дома в селе. Поехала навестить маму и бабушку, помочь, взять кое-какие вещи, продукты. Дома у Веры телефона не было, поэтому она не знала, что Антон звонил ей на квартиру много раз. Каждый его звонок будил уставшую, сонную Аллу и злил гнетущей тишиной в трубке. Вадим был в курсе, что Вера уехала, поэтому не беспокоил.

В понедельник, второго ноября, Вера вернулась в город. Она уже не застала Аллу, та ушла на пары в медучилище. Девушка разложила привезенные из дома вещи, продукты определила в холодильник, позавтракала. Парой фраз перекинувшись с хозяйкой, ушла к себе в комнату. Навела там порядок. Девушки никогда не спорили насчёт очереди убирать. У кого было время и возможность, тот и хозяйничал. Иногда делали уборку вместе.

Уборка в доме успокаивала Веру. Методичные привычные движения влажной ветошью, вытирали пыль, освежая жилище и тем самым освежали и обновляли мысли.

В настоящее время Вера считает, что самый эффективный метод борьбы с депрессией, это уборка в доме или прополка огорода. В зимнее время – чистка дорожек во дворе от снега, а осенью – утилизация опавших листьев. Одним словом – посильный физический труд.

А ещё Вера любила вязать. Этому умению её научила Алла. В свободное время они вязали, сидя у себя в комнате по несколько часов кряду. Говорили, смеялись, плакали под песни Тани Булановой. Эти времена Вера всегда вспоминает с каким-то благоговением. Чувство ностальгии накатывающее, как цунами частенько уносит Веру в самую пучину, где память с удовольствием листает цветные страницы того времени…

Тогда это время шло неторопливо с остановками под названиями – «Надежда»; «Всё впереди»; «Любовь»; «Смелые начинания» …

Когда пришла Алла, Вера вязала кардиган из черной пряжи с блёстками, со сложным ажурным узором.

Они тепло поздоровались и вкратце рассказали новости. Потом Алла, как бы невзначай поведала о звонках «Непомнюкакегоимя». Вера, улыбающаяся, почти пунцовая от новых эмоций, сама решила позвонить и объяснить, почему не подходила к телефону.

Её звонок в тот день прервал совещание, но Антон был рад слышать Веру. Если она немножко переживала, что всё закончилось, не начавшись, скрывая даже от самой себя, то он честно и открыто в этом признался.