Текст книги "Осеннее танго Веры (СИ)"

Автор книги: Анела Красаф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Осеннее танго Веры

От автора

От автора

Повесть создана на реальных фактах и событиях. Все персонажи на самом деле существуют в реальной жизни или существовали в своё время.

История Веры столь реальна, как и сама женщина.

Идея создать повесть принадлежит главной героине, и именно она дала персональное разрешение напечатать данное произведение. Имена и фамилии людей изменены, некоторые подробности тоже, из этических соображений и уважения к сугубо личному пространству.

Вера рассказала о своей жизни. О том, как она медленно превращалась с несмелой и осторожной улитки, которая хоть иногда, но покидала свою ракушку, в мелководную мидию, обитающую в прибрежных водах собственной замкнутости. Теперь её плотно захлопнувшийся панцирь можно открыть, только сломав его. Но с её слов идея создать повесть облегчила душу. Словно освобождение от тягостных воспоминаний, помогло избавиться от гнетущего состояния. Для создания полного образа женщины были использованы её собственная самооценка, самокритичность, отношение к жизни в целом. Нет ни одного слова неправды, просто что-то очень личное осталось недосказанным. Но каждый из нас понимает, что не всё можно поведать и не во всём можно признаться, иногда даже себе. И вот рассказ Веры о своей судьбе был завершен. Пребывая некоторое время в раздумьях, решено было, что история может стать достоянием определенного круга читателей и ценителей отдельных человеческих судеб. Не будьте слишком строгими судьями в принятии вердикта в отношении главной героини. Рассуждая про свои поступки, действия и взгляды, она надеется на ваше понимание и поддержку. В реальной жизни многие из нас, принимая решения, ошибаются. Одни учатся на ошибках других людей. Кто-то на собственных. Но в основном людям свойственно продолжать ошибаться, не просто наступая на одни и те же грабли, а прямо-таки танцуя на них.

Итак, история поведана, сюжетная линия создана, и было сказано: «с Богом!»

В книге использованы стихи, автором которых является Вера. В периоды творческого вдохновения она могла написать сразу несколько стихов, столь непохожих по смыслу, что приводило в неописуемый восторг иногда даже её саму. И чем тяжелее было на душе у Веры, тем ярче разгорался огонь её творчества. Она искренне надеется, что её история будет интересна, и возможно, послужит уроком, предостерегающим других девушек от неосмотрительных шагов в собственной судьбе.

Предисловие

Предисловие

Кто чувствовал, как пожирает собственное отчаяние и безысходность?

Это состояние заполняет всё свободное пространство, ещё недавно называвшее себя душевной опустошенностью, и ты задыхаешься, барахтаясь в этой мутной субстанции, тонешь, не чувствуя дна, не наблюдая берегов, не ощущая времени и не имея сил противостоять этому состоянию.

Утреннее пробуждение сопровождается ожиданием наступления ночи. Преддверие праздника – безудержной тоской, а любое новое начинание – желанием скорейшего завершения. И так каждый день…

Всепоглощающая паника и тревожность. Внутреннее напряжение и всеобщая подавленность не оставляют места восприятию радости, отдыха, душевного комфорта.

Чувство недостаточности времени создаёт предпосылки напряжения, неуверенности и усталости. Любое начинание рождает сомнение. Отсутствие чувства почвы под ногами, страх, замирание, нарушение сердечного и внутреннего ритма. Отсутствие зоны комфорта, из-за чего собственное «Я» словно расползается. Уязвимость всех чувств, эмоциональный фон лишен красок и оттенков. Кратковременная радость сопровождается тревожностью и паникой. Нет места удовольствию во время принятия пищи, не осталось любимых блюд, лишь бы съедобно и как топливо для организма. Нет отвлеченности и релаксации – лишь шаткая зацикленность и фрустрация в рамках смирения. Отчаяние, как цунами – волна за волной, захватывает и уносит в бездонную пучину безысходности. Нет уверенности ни в одном принимаемом решении. Постоянная зависимость как вековая пыль саркофагов. Напряжение мышечной и нервной системы не покидает даже во время сна. Противостояние разума, сердца и души – выбивает из колеи. Чёрный юмор роет яму, заколачивает гвозди, устанавливает кресты… Спешка, спотыкание, потерянность, заброшенность и замкнутое пространство внутри себя.

Не успею, не сумею, не дано, не смогу и – НАДО! Любое возникшее желание, кроме «надо», сопровождается вопросом – зачем?

Что это, выгорание? Нет. Пепел тлеющего и давно сгоревшего живого начала, а именно: ощущения радости, свободы, равновесия, уверенности, спокойствия и чего-то ещё, важного, но давно забытого или отвергнутого, умершего…

Страшные мысли всё чаще заползают в голову, рисуя образы и картины ужаса, столь реального, что хочется зажмуриться, убежать, спрятаться.

Есть возможность отдыхать, но нет умения. «Ничегонеделанье» сопровождается тревогой, напряжением, головной болью, общей расчлененностью, апатичностью, дистрофическим искажением и деформацией будущей возможной реальности.

Где найти источник, чтобы можно было черпать силы и энергию для принятия смелых решений, активных действий? Поймать искорку действующего энергетического потенциала, чтобы появилось желание жить, а не существовать.

Что это? Особая разновидность депрессии? Даже термин сама придумала – «интеллектуально-контролируемый депрессивный синдром», когда рассудок здравый контролирует эмоции, руководит сдержанностью, останавливает от необдуманных и поспешных решений, но с мыслями, мешающими жить, ничего сделать, увы, не может. Даёт подзатыльник и кнутом без пряника толкает вперед. Шаг за шагом, два назад, один вперёд, но и это – движение. И ты идешь, падаешь, сползаешь, карабкаешься, подгоняемый здравым разумом, единственным, что осталось…

И вот, в душе задвинуты все шторы.

Нет стимула, мечты, опоры.

Эмоции и чувства – в угли

Сгорели. Да и были ли?..

(Из личного дневника Веры)

Глава 1. Поиск истины

Глава 1. Поиск истины

Вера очень любила читать. В потухающих углях личной жизни осталась одна доступная радость – книги. В детстве, помнится, не очень любила это занятие, больше слушать – сказки, разные истории, тайны, мистические рассказы, рассказы про животных, но сама читать не хотела. Но последние лет тридцать пять она проглатывала книги, что называется, на завтрак, обед и ужин. Не представляла Вера жизни без чужих историй, выдуманных или реальных, которые хоть самую малость, но всё же отодвигали её собственную. В настоящее время подсела на романы Стивена Кинга. Прочиталаболее дюжины, но в закромах электронной памяти её телефона ещё хранятся новинки, оставленные на десерт. Она читала и размышляла о том, что было бы неплохо задокументировать свою собственную историю.

Вера любила читать литературу книжного формата. Но сейчас, к сожалению, могла себе позволить только электронный вариант полюбившегося автора. В данное время она упивалась полной версией романа «Противостояние», где герои вели борьбу за выживание в треснувшем обществе, которое погубил эксперимент учёных института исследований вирусов. Как эти чудом выжившие вначале испытывали дефицит общения, затем трудности взаимопонимания. Но прочитана была только половина романа, и основной смысл сюжета был впереди.

Ей очень нравился его стиль повествования сюжета. Некоторые герои этих произведений напоминали ей саму себя особенно в молодости.

Не исключено, что именно – «Нужные вещи», «Роза Марена», «Противостояние» и другие послужили толчком к желанию рассказать про свою жизнь.

Вера, будучи женщиной с творческим потенциалом, сочиняла стихи, детские рассказы, загадки, некоторые её «шедевры» даже печатались в местной районной газетенке, было волнующе приятно. Потом, как-то всё разом забылось словно невидимая рука разорвала нить, связывающую личное творчество Веры с общественностью. Но на желании продолжать сочинять это никак не отразилось. Буду писать для себя – решила Вера и неиссякаемое воображение вновь и вновь продолжило посещать её одинокую душу.

Она сочиняла стихи, как мультяшный герой Винни Пух. Во время повседневной бытовой рутины, утром идя на работу, возвращаясь с работы домой. Совершая поездку в транспорте и даже – во сне. Но уникальной способностью запоминать всё то, что сочинила, Вера, к сожалению, не обладала. По этой причине многие «шедевры» были утеряны.

Ранние стихи Веры сгорели, в прямом смысле по неосторожности, были преданы огню. Случилось это в 1992 году. Вера работала в больнице. Своими творческими мыслями поделилась с коллегой, а та попросила ознакомиться поближе, почитать на досуге. Вскоре у той девушки в доме случился небольшой пожар. Все остались живы, да и имущество не пострадало, но тетрадь со стихами Веры сгорела.

В настоящее время творческие идеи посещали её каждый день. Прилагательные, для описания природы, душевного состояния, жизненных ситуаций поселившиеся в сердце Веры, изумляют своим разнообразием творческого воображения.

Ну, а фантазировать Вера умела. В каждой мелочи она находила скрытый смысл, в каждой трещинке на стене или потолке – замысловатый узор, в чашке после утреннего кофе были, по её мнению, целые картины, которые видела только она. А недавно купила ковер на стену. Не с обычным орнаментом, как было раньше в восьмидесятых годах, а с хаотично разбросанными каракулями, не имеющими на первый взгляд никакой сюжетной линии для посторонних глаз, но не для Веры.

Её насыщенное креативом мышление заметило на ковре лань наклонившуюся словно у водопоя, мечтательно прикрывшую один глаз лягушку, спящую собаку и очень много человеческих лиц – веселых, печальных, испуганных. Голову лошади с закрытыми глазами, голубя с поднятым крылом, силуэты людей, смеющееся лицо женщины. Птиц, летящих, и самых разных животных – в основном мультяшных. Само собой ничего такого на ковре не было. Составляющая полотна являла собой набор разных линий и завитушек, квадратиков и кружочков, точек и штрихов на светло-кофейном поле. Но Вера сумела всё это рассмотреть и даже пыталась срисовать в альбом. Рисовать она тоже очень любила. Нравилось Вере оформлять разные стенды, коллажи. В школе, где Вера работала практическим психологом, больше всего любила свой уютный кабинет. Это маленькое царство было единственной зоной комфорта, её личным пространством. В перерывах между занятиями с детьми она наводила порядок в шкафах, на рабочем месте, развешивала детские рисунки, на её взгляд самые интересные, яркие, раскрывающие особенный скрытый потенциал каждого отдельного ребенка. Всю свою сознательную жизнь Вера посещала эту сельскую школу. Сначала – учащейся, а затем учителем. Большая половина жизни была посвящена этой школе.

В конце восьмидесятых она закончила десятый класс. Мечты, как ни странно, у неё не было. Куда поступать, кем быть, Вера не знала. её мама, посвятившая всю себя воспитанию дочери, была несколько шокирована. Мало того, что её дочь завалила десятый класс и в оценках съехала вниз, так ещё и чего хочет, не знает. Она растила её одна. С мужем, отцом Верочки, рассталась давно. Причина банальна, как туман – неконтролируемый алкоголизм. Какое-то время терпела, но у каждого терпения есть грань, и они расстались. Вере было немножко грустно потерять отца, но и в то же время как-то спокойно. Она не помнит, чтобы отец проявлял интерес к ней, как к ребёнку, заботу, внимание. Ну есть и есть, как-то так. Расставшись, оба родителя, казалось, вздохнули с облегчением. А потом он уехал, женился, взвалив на себя ответственность за другую женщину с тремя детьми, да и понимал ли он это, Вера сомневалась. Мама больше не вышла замуж, была одна всю оставшуюся жизнь, которую она проживала для единственного ребёнка, для своей Верочки. Они часто вспоминали те далёкие времена, когда оставались одни в доме. Было тихо и спокойно. Мама ходила на работу в ясли – сад, Вера посещала общеобразовательную школу. Не нужно было больше смотреть в окно в ожидании возвращения в стельку пьяного отца, бояться скандалов и того, что мама называла поднятой рукой, которая позволяла себе бить её в основном по голове и по лицу. А однажды, Вера особенно помнит этот случай, потому что очень испугалась: отец ввалился в дом очень пьяный и с окровавленной головой. Кровь испачкала его лицо, одежду, руки. Было это зимой, он, шатаясь, пытался дойти до дома, поскользнулся, упал и поранил голову. Как позже выяснилось, просто исцарапал о проволоку, но страх увиденного в то время был умножен вдвое и навсегда вплёлся в память Веры. С тем жутким временем связано еще одно воспоминание, не имеющее научного объяснения. Вере тогда было где-то одиннадцать лет. Их дом был обычным, небольшим, с тремя комнатками, с печным отоплением и пристроенной с западной стороны летней кухней. В центральной комнате, прихожей, окно выходило как раз во двор, виден был порог дома и дверь в летнюю кухню. Вера сидела за письменным столом у окна, рисовала и вдруг увидела, как отец прошел через двор и зашёл в эту самую пристройку.

– Мама, папа пришёл! – прокричала Вера и они вдвоем пошли посмотреть зачем он пришёл. Ведь уже прошло около года, как он уехал в другой район и жил там с новой семьей. Случилось это зимой, лежал небольшой снежок, что послужило доказательством галлюцинации, в связи с отсутствием следов во дворе и у двери. Изумление, удивление и страх, леденеющей волной накатили одновременно на обеих. Взрослая женщина и маленькая девочка, испытывали одинаковые чувства и эмоции. После этого они ещё несколько раз, в основном в ночное время, слышали за стенкой в спальне, смежной со стеной кухни – шаги, звуки двигающих стульев, открывающихся дверей шкафчиков и кухонного стола. А утро открывало картину девственной чистоты, оставленной с вечера. И соответственно отсутствие каких-либо следов пребывания кого-либо или самое необъяснимое и пугающее – чего-либо…

Бабушка говорила, что это домовой в образе батьки явился. Детям, мол, свойственно видеть то, что взрослым не дано. И в другие дни тоже он приходил вот мы и слышали звуки, шаги на кухне сквозь стену.

Через какое-то время дом продали, делить жилище с паранормальными явлениями было неприятно и страшно. Перешли жить в дом по этой же улице немного дальше, который принадлежал дедушке и бабушке Веры, родителям мамы.

Вера закончила школу. Стоя на сцене актового зала в клубе, она видела изумленное лицо мамы, когда та просматривала аттестат дочери. Да-а-а… Вера и сама не ожидала от себя, что так стремительно слетит вниз по оценкам. Было очень стыдно, горько и – смешно. Внезапное желание смеяться возникало у Веры всегда в самые неподходящие моменты, когда повода для веселья не было, а смех растягивал поганый рот, выдавливал из глаз слезы странной радости и шептал: «Давай Вера, покажи всем, как заливисто ты можешь смеяться, долго, до икоты». Мозг отказывался прийти на помощь и спасти от нелепой ситуации. Так, иногда было на уроках, во время пар, когда училась в медучилище и даже будучи вполне взрослой дамой тридцати двух лет, студенткой заочного обучения в университете на факультете практической психологии и социальной педагогики, желание неуместного смеха возникало все равно.

Со временем, Вера научилась контролировать это состояние и в последующие несколько лет такая адекватная серьёзность стала её спутницей. Теперь, когда, например, коллеги смеются над анекдотом или с чьей-то легкой шутки, Вера может оставаться отчужденно холодной, как скала, не находя ничего смешного в той или иной ситуации…

Когда случились эти радикальные перемены, она не помнила и причин такого состояния не находила. Словно контролируя неуместные проявления позитивных эмоций, она закрыла на замок их место нахождения, заколотила окна, двери, где они и задохнулись…

И вот, стоя на сцене, Вера сжала кулаки, сцепила зубы, напрягая каждый мускул, каждую клеточку тела, чтобы соответствовать сложившейся ситуации.

А причина столь резкого снижения успеваемости оказалась очень проста – Вере казалось, что она влюбилась.

Появившийся на горизонте парень стал причиной пропусков занятий, хотя он как раз всегда говорил ей, что нужно учиться, а потом еще учиться, а потом конечно же они поженятся.

Вера слушала, рисовала красивую свадьбу, невероятное белое платье, самый главный праздник, по её мнению, для каждой девушки.

Парень был старше Веры на четыре года. Познакомились они на дискотеке, куда она пришла с подругой, а обратно возвращалась уже с ним. Он проживал в соседнем поселке, а в село, где жила Вера, приезжал к брату в гости. Они гуляли вечерами, взявшись за руки, и Вера чувствовала себя влюбленной и взрослой.

Познакомились, когда Вера заканчивала 9 класс. Встречались ровно полтора года и причиной расставания послужило то, чего Вера боялась больше всего в своей жизни, парень уделял большое внимание алкоголю…

Через год Вера поступила в медицинское училище, недалеко от родного села, где она родилась, выросла и довольно длительное время проживала все там же. Не хотела оставлять маму и уезжать далеко в большой город тоже не имела желания. Как была домашней скромной девочкой, таковой и осталась. Учиться ей нравилось. Появилась мотивация к получению образования, в отличие от школы. Она однажды даже посетила прозекторскую в морге. Преподаватель анатомии и по совместительству патологоанатом, пригласил их группу поприсутствовать во время вскрытия.

Вера училась на факультете медсестёр и поэтому ассистировать во время вскрытия было не обязательно, не то, что для фельдшеров и акушеров. Но присутствовать иногда было необходимо.

Вера помнит только, как она переступила порог прозекторской и сразу же почувствовала запах, который невозможно описать. Сладковатый, сильный и несравнимый ни с чем.

Помнит, как они в замешательстве, вперемешку с любопытством подошли к столу, на котором лежал объект для изучения анатомических подробностей. Преподаватель взял скальпель, начал что-то говорить и все… Веру накрыло ощущение тошноты и слабости. Наверное, она побледнела, хоть и устояла на ногах, но шум в ушах и наплывающая темнота уже накрывала. Это заметили её подруги и быстро вывели под руки на свежий воздух.

– Людям со слабыми нервами изучать медицину не рекомендуется, – вынес вердикт преподаватель и продолжил работать. Так что, как выглядят сердце и лёгкие, что ютятся в грудной клетке и что из себя представляют органы пищеварения, Вера видела только на учебных плакатах и картинках в учебнике.

В остальном учёба была увлекательной и познавательной, особенно практика в больнице, в разных отделениях. Вере нравилось помогать медсёстрам разносить лекарства, приглашать больных на процедуры и пробовать ставить инъекции. Она помнит тот первый раз, когда удачно сделала внутривенную инъекцию. Она быстро попала в вену и успешно ввела лекарство. Радость и гордость, казалось, заполнили её настолько, что просто не помещались внутри девушки!

Новый коллектив, появились подруги, новая обстановка, проживание на квартире, смена квартир.

Да, первую квартиру пришлось сменить довольно скоро. Хозяйка, привыкшая сдавать в аренду комнаты для отдыхающих в летнее время, набирая человек по восемь и более, не подумала, что студенты в таком количестве на длительный срок – это совсем иначе.

Сначала она приняла на квартиру троих девочек, потом еще двоих и заявила через пару дней, что придется потесниться ещё… Перспектива такого общежития Веру не привлекла, и она решила найти новое жильё.

Комната в доме неподалеку нашлась быстро. Веру пригласила девочка из группы на квартиру,

где она снимала комнату в одиночестве, и её хозяйка разрешила ей найти себе напарницу, чтобы не скучать. Вскоре выяснилось, что скучать не пришлось. Оказалось, что в этом доме проживают не только они и сама хозяйка, но ещё и полчище мышей. Света, так звали девушку, мышей не боялась, чего нельзя было сказать про Веру. Она не просто боялась, это было чувство омерзения и ужаса, что эти твари могут бегать по продуктам, вещам и даже влезть на постель во время сна, например.

Особенно мыши активничали ночью. Они шуршали, скреблись, пищали, откуда-то падали и бегали по всему дому. Вера была на грани истерики…

После разговора с новой подругой они решили уходить с квартиры вместе. Жильё нашли быстро, через каких-то знакомых и переехали на квартиру по этой же улице, просто намного дальше.

Далеко было и до училища, и до больницы, но зато это была хорошая чистая квартира с душем, туалетом в помещении и большой летней кухней, которая зимой отапливалась и была теплой.

Комната у девушек была просторная, светлая, уютная. Хозяйку звали Лариса Ивановна.

Со Светланой Вера прожила на этой квартире недолго. Примерно через пару месяцев девочка уехала на зимние каникулы в свой родной город. Там с ней случился неприятный случай, она каталась то ли на санках, то ли на коньках, но очень неудачно упала и сломала ногу.

Лечилась долго, пришлось брать академический отпуск, в училище вернулась только с началом следующего учебного года. Вера на квартире осталась одна.

Но в комнате, где она проживала, было место для двоих, и хозяйка настаивала, чтобы Вера искала вторую девочку. И новая жиличка нашлась. Так в жизни Веры появилась Алла, которая в тот год только поступила учиться в медучилище, но на фельдшера. Они стали подругами. Вместе готовили незамысловатые блюда, ходили прогуляться к морю, если позволяла погода, делились девичьими секретами и щедро раздавали друг дружке советы. Вместе плакали над неудачами и радовались успехам. Хозяйка была спокойной доброй женщиной, любившей поговорить. Но в целом, атмосфера была дружной, доверительной.

Во время учёбы в медучилище, она вспомнила эпизод на тему алкогольной зависимости.

Было это на занятии у нарколога. Преподававший предмет «Наркология», он же практикующий врач, начал доказывать гипотезу о том, что в семье, если женщина была замужем за человеком-алкоголиком, то после расставания с ним она если и решится снова выйти замуж, то обязательно будет искать похожего на предыдущего. То есть алкаша…

Как же молодую девушку это возмутило! Она начала доказывать обратное, спорить, в итоге задохнувшись от бессильной ярости на подобные тупые выводы, покинула учебную комнату. Как такое вообще возможно? Кто мог написать такой бред и даже опубликовать всё это, преподнеся как некую закономерность…

После окончания училища, она устроилась на работу в хирургическое отделение районной больницы. Все это внесло неизгладимые коррективы в дальнейшую жизнь Веры. Оставляя в памяти, как негаснущие искры счастья, так и шрамы того, что не могло случиться с такой чистой, впечатлительной и скромной девочкой, какой была Вера, но случилось…

Шёл 1992 год. Нелёгкие были времена. Вера работала в больнице медсестрой по сменам. Сутки через двое, а иногда, через трое. Работа ей нравилась, коллектив состоял в основном из молодых, начинающих медработников. В первое время, как у всех, конечно, были трудности в практических навыках, боязнь что-то сделать не так, не успеть, другие рабочие моменты.

Но период адаптации закончился, и Вера была принята официально не только записью в трудовую книжку, но и коллективным мнением опытных медсестер, а особенно старшей.

Доверие непосредственной начальницы, которую боялись все, включая Веру, она заслужила после случая, который она помнит до сих пор. Случилось это через четыре месяца после принятия Веры на работу. В ночную смену с почечной коликой поступила женщина.

Вера была на смене и отправилась принимать больную. Изумлению Веры не было предела. Поступившей оказалась их родная старшая медсестра Екатерина Арнольдовна собственной персоной. К удивлению, со скоростью экспресса, добавились страх и паника. Её напарница, такая же молоденькая и неопытная, со слезами проблеяла, что хоть зарежьте, но она вообще ничего не сможет сделать. Вот и пришлось Вере находить силу воли и духа, а главное – мужество, идти в палату и спасать уважаемую Екатерину Арнольдовну.

Улыбаясь, успокаивая, что всё будет хорошо, сейчас станет легче, Вера принесла грелку с горячей водой, как отвлекающее средство, приложив к ногам женщины, поставила инъекцию со спазмолитиком. Под пристальным взглядом немигающих глаз старшей сестры, Вера принялась готовить капельницу. Это был не просто экзамен, это было испытание жизненной реальной ситуацией, когда кроме тебя – никто. И она справилась!

На все сто! Еле слышно вздохнула с облегчением и Екатерина. Ведь наверняка, она испытывала те же чувства, что и Вера и мысленно молилась, чтобы та смогла всё сделать правильно. Свою напарницу Иру Вера нашла в изоляторе. Та тряслась и плакала, проклиная свой страх.

Так Вера, молодая, начинающая медсестричка, завоевала полное доверие и расположение уважаемой Екатерины Великой. А было это, поверьте, очень непросто для всего персонала. Перед ней робели даже те, кто имел огромный стаж и опыт работы в отделении. Но, по правде говоря, ругала и строила она всегда по делу и вполне справедливы были все её требования. Не терпела старшая расхлябанность, безответственность и неисполнительность. И это в общем-то справедливо.

Прямо-таки ненавидела, когда медсестры бегали на перекур и презирала сплетни…

Но после того случая, когда сама имела опыт побывать в роли пациентки в своем родном отделении, к Вере не цеплялась никогда.

Проживала Вера на квартире всё у той же Ларисы Ивановны вместе с Аллой.

Однажды, когда Вера ещё училась, ей приснился сон. Она венчалась в церкви. Но вместо настоящего храма, в её грёзе был один из корпусов училища. Всего было три корпуса, составлявшие один комплекс: центральный – двухэтажное здание с окнами на проспект и два небольших во дворе – которые имели довольно смешные названия – курятник и голубятня. По своему внешнему виду, в точности соответствуя чьей-то удачной шутке.

Курятник являл собой старое покосившееся одноэтажное здание, которое лет сто назад, наверное, было казармой. Голубятня имела свою неповторимую особенность – на высоте второго этажа, куда надо было подниматься по узкой шаткой лестнице, находились учебные комнаты, где будущим медикам читало лекции старшее поколение медицинских светил. Вот именно в голубятню Вера и поднималась по лестнице, в ослепительно белом платье и лёгкой, как облако прозрачной фате. Далее во сне, она находилась уже в самом здании в одной из комнат, но с церковной обстановкой. Слышала звучание органной музыки и священника в длинной рясе, совершающего таинство обряда венчания. Вера стояла с зажжённой свечой в руках, вокруг тоже горели свечи, вот только была она там одна. В смысле венчалась с пустотой. Не было рядом никого. Чувствовала чьё-то присутствие, но никого не видела. Одела на палец обручальное кольцо, а второе подбросила в воздух, и оно исчезло. Всю жизнь Вера помнила этот сон, который стал вещим. Много думала о нём, не однократно рассказывала знакомым, в первую очередь подруге и хозяйке. Лариса Ивановна покачала головой и сказала, что сон нехороший, к одиночеству, мол, даже возможно вообще никогда не выйти замуж. Представляете, что испытала в то время девушка девятнадцати лет? То же, что и до сих пор чувствует уже взрослая, да, что там – зрелая женщина. В том возрасте, взгляд на жизнь сопровождается беспечностью и молодость – тому оправдание. Но спустя годы, когда Вера поняла, что не суждено ей в реальности примерять наряд невесты, пришло отчаяние.

Через четыре года после такого знакового сна, Вера стала матерью замечательного ребенка, узаконила отношения с его отцом и – всё. Не была она в роли жены, не прожили они вместе ни одного дня, хоть и общаются до настоящего времени. Человек этот старше Веры почти на двадцать пять лет. Увлекся молодой и весьма симпатичной девочкой, очень серьёзно и настойчиво. В итоге, Вера стала причиной разрушенной семьи, отчаянного состояния мамы и собственной сломанной жизни. Весьма долгое время она проживала с матерью в одном доме в селе, а так называемый муж – в районном центре, тоже один. У Веры и у сына была фамилия этого человека. После заключения фиктивного брака они мирно развелись, спустя двенадцать лет. На алименты она не подавала, он поддерживал их материально, всегда помогал. После развода с Верой он снова расписался с первой женой, пояснив простой формальностью – дежурной фразой: «Так надо». Вера не ревновала и в принципе не испытывала ничего, кроме внутреннего дискомфорта. Все слёзы уже выплаканы, тлеющая надежда и ожидания превратились в остывший пепел. Вера жила для сына и мамы, как в свое время мама для неё. Сюжет повествования этой бесконечной истории впереди…

Молодые годы остались далеко в прошлом. Но в последнее время коварная память возвращает в девяностые, туда, где была радость общения, где ярко светило солнце, мир имел много красочных оттенков, хотелось жить, надеяться, верить и любить…

Тихим омутом молодость плещет,

И в туманных объятиях даль.

Годы юные в памяти блещут,

Где улыбки есть и печаль.

Вспоминаются дни далёкие,

Перелётные птицы поют.

Там скучающий взгляд, одинокий,

В моём сердце нашёл приют.

… За кормой тихо плещется осень,

Птицы грустные, редко поют.

Бабье лето в лодке без вёсел,

И в душе не найден уют…