Текст книги "Отнимающий радость (СИ)"

Автор книги: Анела Красаф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Утром следующего дня Максим позвонил своему другу.

Вован бодро ответил:

– Да, весь внимание. Привет.

– Привет, Вов. Насколько мне известно, ты сегодня свободен. Я помню, ты говорил, что у тебя отгул.

– Да. Сегодня свободен. А что? Может, у меня свидание! А?

Макс скривился.

– Нет у тебя никакого свидания...

Вован тяжело вздохнул.

– Ты прав... Пока нет.

Максим немного помолчал, подбирая слова.

– Ну, а раз так... Как ты смотришь на то, чтобы съездить в посёлок? На речку сходим, просто отдохнём. Предупреждать хозяев не будем. Купим чего-нибудь по дороге и скажем, что решили нагрянуть внезапно. Что скажешь?

Вован сразу оживился.

– Идея нравится. Я за. Поехали.

– Тогда через часик заеду.

– Окей. Договорились.

Макс отключился и начал собираться. По дороге он заехал в пиццерию, купил две большие пиццы и две бутылки кока-колы. Затем заглянул в кондитерскую «Десерт», где взял несколько эклеров и небольшой торт.

Погода стояла великолепная. Было тепло, но не жарко. Солнце то и дело пряталось за лёгкими облаками, а слабый ветер приятно касался лица. В кои-то веки можно было спокойно ехать с открытыми окнами, не включая кондиционер.

Когда Максим подъехал к дому Вовки, тот уже ждал.

– Здорова, бро! – сказал он, закинул рюкзак на заднее сиденье и уселся рядом. – Трогай.

Макс улыбнулся, и они отправились в путь. За разговорами дорога пролетела незаметно. Вскоре показался знакомый поворот.

Увидев ребят, Вера Николаевна всплеснула руками.

– Боже мой!.. Ну почему не позвонили? Максик! Ну как же так?.. Ах, горе моё... Я же ничего не успею...

Она продолжала причитать, но Вовка так крепко обнял её и с такой искренней радостью сказал, что соскучился, и женщина тут же растаяла.

Максим, оглядевшись, спросил:

– А мальчишки не у вас?

При упоминании ребят лицо Веры Николаевны сразу просветлело.

– Ой! Уехали они. Всей семьёй на море. Приехал отец, Маринкин муж, всех забрал и повёз отдыхать. Куда-то далеко... За границу. Даже не помню куда именно.

– Правда? – удивился Макс. – Вот это здорово. Рад за них.

– Ох, а я-то как рада! Молодая ведь совсем. При живом муже одна с детьми столько времени... Неправильно это. Семья – это святое. А когда дети есть – тем более.

Она тут же спохватилась.

– Ну что стоим? Пойдёмте в дом. Что есть, тем и накормлю. Да?

Она улыбнулась и посмотрела на Вовку.

– Ой... Никак похудел? Сейчас будем тебя откармливать. У меня вчерашний борщ есть, блинчики только что тесто поставила. Это быстро.

– Вера Николаевна, мы пиццу привезли. И сладости...

– Ой, да пиццу они привезли! – всплеснула она руками. – Успеете ещё свою пиццу поесть. В городе мало её, что ли?

– А Николай Фёдорович где? – спросил Макс.

– На подработке. Соседи через три дома пристройку затеяли. А мой-то и строитель, и плотник, и краснодеревщик. Всё умеет.

Последние слова она произнесла с нескрываемой гордостью.

После вкусного завтрака друзья отправились на речку. Искупавшись, они растянулись на тёплом песке. Некоторое время оба молчали.

Потом Вовка повернулся к Максу.

– Чего кислый такой? Давай, колись. Я же вижу, весь день тебя что-то гложет.

Максим тяжело вздохнул. Он рассказал про фотографии, которые сделала Олеся в парке аттракционов во время дня рождения Вити. Про то, как тогда возле колеса обозрения, они с помощью Егора, казалось, пообщались с тем невидимым обитателем парка…

Вован внимательно просмотрел снимки. Особенно долго рассматривал селфи Олеси, увеличивая фотографию с человеком в светлом костюме.

Потом Макс рассказал, как они с Алиной снова приезжали в парк. Как пытались поговорить с тем странным человеком. Как оба перепугались белок…

Вовка не выдержал и громко расхохотался. Даже подавился от смеха. Потом, смешно хрюкнув, он спросил:

– Подожди... А он... этот призрак... или кто он там... ничего вам не ответил?

И снова расхохотался. Немного успокоившись, он подполз ближе, положил руку Максу на плечо.

– Прости, бро... Правда. Но как представлю вас двоих, стоящих перед пустым местом и ведущих серьёзные переговоры... Не могу...

Макс лишь криво улыбнулся.

– Вот тебе смешно... А мне уже совсем не до смеха.

Он долго молчал. Потом тихо сказал:

– Знаешь... Мне кажется, этот человек... или не человек... как-то повлиял и на меня…

Вован перестал улыбаться.

– В каком смысле?

Максим перевёл взгляд на реку. Вода спокойно несла солнечные блики, словно ничего странного в этом мире никогда не происходило.

– Я перестал понимать самого себя.

Он задумчиво покачал головой.

– Раньше всё было просто. Мне нравилась Олеся. Очень нравилась. Я был уверен, что хочу быть именно с ней. Когда она появилась в моей жизни, мне казалось, что наконец всё стало на свои места.

Он тяжело вздохнул.

– А теперь... что-то происходит.

Вован внимательно слушал, не перебивая.

– Я всё чаще ловлю себя на мыслях об Алине. И это меня пугает.

Макс поспешил покачать головой.

– Нет... Ты не подумай. Я не влюбился в неё. Или... уже и сам не знаю.

Он закрыл лицо ладонями и устало потёр глаза.

– Просто она постоянно у меня в голове. Я всё чаще вспоминаю наши разговоры, её улыбку... Даже недавно ночью она мне приснилась.

Он посмотрел на друга.

– И самое страшное знаешь что?

– Что?

– Всё это началось именно после нашего последнего посещения этого злосчастного парка. После того дня рождения Вити. Мы ведь уже тогда знали, что он не любит, когда шумно и когда фотографируют. Но всё равно получилось, что фотографии сделали. Не мы конкретно... но человек из нашей компании. И теперь у меня такое чувство, будто кто-то взял и перемешал всё у меня внутри.

Вован нахмурился.

– Ты правда думаешь, что это его работа?

Макс пожал плечами.

– Не знаю... Но после его появления на фотографиях в жизни людей действительно начинают происходить странные вещи. Так что уже ничему не удивлюсь.

Он поднял с песка маленький камешек и бросил его в воду.

– До этого я точно знал, что чувствую. А теперь... будто мои собственные мысли перестали принадлежать только мне.

Вован долго молчал. Потом спокойно произнёс:

– Если это действительно связано с тем... существом... тогда всё намного серьёзнее, чем кажется. И... прости, что смеялся. Теперь я вижу, что тебе и правда не до шуток.

Друзья снова замолчали, слушая, как тихо шумит река, а над водой медленно кружат стрекозы. Только теперь эта привычная летняя тишина уже не казалась такой безмятежной, как раньше.

Через несколько минут Вован всё же решил хоть немного развеять тяжёлые мысли друга.

– Знаешь, бро, – произнёс он уже с привычной улыбкой, – то, что тебе одновременно нравятся две девушки, само по себе не такая уж редкость. Может, этот обитатель парка вообще ни при чём. Но определиться и выбрать одну ты всё равно обязан.

Макс усмехнулся.

– Ну-ка... Интересно. И почему же?

Вован важно поднял вверх указательный палец.

– У меня есть целых три причины.

– Валяй. Внимательно слушаю.

– Во-первых: в нашей стране двоежёнство запрещено.

Макс хмыкнул.

– Во-вторых: прости, брат, но финансово ты двух женщин точно не потянешь.

Макс уже начал смеяться.

– И, наконец, в-третьих: я очень сильно сомневаюсь, что хоть одна из них согласится на такую счастливую жизнь втроём.

Вовка снова не выдержал и громко расхохотался.

Потом вскочил на ноги и, старательно копируя интонацию Юрия Никулина, с нарочито кавказским акцентом запел:

– Если б я был султан, я б имел трёх жён... И тройной красотой был бы окружён...

Макс поднял с песка небольшой камешек, прицелился и метко запустил им в своего «певца».

– Ай! – взвыл Вован.

Но, не прекращая петь, тут же бросился к реке.

– Ну всё! Не догонишь!

Макс вскочил следом.

– Сейчас проверим!

Через мгновение оба уже с громким смехом бежали по тёплому песку к воде, и тяжёлый разговор, который ещё несколько минут назад не давал Максиму покоя, хотя бы ненадолго растворился в летнем солнце, речных брызгах и беззаботном смехе старых друзей.

Они с шумом влетели в воду. Вовка, не переставая смеяться, нырнул почти с головой и вынырнул уже в нескольких метрах от берега.

– Не догонишь! – крикнул он.

– Спорим?! – ответил Максим.

Несколько минут они, словно мальчишки, брызгались, ныряли и пытались утопить друг друга, пока окончательно не выбились из сил. Потом молча легли на воду, позволяя течению медленно покачивать их.

Высоко в небе лениво плыли белые облака. Над рекой кружили чайки, в прибрежной траве стрекотали кузнечики, а лёгкий ветер приносил запах тёплой воды и луговых трав. Казалось, сама природа старалась хоть ненадолго прогнать тревожные мысли, поселившиеся в душе Макса.

***

Когда друзья вернулись к дому, во дворе их уже встречала улыбающаяся Вера Николаевна.

– Ну наконец-то! Я уж думала, вас русалки к себе забрали.

Вовка засмеялся.

– Почти забрали. Но решили вернуть.

– И правильно сделали. Давайте быстро за стол. Вареники уже готовы.

Дом сразу наполнился привычным уютом. На столе дымилась большая миска вареников с картошкой и жареным луком, рядом стояла сметана, домашние пироги с вишней и яблоками, свежие овощи с огорода и большой кувшин холодного компота.

Вера Николаевна только успевала подкладывать гостям еду.

– Ешьте, мальчики. На вас без слёз смотреть нельзя.

– Вера Николаевна, мы сейчас лопнем, – смеялся Вовка.

– Лопнете – значит, хорошо накормила.

Все дружно рассмеялись.

Ближе к вечеру с подработки вернулся Николай Фёдорович. Усталый, запылённый, но, как всегда, спокойный и добродушный. Он поздоровался с ребятами, помыл руки и сразу сел за стол.

– Ну что, фотографы, – улыбнулся он. – Опять без предупреждения?

– Так интереснее, – ответил Макс.

– Это точно. Дом сразу оживает. А барышни ваши, в городе остались?

Макс и Вова переглянулись. Затем Максим проронил:

– Да… Они работают…

Николай Фёдорович усмехнулся.

– Понимаю. Работа… Хорошие девчонки. Простые, симпатичные.

Макс сидел молча. Но боковым зрением он заметил ухмыляющуюся физиономию Вована.

За ужином разговаривали обо всём понемногу. Николай Фёдорович рассказывал, как соседи затеяли строительство пристройки, Вовка вспоминал смешные случаи со своей работы, а Вера Николаевна время от времени вставляла короткие замечания и неизменно следила, чтобы ни у кого не пустела тарелка.

За окнами медленно сгущались сумерки. Посёлок постепенно стихал. Где-то вдалеке лениво лаяла собака, с реки доносилось дружное кваканье лягушек, а в открытые окна проникал прохладный вечерний воздух, наполненный запахом свежескошенной травы.

Вера Николаевна, будто, между прочим, сказала:

– И не думайте сегодня никуда ехать. Уже поздно. Переночуете, а утром спокойно домой отправитесь.

Макс переглянулся с Вовкой.

– Вообще-то мы именно так и думали, – улыбнулся он.

– Вот и правильно, – довольно кивнула хозяйка. – Значит, сейчас чай с пирогом, а потом спать.

Вовка тихонько наклонился к Максу и шепнул:

– Вот умеет же человек так сказать, что отказаться невозможно.

Макс только улыбнулся. Если где-то и существовало место, где тревога хотя бы ненадолго отпускала, то именно здесь – в этом небольшом доме, среди людей, которые давно стали для них почти родными.

Николай Фёдорович отломил кусок свежего хлеба, неторопливо макнул его в сметану и усмехнулся.

– Расскажу вам один случай. Давнишний уже... Не в этих краях это было, а у меня на родине. Но до сих пор, как вспомню, самому смешно становится.

Вовка сразу оживился.

– О! Это мы любим.

Николай Фёдорович кивнул.

– Поехали мы как-то с соседом за грибами. Лет семнадцать назад было. Грибов тогда – море. Только успевай собирать. Разошлись в разные стороны, договорились через пару часов встретиться у машины.

Он спокойно сделал несколько глотков компота и продолжил:

– Хожу себе, корзину уже почти полную набрал. Вдруг слышу – кусты трещат. Ну, думаю, кабан. Замер. Сердце так и застучало. Вспомнил про ружьё, которое в машине осталось. Стою, не дышу. А треск всё ближе и ближе...

Вера Николаевна усмехнулась.

– Уже знаю, чем закончится.

– Не подсказывай, мать, – улыбнулся Николай Фёдорович. – Так вот... решил я потихоньку отступить. Только сделал шаг назад – зацепился сапогом за корень и сел прямо в черничник.

Вовка прыснул.

– Представляю...

– Это ещё не всё. Поднимаюсь, весь синий от черники. А из кустов выходит...

Он выдержал небольшую паузу.

– ...коза.

За столом воцарилась тишина.

– Самая обычная деревенская коза. Белая, с колокольчиком на шее. Посмотрела на меня таким взглядом, будто это я у неё в гостях оказался.

Макс рассмеялся.

– И что дальше?

– А дальше эта нахалка подошла к моей корзине, перекинула её рогами и начала грибы нюхать и жевать. Представляете? Стою, отгоняю её, а она ни в какую. Пока отбивался, сосед прибежал. Увидел меня всего в чернике, рассыпанные грибы, а рядом козу... и как начал смеяться. Минут пять успокоиться не мог.

Вера Николаевна покачала головой.

– А домой потом кто синий приехал? Будто не за грибами ходил, а виноград ногами давил.

– Зато с грибами, – с достоинством ответил Николай Фёдорович.

– Половину которых коза разбросала и потоптала, – не удержалась жена.

За столом дружно рассмеялись.

Вовка, вытирая выступившие от смеха слёзы, покачал головой.

– Нет, Николай Фёдорович, вот умеете вы истории рассказывать. Я уже этого кабана себе представил...

– И я представил, – улыбнулся Макс.

Николай Фёдорович развёл руками.

– Так я тоже сначала кабана представил. Вот только коза, видимо, об этом ничего не знала.

За столом снова раздался дружный смех. На несколько минут разговоры стали совсем лёгкими, домашними.

Вовка посмотрел на присутствующих и, с интересом, спросил:

– А ещё истории имеются?

Вера Николаевна всплеснула руками.

– Ох, охотники до сказок! Ребята, скоро полночь! Завтра поутру вам в город возвращаться. Спать пора...

Она покачала головой.

Николай Фёдорович отложил ложку, хитро посмотрел на ребят и усмехнулся.

– Ладно... Тогда ещё одну историю расскажу. Рыбацкую. Этот случай уже здесь приключился. Только не смейтесь.

Вовка тут же оживился.

– Если вы просите не смеяться, значит история будет хорошая.

– Это точно, – кивнул Николай Фёдорович. – Поехали мы однажды с соседом на рыбалку. Осень была. Туман такой, что дальше пяти метров ничего не видно. Красота... Тишина... Только утки где-то крякают.

Он неторопливо отпил чаю.

– Закинули удочки. Сидим. Часа полтора – ни одной поклёвки. Уже начали ворчать, что зря приехали. Вдруг мой поплавок как ушёл под воду! Я дёрнул удочку... И понял, что попалось что-то огромное.

Вовка сразу наклонился вперёд.

– Сом?

– Я тогда тоже так подумал. Леска натянулась, удилище дугой согнулось. Оно меня чуть в воду не утащило. Я уже соседу кричу:

– Саня! Подсак неси! Тут крокодил!

Макс улыбнулся.

– И что оказалось?

Николай Фёдорович невозмутимо ответил:

– Старый валенок.

За столом воцарилась тишина. Через секунду Вовка прыснул со смеху.

– Валенок?!

– Самый настоящий. Только не простой. Он так крепко корягой зацепился, что я минут десять с ним боролся. Уже вспотел весь. А когда вытащил, ещё и гордился собой.

– Чем? – сквозь смех спросил Макс.

– Тем, что победил.

Вера Николаевна покачала головой.

– Герой...

– Между прочим, – с серьёзным видом продолжил Николай Фёдорович, – сосед потом целую неделю всем рассказывал, что я единственный рыбак в районе, который поймал сорок пятый размер.

Вовка уже смеялся так, что едва не подавился.

– Николай Фёдорович... Ну нельзя же так...

– Почему?

– Я уже представил этого крокодила...

– Так и я представил, – спокойно ответил Николай Фёдорович. – Пока валенок из воды не показался.

Макс тоже рассмеялся.

– А рыбу-то хоть поймали?

– Конечно.

– Большую?

Николай Фёдорович хитро улыбнулся.

– Рыбу поймал сосед. Зато валенок достался мне. До сих пор где-то в сарае лежит. Как память о самой тяжёлой рыбалке в моей жизни.

Вера Николаевна только махнула рукой.

– Не выбрасывает. Всё говорит: «Вдруг хозяин найдётся...»

Всё снова дружно рассмеялись.

Максу вдруг тоже захотелось рассказать, на его взгляд, теперь уже смешную историю про белок, которые напугали их с Алиной, но вовремя прикусил язык. Он понимал, что эти милые пожилые люди уверены, что девушкой Макса является Олеся, а Алина вроде как с Вовкой. Хорошо бы он сейчас выглядел, рассказав про них с Алиной...

Да и спать захотелось просто неимоверно. Глаза закрывались, веки отяжелели, какая-то странная усталость навалилась. Максу, вдруг показалось, что он и из-за стола встать не сможет, уснёт прямо здесь, не доев свой пирог.

Он усмехнулся и потёр глаза.

– Всем спасибо, – парень посмотрел на бодро жующего друга.

Вован кивнул.

– На здоровье. Ты уже почти спишь, – констатировал он сей понятный Максиму факт.

Макс согласно кивнул. Вера Николаевна внимательно посмотрела на него.

– Максик, устал, да? Пойдём, я постелю в гостевой комнате. А они пусть сидят, раз в состоянии ещё. Тебе выспаться нужно. За руль садиться, машину вести, – она покачала головой.

Максим с трудом встал из-за стола и, шатаясь от усталости, побрёл следом за хозяйкой.

Глава 16

– Максимка, слышишь меня? Максик?.. Врача! Позовите врача, скорее!

Сначала Макс услышал своё имя, потом остальные слова, словно сквозь толстый слой ваты. Он попытался открыть глаза, но веки казались невероятно тяжёлыми, будто на них лежал груз. Медленно, с огромным усилием, ему всё же удалось приоткрыть сначала один глаз, потом второй.

Первые несколько секунд он вообще не понимал, где находится. Над ним склонилось заплаканное лицо Веры Николаевны. Она плакала, причитала и всё повторяла:

– Максимка... Боже мой... Слава Богу... Спасибо тебе, Господи... Живой... Живой...

Женщина снова позвала врача и, почти срываясь на крик, пробормотала:

– Да где же вы?.. Максим, слышишь меня, сынок?

Макс слышал её. Видел. Но совершенно ничего не понимал. Наконец он с трудом разлепил пересохшие губы и едва слышно произнёс:

– Где я?.. Что случилось?..

Вера Николаевна снова заплакала.

– Живой... Господи... Он говорит... Спасибо тебе...

От её слов Максу стало по-настоящему страшно. Последнее, что он помнил, – они с Вовкой были в посёлке. Купались в реке. Потом ужинали... Потом... Память словно обрывалась. И вдруг его пронзила страшная мысль.

«Что-то случилось... Я жив... А Вовка?..»

Максим почувствовал, как всё внутри похолодело.

– Вера Николаевна... А где Вовка? Что с ним?

Женщина поспешно вытерла глаза и даже попыталась улыбнуться.

– Да дома он... Наверное. Сегодня ещё не приходил. Придёт обязательно. Не переживай.

Она тяжело вздохнула.

– Мама твоя совсем из сил выбилась. Сегодня я её немного подменила.

Макс слушал её, но понимал всё меньше. Он попытался приподняться, однако голову мгновенно закружило, к горлу подкатила тошнота, и он со стоном снова опустился на подушку.

Вера Николаевна сразу засуетилась.

– Очнулся! Только что очнулся! Я сразу вас позвала!

Макс повернул голову в сторону голосов. В палату вошёл врач в белом халате. Он внимательно выслушал Веру Николаевну, коротко кивнул и подошёл к кровати.

– Ну что, герой? – добродушно улыбнулся доктор. – Поел омаров?

Он тихонько усмехнулся.

– Напугал ты нас серьёзно.

Макс смотрел на него широко раскрытыми глазами.

Доктор, заметив его растерянность, продолжил уже спокойнее:

– Острую аллергическую реакцию нам удалось остановить довольно быстро. Но из-за тяжёлого анафилактического шока и выраженной дыхательной недостаточности пришлось подключить тебя к аппарату искусственной вентиляции лёгких и на несколько дней ввести в медикаментозный сон. Это позволило организму спокойно восстановиться.

«Шо?»

Врач посмотрел на монитор возле кровати, проверил показатели, сделал несколько записей в истории болезни и снова перевёл взгляд на Макса.

Тот словно потерял дар речи.

«Какие омары?.. Какой медикаментозный сон?.. Может, это вообще сон?..»

По выражению лица пациента врач сразу понял, о чём тот думает.

– То, что сейчас ты не совсем понимаешь происходящее, абсолютно нормально.

Он говорил спокойно и уверенно.

– После тяжёлой гипоксии и длительной медикаментозной седации нередко бывает временная дезориентация. Кроме того, ты можешь не помнить события, произошедшие незадолго до приступа, а также первые дни после него. Не переживай. В большинстве случаев память постепенно восстанавливается.

Доктор ободряюще улыбнулся.

– Судя по сегодняшнему состоянию, идёшь на поправку. Думаю, скоро всё начнёшь вспоминать.

Он ещё раз посмотрел на монитор, удовлетворённо кивнул и вышел из палаты.

Вера Николаевна всё это время стояла рядом, не сводя глаз с Макса. Когда дверь закрылась, она облегчённо выдохнула, перекрестилась и едва слышно прошептала:

– Слава тебе, Господи... Слава тебе...

Потом повернулась к Максиму.

– Сейчас родители приедут. Им уже сообщили. Может, хочешь чего-нибудь? Водички?

Ошеломлённый Макс только молча кивнул.

Женщина быстро вышла из палаты и через несколько секунд вернулась со стаканом воды.

– Вот так... Потихоньку... Давай помогу.

Максим осторожно приподнялся на локте и с жадностью выпил всё до последней капли.

Он уже собирался спросить, сколько дней прошло и какое сегодня число, как дверь палаты резко распахнулась. Внутрь почти бегом вошла мама, а следом за ней отец. Они остановились по обе стороны кровати. Мама тут же наклонилась к сыну, крепко обняла его и поцеловала.

Макс слабо улыбнулся, затем посмотрел на отца.

– Привет, пап...

Тот ничего не ответил. Лишь крепко сжал руку сына, и по его покрасневшим глазам Макс понял, что за эти несколько дней отец пережил не меньше, чем мама.

– Как ты, сыночек? – тихо спросила Марина Сергеевна. – Как же ты нас напугал...

Макс смотрел на родителей и думал только об одном.

«Это сон... Сейчас я проснусь в посёлке. Мы с Вовкой позавтракаем блинами со сметаной и поедем домой, в город...»

Он никак не мог понять, откуда вообще взялись эти омары. Ведь совсем недавно... Или ему только казалось, что совсем недавно... Он ел борщ, вареники с вишней, потом был пирог и чай... Макс нахмурился, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё, но память словно упиралась в плотную стену.

Наконец он спросил:

– А сколько я уже здесь?

Мама тяжело вздохнула.

– Сегодня пятый день. Ты поступил в больницу в субботу вечером, а сегодня уже четверг.

Максим медленно повторил:

– Пять дней...

Он помолчал.

– А какое сегодня число?

Марина Сергеевна неуверенно посмотрела на мужа и ответила:

– Двадцать пятое мая.

Макс широко раскрыл глаза.

– Как... двадцать пятое мая?..

Он резко замолчал. Через несколько секунд снова посмотрел на родителей и почти шёпотом произнёс:

– Я ничего не понимаю... Я же помню, как мы с Вовкой были в посёлке... На даче... Купались в речке... Потом...

Он повернулся к Вере Николаевне, которая всё это время молча стояла рядом.

– Мы ужинали... Борщ ели... Потом вареники... Потом пирог... Николай Фёдорович истории рассказывал…

Марина Сергеевна тоже посмотрела на женщину. Вера Николаевна заметно побледнела.

– Не было этого, Максимчик... Родной мой... Не приезжали вы к нам... Не было такого...

Максу вдруг стало жалко её. Мама осторожно сжала его ладонь.

– Это последствия медикаментозного сна и тяжёлого состояния, в котором ты находился. Иногда мозг создаёт очень реалистичные воспоминания. Такое бывает. Не переживай. Ты поправишься. Обязательно поправишься. И постепенно всё восстановится.

Она нежно погладила сына по волосам и слабо улыбнулась.

Только теперь Макс по-настоящему рассмотрел маму. Её глаза покраснели от бессонных ночей, лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Казалось, за эти несколько дней она постарела сразу на несколько лет.

Отец выглядел не лучше. Он молчал, но крепко держал сына за руку, словно боялся отпустить. Максу вдруг стало невыносимо больно. Он был уже взрослым человеком. Самостоятельным. И всё равно заставил самых близких людей пережить этот ужас.

Макс виновато посмотрел сначала на родителей, потом на Веру Николаевну.

– Простите меня... Все... Ладно?..

Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась лишь слабая, усталая гримаса.

Вера Николаевна тут же замахала руками.

– Ну что ты такое говоришь, Максик... Перестань... Главное, что живой. Остальное всё обязательно наладится. Всё вспомнишь. Всё будет хорошо.

Она снова украдкой вытерла выступившие слёзы и ласково посмотрела на него, словно на собственного сына. Посетители ещё немного постояли возле кровати, молча переглядываясь и тяжело вздыхая. Наконец Максим нарочито бодрым голосом произнёс:

– Ну всё. Со мной действительно всё в порядке.

Он даже широко улыбнулся.

– Я обязательно всё вспомню. Правда. Так что больше не переживайте. А сейчас... если можно... я бы немного поспал. Чувствую себя так, будто марафон пробежал.

Макс виновато улыбнулся. Потом, словно вспомнив что-то важное, добавил:

– И ещё... Можно мне мой телефон?

Марина Сергеевна сразу открыла сумку и протянула ему смартфон.

– Конечно.

Она ласково погладила сына по руке.

– Тебе каждый день звонили. Постоянно спрашивали, как ты. Вова приходил и домой к нам, и сюда приезжал. Подолгу сидел возле тебя. Один раз даже с девушкой.

Максим резко поднял голову.

– С какой девушкой?

Мама пожала плечами.

– Прости, имени я не спросила. Они сидели вон там...

Она показала на две табуретки у стены.

– А вот эти цветы тоже от них.

Макс перевёл взгляд к окну.

На подоконнике, в большой стеклянной банке с водой, стоял красивый букет свежих цветов.

«Интересно... Кто приходил с Вовкой? Алина?.. Или Олеся?..»

А может... Максим устало прикрыл глаза.

– Простите меня... Но я правда хочу немного отдохнуть. Что-то устал... Как будто после долгой пробежки.

Он виновато усмехнулся.

Родители понимающе закивали. Мама ещё раз крепко обняла сына и поцеловала его в лоб. Потом подошёл отец. Следом Вера Николаевна. Она ласково обняла Макса, перекрестила его и тихо прошептала:

– Господь тебя уберёг...

***

Как только они ушли, в палату вошла молоденькая медсестра.

– Ну что, герой? Как самочувствие?

Макс посмотрел на девушку и невольно улыбнулся.

– Уже намного лучше. Спасибо.

Она тоже улыбнулась.

– Вот и хорошо. Только на будущее запомни: никаких омаров.

Она шутливо погрозила ему пальцем.

– И вообще, пока постарайся обойтись без морепродуктов. Обычную рыбу понемногу можно будет позже, если врач разрешит, а вот креветки, крабы, омары и прочие деликатесы – под строгим запретом.

Медсестра привычными движениями надела манжету тонометра.

– Сейчас давление измерим, потом сделаю укол. И отдыхай. Тебе сейчас силы нужны.

Девушка дружелюбно подмигнула пациенту. Закончив все процедуры, она пожелала Максу скорейшего выздоровления и вышла из палаты.

Наконец он остался один. Максим сразу разблокировал телефон и открыл список контактов. Через несколько секунд его лицо изменилось. Он пролистал телефонную книгу ещё раз. Потом ещё. Номеров Олеси и Алины не было. Не оказалось и контакта Артёма. Макс нахмурился.

«Как такое вообще возможно?..»

Он изо всех сил пытался напрячь память. Но отчётливо помнил только одно. Они с Вовкой приехали на дачу к Вере Николаевне. Поужинали. Потом легли спать. И всё. Дальше – пустота. Абсолютная.

Макс быстро набрал номер друга. После нескольких гудков в трубке послышался хрипловатый голос:

– Да, Марина Сергеевна... Слушаю вас. Как там Макс?

Максим тихонько прокашлялся.

– Здорово, бро. Прости, что разочаровываю, но это не Марина Сергеевна.

Он засмеялся.

В ответ раздался такой громкий вопль, что Макс поспешил отодвинуть телефон от уха.

– Брат! Живой! Говорящий! Ё-моё! Как же я рад тебя слышать! Как же мы все рады! Ну как ты? Давно очнулся?

Макс невольно улыбнулся.

– Пару часов назад. Как только уговорил своих нянек немного отдохнуть, сразу решил тебе позвонить.

Он сделал небольшую паузу.

– Ты как? Сможешь приехать?

Вова замялся.

– Обязательно приеду, бро. Только чуть позже, ладно? Сейчас правда никак не могу. Но часа через два буду у тебя.

Он виновато добавил:

– Работа... Сама себя не сделает. Не обижайся.

Максим понимающе кивнул, хотя друг этого не видел.

– Да какие обиды... Просто у меня к тебе куча вопросов. И, кажется, ответить на них сможешь только ты.

Он немного помолчал, потом всё-таки спросил:

– Мама сказала, что ты приходил ко мне с девушкой... Кто это был? Алина или Олеся?

Произнеся эти имена, Макс даже невольно зажмурился. На другом конце провода повисла долгая тишина.

Первым эту тишину нарушил сам Максим.

– Так кто был с тобой, бро?

Вовка растерянно кашлянул.

– Так это... С Дашкой мы приходили.

Он удивлённо переспросил:

– А кто такие Алина и Олеся?

Макс почувствовал, как внутри всё оборвалось. Но всё же заставил себя задать следующий вопрос:

– Вы с Дашей... снова вместе? Помирились?

Вова тихонько хмыкнул.

– Да мы… вроде и не расставались.

Он виновато вздохнул.

– Прости нас... Мы же не знали, что у тебя такая сильная аллергия на морепродукты. Ты никогда об этом не говорил.

Макс медленно прикрыл глаза.

– Вов... А можешь в двух словах рассказать, где мы были и что вообще произошло? Я... ничего не помню.

Он болезненно поморщился, а вот друг, наоборот, сразу оживился.

– Серьёзно? Вообще ничего?

– Вообще…

– Ну... Мы были на дне рождения Витька. Отмечали в ресторане «Омар». Решили попробовать их фирменное блюдо – омаров. Кто же знал, что тебе такое категорически нельзя...

Вова тяжело вздохнул.

– Если бы мы только знали... Всё было бы совсем по-другому...

Макс напрягся.

– Ты сказал... у Витька?

– Ну да. У нашего Витька. Витю помнишь?

Макс наморщил лоб. Сейчас он помнил только маленького мальчика с таким именем. И ещё его младшего брата – Егора.

Вова тяжело вздохнул.

– Не помнишь...

Он покачал головой.

– Витёк Самойленко. Мы вместе учились. До сих пор общаемся. В субботу у него был юбилей – тридцать лет исполнилось. Вот мы и собрались отметить.

Он ещё что-то тихо пробормотал, но Макс уже почти не слышал. В ушах нарастал глухой шум, а внутри медленно расползалась странная, холодная пустота.

Они попрощались. Макс положил телефон на тумбочку и отвернулся к стене.

Что же всё-таки произошло? Почему он помнит одни события, а все вокруг говорят совершенно о других? Что с ним?

Было такое чувство, словно его сознание раскололось надвое. На какое-то «до» и «после». А между этими двумя половинами образовалась огромная бездонная пропасть, в которой он теперь беспомощно блуждал. И сколько времени понадобится, чтобы эта пропасть исчезла? И исчезнет ли она вообще? Что, если он никогда ничего не вспомнит? От этой мысли по спине пробежал холодок.

Макс снова взял телефон и ещё раз пролистал список контактов. Нет. Ни Олеси, ни Алины... Он закрыл глаза и отчётливо представил сначала одну девушку, потом другую. Неужели всё это ему приснилось? Пока врачи боролись за его жизнь... Пока родители сходили с ума от отчаяния... Друзья места себе не находили... Он всё это время жил где-то... в другом мире.