Текст книги "Чиж. Рожден, чтобы играть"
Автор книги: Андрей Юдин
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
ИЮНЬ 1991: СОЛОВКИ
Знакомство БГ с «Разными людьми» имело неожиданное продолжение. Буквально через неделю после харьковских концертов он позвонил Чернецкому и предложил совершить совместное рок-паломничество на Соловецкие острова, выступив по пути в Архангельске и Северодвинске. Вся выручка от этой благотворительной акции (инициатором ее проведения стали газета «Северный рабочий» и рок-газета «Кайф») должна была пойти на закупку стройматериалов для восстановления Соловецкого монастыря, одного из трех главных мест русской святости. В число коллективов, которые отбирал лично Гребенщиков, вошли также ленинградские «Трилистник», «Сезон дождей» и московский «Крематорий» (дал согласие, но не смог приехать Макаревич).
Харьковчане из-за неудачного расписания «Аэрофлота» прилетели за двое суток до общего сбора. Пока в гостиницу подтягивались остальные бэнды и бригада журналистов, в номере «РЛ» не стихал шабаш – песни, звон стаканов, взрывы смеха и цыганские пляски. Из любопытства к ним заглянул Гребенщиков.
– Когда Боря зашел и тихо присел в уголке, – рассказывает Чернецкий, – мы продолжали гулять, не сбавляя оборотов. Он тоже включился: травил байки, ржал, даже спел на английском «Gipsy». Была общая неуемная радость. Как к живому богу[74]74
На русских иконах и в летописях гласные не употреблялись, и «Бог» обозначался как «БГ».
Вспоминают, что, слушая Чижа, БГ блаженно жмурился и забывал вовремя стряхнуть пепел с папиросы. Было опасение, что в конце концов он прожжет свои старенькие джинсы. "И пойми его!.. – комментирует Чиж. – То ли песня нравится, то ли девку вспоминает".
[Закрыть] к нему никто не относился.
– Я просто слушал внимательно, как он поет, – поясняет Борис Борисыч, – потому что он пел так, как я никогда не слышал. Вот само это волжское произношение слов… Русский язык, который я впервые осознал. Серёжке я обязан, на самом деле, очень многим: слушая его, я чуть-чуть по-другому услышал все эти песни.
(Если учесть, что в ту пору БГ ходил «беременный» концептуальным "Русским альбомом",[75]75
«Как сейчас петь об одноэтажной России кооперативных ларьков? – писал критик В.Соловьев. – Черная дыра, где не осталось даже крестов. Рушатся все культурные сваи. Нечисть не знает ничего о „Битлз“ или Бобе Дилане, ее не спугнешь цитатами из „Дао дэ дзин“. Единственный компас в этих местах – православная икона… Не спасут уже никакие цитаты, опереться можно только на исконные русские смыслы. „Русский альбом“ был первой попыткой после культурной катастрофы снова их отыскать».
[Закрыть] встреча с Чижом могла стать для него действительно полезной. Во всяком случае, Борис Борисыч признает, что всегда «брал свое там, где видел своё». После Соловков, вспоминал он, у него «вдруг пошли только русские песни. „Дубровский“ написался за час, почти без моего участия. Песни „Бурлак“ и „Стакан молока“ были написаны за один день»).
После концертов в Архангельске и «закрытом» Северодвинске, где строили атомные подлодки, паломники погрузились на ледокол «Руслан», предоставленный спонсором, оборонным «Севмашпредприятием». В обычное время его команда состояла из дедков предпенсионного возраста. Но, узнав, что на Соловки поплывут Гребенщиков с толпой рокеров, в экипаж всеми правдами и неправдами проникла флотская молодежь. Капитан, опасаясь возможных ЧП, строго-настрого запретил матросам общаться с музыкантами. Но куда там!.. В каюты уже волокли ящики с водкой и вином.
Вскоре из иллюминаторов повалил марихуанный дым (погуще, чем из корабельной трубы), забренчала гитара и раздался хрип Чернецкого: "Бля буду, сука, в натуре, волкодавы!..". Грустный 33-летний кэп (он был самым «старым» в экипаже) обреченно махнул рукой и ушел в свою каюту – пить коньяк с Гребенщиковым.
Чиж сумел отличиться даже на фоне этого беспредела. Вернувшись домой, Чернецкий рассказывал: "Плывем на Соловки. И тут Чижу вместе с Сергеем Березовым, басистом из группы БГ, приходит в голову мысль… открыть кингстоны. И что ты думаешь?.. Открыли!.. Благо, в ледоколе предусмотрена такая вещь, как тепловой ящик, и корабль на дно не пошел".
Чиж добавляет: "А еще мы выпили весь спирт из компаса". Когда глубокой ночью у рокеров закончилась «горючее», его осенило: "Я знаю где есть!..". Оказалось, в корабельном компасе, где стрелка плавает в этиловом спирту. Экипаж им не препятствовал: рокеры уже напоили-обкурили всех, кого смогли. Фактически это был Корабль-Призрак, Летучий Голландец.
Страждущие проникли в рулевую рубку, вскрыли компас, а вместо спирта залили забортную воду. Тот факт, что ледокол после этой диверсии не сбился с курса и не наскочил на отмель, можно считать настоящим чудом. (Возможно, паломников уберегли две большие храмовые иконы, которые БГ вёз в подарок соловецким монахам).
Музыка «Маяка», звучавшая по трансляции, рокеров не грела, и харьковчане предложили поставить "Буги-Харьков".
– Когда Боря услышал эту кассету, – рассказывает Чернецкий, – из радиорубки он её уже не выносил. По всему кораблю звучали исключительно Том Петти и Чиж. Именно тогда "Хочу чаю" и стала любимой песней БГ, а саму кассету мы ему потом подарили.
– Борис Борисыч все равно вращался в своем кругу, – комментирует Чиж. – Я старался к нему не подходить. Рожу всунуть, засветиться: "А вот, ребята, еще на меня посмотрите!" – да ну, на фиг…
(Если учесть, что главным для человека, который занимается рок-н-роллом, Гребенщиков называет чувство юмора и чувство реальности, он сумел заметить, что в Чиже оба этих качества сочетались на редкость удачно: "Удивительно скромный. Когда нам хотелось выпить и песни попеть, его приходилось вытаскивать. Для меня он удивительно чистый человек. И был, и есть").
К Соловкам пристали в день рождения Пола Маккартни. Святые места сразу заворожили рок-паломников. У Чижа был к островам свой личный интерес: во время Великой Отечественной здесь прошел школу юнг его отец. В семейном альбоме есть фотография: на палубе боевого корабля выстроился экипаж, а сбоку выглядывает пацан в бескозырке, Коля Чиграков.
– Я был совсем маленьким, – вспоминает Чиж, – когда он рассказывал про Соловки, про флотскую службу. Он брал баян, садился и пел "Раскинулось море широко". А на руке у него была татуировка: "Северный Ледовитый океан".
Чиж попытался даже отыскать казарму, где жил отец, но там, естественно, уже ничего не осталось.
Первый в истории России рок-концерт, благословленный церковью (!), должен был пройти прямо под стенами монастыря. Но вовремя сколотить подмостки помешал густой туман. Выступать пришлось в монастырских покоях. В древнюю залу набились практически все островитяне, включая стариков и сопливых детей. Под низкими сводами стояла такая духота, что по стенам стекал конденсат. Рокерам приходилось по одиночке протискиваться к аппаратуре через узкий коридорчик, забитый людьми. Отыграв две-три песни, они сразу убегали, освобождая место другим музыкантам.
Участие «РЛ» в концерте было под вопросом до самой последней минуты. Чернецкий пластом лежал в каюте, и рок-клубовский фотограф Наташа Васильева, сопровождавшая «БГ-бэнд», делала ему примочки – из больной ноги Сашки сочился гной. Его в очередной раз выручили обезболивающие уколы из походной аптечки.
Корреспондент газеты "Молодежь Эстонии" Марк Шлямович назвал «РЛ» самой удивительной группой на соловецких концертах: "Какая-то необыкновенная свежесть в восприятии мира и рок-н-ролла, а песни Чижа – мужественные на сцене и по-детски несколько беззащитные по вечерам и бескрайним белым ночам в большой, презревшей сон компании".
Ему вторила Марина Радина, корреспондент столичного журнала «РокАда»: "Песни Чижа удивительно распевны, в них отражается весь песенный опыт российского народа – от фольклора до романса".
Для Чижа эти комплименты удивительны, поскольку на Соловках он старательно избегал любых компаний: "На корабле меня искусали клопы, и я был перемотан бинтами, как Человек-Невидимка. И куда я пойду в таком виде?.. Поэтому я щемился по углам".
* * *
Вскоре после Соловков лидер харьковской группы «Жевательная резинка» по прозвищу Шурин пригласил Чижа на запись своего альбома. К тому времени эмигрант из Дзержинска был уже достаточно известным в городе музыкантом, и его часто просили наиграть гитару, клавишные либо подпеть.
("Я делал это без «бабок» и буду делать всегда, – говорит Чиж. – Тут два варианта. Либо вы, ребята, оплачиваете по высшей категории, как положено, – не "как Чижу", а просто "как положено", – либо давайте не мелочиться и не подсовывать трояк на проезд и бутылку пива. Поэтому я предпочитаю так: пришел, отыграл, ушел").
Одна из песен Шурина называлась "Она выходит замуж за хромого еврея".
– Ехал я домой, – вспоминает Чиж, – и думал: "Бл**, не вышла ведь!.. Ну не может она выйти замуж! Да еще за хромого!". Тем более там, по песне, любви-то особой не было. "Да нет, – думаю, – неправильно он всё написал".
В ожидании Ольги, уехавшей навестить родителей, Чиж взялся за уборку ("Там же как было: только дверь за ней закрылась, и тут же все бэнды, которые только есть в Харькове, бегут к нам, в "Тихий уголок". И – начинается!.."). Пока Чиж скоблил пол и выбрасывал пустые бутылки, он непрерывно сочинял стихи. Строчка из чужой песни выросла в целую новеллу о мучительной любви девушки к цинику-рокеру, наделенному стандартным набором пороков: "он курил анашу, пил вино, употреблял димедрол".
– Когда написал, думаю: мне нужно срочно кому-то спеть, я не могу в себе таить. Приезжаю к Чернецкому, тут же взял гитару, спел. Он: "Зае**сь!..".
– Два или три года, – говорит Чернецкий, – у нас было такое соревнование: он приезжал с новыми песнями, а я под впечатлением сочинял что-то свое. На меня влияла его музыкальная подкованность: мои мелодии, по сравнению с его, были простейшими. А он, думаю, наоборот, что-то черпал для себя из моих текстов. Мы так друг на друга влияли. Подстегивали, кто больше-лучше…
АВГУСТ 1991: «БГ И ЕГО ПАРТИЗАНСКИЙ ОТРЯД»
"Война позади. Похоже, окончен бой.
Рок-н-ролл отзывает своих солдат домой"
(Андрей Макаревич).
Симпатия Гребенщикова к харьковчанам, казалось, никогда не иссякнет. Вскоре после рок-паломничества он предложил «Разным» совершить с 15-го по 28-е августа совместное турне по городам Сибири. Эта акция была названа «БГ и его маленький партизанский отряд».
Музыканты двух групп встретились в Новосибирске. Чижа, успевшего зарасти бородой, Борис Борисыч приветствовал словами: "Ну, ты прям как Харрисон!..". Вечером все собрались в одном гостиничном номере. У Чижа была давняя мечта сыграть сейшн с БГ: "Все напились водки, пыхнули «травы», БГ достает свою гитару, и погнали-поехали! Начиная от Боба Дилана и заканчивая Джоном Ли Хукером. И я понял, что в музыке мы где-то идём одинаково. Конечно, он более умудренный человек, более уважаемый, но так, чтобы смотреть на него снизу вверх, – нет".
В сибирский тур Чиж привез свежую вещь – "Она не вышла замуж". Ему была очень интересна реакция «аквариумцев» ("Думаю, сейчас спою, и аплодисменты раздадутся – все-таки о музыкантах песня!"). Но когда Чиж закончил, БГ равнодушно заметил: "Да-а, душещипательная история", одной фразой вернув его с небес на землю.
– "Она не вышла замуж" показалась мне кабаком, Шуфутинским, – говорит Борис Борисыч. – Но потом я сразу же услышал «Поход» и понял, что все-таки в Чиже не ошибся…
Первый концерт в новосибирском Доме ученых снимало местное ТВ. "Разные люди" выступали перед Гребенщиковым, "на разогреве". После того, как Чиж спел "По леву руку – конопелюшка, по праву руку – анаша", испуганные телевизионщики выключили камеру. БГ, в свою очередь, честно предупредил их, что у Чижа все песни "об этом".
По Сибири «партизаны» перемещались на взятом в аренду самолете ЯК-40. По сути, это был первый (и последний) в советской истории авиа-рок-тур. Тяготы перелетов скрашивал ящик со светлым вермутом. Благодаря заботам директора «БГ-бэнда», он всегда стоял наготове в хвосте самолета. Время от времени туда пробирался кто-нибудь из музыкантов, опрокидывал пол-стакана и, довольный, падал в свое кресло.
Олег Гончаров по прозвищу "Острие Бревна" (присвоено персонально Гребенщиковым из-за привычки Гончарова резать правду-матку) был звукооператором «БГ-бэнда». В сибирском туре ему приходилось отстраивать саунд обеих групп.
– Боря тогда обкатывал "Русский альбом", и мы играли акустику, без барабанов, – вспоминает Олег. – А первыми выходили «Разные» – простые, хорошие парни – и вламывали так, что нехило было! Публика встречала их мощно…
– Борисычу приходилось туго с его спокойными, светлыми песнями после нашего раздолбайства, – говорит Чиж. – Первые две-три вещи ему было сложно народ перестроить. Из зала по инерции кричали: "Рок давай!", и Борис нервничал. К счастью, семьдесят процентов зрителей были все же не панки, а те, кто конкретно пришел на БГ.
(На самом деле рейтинг зрительских симпатий, если не врут очевидцы, был таким: самые красивые фанатки-сибирячки пытались «подлезть» именно под "Разных людей").
В разгар гастролей – 19-го августа – «партизаны» узнали о коммунистическом перевороте. Прилетев из Иркутска в Усть-Илимск, они всю ночь выпивали в большой задумчивости. Кто-то вспомнил про чилийский путч 1973 года, когда озверевшая солдатня отрубила пальцы уличному гитаристу-социалисту Виктору О'Хара. Наша "красная хунта" (под псевдонимом "ГКЧП") могла начать подобную экзекуцию прямиком с головы. После жаркой дискуссии "БГ и его партизанский отряд" принял резолюцию: "Уходим в тайгу, чтобы партизанить по-настоящему!".
Но, к счастью, молодая демократия в России все же победила, а 25-го августа, на последнем концерте в Томске, случилось то, чего «РЛ» никак не ожидали.
– Мы зашли в гримерку, – вспоминает Чиж, – и Олежек Сакмаров с хитрым лицом говорит: "Мы тут подумали: хорош перед нами играть – сыграйте после нас. Ребята вы молодые, давайте!". Я радостный прибегаю: "Пацаны, мы играем вторыми!..". Они мрачно: "Чувак, это подстава. Сейчас люди БГ отслушают и свалят" – "Да и фиг с ним! – говорю, – Заодно и проверим себя". Да, люди уходили. Но многие остались. Им, наверное, было просто интересно, что это за "темная лошадка" такая? Почему она играет после Гребенщикова?.. Мы вышли, стали лабать, и больше из зала никто не ушел. Ни один человек.
Эту радость смазал конфликт с Климом. Тур начался с того, что он опоздал на самолет – «Разные» улетели без него, и первый концерт отыграли втроем.
– Паша позвонил из Новосибирска, – вспоминает Чернецкий, который тогда остался в Харькове. – "Передай Климу, что мы на него не обижаемся". Он тогда сильно пил – у него была конфронтация с Чижом, потому что Серега был на голову выше его как инструменталист, как гитарист. Клим принимал это близко к сердцу. Другие этой трещинки не замечали. Все видели, что Чиж просто лучше играет, и трагедии в этом для группы не было – наоборот, всех это устраивало. Но была, конечно, личная трагедия, очень сильная.
До прихода "дзержинского гостя" Клим ощущал себя в группе вполне комфортно. Манера его игры, странным образом сложившаяся из увлечения ZZ Top с их мускулистыми риффами и арт-роковыми King Crimson, как нельзя лучше подходила для той эклектичной музыки, которую играли «РЛ». Каждую свою гитарную партию он старался приблизить к акустическому варианту, чтобы дать простор вокалу Чернецкого.
Чиж всегда сравнивал Клима с Китом Ричардсом из Rolling Stones – оба никогда не были ярко выраженными соло-гитаристами, но не знали себе равных во всем, что касалось риффов и аранжировок.
– Не уверен, пошел бы я к «Разным», зная наперед, что такое может произойти. – говорит Чиж. – Потому что цена дорогая. К Лёшке Сечкину я относился как к лепшему корешу. Сашка – гений для меня. Павел – надежен, крепок, только скажи: он придет и поможет. А к Климу я почему-то относился и отношусь как к брату. Помню, мы сидели с ребятами из "Веселых картинок" в "Тихом уголке", пили спирт и слушали Eagles. Позвонил Клим и сказал: всё, я из группы ухожу. И мне вдруг стало так обидно, что я сел на диван и заревел. От отчаяния, от того, что ничего не могу сделать. Если Клим уходит, значит, группе приходит конец… А он, зараза, потом еще несколько раз звонил – примерно раз в три месяца – и мрачным голосом говорил: "Так, Николаич, я ухожу. Я понял, что ты круче" – "Клим, погоди, хочешь, я приеду?" – "Не надо, я всё понял…". Потом я с этим смирился, знал, что это пройдет – по пьяни он сидит, накручивает сам себя… Поэтому мне было страшно тяжело, когда Клим взял и ушел из гостиницы. Из-за какой-то херни: кто-то кинул арбузную корку и попал в него. Всё!.. Он собрал свои вещи, гитару. Мы с Пашкой выбежали на улицу: "Чувак, давай тур откатаем, иначе – подстава". Когда он вернулся, у меня как камень с души свалился…
Участие в "партизанском движении" принесло Чижу невиданный гонорар – почти тысячу рублей. На эти деньги был куплен с рук полупрофессиональный магнитофон «Электроника» – с реверсом, сенсорным управлением и прочими наворотами. "Это был огромный шкаф, мы его еле пёрли, – вспоминает Ольга. – Он был не новый, но работал хорошо. И Сережа был просто счастлив". Еще бы, стать в тридцать лет обладателем первого собственного магнитофона!..
СЕНТЯБРЬ 1991: «БИТ»
«… выдумка славной травы»
(Вильям Шекспир, 76-й сонет).
В Харькове «партизана Чигракова» ждали две новости: плохая и хорошая. Первая заключалась в том, что 27-го августа в своей коммуналке на улице Моховой умер Майк Науменко.[76]76
Жизнь Майка, как сообщает рок-журналист Н.Харитонов, оборвалась трагически и нелепо: вернувшись домой с вечеринки, он упал в коридоре, был дотащен соседом до кровати и до утра пролежал без движения. Прибывшие родственники вызвали «скорую помощь», которая констатировала перелом основания черепа. В таких случаях медики даже при осмотре не тревожат больного, поскольку даже легкого шевеления достаточно, чтобы наступила смерть. Майк до конца находился в сознании. Раздолбай и весельчак, каким его многие считали, он оказался еще и очень мужественным человеком. Он не дожил всего два месяца до десятилетия «Зоопарка».
[Закрыть] Об этом Чижу сообщили по телефону питерские друзья.
– И я нажрался – тут же! Рок-н-ролл закончился. Живой, настоящий питерский рок-н-ролл. Вместе с Майком ушло кайфовое ощущение того времени…
Другая новость состояла в том, что парни не застали Чернецкого – паломничество к святым местам обернулось для него маленьким чудом. Еще в июле 1991-го популярный журнал «Огонёк» напечатал письмо с просьбой помочь Чернецкому, которое подписали Градский, Гребенщиков, Кинчев, Макаревич, Шевчук и другие известные в СССР рок-музыканты. Сразу после этой публикации Саша стал получать множество писем, бандеролей, переводов, а телефон у него на квартире просто разрывался от сотен звонков.
Но главной удачей стал визит ленинградца Владимира Киселева. Бывший инженер-"оборонщик", он потерял близкого человека из-за того, что ему не смогли изготовить хороший протез, и после этой трагедии всерьез занялся проблемами ортопедии. В небольшой фирме, которую он создал, имелись самые современные разработки. Прочитав обращение в «Огоньке», Киселев решил помочь товарищу рок-музыкантов, которых он уважал. 28-го августа, когда «Разные» завершали сибирский тур, Чернецкого привезли в Ленинград, чтобы заменить тазобедренные суставы надежным протезом.
В конце сентября Саша узнал, что кооператив «К-Арт», который помогал провести благотворительные концерты в Харькове, бесследно исчез вместе со всей выручкой (почти 22 тыс. рублей). Необходимость поездки в Германию отпала, но для дальнейшего лечения все равно требовались средства.
Чтобы раздобыть денег, Сашка решил записать альбом своих новых песен. В это время он готовился к операции, но мог с грехом пополам передвигаться на костылях. Юрий Шевчук посоветовал ему обратиться в студию на Фонтанке, 39, где стоял 16-канальный магнитофон «Fostex» Вячеслава Бутусова, поэтому платить за аренду не требовалось.
Старый знакомый «Разных» Юрий Сакаев, бывший профкомовец из ХАИ, уже пару лет занимался бизнесом в Питере. Он пообещал оплатить прилёт музыкантов "РЛ".
Обстоятельства сложились так, что Сечкина с Климом задержали неотложные дела. Поэтому Чернецкий решил записать акустический вариант. Но в самый последний момент снова выручил Шевчук: "Вам согласился подыграть Коля Корзинин".
В начале 1970-х Корзинин был барабанщиком «Санкт-Петербурга», первой русскоязычной рок-группы в Ленинграде. Он уже давно ходил в рок-н-ролльных классиках, но путь его, по выражению коллег, пролегал на окраинах музыкального мира. Возможно, потому, что Корзинин был человеком, который "равно талантлив, как и непредсказуем". (На сейшене, к примеру, он мог заявить в микрофон: "Сейчас я спою для друзей и для жены. Остальные могут валить из зала!"). Но несмотря на сложный характер, он имел репутацию великолепного ударника – манеру его игры называли неповторимой, узнаваемой и очень экономной.
Рейс из Харькова прилетел в субботу, 21-го сентября, около двух часов дня. В аэропорту Чижа и Михайленко с гитарными кофрами встретил Сакаев. На его «жигуленке» они помчались в больницу к Чернецкому, которому удалось отпроситься у врачей. Корзинина подхватили по дороге в студию. Времени на знакомство и сыгрывание не было. Поэтому запись решили начать с относительно простой песни "Клёво".
Пока шла настройка, хозяйственный Сакаев купил колбасы, головку сыра и пару ящиков пива – в студии царил настоящий рок-н-ролл. "Корзинин немножко «вкис», – рассказывает Чернецкий, – и под пивом у него вживую пошло – с драйвом, "с мясом". Не было никаких обязательств друг перед другом, а потому – и никаких претензий". ("Корзинин как заиграл – я был просто поражен, – вспоминал Чиж. – И тогда же мне показалось очень интересным поиграть с другими музыкантами").
Запись продолжалась до двух часов ночи. Фактически альбом был сделан сходу – формат предполагал всего полчаса звучания. Приустав, музыканты поехали в офис к Сакаеву, где заснули прямо на столах и стульях. Утром все вернулись на Фонтанку – накладывать бэк-вокал, перкуссию и соло-гитару Чижа. В студии их встретил звукооператор Вадим Ракитский. Оказалось, он всю ночь прослушивал треки и, по словам Чернецкого, проникся материалом: "Пацаны, чтобы классно свести, надо докинуть соляки, а кое-где перепеть вокал".
Когда Чиж намекнул, что ему надо «вдохновиться», Ракитский сбегал на Невский и принес спичечный коробок, набитый «травой». Еще никому в мире не удалось доказать, что наркотики способствуют созданию хорошей музыки. Но, если быть честным, никто не доказал и обратного. Сессия на Фонтанке была как раз тем случаем, когда кайфовая музыка рождалась в прямом смысле "под кайфом". Гитарные соло Чижа вышли, по общему мнению, безумно драйвовыми и красивыми.
– Это был период, – говорит он, – когда «трава» еще расширяла сознание, и никаких границ и правил для меня просто не существовало.
Все семь песен были записаны и сведены за 25 часов. Таких рекордных сроков история отечественного рок-н-ролла, похоже, не знала. Альбом назвали «Бит», хотя ему больше бы подошло название "Родившийся в эту ночь" – как пластинка «Наутилуса», записанная в этой же студии.
