Текст книги "Хроники старого мага. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Величко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Поздравляю! – Послышался голос Всевышнего. – Похоже, у тебя наконец-то родился грамотный военачальник. – И добавил на недоуменные взгляды окружающих. – Только умный и грамотный военачальник сможет вывести твой отряд из этой ловушки.

Кости перекочевали к Всевышнему. Требовалось решить судьбу мага, оказавшегося у эльфов. Бросок, как всегда, был успешным. Живой и невредимый – пала первая кость. Принятый друзьями – пала вторая кость. Общая дорога – пала третья кость. Аура жизни – пала четвертая кость. Носитель мудрости – пала пятая кость. Показания последней кости заставило лицо Всевышнего вытянуться от удивления.

– Чем это он собрался там заниматься?

Вопрос остался без ответа.

***

Когда Ханон открыл глаза, над далёкой полосой леса поднималась заря. Было холодно. Дрожа всем телом, он поджал ноги и принял сидячее положение. Над островом и болотом стоял туман. Сквозь клочья тумана прорывались лучи восходящего светила. Тишину разрывали крики болотных птиц. Лагерь еще спал. Он оглянулся. Вокруг потухшего костра, свернувшись для сохранения тепла, спали бойцы его отряда. Кого-то не хватало. Приглядевшись, он осознал, что не хватает Элентитты и человеческого мага. В стороне от их отряда, поджав под себя ноги и накрывшись шкурой, спала эльфийка, которая вчера ухаживала за костром. Он сделал шаг к ней и хотел прикоснуться, но не успел. Со стороны донесся спокойный голос.

– Не трогай её.

Ханон обернулся. К костру двигался Таурон. Двигался он спокойно, без напряженной стеснённости, которую накладывают на твоё тело раны и повязки. Ханон вгляделся. Даже сквозь сумрак раннего утра было заметно, что повязок на нём больше нет.

– Значит, человеческий маг… – начал Ханон.

– Его зовут Невил. Да. Он меня излечил. А еще многих других. Мы уложили его и Элентитту спать возле костра тяжелораненых. Хотя их у нас уже не осталось. Остались только лёгкие. – Таурон улыбнулся. – Значит, уже сегодня мы можем снять лагерь и уйти из болот. Присаживайся. Я жду отчёта о прошедшей экспедиции.

Он расположился недалеко от потухшего костра, сев прямо на землю. Ханон последовал его примеру. Ханон рассказывал долго, стараясь не пропустить ни одной подробности. Когда он закончил рассказывать, солнце поднялось достаточно высоко, а его лучи разогнали туман над болотами.

– Ты молодец, что привел его к нам. Этот людской маг так юн, но при этом так силён. Это чудо. Знать Боги сегодня на нашей стороне. Молодец, что привёл его к нам – повторил он – хотя некоторые из твоего отряда – он кивнул на спящих бойцов – были против. В тебе есть зачатки хорошего военачальника.

– А разве талант военачальника в этом?

– Я открою тебе большую тайну. Я участвовал во многих войнах и до сих пор жив только потому, что всегда прислушивался к своему чутью. Я не всегда соблюдал правила и законы, но доверял интуиции всегда. Привести этого мага сюда – нарушение закона. Но именно это даст нам шанс на выживание.

Хлопнув дружески Ханона по плечу, Таурон не спеша направился в обход по лагерю. Ханон остался сидеть в задумчивости. По пути Таурон будил младших военачальников, а те стали будить своих людей. Спохватившись, Ханон стал будить своих воинов. Если скоро выходить, то воины должны быть к этому готовы. Начались военные будни. Бойцы поднимались, выполняли утренние ритмичные движения для пробуждения, пили холодную воду и ели ломтики хлеба. По лагерю двигались парой Элентитта и Невил. Они продолжали лечить бойцов.

К полудню отряд покинул болотный остров, бывший им прибежищем столь долгое время. Вытянувшись длинной колонной по одному, бойцы, не спеша, брели по тайной тропе от одной вешки до другой. Задание похода было выполнено. Теперь оставалось благополучно вернуться домой. Воины были измотаны, изранены, но все были на ногах. Никого не несли на носилках. Тёмные фигуры в меховых накидках, вооружённые рогатинами и луками, тихо двигались по поверхности болота там, где казалось, находились непролазные топи.

Три дня спустя боевая звезда Ханона из густого кустарника, расположенного на вершине холма, наблюдала за передвижением отряда орков. Полдня назад весь эльфийский отряд благополучно вышел из болота и, огибая холм по его подножию, направился на северо-запад в сторону эльфийского поселения Солем. Перед взором Ханона предстал небольшой отряд, скорее всего передовой отряд разведки. Его воины замерли в ожидании. Вот только орки опоздали. Тропа уже успела просохнуть под лучами полуденного солнца, трава оправиться, а болотная ряска затянула следы, указывающие на нахождение тайной тропы.

– Мы вовремя. – тихо проговорил Ханон.

– Что будем делать? – подал тихо голос Вэон – Нападём?

При этих словах внутри Ханона сжался холодный комочек страха. Глянув на Вэона, он произнёс.

– Нет. Понаблюдаем и отойдём.

– Мы перебьём их. Там всего десять орков. – Прошипел Вэон – Как эльфийский воин я жажду истребить всех орков на своей земле. Это – наш закон!

Вэон нетерпеливо теребил лук. Остальные воины его отряда с выжиданием наблюдали за ними. Ханон вскипел внутри, но внешне ничего не показал. Выждав паузу, он произнёс.

– Ты забыл, что мы не ударная группа нашего отряда, а его разведка. Глаза и уши отряда. Мы будем наблюдать и слушать. Это – наш приказ! И ты подчинишься.

Вэон побагровел и заскрипел зубами. Некоторое время он тяжело дышал, глядя в глаза Ханону. Но потом сдержался и успокоился. Ханон понимал его. Вэон никак не мог простить того, что главный военачальник поддержал решение Ханона относительно человеческого мага.

– Как скажешь – казалось, что Вэон выплёвывает эти слова из себя.

– Так и скажу. Отходим.

Воины его звезды только стали собирать свои вещи, чтобы покинуть позицию, как ситуация сильно изменилась. На поляну перед болотом вышел ещё один отряд орков и гоблинов численностью около пятидесяти бойцов. Командир отряда вышел вперёд и стал принюхиваться и оглядывать окрестности. Почувствовав опасность, Ханон быстро отвёл взгляд в сторону.

– Закрыть глаза – прошипел он.

Он знал, что прямой взгляд привлекает внимание врага, и способен выдать даже замаскированного воина. Все затаились.

– Этих ты тоже решил перебить? – задал вопрос Ханон, продолжая смотреть на орочий отряд боковым зрением.

Он почувствовал, как Вэон стушевался и сжался после этого вопроса.

– Отползаем тихо, без рывков.

Продолжая наблюдать за противником, Ханон дождался, пока последний из его бойцов отползёт с вершины холма. И только тогда направился следом за ними. За это время орки успели расположиться вдоль берега болота на некотором отдалении и замаскироваться. Группа орков уже направлялась к вершине холма, когда Ханон растворился в густых зарослях кустарника.

Глава 3

Отряд эльфов двигался уже двадцатый день подряд. Таурон не позволял вольностей в отряде. Движение происходило практически беззвучно, за любой лишний звук наказывали. Колонна эльфийских воинов, извиваясь змеёй, перемещалась по склонам холмов. Без необходимости избегая спускаться в низины с текущими ручьями и мелкими болотцами, чтобы не оставлять лишних следов. После возвращения отряда Ханона из опасного похода с победой, его авторитет среди воинов сильно возрос. Пользуясь этим, Таурон поставил его командиром своей разведки, заставляя его звезду постоянно патрулировать пространство вокруг отряда. Попутно личный состав звезды постоянно менялся, сохраняя неизменным командира. Это давало Таурону постоянно повышать боевой опыт бойцов отряда. Не забывал Таурон и общаться с магами. За время пути, во время остановок, маги успели подлечить всех бойцов. Таурон был доволен, но не позволял себе расслабляться. Большинство орков уже заняли свои места в засадах вокруг болота. Но некоторые орочьи отряды до сих пор двигались в том направлении. Эльфийскому отряду приходилось совершать многочисленные глубокие обходы, чтобы не столкнуться с этими отрядами. Сгубить своих бойцов перед самым домом – это не то, о чём мечтал Таурон. Что бы там не говорили остальные, а главный талант военачальника – это сохранить свой отряд. Теперь, когда портал уже разрушен, война приобретёт совершенно другие черты. Лишившись поддержки, орочьи отряды вынуждены будут либо уйти в другое место, либо рассеяться на мелкие группы. Потому, что прокормить большие группы орков охотой станет тяжело. Это стандартная тактика орков. Только тогда станет возможным истребить эту опасность по частям. Но для этого нужно, чтобы сейчас отряд вернулся домой в целостности. Молодые бойцы этого не понимают, рвутся в бой. Горячая эльфийская кровь. Приходится наводить порядок и удерживать горячие головы дисциплиной. Понимая это, Таурон был щедр на грубые слова и даже оплеухи. Все объяснения потом, если останутся живы.

На ночных стоянках Таурон не позволял разводить костры, чтобы не привлекать внимание врагов дымом и всполохами огня. Это приходилось объяснять уже по ходу действия. Эльфы роптали, но приказу подчинялись. Бойцы сильно уставали. Сказывались перенесённые раны, напряжение физическое и душевное. По мере накопления усталости, их глаза пустели. Они становились похожими на кукол-марионеток, послушно выполняющих приказы. Ему это не нравилось, но избежать этого было нельзя, приходилось мириться. Оставалось совсем немного до момента, когда они вырвутся из кольца орков. А потому он гнал их нещадно. До поселения Солем оставалось совсем немного.

Наступил вечер. От усталости эльфы повалились на землю. Холодало. Неосознанно они жались друг к другу, надеясь согреться после тяжёлого перехода. В вечернем лесу быстро сгущались тени, заполняя темнотой окружающее пространство. И если в вершинах деревьев еще можно было разглядеть светлые пятна неба, то у его подножия с каждой минутой становилось всё темнее. Эльфы собирались в плотную группу, чтобы даже в семерках продолжать если не видеть друг друга, то хотя бы слышать и чувствовать. По приказу им предстояло и эту ночь провести без тепла костров. Раздались первые крики ночных птиц, вышедших на ночную охоту. Становилось жутко. Вспоминались детские страхи и истории о чудищах, обитающих в ночи. Раздался шорох и из темноты показались движущиеся тени. Спустя несколько мгновений нервного напряжения они превратились в бойцов звезды Ханона. Бойцы вернулись из разведки. В ночи раздались тихие голоса паролей и переклички. Ханон призывал к себе начальника отряда – Таурона. Таурон поднялся и направился в сторону голосов. Отряд напрягся. Такого ещё не случалось, назревало что-то неординарное. Мгновенно наступила тишина, нарушаемая только звуками природы. Все пытались уловить звуки разговора военачальников. Спустя некоторое время Таурон вернулся к отряду. Его тёмный силуэт привлек всеобще внимание. Наступила пауза тишины.

– Все здесь? – Спросил Таурон, и ответом ему прозвучал разнобой голосов его воинов. – Призываю к тишине – выдержав мгновение, он продолжил. – Мы проделали большой путь и сильно устали. Нам удалось обойти все орочьи отряды. Но сейчас перед нами преграда, которую нам обойти не удастся. Завтра к обеду мы можем достигнуть нашего поселения. Проблема заключается в том, что между нами и городом находится орочий отряд примерно из ста бойцов. Они не нападают на город. Похоже, что они здесь по нашу душу. Их задача не пустить нас обратно. Здесь много горячих голов, мечтающих подраться с орками. Завтра ваша мечта осуществится. Мы даём бой.

Его слова были прерваны одобрительным гомоном эльфийских воинов. Многих утомило бессмысленное, по их мнению, блуждание. Они радовались возможности сразиться с врагом. Таурон подождал, пока стихнут голоса и продолжил.

– Сейчас все ложатся спать. Ночью я разбужу вас, и мы отправимся в путь. – Раздались возмущенные голоса. – Понимаю ваше недовольство, вы устали. Но это нужно, чтобы застать орков врасплох. Мы должны на рассвете напасть на них, пока они не пришли в себя. Тогда у нас будет шанс. Поскольку их вдвое больше нас, то распоряжение будет таким. Никакого мечевого и копейного боя. Только бой стрелами. Держать дистанцию. Иначе вы все трупы, а я не хочу хоронить вас на пороге нашего дома. Надеюсь, вы не разучились стрелять. Вопросы есть?

В ответ послышался неясный шум голосов. Воины обсуждали последние новости. Наконец из толпы тёмных силуэтов послышался голос.

– Что делать с человеческим магом?

Выдержав паузу, Таурон произнёс.

– Возьмём с собой. Отведём к Голендилу. Из нас всех он единственный знает имперский язык. Да, у нас нет договора с Империей людей о взаимопомощи, как у Светлых эльфов – проговорил он громко, пресекая следующий вопрос. – Вернём имперцам мага, будет возможность его заключить. Мы сейчас нуждаемся в любой помощи. – Он выдержал паузу – Если кто забыл, напомню, что этот маг один изменил ход всего похода в нашу пользу. Надо быть немного благодарными. Можно слегка и поступиться принципами. Если потребуется, я лично отведу его в земли Империи.

Таурон вслушался в негромкий шум голосов. Возражений не было, бойцы негромко обсуждали между собой новости. Таурон понимал, что сейчас он своей властью временно протолкнул эту проблему. Но не решил её. Среди его воинов много несогласных с этим решением, но в данный момент они подчинятся. А завтра будет завтра. Эти юнцы, причисляющие себя к старшей, перворождённой расе, высокомерны под воздействием юношеского максимализма. Они привыкли презрительно относиться к представителям других рас. Им не хватает жизненного опыта.

– Если возражений нет, тогда слушать приказ: готовить оружие, снаряжение и спать. Скоро в бой.

Бесшумной тенью Таурон соскользнул со своего места и растворился в толпе. Со всех сторон слышался неясный шум. Бойцы негромко переговаривались, на ощупь перебирали свои вещи, подготавливали место для ночлега. Таурону нравились эти звуки. Это были звуки походного лагеря, походной повседневности. Жаль нельзя развести костров. Свет костров мог выдать их отряд, и с этим приходилось мириться. Может он и перестраховывался, но запретил даже свет масляных фонариков. Никогда нельзя быть уверенным, что в темноте леса не скрываются вражеские патрули. Даже свет свечи может быть заметен в лесу на расстоянии многих сотен шагов. Ему нравилась такая жизнь, быть в пути и чувствовать жизнь своих соплеменников вокруг себя. Большую часть своей жизни он провёл в походах по лесу, охотничьих, боевых и патрульно-разведывательных. Так он получил свое имя – «Лесной». Такая жизнь закалила его. И когда случилась беда нашествия нежити, эта закалка помогла ему выжить. Большинство городских неженок погибло во время великого исхода. Большинство эльфийских воинов сгубили не битвы с нежитью, а неприспособленность к походной жизни. Остальные вынуждены были приспособиться. Но измениться пришлось и ему. Пришлось в совершенстве осваивать военную науку и умение общаться с окружающими. Последнего он никогда не любил, но перемещение больших эльфийских обозов научило его и этому. А также терпеливости. И теперь он должен был не просто погасить огонь недовольства, а привлечь этих недовольных на свою сторону. Он не мог ошибиться, голос из темноты принадлежал Вэону. Поэтому теперь следовало его найти и выяснить отношения, сделав своим союзником. А чего хочет такой честолюбец как Вэон? Надо надавить на его слабости и в первую очередь потешить его самолюбие.

Глаза уже адаптировались к сумраку вечернего леса, и он легко отыскал группу, расположившуюся отдельно, которую собрал вокруг себя недовольный Вэон. Помимо обычной подготовки к ночлегу они переговаривались. И на фоне их голосов выделялся голос Вэона. Таурон шагнул к группе.

– Обсуждаете приказ? – спросил он спокойным, но твёрдым голосом.

В свое время Таурон потратил много времени, чтобы добиться такого эффекта от своих слов. Голоса его воинов стихли, а сами они слегка сжались и вжали головы в плечи. Каждому из них сейчас послышалась угроза. Многие из них сейчас задумались о правильности своих возражений, а самые стойкие стали оглядываться на вожака в поиске поддержки. Как и ожидалось, заговорил Вэон.

– Мы против того, что этого хуманса приведут в наш город. Наша земля священна! Там нет места для таких грязных…

Вэон не повышал голоса. Он шипел и переходил на хрип от переполнявшего его негодования.

– И поэтому ты намерен нарушить мой приказ?

Таурон не мог в сумраке разглядеть лица Вэона, но ясно видел его силуэт. Он шагнул к нему и навис над своим оппонентом, вперив взор в область его лица. Вэон стушевался. Он не мог прямо заявить об отказе выполнить приказ вышестоящего командира. Это могло подорвать его авторитет среди его единомышленников. Было видно, как Вэон вздрогнул, воздух из его груди с шипением обозначил выдохи и выдохи. Он боролся с собой, подавляя гнев.

– Я выполню приказ – проговорил Вэон сквозь стиснутые зубы.

– Это правильно. Терпеть не могу тех, кто предаёт своих.

Наступила тишина. Таурон представил, как лицо Вэона исказилось от гнева.

– Ты смеешь…?

– Надеюсь, что нет. А людского мага мы используем – Таурон выдержал паузу, чтобы смысл сказанного дошёл до окружающих, в том числе и раскалённых от гнева – для своей пользы – эту фразу он проговорил внятно и по словам – раз он сильнее нашей магички.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и ушёл в темноту вечернего леса. Вэон может злиться сколько угодно, но если нарушит приказ, то потеряет своих единомышленников. Он достаточно умён, чтобы понимать это. А разногласия разрешим после, если выживем. Он привык использовать для своего возвышения своих друзей, пусть поймет, что можно использовать и своих врагов. Если осознает, то станет умнее. Что победит? Гнев или разум. Завтра узнаем. А за лидером, который потакает своим похотям и эмоциям воины не пойдут. И он это тоже скоро поймёт.

Теперь следовало договориться с людским магом. Таурон ясно помнил место, где расположился Ханон со своим выводком юнцов. За время похода Ханон приобрёл среди воинов большой авторитет, особенно среди молодых. Невил с самого своего появления, неосознанно старался находиться среди бойцов этого отряда. Там же можно было встретить Элентитту. Эти трое тянулись друг к другу. Элентитта перенимала у Невила его повадки и систему подготовки. В нарушении традиций, она каждое утро теперь пыталась повторить за ним его систему разминки, вместо обычных для эльфийских магов танцев. В юности ему приходилось сопровождать в походе по лесу одного мага. Тот каждое утро выполнял сложный танец под песню, которую сам себе и пел. Тот тогда объяснил ему, что танцы и музыка являются обязательной частью подготовки мага. Ханон каждого раненного бойца тащил к Невилу, а потому раненых и больных бойцов в его отряде не было от слова совсем. Невил же пытался у этих двоих научиться говорить по-эльфийски. На сегодняшний момент он уже понимал некоторые слова. Это сильно облегчало общение с ним.

Едва он ступил на поляну, которую занимал отряд Ханона, как вокруг раздалось шевеление. Эльфы поднимались со своих мест и занимали боевые позиции. Таурон разглядел несколько силуэтов с копьями и луками, готовыми к бою, меж деревьев мелькнул блеск ножа. Таурон внутренне напрягся, но внешне сохранил расслабленную позу.

– Свои – прозвучал в ночи его голос. – Мне нужен Невил для разговора.

– Проходите к нам, командир, – из темноты раздался голос Ханона – вольно, всем спать.

Снова раздалось шевеление. Бойцы расходились по своим местам. Таурон прошел в сторону голоса Ханона, стараясь не наступать на лежащих на земле эльфов.

– Мы здесь – из темноты выступило три силуэта, в одном из них угадывался человеческий маг.

– Он знает, что произойдёт завтра?

– Да. Мы ему объяснили. Он согласился нам помочь.

Таурон перевёл взгляд на силуэт людского мага. Помня, что в разговоре с ним надо использовать лишь самые простые слова и жесты, он стал медленно произносить их, помогая жестами.

– Завтра… бой… Ты… нам… помогать?

И получил ответ.

– Да… Я… помогать.

После этих слов Невил потряс своим посохом.

Глава 4

Весенний лес. Мелкие пёрышки зелёных листьев рядом с крупными набухшими почками на тонких веточках деревьев. Шелест ветра в ветках юного леса. Тонкие лучи утреннего солнца, пробивающиеся через просвечивающуюся крону деревьев. Яркий контраст между юной зелёной порослью и желто-красными, пожухлыми прошлогодними листьями, густым ковром устлавшими землю вокруг древесных столбов. И сквозь это жёлто-красное покрытие, временами уже серое, пробиваются ростки яркой зелёной травы, на стеблях которой незрелые маленькие почки, обещающие в будущем стать бутонами цветов. Капельки росы на листьях и ростках травы. Блики солнечных зайчиков. Как он счастлив, оказаться здесь и сейчас! В его ушах звучат музыкальные трели весенних птиц, а на душе разливается покой. Это принадлежит только ему, и он не позволит это уничтожить никому. Он смотрит на свои руки, ноги, тело, скрытое серо-зелёным нарядом лесного воина. Эта музыка. Она зовёт его танцевать, отдать почести весеннему лесу. «Стой! – Кричит голос в душе. – Танцем своим ты затопчешь зелёные ростки». И он понимает, как важно сохранить эти нежные зелёные ростки, сберечь от невзгод и опасности этого мира. Он не позволит причинить им вред ни себе, никому-либо другому. Он счастлив. Ему хочется смеяться и плакать одновременно. Но что это за тень мелькнула там, вдали между деревьев? Своим нутром он чувствует исходящую опасность. Она движется. Что это? Или кто это? Он не видит, но знает, что там, где прошла эта тень, лес умирает. Гибнет юная поросль. Среди радости и счастья в его мозгу вспыхивает гнев. Он срывается с места и бежит в сторону тени, стараясь настигнуть её, прервать её путь. Внутри его головы кричит голос: «Не затопчи мои ростки!» Внутри его головы кричит голос: «Беги! Не успеешь – погибнет ещё больше ростков!» И он бежит, и слёзы текут по его щекам. Ростки, береги ростки! Тень всё ближе. Он бежит наперерез её движению. На ходу он обнажает свой меч Онтесивон и кинжал Кэрч. Он настигает тень. Прыжок. Взмах меча…

Из забытья сна Таурона вырвал юный эльф, трясущий его за рукав. Таурон вскочил. Сон сняло как рукой. Он был полностью бодрым и пробудившимся. Он ясно помнил свой сон, но сейчас был уже здесь. От резкого движения юноша сжался и отодвинулся от него.

– Время! – Громко сказал Таурон. – Разжигайте светильники. Поднимайте народ. Пора выступать.

Лагерь зашевелился, как будто только и ждал этого приказа. Эльфы выбивали огонь кресалами на труты, разжигали лампы, спешно собирали вещи и готовились к походу по ночному лесу. Зажженные лампадки прятали в большие бумажные трубки, чтобы уберечь от ветра. Звёзды собирались вокруг своих командиров. Выстраивались в походные колонны. Пора. Плохо выспавшиеся, зевающие эльфы практически беззвучно двинулись за своим военачальником. Отряд двигался на встречу со своим врагом. Теперь уже было не важно, если их увидят. Подготовиться к бою враг уже всё равно не успеет.

***

Утро, наступившее после тёмной и промозглой ночи, было очень приятным. Особенно для того, кто простоял на посту всю ночь, не сомкнув глаз. Эти предрассветные часы были особенно тяжёлыми. Усталость стала наваливаться с особой силой. На востоке выступила полоска зари, осветив нижний край неба и обозначив кромку леса и верхушки деревьев. Сумрак ночи, подсвеченный звёздным небом, стал отступать под напором утреннего света. Но контраст светлеющего неба ещё больше затемнил лес, сделав пространство под ним совершенно тёмным и непроглядным. Рассмотреть в этой тьме хоть что-то стало абсолютно невозможно. От земли стала подниматься дымка тумана. Похолодало. «Хорошо, что это ненадолго» – подумал мелкий гоблин по кличке Глоб. Скоро над горизонтом появится солнечный диск, и тьма развеется окончательно. Глоб считал себя очень несчастным гоблином. Ему в жизни всегда не везло. Кто-то всегда обходил его, был лучше, сильнее, удачливее. И когда Хозяин собирал свой поход в эти далёкие земли, лучших воинов оставили дома, отобрав тех, кем можно пожертвовать. Им сказали, что здесь они обретут новые земли для поселений, но вышло не так как они думали. Здесь не оказалось гор с их удобными пещерами. Эльфийские долины и города заранее облюбовали себе орки, а гоблинам предложили поселиться в болотах или мёртвых землях Алкмаара. О возвращении домой не было и речи. Оказавшимся здесь гоблинам оставалось лишь одно – служить оркам. Орки использовали гоблинов как дешёвую рабочую силу. Вот и сейчас на постах стоят лишь гоблины. Ни один орк не вышел в патрулирование и караул. Не предусматривалось даже смены. Он простоял всю ночь и сильно продрог. Рассвет он встречал сидя на земле, подстелив под себя свой маленький щит, и закутавшись в жалкие лохмотья и обрывки шкур, заменяющие ему одежду. Дадут ли ему отдохнуть днём, он не ведал. Всё что оставалось – наслаждаться моментом тишины. Это продлится не долго. Хорошо, что воевать здесь не с кем. Эльфы уже не те, что раньше. Жалкие их остатки, забитые, униженные и трусливые, прятались в своих жилищах и оставшихся городах. Их время ушло. Пришло время орков. Поделятся ли орки местом в этом мире – не ясно, но это потом. Сейчас надо наслаждаться отдыхом.

Край солнечного диска показался из-за линии горизонта. Глоб позволил себе глянуть на него и на время в его глазах заплясали зайчики, лишив возможности видеть ясно. Подобие улыбки скользнуло по его лицу. Со стороны юго-востока тишину ночи разорвал крик ночной птицы. Неосознанно Глоб перевёл взгляд в том направлении и посмотрел на лес. Лес глянул на него непроглядной тьмой. В глазах продолжали плавать светлые пятна. И вслед за криком птицы из тьмы леса послышался громкий, явно человеческий голос.

– Скрим мутх!

Глоб почувствовал, как со стороны леса пришла волна силы и окутала его. Он чувствовал, как эта волна потекла дальше, накрывая собой военный лагерь. Его руки и тело резко стали наливаться тяжестью. Глаза стали слипаться против его воли. Послышался новый крик.

– Кират Матуурз!

Новая волна, пришедшая из леса, накрыла его и потекла в лагерь, окутывая спящих воинов. Мир вокруг часового замедлился. Звуки стали достигать его ушей словно сквозь толстый слой войлочной ткани. Звуки стали расплывчатыми. Послышалось шевеление и треск веток со стороны леса. Глоб с трудом повернул свою голову в сторону лесной тьмы, прилагая остатки воли. Из ближайшего к нему густого кустарника вынырнула голова юного эльфа. А вслед за ней появился и он сам. Высокий, худощавый, нелепо сложенный, с тощими руками и ногами. Его длинные уши прорывались сквозь нелепо взлохмаченные волосы. В своих узких ладонях с длинными пальцами он сжимал лук с наложенной на тетиву стрелой. Впервые в жизни Глоб видел нечто более нелепое, чем он сам. Он бы засмеялся, не окажись в таком беспомощном состоянии. Глаза эльфёнка были слегка растерянными и напуганными. Возможно, что он убивал впервые в жизни. И обидно было, что именно Глобу выпала честь быть убитым им. Силы оставили Глоба, но не желание отомстить. Не желая умирать неотомщенным и без сопротивления, Глоб попытался закричать. Но, вместо крика, его рот перекосило от сильного зевка. В следующий миг эльфёнок выстрелил. Стрела вошла в шею Глоба прямо под кадыком и пробила шею насквозь, разорвав позвоночный столб. Тело Глоба медленно и беззвучно упало на землю уже мёртвым. В безжизненных глазах Глоба отразился неровный строй эльфов, беззвучно выходящий из леса. Медленно шагая через лагерь орков словно тени, они всаживали стрелы в каждое тело, которое находили на своём пути. Больше половины орков и гоблинов в лагере были убиты прежде, чем оставшиеся начали шевелиться, пытаясь оказать сопротивление.

К моменту, когда солнечный диск полностью вышел из-за линии горизонта, битва, если это можно так назвать, была уже окончена. По лагерю разгуливали только эльфийские воины.

***

Прошло двадцать дней, как мы ушли с болот. Двигаться в колонне эльфов было тяжело. Лёгкие и не обременённые грузом они порхали над поверхностью земли, легко перепрыгивая поваленные деревья и старые сучья на земле. Мне же приходилось весьма тяжело. Сказывался перегруз трофеями. Ноги заплетались и цеплялись за любые препятствия. Старая, сухая и поваленная трава стремилась оплести мои ноги и повалить на землю. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы вырваться из этой ловушки. Во всём отряде я производил больше всего шума. С каждым днём я выматывался всё больше и больше. Меня часто посещали мысли выбросить мои лишний груз, чтобы облегчить мой путь. И чем больше я уставал, тем назойливее такие мысли одолевали меня. Мне стоило больших усилий, чтобы не сорваться и сохранить трофеи. Путь домой мог занять много дней, а дорога всегда была дорогим удовольствием. Пока меня кормили из войсковых запасов эльфы, но я понимал, что это на время похода. Дальше мне предстояло жить за свой счёт. Прагматичная оценка будущего придавала мне упрямства и стойкости в этом испытании. Иногда усталость накрывала с такой силой, что я терял связь с окружающим миром. В такие моменты я продолжал двигаться за впереди идущим эльфом, неосознанно переставляя ноги. Вспоминая наставления учителя, я старался уделять много внимания дыханию. Это позволяло мне сохранять силы и выдерживать темп переходов.

Но зато, сколько удовольствия я получал во время привалов, когда тяжеленный заплечный мешок спадал с моих плеч. Это может понять лишь тот, кто сам прошёл такое испытание. И когда наступал вечерний привал, и я сбрасывал с плеч сумку, ко мне приходило второе дыхание и чувство несравненного удовольствия. Как говорил один мой друг в таких случаях: «Сейчас я буду оргазмировать!» Более точного выражения и подобрать то сложно. Именно так я себя и чувствовал в такие моменты. Многие эльфы впоследствии спрашивали: «Откуда у тебя тогда было столько сил?» Это так. Именно снятие с меня излишков груза давало мне эйфорию и силы для жизни тогда, когда большинство воинов нашего отряда валились с ног после дневного перехода. И когда остальные изнывали от усталости, я принимался за излечение больных и раненых. Организм эльфов не сильно отличается от организма людей. Я быстро освоился. К концу этого похода мне удалось излечить всех раненых этого отряда.

Вечером на двадцатый день похода произошло событие, поставившее точку в нашем монотонном путешествии. К этому моменту я освоил несколько их слов. Эльфийский язык весьма сложен для общения. Но изъясняясь простыми фразами и жестами, можно было общаться на несложные темы. В тот вечер эльфийский военачальник Таурон провёл большое собрание со своими войнами. По отдельным фразам я понял, что речь идёт о готовящемся сражении. Нет. Я не смог разобрать речь эльфов на том собрании. Но их тон и жесты были красноречивы. А когда воины сразу после собрания стали приводить в порядок своё оружие, последние сомнения пропали окончательно.