Текст книги "Хроники старого мага. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Величко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Жезл – это магический артефакт. Чтобы он работал, на него нужно настроиться. Пройти особый ритуал. После этого ритуала жезл станет слушаться своего хозяина, и с его помощью можно будет совершать заклятия.

– И этот ритуал…

– У вас должны быть старшие маги, которые могут помочь ей настроиться на жезл.

Возникла тишина. Потом Голендил стал переводить ей мои слова. Снова стало тихо. Время шло. Когда я уже решил, что продолжения разговора не будет, Голендил задал мне вопрос, который застал меня врасплох.

– Ты можешь провести такой обряд?

Сказано было почти без акцента, поэтому я ответил сразу, прежде чем смог обдумать ответ.

– Да, мне приходилось проводить такой обряд.

И только после этого смог остановиться и прикусил губу. Рассказывать такие вещи представителям других рас было запрещено. Нас много раз наставляли на это старшие. Я мысленно пожалел о сказанном.

– Ты говоришь почти чисто на нашем языке. Почему ты так коверкаешь речь?

Он улыбнулся.

– Когда-то у меня было много время говорить с представителями твой народ. Тогда я говорить чисто, почти. Но прошло много время. Ваш язык прост, но требует знать много нюансы. Говорить с тобой чисто для меня также тяжело, как и для тебя со мной на мой язык. Но мы сейчас говорить об обряд. Ты помочь нам?

Я закрыл глаза, выпрямил спину и попытался расслабить тело и лицо.

– Обряд не сложен, но требует подготовки. Проблема в другом. Если я проведу этот обряд для вас, то многие в моём народе посчитают это за предательство. Нам запрещены подобные действия.

– Мы сделать обряд тайно, а потом мы молчать. Никто не выдаст эта тайна.

– Это не имеет смысла. Я не говорю «если узнают», точнее сказать «когда узнают». У нас есть волшебники, проникающие в мозг, узнающие мысли. От них ничего нельзя скрыть. Когда я вернусь домой, меня обязательно подвергнут такой процедуре.

– Чем это тебе грозит?

– Зависит от многих причин. В худшем случае – казнят. Но то, что не простят – это факт. Я стану там чужим, и не стану здесь своим.

Голендил стал переводить мои слова Элентитте, и у меня появилось немного времени, чтобы обдумать сказанное. Какая-то мысль вертелась на самой грани моего сознания. И когда он закончил говорить на эльфийском, эта мысль оформилась в моём мозгу.

– Голендил, а почему мы говорим о таком? У вас же должны быть старшие волшебники, которые смогут провести такой обряд. Почему не обратиться к ним?

Элентитта хотела что-то сказать Голендилу, но тот её остановил поднятой рукой, обращённой ладонью к ней. Возникла пауза. Было видно, что он собирается с мыслями.

– Это долгий рассказ. – Он немного помедлил, будто собирался высказать нечто тяжёлое для себя. – Как ты знать, мой народ потерпеть поражение в война с нежить…

Рассказ действительно оказался длинным. Рассказ прерывался моими вопросами. И Голендилу приходилось отвлекаться, чтобы отвечать на эти вопросы, но потом он возвращался к основной теме. За время разговора я узнал, что эльфы, в отличие от людей не обучались в Академии или школе. Большинство из них проходило подготовку в собственных кланах. Каждый клан имел свою подборку заклятий, но, чтобы получить аттестат мага, юный эльф-волшебник должен был сдать экзамен в центральном храме волшебства в столице эльфийского королевства городе Альзония. Были обязательные заклятия, которые должен был знать каждый маг. Но перед тем, как начать обучение, адепт должен был придти в этот храм и принести клятву верности королевству. За него должен был поручиться его клан. Клятва накладывала обязательства и запреты, исполнять которые он должен был всю свою жизнь. А в случае нарушения этой клятвы позор падал на весь его клан. Поэтому за такую попытку его убивали родственники. Если же родственники не стали или не смогли это сделать, то наказывать отступника должны были уже маги королевства. Но тогда клан терял свой статус и положение. Мог потерять часть территорий и доходы. Прийти на дачу клятвы адепт должен был со своим жезлом, который он покупал сам или ему выдавали в клане. После дачи клятвы старший жрец проводил ритуал настройки адепта на жезл. Но столица королевства пала под напором нежити. Храм был разрушен. Вокруг Храма кипели самые жаркие бои, но остановить нежить они не смогли. Все старшие жрецы пали в той битве. Выжил ли кто-нибудь, Голендил не знает. Но в тех городах, что остались под властью тёмных эльфов, нет ни одного жреца, способного провести такой ритуал. Почти все волшебники погибли в той войне. Элентитта ещё не маг. И даже не адепт. Она только начала обучение. Поэтому она не настроена на свой жезл.

Рассказ Голендила вышел сухой. Было видно, как он сдерживает свои эмоции. Но уже до того, как он закончил свой рассказ, я уже знал о чем они меня хотят попросить. Последние фразы я слушал уже через стены своей невнимательности. Я погрузился в свои размышления. Сейчас и здесь решалась судьба целого народа. Народа побеждённого, но гордого и не сломленного. Они готовы были умереть, но не просить ни помощи, ни пощады. Моё решение могло либо спасти, либо убить их. Я почувствовал, как огромная тяжесть легла на мои плечи. Моё тело сидело на стуле прямо, но чувство было такое, будто под тяжестью необходимости принятия этого решения моя спина сгорбилась. Стало тяжело дышать, тело стало потеть. Мозг впал в ступор. Внутренне моё сознание раздвоилось, и эти две части стали активно спорить между собой, склоняя меня к принятию именно их мнения. Спор шёл на языке образов, которые мелькали передо мною, заслоняя друг друга и вызывая различные эмоции. Во мне одновременно боролись два начала: благодарность за спасение, кров и хлеб, замешанные на милосердии к моим спасителям; и чувство долга, верность своей расе, ответственность за свои поступки, с добавкой страха перед наказанием за совершённое преступление. Накал страстей во мне постепенно возрастал. Было чувство, будто мой мозг сейчас будет разорван на части. Я стал терять контроль над своими эмоциями, выражением лица и связью с реальностью. Пришлось встряхнуть головой, отгоняя мысли и надеясь на возобновление контроля.

– Ты давал клятву…

– И там была часть о защите и помощи…

– А ещё о неразглашении…

– Они сдерживают натиск нежити…

– Которая не угрожает нам…

– Потому, что застряла здесь…

– Что скажут наставники…

– Лучше думай, что скажет совесть…

– То, что я выполнил долг…

– Какой ценой?...

– А моя жизнь не цена?...

– Против жизней целого племени…

– Меня осудят, и придётся жить с позором…

– Чей суд тебе страшнее…

– Я исполню долг перед своим народом…

– Принеся в жертву чужой. Сможешь спать спокойно?...

– Нельзя давать другому палку, которой станут тебя бить…

– Этот народ пока не сможет причинить нам вред…

– А потом?...

– Это будет ещё не скоро. Живи сейчас…

– Мир сохранить для потомков…

– Которые ещё должны доказать право на жизнь…

– Но думать об этом должны мы…

– Думай о себе. Тебе с этим жить…

– Среди тех, кто тебя презирает…

– Они далеко. Умирать ты будешь здесь и в одиночестве. Что тебе до них?...

– Но цена…

– Вот и спроси о ней…

Я снова встряхнул головой и поднял взгляд. На меня смотрели эльфы. На их лицах проступало любопытство, смешанное с удивлением. Я что, говорил вслух? Сглотнув слюну, я встал. Предстоял тяжёлый разговор.

– Вы хотите попросить настроить Элентитту на жезл?

Голендил потупил взгляд и отвёл его в сторону.

– Я этот не говорить.

Но весь его облик говорил, что именно эта просьба и стоит у него в горле. Точнее сказать поперёк горла. Эльфы отлично умеют скрывать свои эмоции, но сейчас моя чувствительность возросла, и я смог прочитать его внутреннее состояние.

– Точно. Не говорил. Но это и так понятно. – Я прошёлся по комнате и остановился у стола. – А ещё вам нужен сам ритуал настройки на магические артефакты.

Голендил стал переводить мои слова Элентитте. Когда он дошёл до обряда настройки, она не сдержалась и воскликнула.

– Вэи (зачем)?

Голендил не успел ответить, за него это сделал я.

– Потому, что ты не единственная. Остальные волшебницы тоже нуждаются в этом ритуале. Только так они смогут быть полезны племени.

– Волшебники тоже. – Ответил Голендил.

На мгновение я замер, ошеломлённый этой новостью.

– Волшебники? Ах да, мне же говорили…

– Именно так. Им вас а голлор (Я был волшебником). Я быть волшебник…

После этих слов Элентитта с удивлением посмотрела на Голендилла. Не смотря на всё умение контролировать себя, её эмоции удивления прорвались наружу. Глаза широко расширились, а рот приоткрылся. Было ощущение, что она хочет задать вопрос к нему, но не может его выговорить. На некоторое время она замерла в таком нелепом положении.

– Твой жезл… – проговорил я.

– Я не носить жезл. Моя сила – в мой лук.

Он поднял лук над землёй и показал его мне. Я глупо уставился на это изделие и не сразу сообразил взглянуть на него вторым зрением. Второе видение показало мне сложную конструкцию композитного лука. С внутренней стороны этого изделия была вклеена тонкая полоса «магической субстанции», сложенной в два слоя, где каждый слой соприкасался со своим концом рога. Я был поражён. Сгибание лука должно было вызывать выделение разряда в «магическом слое» лука. Умелый маг мог его использовать.

– Этот лук…

– Чужой. Мой сломаться, а настроить меня на этот лук не кому.

– Что он мог?

– Чаще всего – заклятий большой меткость и дальность для стрела. Но можно стрелять чистая сила. Главное – во что эта сила превратить. – Он посмотрел на свой лук, и его лицо обрело ностальгическую мечтательность. – Во враги я стрелять огонь, а в друзья – лечить раны.

Я с восторгом посмотрел на это изделие эльфийских мастеров.

– Я впечатлён. А мужчин магов как готовили?

– Подготовка одинакова для мужчина-маг, так и у женщина-маг.

– Ты обладаешь вторым видением.

– Да. А зачем ты спрашивать?

– У меня возникла идея. – Я прошёл по комнате. – Я могу научить тебя обряду настройки, а ты уже настроишь всех остальных. Осталось решить проблему цены.

– Деньги? Драгоценности? Всё в пределах разумность.

– Деньги – это хорошо. Будет что кушать, когда пойду домой. А вот драгоценности… – я посмотрел на лук Голендила, и в моей голове промелькнуло множество мыслей. – Надеюсь это не последний лук в твоём племени. Мне хотелось бы получить один из таких. А ещё… Я слышал о великой ценности эльфов – мелорнах. Говорят, что у вас есть сад таких деревьев. Мне бы хотелось взглянуть на это чудо.

Глаза Голендила раскрылись от удивления при упоминании лука, и ещё больше при упоминании о мелорнах. Он застыл с выражением удивления на лице и пребывал в нём некоторое время. Сглотнув ком в горле, он проговорил.

– Ты меня удивить. Лук, конечно, не последний, а наши мастер сделать ещё, даже для тебя. Но зачем? Ты пользоваться посох. Эта часть плата мы дать. А мелорн… – Он потрогал пальцами переносицу, после чего рука скользнула на подбородок и потёрла его. – Мелорн больше нет. Сад погибать после битва с орки. Мы показать тебе место сад.

– Погиб ваш священный сад? И вы не пытались восстановить его?

– Это место горя для любой эльф. Мы не ходить туда.

– Ну, хотя бы глянуть на место бывшего сада. – Я печально усмехнулся. – Будет что вспомнить. Никто из людей никогда не видел даже этого. Буду единственным. А про деньги…

– Мы дать десятую часть с добычи от война с орки с момент твой приход к нам и до твой уход от нас.

Деньги меня в тот момент волновали меньше всего. Больше я интересовался проблемами своей чести и совести. Если имперский суд решит меня казнить, то мне они будут не нужны. Но до этого ещё надо дожить. Путь домой долог, и не факт, что мне удастся вернуться. Внутренним нутром я понимал правильность своего поступка. Но у этой правильности был вкус горечи позора и гнили предательства в купе с тленом отвращения. Я принял решения помочь эльфам, но счастливым это меня не сделало. Можете считать, что я смалодушничал, цепляясь за свою никчемную жизнь. Ваше право так думать. Но вы не жили среди этого погибающего народа, не смотрели им в глаза. Вы не были на моём месте. Я мог позволить им умереть и остаться чистеньким перед законами людей. Но я не мог бы потом жить с таким грузом на своей совести. Кости брошены. Случилось то, что случилось. Я подошёл к скамейке, на которой лежал мой заплечный мешок, и вытащил из него коробочку с книгами и волшебной палочкой.

– Голендил, ты умеешь рисовать? – Спросил я, не оборачиваясь.

– Меня учили раньше. А зачем ты спрашивать?

– Будет лучше, если схема заклятия будет исполнена твоей рукой, рукой эльфа. Тогда будет меньше улик.

Я обернулся и заметил, что Элентитта смотрит на стол, на котором лежала моя книга по магнетизму.

– В той книге нет магических заклятий. – Сказал я, обращаясь к ней. – Да и эльфы не станут использовать заклятия людей. Если не будут уверены, что это заклятия эльфов. Или будут считать, что они эльфийские и возвращены эльфам людьми. – Я перевёл взгляд на Голендила. – Это ещё одна причина, чтобы сделать схему заклятия твое рукой. Пусть остальные думают, что заклятие восстановил ты сам, по памяти.

Подойдя к столу, я безошибочно вынул из коробки уменьшенную книгу «Общие заклинания» и волшебную палочку. Именно в эту книгу я тогда переписал башенные заклятия. Чистые листы пергамента уже лежали на столе. Взяв в руки волшебную палочку, я мысленно сосредоточился, восстанавливая связь с ней. Схема заклятия сама всплыла в моём мозгу. Не потребовалось даже заглядывать в кольцо. Направив палочку на уменьшенную книгу, я проговорил.

– Энгоргио.

Я увидел, как молекулярные связи стали расслабляться, принимая своё изначальное положение. Спустя малое число времени Книга приняла свой изначальный размер. От нахождения в уменьшенном состоянии она нисколько не пострадала. Расстояние между молекулами было столь мало, что в него не проникала вода и различные вредители. Мне нравилось это заклятие. Жаль, что его нельзя было использовать для длительного хранения вещей. Через некоторое время сила заклятия истекала, и предметы возвращались к изначальным размерам. Пришлось раз в тридцать дней снимать заклятие с книг и накладывать его по-новому. Раскрыв книгу «Общих заклинаний», я нашёл нужную страницу и уложил книгу на стол. Придвинув чистый лист и уложив закладку, я пригласил Голендила к столу. Тот подошёл ко мне, глянул на стол и проговорил.

– Писчие листы люди. Возьмём наши, так лучше.

Вынув из складок плаща небольшой кожаный тубус, он раскрыл его и изъял из него на свет несколько листов пергамента. Даже одного взгляда было видно, что их пергамент лучшего качества, чем наш. Тоньше и плотнее. Отличался он и размерами. Людские пергаменты стараются делать ближе по форме к квадрату. Эльфийский пергамент по форме более вытянутый, предназначен скорее для хранения на катушках.

– Ношу для деловые письма и документы. – Ответил он на незаданный вопрос.

Так началась наша авантюра. О том, что это авантюра, мне стало известно немного позже. Голендил также рисковал, как и я. Если бы эльфы узнали о его договоре со мной, то его вполне могли обвинить в предательстве и сговоре с вероятным врагом. Ведь договора между нашими государствами не было. А уж за обещание мне эльфийского магического лука и похода в Священную рощу, его ждал смертный приговор без всяких оговорок. Но в тот момент он поставил жизнь своего народа выше своей собственной. От себя лишь добавлю – я рад, что участвовал в той удачной авантюре.

Мы занавесили окна плотной тканью и приступили к перерисовыванию схемы заклятия. Голендил переносил элементы рисунка на свой лист линию за линией. Он вполне уверенно пользовался моими чертёжными инструментами, хотя и признавал, что наши меры измерения для него неудобны, непривычны. Эльфийский народ пользовался своими собственными мерами измерений и массы. Но это не мешало ему быстро адаптироваться к нашим мерам. Каждую надпись на схеме приходилось переводить на эльфийский язык, что вызвало немало трудностей. Приходилось долго объяснять значение некоторых терминов. Это затягивало процесс работы. Сегодня тяжело поверить, но тогда, объяснив Голендилу эту схему, я лучше понял её сам. До этого мне приходилось использовать её как пользователю, теперь я стал понимать принципы работы этого заклинания. К своему стыду должен признать, что Голендил понял эти принципы раньше меня. Время шло. Элентитта сначала спокойно сидела и наблюдала за нами. Но скоро ей это наскучило. Было видно, что такие схемы для неё сложны и непонятны. Она стала откровенно засыпать. Она поднялась и стала прохаживаться по комнате. В какой-то момент она присела на мою кровать. Момента, когда она уснула, мы не заметили. Просто дав себе отдых от работы, увидели её спящей в одежде на моей кровати. К тому моменту мы были достаточно уставшими. Видимо это и повлияло на мой несдержанный язык. Обычно я себе не позволял такие глупые выражения. И стараюсь шутить культурнее. Увидав её спящей на моей кровати, я проговорил.

– Надеюсь меня не обвинят в растлении малолетней.

И только потом сообразил, что она может быть много старше меня по возрасту. Не оборачиваясь, Голендил отозвался.

– Воспитаем как своего.

Я ошарашено повернулся к нему. Он смотрел на меня совершенно серьёзно, но недолго. Его лицо растянулось в улыбке. Он засмеялся. Смех был весёлым и заразительным. Не смог устоять и я. И через мгновение смялся. В первый раз в жизни я видел смеющегося эльфа. Вы можете не верить, но именно в тот момент и началась наша дружба. Элентитта пошевелилась на кровати, но не проснулась. Мы работали ещё долго. Было уже далеко за полночь, когда работа была закончена. Снизу, под схемой Голендил дописал принципы настройки на артефакт, которыми пользовался я лично.

Пора было расставаться. Голендил поднялся из-за стола и потянулся. Он выглядел неважно, как может выглядеть человек после бессонной ночи. С поправкой, что это эльф. Он подошёл к кровати и потряс Элентитту за плечо. Она открыла глаза. Некоторое время она бессмысленно смотрела на него. Потом в её глазах вспыхнуло беспокойство. Она резко встала и зашаталась от такого быстрого перехода в вертикальное положение. Голендил поддержал её за плечо. Он заговорил по-эльфийски. В тот момент у меня не было желания вникать в их разговор. Они стали собираться. Голендил свернул просохший лист пергамента в рулон и спрятал в свой кожаный тубус.

– Люмус.

Засветил я навершие посоха. Они на некоторое время замерли, разглядывая работу этого заклятия. Это меня удивило. Оба были знакомы с этим действием. Многие видели, как я его использую, по крайней мере Элентитта точно была с этим заклятием знакома. Позже Голендил рассказал мне, что ни наш договор, ни переписанная схема заклятия не произвели на него впечатления. И только когда я зажёг свет своего посоха, на него снизошло понимание, что начинается новый этап их жизни. Я проводил их до двери. Вернулся к столу. Что-то меня беспокоило. Да! Книга. Вынув палочку, я взял в руки книгу и закрыл её. Направив на книгу палочку, я сконцентрировался на заклятии. Кольцо не потребовалось.

– Редуцио.

Книга сжалась и уменьшилась на моих глазах. Я вложил её в сумку. В тот миг меня мало интересовала награда за сделанное. Оставшись один, я вновь стал испытывать все свои страхи и сомнения. Погасив свет лампы, я лёг в кровать.

– Теперь они знают, что у меня целая книга с заклятиями. Но воспользоваться они ими не смогут без моего согласия.

Проговорил я, лёжа в кровати и проваливаясь в сон.

***

Следующие три дня я не видел ни Эленитты, ни Голендила. Я продолжал ходить с лекарками по Роще исцеления от одного домика к другому, излечивая раненых. Лишь много позже мне стало известно, что на второй день после нашей ночной авантюры, Голендил сообщил на совете, что восстановил по памяти одно древнее эльфийское заклятие. Пояснил, что это заклятие должно позволить ему настроиться на магический артефакт. Между ним и главным жрецом культа Галеана возникла перепалка. Чтобы окончить ссору, Совет постановил Голендилу провести обряд. На это Голендил согласился. По настоянию главного жреца это должно было произойти на главной площади города. Голендил пришёл на площадь в сопровождении своего клана и с Элентиттой. Воспользовавшись длинной линейкой и угломером, он долго чертил большой пактакль. Встав в центр этого пактакля, он достаточно долго проводил обряд. Все начали терять терпение, когда из концов его лука посыпались искры, а сам лук озарило свечение. Руки Голендила устало опустились. Он тяжело дышал. Главный жрец стал кричать на него, обвиняя в дешёвых фокусах и шарлатанстве. На это Голендил просто натянул свой лук и выстрелил в сторону дерева, стоящего недалеко. Раздался треск и с дерева вниз пала опалённая птица. Ветка на этом дереве в месте поражения обуглилась. Натянув лук ещё несколько раз, он стрелял в это место до тех пор, пока ожоги не затянулись, а ветка не покрылась молодыми листьями. На площади наступила тишина. И в этой тишине отчётливо прозвучали слова Голендила, обращённые к жрецу.

– Я знал, что ты шарлатан. Настоящий жрец с первых же линий мог бы узнать схему древнего ритуала, с помощью которого наши маги настраивались на магические жезлы и луки.

После этого, осторожно ступая через линии, в пактакль вошла Элентитта. Она была заранее обучена проводить такую настройку. Они встали с Голендилом лицом к лицу. Голендил убрал свой лук в налуч и обхватил жезл Элентитты поверх её рук. С его помощью обряд прошёл намного быстрее. Его окончание было обозначено её стоном и выбросом магических искр из навершия жезла. Они оба покачнулись. Родственники Голендила подбежали к ним и увели с площади. Сразу же появились представители клана Голендила и мётлами смели с площади рисунок пактакля. Этот акт политического противостояния выиграл Голендил.

Позже я узнал, что главный жрец храма Галеана был основным противником Голендила в Совете города. Именно он больше других настаивал на том, чтобы меня изгнали из города. Вокруг него собралась сильная партия радикалов. А положение Голендила в Совете покачнулось после предложения дать мне кров. Его желание поступиться древними традициями ради выживания народа, едва не стоило ему места в Совете и влияния. Но этот эпизод политической борьбы Голендил выиграл. Жрец же стал терять свой авторитет. Согласно их традиций, именно этот обряд являлся негласной прерогативой жреческого сословия. Его утеря стало большой трагедией для их народа. Теперь для подключения к жезлу им предстояло идти на поклон к Светлым эльфам. А это означало конец государства Тёмных эльфов. Ставило Тёмных эльфов в зависимость и подчинение от своих Светлых собратьев. До сих пор гордость и приверженность традициям не позволяло это сделать, но время шло. И чем дальше это продолжалось, тем больше становилось ясно, что гибели и подчинения не избежать. В этот день Голендил смог преодолеть этот кризис и дал королевству Тёмных эльфов надежду на восстановление. Восстановив это заклятие, он автоматически становился претендентом на должность главного жреца Храма Галеана. Такая демонстрация превосходства сразу избавила Голендила от большинства противников. Конфликт из политического противостояния перешёл в неприязнь двух представителей жречества. И, тем не менее, Голендил продолжал терять влияние в совете. Но увеличил своё влияние среди представителей жречества и магического сообщества. Многие кланы стали обращаться к Голендилу и его клану с просьбой настроить их магов на магические жезлы и луки. Начались переговоры. Голендил предложил собрать все заклятия кланов в единый сборник, мотивируя это тем, что за время войны многие заклятия были утеряны. И для увеличения возможности магов нужно было расширить их познания. Заклятия требовалось объединить, чтобы вернуть магическое могущество. Голендил обещал, что каждый клан получит такой сборник в своё пользование. Кланы одновременно соглашались и противились данному соглашению. Желание усилить своих магов было сильным и необходимым для выживания. Но отдавать свои секреты было противно их традициям. Они боялись быть обманутыми. Голендил сильно рисковал. Раньше в королевстве практиковался единый набор заклятий, утверждённый королевским приказом. Остальные заклятия были секретом самих кланов, давая им особые возможности и индивидуальность. Проблема была в том, что почти все заклятия из общего набора были утеряны. Либо сохранились в отдельных кланах. Голендил пытался восстановить этот набор, собрав его из различных источников. Но объяснить это остальным было тяжело. Раньше такими вопросами занимались жрецы. Но нынешний верховный жрец больше занимался большой политикой и достижением власти, чем своими прямыми обязанностями. По этой причине Голендила и стали воспринимать как лицо жреческого сословия, хотя и не облечённое в сан. Он терял политическое влияние в городе, обретая влияние религиозное. Его советы в гражданской сфере стали терять свою силу. А конфликт с главным жрецом храма Галеана, почувствовавшим, что его власть уходит от него, стал только обостряться. Замышляя эту авантюру, Голендил не рассчитывал на такой результат.