Текст книги "Хроники старого мага. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Величко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Пока мы находились в походе, я узнал, что это была последняя Роща Мелорнов, которые оставались у королевства Тёмных Эльфов. Остальные если и существуют, то находятся в землях нежити. Не осталось никого, кто был бы связан с этими расовыми деревьями. По описанию мне стало известно, что сами мелорны представляли собой искусственно выведенный вид деревьев. Создавая их, эльфы задумали особый вид растительности, способный генерировать в себе магические силы. Жрец, настроенный на связь с Рощей, мог воспользоваться собранной ими магической силой для нужд своих или племени. Я сделал аналогию с магическими башнями Империи людей. Выведение этого вида деревьев заняло у эльфов несколько тысяч лет, но результат того стоил. Однако не обошлось и без неприятностей. Созданные искусственно, эти деревья практически лишились способности размножаться самостоятельно. Вложив все силы в сбор и генерацию магической силы, деревья утратили способность давать плоды. Для создания нового дерева требовалось использовать побеги от ещё одного мелорна. И долго за ним ухаживать, чтобы дать ему возможность прижиться. Рощи усиленно охранялись. В те мирные времена жрецы использовали этот недостаток мелорнов для усиления своей власти в королевстве. Только жреческая каста имела доступ к Рощам мелорнов и хранила секреты их разведения. Магическая сила, даваемая мелорнами, была огромной ценностью для королевства. Но в годы беды эта особенность мелорнов стала и бедствием для эльфийского народа. Потеряв Рощи, они потеряли и практически все магические способности. Но даже если они и найдут мелорн и добудут от него побеги, то вырастить его всё равно некому. Жрецы, хранившие эти секреты, давно погибли.

Два дня и две ночи спустя мы вышли к поверхности крутого холма. Так мне показалось сначала. Мы двигались по пересечённой местности уже больше половины дня. Солнце уже давно миновало полуденный зенит и стало клониться к закату. Всё это время, от самого подъёма и до этого момента мы продолжали двигаться. Движение по пересечённой местности с грузом на плечах, в постоянной напряжённости вымотало нас всех. Отряд из пятнадцати эльфов и меня в придачу двигался походной колонной, стараясь ступать след в след, скрывая свою численность. Я с Элентиттой двигались почти в центре отряда, сразу за Голендилом. Остановка отряда была для меня неожиданностью. Увидев холм, выросший перед отрядом, я подумал, что придётся карабкаться вверх. Неужели нельзя было обойти? Сразу после этой мысли я кинул взор вправо и влево, и мысленно застонал. Холм тянулся в обе стороны, насколько хватало взгляда. Обойти не удастся. Хорошо хоть холм невысокий. Спереди раздались радостные голоса и непонятное шевеление. Голендил повернулся к нам и улыбнулся.

– Теепле моут! – и добавил – Храмовый гора. Её создать специально для мелорн.

Кажется, что его улыбка стала ещё шире. Я снова посмотрел на этот холм, но уже внимательнее, вторым видением. Видение меня поразило. То, что я сначала принял за холм, было курганом. Почти квадратной формы с плоской вершиной, каждая из его сторон тянулась почти на тысячу шагов. Склоны кургана были укреплены кустарниками. А на вершине по периметру располагались постройки, ныне уже разрушенные и заброшенные. Остатки ауры этих построек говорили, что это были хозяйственные и жилые строения, храмовые комплексы разных размеров, загоны для животных. Строения были каменные и образовывали единую цепь, соединённую наружной стеной с проходами, видимо бывшими арочными воротами. Весь комплекс строений образовывал не только храмовый, но и оборонительный комплекс. Но больше всего меня поразило то, что находилось в центре этого кургана. Обгоревшие остатки стволов говорили, что раньше там находился, по-видимому, сад. В целом курган представлял собой гигантскую грядку для мелорнов. Теперь же плоская вершина кургана была густо покрыта пеплом. Голендил отдал приказ, и отряд стал готовиться к привалу. Две пары бойцов, сбросив лишние вещи, стали собираться к выходу. Мне стало интересно, и я задал Голендилу вопрос.

– Куда они?

Он посмотрел на меня через плечо, некоторое время помолчал. Но, видимо решив, что страшного ничего не случится, ответил.

– Они идти, искать ближайший проход внутрь.

Я удивлённо посмотрел на него. После чего, не говоря ни слова, перешёл на второе видение и осмотрел окрестности. На многие версты вокруг не было ни одного разумного и опасного для нас существа. Чуть левее от нас на склоне виднелось здание с проломленной стеной. Похоже, что её пробили стенобитной машиной. Пролом был достаточно широк для того, чтобы в него войти отряду по три человека в ряд. Ещё дальше влево от нас находился проход, бывший ранее воротами. Правее от нас был ещё один проход, но по дистанции он находился дальше левого. О своих наблюдениях я сообщил Голендилу. Тот некоторое время смотрел на меня, но после спросил.

– Это так?

– Можешь спросить об этом Элентитту. – Пожал плечами я. – Её способности не так развиты, как мои, но это она увидеть может.

Подумав, он позвал Элентитту. После чего у них состоялся небольшой диалог. Кивнув головой в знак согласия, она напрягла и одновременно расфокусировала глаза. Через некоторое время она что-то сообщила Голендилу. Эльфы вокруг с интересом слушали её. Кажется, они даже перестали двигаться, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Она подтвердить твой слова – обратился он ко мне. – Я послать воины проверить это. Потом мы входить внутрь.

Немного подумав, он внезапно задал мне вопрос.

– Она сможет быть второй глаз как ты, или это врожденно?

– Есть люди сильнее меня, есть слабее меня. Это врождённые свойства. Мы с Элентиттой примерно равны по силам. Она сможет быть такой же сильной, как я. Ей нужна практика, а это время.

Он задумался. Элентитта нерешительно тронула его за рукав одежды так, словно боялась потревожить и готовилась убежать или отпрыгнуть, если он разгневается. Она задала ему вопрос. Похоже, что хотела узнать результаты нашего разговора. Голендил перевёл ей мои слова. На полянке установилась тишина. Все переводили взгляд с неё на меня. В их глазах была задумчивость. Меня это стало напрягать, и я задал вопрос.

– Мы будем входить, или нет?

Голендил вздрогнул и вышел из оцепенения. Раздались команды. Отряд поднялся и двинулся вверх по склону, одновременно отклоняясь влево. Очень скоро мы достигли прохода. Некоторое время главный жрец Галеана осматривал провал в стене. Провал глянул на нас тьмой заброшенного помещения. Он был именно таким, каким я его и предвидел. Казалось, что гигантская рука великана ударила по этой стене, пробив в ней отверстие. Изначально стена была ровной, с выложенным на ней барельефом из кирпича. Сверху кирпич покрыли штукатуркой и покрасили меловой краской, подобрав цвета так, чтобы на стене образовались узоры. Теперь святилище было заброшено. Штукатурка местами обвалилась, открыв взору ряды кирпича, а краска поплыла и выцвела. Я ещё удивился, как орки смогли втащить сюда стенобитную машину вверх по склону, но вовремя вспомнил камнемётные машины. Если здесь была хоть одна такая, то подобный пролом в стене – вполне нормальное явление. Вокруг пролома валялся битый кирпич и куски штукатурки. Отверстие располагалось в самом низу стены. Камень из машины пробил нижнюю часть стены, сохранив верхнюю часть и крышу нетронутой. Было удивительно, что орки её не сожгли. Вверх по стене от пролома шли крупные трещины. Похоже, что это было едва ли не единственное здание сохранившее перекрытие. Возможно, что орков и не интересовали сами здания, а только сад внутри капища. Жрец обратился к Элентитте, и та сразу стала напрягать зрение. Стало ясно, что Голендил приказал ей осмотреть внутреннюю часть помещения на предмет опасности. Спустя некоторое время она стала говорить. Эльфы выслушали её молча. Голендил задал несколько дополнительных вопросов. После чего эльфы стали по одному проникать внутрь помещения через пролом. Но при этом Голендил не забыл отправить четверых воинов попарно в разные стороны. Было ясно, что доверять нам он не собирался без проверки. Но меня это мало интересовало.

Так мы оказались внутри. Здесь хотя бы не было ветра, который стал нас трепать, как только мы оказались на склоне холма. Мне так и не удалось определить назначение этого помещения. Но оно явно не использовалось для жилья. Не стойбище для животных и не культовое помещение. Наверное, это был какой-то склад. Содержимое его уже давно покинуло территорию капища. Помещение было достаточно просторным, чтобы весь отряд смог там расположиться спокойно, не стесняя друг друга. Из помещения вело четыре выхода. Два шли вдоль наружной стены и, видимо, предназначались для перемещения из одного строения в другое, не выходя на улицу. Ещё одна дверь вела во двор капища. И, наконец, пролом, ведущий наружу, через который мы вошли внутрь. Моё внутреннее видение показывало, что соседние здания были разрушены и не имели крыш. Другие здания, в которых сохранились стены и крыша, были достаточно далеко от этого места. Решение Голендила расположиться в этом доме было вполне рациональным. Бойцы устали, требовался отдых. Искать другое место в такой ситуации было неразумно. Остаток дня требовалось потратить на разведку окрестностей. Пока я осматривался, отряд уже успел расположиться и развести огонь. Несколько костров стали дымить в разных частях помещения. На них устанавливали треноги и вешали котелки с водой. Вернулась разведка. Переговорили со жрецом. Видимо, услышанное от них успокоило Голендила.

Вскоре мы все, кроме караульных сидели вокруг костров, и пили горячий ягодный напиток. Эльфы готовят этот напиток из сушёных листочков и ягод, без добавления других ингредиентов. Мне так и не удалось узнать название этих ягод, эльфы не спешат открывать свои секреты, но напиток весьма бодрит.

– Ты быть правый. – Проговорил Голендил в перерывах между мелкими глотками напитка. – Элентитта так же подтвердить твои слова. Но ей тяжелей.

– По мере роста навыка это пройдёт.

– Она должен постоянно ходить так?

– Нет – улыбнулся я. – Это как… стрельба. – Нашёлся, что сказать я. – Здесь важно не много, а часто. Когда ты учишься стрелять, ты часто натягиваешь лук. Ты же не держишь его постоянно натянутым? Так и со вторым видением.

– У нас его звать «Отерхэн».

– Пусть так. – Согласился я. – Чем чаще она будет включать и выключать ваш… эм-м-м… Отерхэн, тем быстрее освоит его. Тем легче ей будет входить в это состояние и находиться в нём.

Голендил перевёл мои слова Элентитте, сидящей рядом с нами. Та молча выслушала его, но на её лице творилась целая буря эмоций. Между ними состоялся небольшой разговор, после чего Голендил вновь обратился ко мне.

– Она поняла смысл тренировка Отерхэн. Спрашивать тебя. Может ты ещё, что ей советовать.

Я несколько раз моргнул глазами. То, о чём меня просили, являлось тайной моего народа. Но, с другой стороны, я уже нарушил некоторые из правил. Хуже не могло быть. Мысли пронеслись молнией в моей голове. Мысленно я махнул рукой. Будет, что будет. Чтобы ответить за свои поступки, мне ещё надо выжить и попасть в Империю.

– Можно ещё посоветовать разминку для глаз и шеи – проговорил я вздохнув. – Мозг и глаза требуют хорошего кровоснабжения. Делать надо это регулярно. Кто этого не делает, с годами слепнет. Второе видение даёт усиленное зрение, оно же и калечит, если не принимать меры. Лентяи теряют зрение легко, а вернуть его очень сложно. Те, кто не развивал второе видение… ну, Отерхэн, спокойно «носят» свои глаза и зрение до глубокой старости. А магу приходится работать над этим всю жизнь. Вступил на этот путь – иди до конца. Иначе – слепота. Второе видение «съест» твои глаза, если о них не заботиться.

Я перевёл дух, пока жрец общался с магичкой. Мне было немного не по себе из-за того, что я выдавал эту тайну посторонним… эльфам. Когда общение между ними притихло, я продолжил.

– Ещё можно посоветовать особые продукты для глаз. Это морковь, отвары шиповника, молоко и черника. Я не знаю, как у вас эта ягода называется. Блюда из злаков и бобовых.

Голендил задумался на мгновение, после чего перевёл мои слова Элентитте. Между ними состоялся недолгий разговор. Я уже расслабился и сосредоточился на своём напитке, когда он снова обратился ко мне. От неожиданности я вздрогнул.

– Элентитта спросить тебя, как Отерхэн убивать твои глаза, если это способность мозг?

– Как бы тебе объяснить? – я замялся, так как не готовился к такому ответу. – Ну… способность второго видения нам дают астральные глаза. А они являются отражением твоих реальных глаз в астральном теле. Изменения в физических глазах, отражаются и в энергетических оболочках. Ты тратишь энергию на поддержание второго видения через глаза энергетической, астральной оболочки, а они отнимают энергию от твоих физических органов. В данном случае глаз. Чем исправнее твои физические глаза, тем лучше видят твои вторые глаза. Даже если у тебя отнимут физические глаза, некоторое время ещё будут работать твои астральные глаза. Пока изменения физической оболочки не отразится в энергетических оболочках. Но даже здесь существуют упражнения, которые могут поддержать работу твоих астральных органов зрения. Некоторые слепые маги много лет успешно пользуются астральным зрением вместо физического. Сразу скажу – мне такие упражнения не известны. Моё обучение не предполагало их знание. Да и нужды особо нет. Мы можем восстанавливать физические глаза. Зачем тратить время?

Снова состоялся разговор между жрецом и магичкой. На этот раз он был более продолжительным, и я успел, не спеша, допить свою чашу с напитком. Это может быть странным, но я испытывал удовольствие от того, что отдыхал. Это недолгое общение меня достаточно сильно утомило. Как пролетело время отдыха, я даже не заметил. Сказалась усталость. Вроде только присели, а уже надо вставать. При попытке подняться, мои затёкшие и уставшие мышцы заныли от боли. Пришлось прикладывать значительные усилия, чтобы заставить тело работать. Именно заставить. Казалось, будто руки и ноги сразу налились свинцом, сделавшись неподъёмными. Маленький ребёнок внутри меня заныл, прося оставить его в покое. Хотелось просто лечь и не двигаться. Казалось, будто я поднимаю значительный вес от земли. Но мне это удалось. Более того, я сразу же надел на себя свою заплечную сумку. Наверное, с вашей точки зрения я совершил глупость. Но у меня были свои соображения на этот счёт. Первое, жизнь научила меня быть в постоянной готовности. Это правило я стал выполнять со времён нашего полкового военного лагеря. Что бы я стал делать, если бы не оказался готов к этому путешествию? Тогда тоже ничего не предвещало опасности. Второе, как бы ни казалось глупым, но так было теплее спине. А зимние переходы научили меня беречь тепло своего тела. Третье, двигаться с грузом было тяжелее, но быстрее разогревало. Я понимал, что мышцы болят от того, что они остыли во время привала. Чем быстрее я их разогрею, тем быстрее они вернут свою работоспособность. Нет, усталость не пройдёт, но станет легче. Я оглянулся. Судя по выражению лиц, окружающие меня эльфы испытывали те же чувства. Внутри меня промелькнуло чувство солидарности. Хотя мы и принадлежим к разным расам, но чувства боли и усталости мы испытываем одинаково. Но пора было выходить, и я направился в сторону выхода из здания, ставшего нашим убежищем.

Голендил сдержал слово. Мы шли на заснеженный пустырь, проваливаясь по щиколотку в снегу. Пустырём это место назвать было трудно. Вокруг возвышались обгоревшие остовы деревьев. Видеть обгоревшие стволы было неприятно даже мне. Что уж говорить об эльфах. Казалось, будто они идут по кладбищу, притом кладбищу разорённому, с вскрытыми могилами. Где им приходится переступать через тела собственных предков, чей покой был потревожен. Лица сопровождавших нас эльфов были угрюмы. Впечатление было такое, что только дай им повод, и они сбегут отсюда, куда глаза глядят. Так им было неприятно находиться здесь, но они сопровождали нашу «неразлучную троицу». А мы шли к центру этого кургана-капища. Настроение было не просто траурным. Давящим. С каждым шагом ступать было всё тяжелее и тяжелее. Как будто некая могучая сила оказывала на нас давление, заставляя повернуть обратно, намекая, что пройдя дальше, мы ляжем под тяжестью её мощи и обратно вернуться уже не сможем. Сильнее всего эту силу ощущали эльфы, а мне передавалось их настроение. Давление было скорее психическим. Где-то внутри я понимал, что это давление мы создаём себе сами, поддаваясь осознанию большой трагедии, потери. Но, даже понимая ситуацию, противостоять такому давлению было невероятно тяжело. Общее настроение и состояние эльфов воздействовало и на меня. До центра этого кургана нужно было пройти каких-то пятьсот шагов. Но, как же тяжело и долго мы их шли.

Пейзаж, мимо которого мы проходили, был мрачен. И мне подумалось, если здесь сейчас так всё плохо выглядит, то как же должно было выглядеть сразу после пожара? Чем дольше я вглядывался в окружающий пейзаж, тем яснее мне становилось понятно, почему эльфы покинули это место. Никому не нравится видеть свой дом разрушенным и сожжённым. А для них это был не просто дом. Это было последнее пристанище их духа. Их надежда на возрождение. Теперь орки всё это разрушили. И стоять на руинах своей надежды никому не нравилось. Особенно народу обречённому. Но слово, данное мне, приходилось держать. И Голендил вёл нас по заснеженному сгоревшему саду, наступая на снег, покрывающий пепел. Настроение было тягостным. Когда мы достигли центра этого капища, эльфы угрюмо столпились вокруг обломков ствола некогда крупного дерева. Останки впечатляли. Диаметр дерева, по моим прикидкам, должен был составлять примерно пять-шесть шагов. Я постарался мысленно представить себе его размер. Его вершина должна была сильно возвышаться над лесом. Это дерево должно было быть видно издалека. Чтобы вырасти до таких размеров, дерево должно было прожить более трёхсот лет. Его корни должны были уходить на большую глубину. Обгорелые стволы деревьев, мимо которых мы проходили, были значительно меньшего диаметра. Роща, как фундаментальное произведение эльфов, в моём воображении, была великолепна. Даже стало немного жаль, что я не мог увидеть её в дни расцвета. Если пепелище давало такое сильное впечатление, то роща таких деревьев должна была просто поражать.

– Надо идти назад. – Проговорил Голендил. – Здесь больше делать нечего.

– Впечатляет! А какие у него были листья?

– У него быть иголки, зелёный. Вечнозелёный дерево. Когда оно быть живым, оно звенеть, если приложить к нему ухо. Даже через рука чувствовать его жизнь. – Он протянул руку в сторону. – Там быть небольшой озеро и родник на дно. Теперь всё засыпать пепел и грязь. Это место мёртвое. Надо оглядеть строения и уходить. Идём.

– Погоди. У этого дерева должна быть сильно развитая корневая система, уходящая глубоко в землю. Я хочу посмотреть на это.

Жрец пожал плечами. Мои желания его интересовали мало, но и мешать мне он не собирался. Спор мог затянуться надолго. Проще было дать мне пару минут на мои прихоти. Он тягостно вздохнул и отвернулся. Смотреть на мёртвые стволы деревьев ему не хотелось. Проводив его взглядом, я повернулся к мёртвому стволу. Переход ко второму видению дался достаточно легко. Мир подёрнулся красками. Далёкие деревья дохнули серо-зелёным дымом своего дыхания, пусть и меньшим, чем летом, но ещё существующим. Не все из них впали в спячку. Но, скоро ударят морозы, и последние лиственные деревья погрузятся в свой зимний сон. Небо посылало на землю последние желтоватые потоки энергии, согревая уже холодный воздух, не давая ему окончательно промёрзнуть. Второе видение показало мне пепелище сада в чёрно-белых безжизненных цветах. Даже при использовании второго видения пейзаж навевал мрачные мысли и настроение. Окинув взглядом окрестности, я глубже погрузил свой взгляд в ствол сгоревшего дерева. Уголь и сажа от огня перемежался со несгоревшими слоями древесины, уже высушенной и безжизненной. В этой мёртвой материи встречались частицы металла, впитанного деревом из почвы и поднятого потоками воды вверх по стволу. Я стал скользить взглядом вниз по стволу. Чувство было такое, будто я сам ползу по деревянному остову, пачкаясь в саже и грязи. Конечно, я был вне этого деревянного мёртвого столба, но чище я себя от этого не чувствовал. Оказавшись мысленно внутри этого огромного ствола, я был впечатлён размером внутреннего пространства. Возникло лёгкое чувство паники от потери направления, но я его подавил. По расположению волокон безошибочно угадав направление вниз, стал опускать своё взор ниже. Тьма, грязь, сажа, пачкающая даже моё сознание. Вокруг меня была смерть, мёртвая материя. Я двигался всё ниже, ожидая увидеть перед собой комель дерева. Однако, погрузиться далеко вниз мне не удалось. Чуть ниже поверхности почвы мне почудилось что-то аномальное, не естественное для этого мёртвого места. Я остановил своё продвижение. Моё внимание сосредоточилось на этой аномалии. И среди тьмы, грязи и смерти я увидел…

Моё сознание кинулось обратно. Слишком быстро оно вошло в моё тело и разум. От внутреннего удара я покачнулся и стал терять равновесие. Пришлось приложить усилие, чтобы удержаться на ногах. Кто-то подхватил меня и помог устоять. В глазах всё поплыло, мир зашатался. Меня затрясли за плечо. Чьи-то слова раздавались рядом, но до моего сознания они не доходили.

– … видеть. Говори! – стало проясняться в моей голове – Там опасность? Что происходить?

Я поднял глаза и увидел Голендила и Элентитту, держащих меня и смотрящих с интересом.

– Нет. Там… жизнь.

– Что там?

– Там… дерево не умерло! – моё состояние стало выравниваться. – Там – я указал на сгоревший ствол – на уровне земли есть живой росток.

Голендил с удивлением взглянул на ствол. Между ним и Элентиттой произошёл разговор, перешедший в спор. Эльфы стали проявлять интерес к разговору, по мере его продолжения. На площадке возникло напряжённость.

– Ты это видеть?

– Пусть она глянет сама.

Жрец повернул голову к магичке и что-то сказал ей. Она ответила. Жрец нахмурился и пристально посмотрел на неё. Его лицо стало жёстче, а рост зрительно увеличился. Он кинул хлёсткое слово и указал на сгоревший ствол дерева. Это был приказ. Я понимал нежелание Элентитты выполнять его, сам только что измазался в этой грязи. Но приказу она подчинилась. Некоторое время она напрягала лицо, её глаза расфокусировались. Спустя мгновение лицо Элентитты стало отрешённым. Она мысленно стала покидать тело, направляя внимание в другое место. Очень скоро на её лице отразилась брезгливость. Это мне было знакомо. Замараться можно не только физически, но и мысленно, а это порой хуже физической грязи. Постепенно её лицо менялось. Эмоция отвращения сменилась удивлением, потом узнаванием, пониманием и восторгом. Как можно испытывать восторг, находясь в такой грязи, мне было непонятно. Наконец, её лицо стало меняться и приобретать осмысленное выражение. Я слышал о таком, но видеть, раньше не доводилось. Обычно у человека, погружённого в транс, мимика лица застывает. Но бывают моменты, когда сознание сохраняет связь с телом, даже погружаясь глубоко в видение. Она вернулась обратно, но не так резко, как я. Потому и осталась стоять спокойно. Голендил обратился к ней с вопросом. Она ответила утвердительно. На площадке возле дерева возникла тишина. Все присутствующие находились в состоянии шока от услышанного. Мы погрузились в свои мысли и, одновременно, смотрели друг на друга. Целая гамма чувств отразилась на лицах эльфов. Но как разрешить ситуацию никто не знал. Наконец, я решил нарушить тишину и задал вопрос.

– Когда сгорел лес?

Голендил посмотрел на меня с изумлением и лёгким безумием в глазах. Было видно, что он до сих пор находится в состоянии шока.

– Прошлый весна.

Он ответил раньше, чем сумел осознать сказанное. Потом тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Это не важно, когда сгореть. Важно, что делать.

– Важно. Росток едва жив. Ему не хватает жизненных сил. Он пережил лето, но может не пережить зиму. Решать надо сейчас.

– Что предлагать?

– Не знаю – стушевался я – не силён по мелорнам. Надеялся, что вы дадите более разумный совет.

– Те, кто мог дать, умереть в та битва. – Помолчав немного, он добавил – решать будем мы.

– Я обойду вокруг.

Сразу после этих слов я развернулся и начал идти вокруг дерева. На что я надеялся? Ботаника – это последнее, в чем я разбирался. Или точнее сказать, в чем я ничего не понимал. Шаг, посмотрел вокруг. Возможно, идея придёт во время ходьбы. Ещё шаг. Осмотрелся. Эльфы стоят и бессмысленно смотрят на дерево. Может моё лицо умнее? Что вокруг? Безжизненная вершина кургана, засыпанная снегом. Мёртвые, обгоревшие стволы деревьев. Кромка леса поверх разрушенных зданий и крепостной стены. Обвалившиеся крыши, провалы в стенах покинутых зданий. Тонкие полоски снега на вершинах обрушившихся стен. Мысли не за что уцепиться. Ещё шаг. Ещё шаг. Сгоревший ствол отгораживает меня от эльфов. Теперь мысли не цепляются даже за них. Я продолжаю идти шаг за шагом. Наверное, я уже на другой стороне ствола от эльфов. Этот обгоревший пень достаточно велик, чтобы скрыть меня от них. Но мысли мне не прибавляет.

Навстречу мне кто-то идёт. Кто-то обходит дерево с другой стороны. Здесь же только свои. Неосознанно я включаю второе видение. Направляю взгляд вперёд за ствол. Это Элентитта. Она решила обойти дерево с другой стороны. Я остановился. Нет смысла идти вперёд. Моё видение ещё не отключено. Я опускаю глаза вниз. Белое полотно снега предстаёт передо мною. Мёртвое, безжизненное. Хотя нет. Жизнь здесь присутствует. Под снегом видно остаточные следы жизни. Видимо стебелёк травы, до конца сопротивляется наступлению морозов. Как ты смог выжить на пепелище. Совсем рядом раздались шаги. Элентитта почти дошла до меня. Она поднимает ногу. Сейчас она наступит на этот последний островок жизни на этой безжизненной равнине. Я вскидываю руку.

– Стадд… (стой)

Элентитта останавливается и замирает, так и не поставив ногу на землю. Я делаю шаг к ней и наклоняюсь к её ногам. Она делает шаг назад и удивлённо смотрит на меня. Положив посох себе на колени, я обеими руками начал разгребать снег в этом месте. Из-под снега показался стебелёк и несколько пожухлых листьев травы.

– Ферн (мёртвый)? – задаёт она вопрос мне.

– Бау. Кюн (Нет. Живой). – Отвечаю я.

Как ты мог выжить здесь? Нет. Ты не выживал в огне. Семечко принёс ветер уже после пожара, летом. Или какой-то зверёк принёс на себе. Не важно. Но ты смог прижиться на пепелище. Бедный. Твоя жизнь истекает. Твои семена уже пали в почву и взрастут по весне. Ты единственное украшение этого мёртвого места. Может я и не прав, так поступать нельзя, но я немного продлю твою жизнь. Элентитта молча смотрела, как я поднимаюсь и направляю свой посох на этот пожухлый стебелёк травы. Я сконцентрировался и произвёл выплеск энергии из посоха.

– Вулнера санентур.

Элентитта присела на корточки и заворожено наблюдала, как усилием воли я придал выделившейся энергии форму тонкого ручейка и направил его конец на стебелёк. Нет, он не расцвёл. Но его стебелёк налился силой и выпрямился, потянулся вверх к источнику жизни. Пожухлые листья выпрямились и налились силой. В них появилась зелень. Я убрал посох. На мёртвом полотне снега обозначился зелёный островок жизни, созданный мною. Я посмотрел с улыбкой на Элентитту, сидящую передо мной на корточках. Она медленно оторвала взгляд от растения и посмотрела на меня. Некоторое время мы мерили друг друга взглядом. Внезапно в глазах Элентитты появилась искорка мысли. Она резко поднялась на ноги и закричала, напугав меня.

– Голендил, тели ма си (иди сюда).

Спустя несколько мгновений раздался топот множества бегущих ног. Эльфы выскочили из-за дерева и стали разбегаться вокруг нас. Некоторые уже тянулись за оружием. Добежать до нас они не успели. Их остановил голос Элентитты.

– Стадд… (стой).

Эльфы замерли, озираясь. Голендил посмотрел на магичку, ожидая ответов.

– Им исто ман на каро (я знаю, что делать) – проговорила она.

Все обратили взоры на неё. Она указала на куст растения, оживлённого мною, и заговорила так быстро, что я перестал понимать её слова. Между ней и жрецом разгорелся спор, в ходе которого она постоянно указывала то на растение, то на меня. Эльфы стали успокаиваться и убирать оружие в ножны и налучи. Многие подошли, чтобы рассмотреть растение, живущее среди снегов. Наконец, Голендил повернул ко мне лицо и задал вопрос.

– Ты оживить этот цветок?

– Это не цветок… да, я сделал это.

– Зачем?

– Хотел оживить пейзаж. Цветок ещё не умер, потому его удалось восстановить. Мёртвое оживить нельзя.

– Ты смочь оживить дерево? – Он указал на обгоревший мелорн.

Только теперь до меня стала доходить суть их разговора с Элентиттой. Некоторое время я пребывал в шоке от такого предложения. Но ведь дерево ещё не погибло окончательно. А значит…

– Можно попробовать. Хуже мы всё равно не сделаем. А ведь может и получиться. Если энергии хватит… Пробуем?

Я перевёл взгляд с погибшего дерева на Голендила. Здесь я гость, решение должен принять он. Он задумался, но после отрицательно потряс головой.

– Бау, хэин эад на карохэа (нет, это должна сделать она) – он ткнул рукой в сторону магички. – Так правильно.

Сразу после этого он отвернулся от меня, показав, что разговор окончен. Я слегка поклонился головой, соглашаясь с его мнением. Это эльфийская территория, эльфийская святыня, эльфийское капище. Я здесь гость. А вообще – чужак. Восстанавливать эльфийские святыни должны эльфы. Сразу после этого я сделал несколько шагов в сторону от дерева. Я не буду помогать, но смогу наблюдать за процессом. Голендил отдал ряд приказов. Эльфы окружили дерево и встали вокруг него охраной. Я отошёл ещё чуть дальше. Элентитта подошла к обгоревшему стволу. Было видно, как она волнуется. Кажется, что её даже трясёт от напряжения. Она направляет жезл на ствол и усилием воли пытается успокоить себя. Её взгляд расфокусируется, она активирует второе видение. Сейчас она пытается отыскать в стволе дерева маленький огонёк жизни. Я тоже активирую второе видение. Поскольку я знаю, что искать и где, то нахожу его первым. Спустя мгновение я чувствую рядом присутствие эльфийской магички. Она нащупывает мыслью искру жизни и прокладывает к ней силовую полосу от своего жезла.

– Вулнера санентур. – говорит она и высвобождает энергию жезла – Вулнера санентур.