Текст книги "Маски и лица (СИ)"

Автор книги: Андрей Посняков

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Иностранец! – Анатолий сжал кулаки. – Ну, точно – француз!

По словам киоскера, иностранец все же дождался московского поезда. Не один, а с двумя здоровыми парнями. Правда, все трое почему-то не уехали…

– Ясно, – хмыкнул Иван Палыч. – Искали Настю. Думали перехватить. Но, почему здесь никого не оставили, в поселке?

Иванов хмыкнул:

– А почему ты думаешь, что не оставили? Вполне возможно, они и нас хорошо рассмотрели. Говоришь, Анастасия – девушка умная?

– Да, – отрывисто кивнул доктор. – А тот чернявый иностранец, скорее всего липовый француз из благотворительной миссии. Ну, которая у нас, вместе с Далтоном. Кстати, три дня уже не появлялись.

Чекист покусал губы:

– Липовый француз?

– Ну, я же тебе рассказывал!

– Да помню… Черт! Далтон же должен о нем хоть что-то знать!

– Должен…

Отвернувшись, Иван Палыч рассеяно глянул на расписание пригородных поездов, висевшее на стене станционного здания, на ближайшие станции…

– Суково… Хм… Название какое интересное, – встав рядом, хмыкнул чекист. – Главное, как ударение поставить… А шоссе туда есть, интересно?

– Скорей уж, грунтовка… А впрочем, спросим.

Оставив похитителей с носом, Настя, конечно же, вряд ли сунулась бы на станцию. Не дура, понимала, что там, на платформе «Востряково», ее и будут искать. А вот на соседней станции «Суково»…

Как сказал все тот же старичок из киоска, до Суково можно было добраться, как по грунтовому шоссе, так и напрямик, через лес по широкой тропке.

– Только пассажирские там останавливаются редко!

Редко, так редко… Может еще удастся застать там беглянку!

Примерно в километре от станции располагалась одноименная деревня в пару десятков изб. Рядом виднелось небольшое озеро или пруд, в котором купалась местная ребятня.

Что-то вдруг сверкнуло, ударило по глазам отраженным солнцем!

Велосипедные спицы! Ну да, вот он – велосипед с дамской рамой. Какой-то белобрысый пацан неумело крутит педали…

– Кузьма! – закричал Иван Палыч. – А ну-ка, сверни-ка… Так! Валдис, ребят пугать не будем – от машины не отходим.

– Так, а как же…

– Сами прибегут! Вот увидишь.

Так и случилось. Кузьма едва только успел остановить авто недалеко от водоема, как мальчишки, подтянув штаны, наперегонки бросились к машине.

– Дяденька, а это «Руссо-Балт» или «Форд»?

– «Минерва»! – не снимая руки с руля, с гордостью пояснил водитель.

– А сколько в ней лошадиных сил?

– А какая скорость? Сотню поедет?

– А фары ацетиленовые?

– А тормоза?

– А…

Иван Палыч, опираясь о дверцу, спокойно дожидался велосипедиста. Наконец, тот с горем пополам подъехал.

– Не великоват велик-то? – усмехнулся доктор. – Или на вырост купили?

Парнишка засмеялся и важно пояснил:

– Не-а! Да это и не мой лисапед – обчественный! Нам его барышня она подарила. С утра!

– Да-да! – наперебой подтвердили остальные. – Красивая такая барышня, веселая. Все песню какую-то напевала. Вроде как – чок-чок-чок…

– Может, чикен-чикен уок? – припомнил доктор.

– Во! Именно! Она и есть… Спросила где стация, мы показали. А она сказала – можете там потом велик забрать. Мы забрали.

– А девушка-то куда делась? Поезда дождалась?

– Не-а, – белобрысый помотал головой. – На маневровом паровозе уехала. В Москву!

* * *

Сбежавшую Анастасия решили поискать у ее старших сестер, Татьяны и Ольге, что трудились на фабрике «Красный треугольник» и снимали комнату в бывшем доходном доме на Нижегородской улице.

Вечером к ним явился Иванов, но, не как чекист, а под видом посыльного с фармфабрики: мол, профсоюз интересуется, почему гражданки Николаевы Насти уже несколько дней нет на работе. Уж не приболела ли?

Сестры – рослые колоритные девушки – разом покачали головами:

– Нет, нет, не знаем. Настя, видите ли, давно живет отдельно от нас. Адрес – вот! Зайдите, спросите.

Забравшись в «Минерву», чекист закурил папиросочку.

– Ну? – нетерпеливо спросил Иван Павлович. – Что там?

– Сказали, что не знают – Иванов выпустил дым в окно и ухмыльнулся. – Полагаю – врут.

Глава 7

– Принцессы врут! – вновь повторил Иванов. – Сам посуди, Иван Палыч, ну, к кому еще девке податься? Добрых знакомых у нее в Москве нет, ухажера, насколько я знаю – тоже. Конечно, к сестрицам. А те – девицы умные, взрослые! Наверняка, придумали что-нибудь.

– А с чего ты взял, что они врут-то? – Иван Павлович потер переносицу. – Может, она до них еще не добралась.

– Ага, не добралась, – хмыкнул чекист. – Ночует по асфальтовым котлам, с беспризорниками.

Доктор неожиданно улыбнулся:

– Беспризорники нынче на природе, по котлам они зимой шарятся.

– Да какая разница! – отмахнулся Валдис. – Я спросил у сестриц про Анастасию – мол, на работу не вышла. Так они и бровью не повели, не так, ни другая. Спокойно так отреагировали, нисколько не волновались, не расспрашивали, не уточняли. Просто прияли к сведении… О чем это говорит? О том, что Настя-то – у них. Или они ее где-то прячут.

– Я бы сначала квартиру проверил…

Иван Палыч еще толком и не успел договорить, как Иванов довольно хлопнул его по плечу:

– Вот! Вот именно. Проверить этак негласно, без ордера. Я, сам понимаешь, там под другим именем показаться не могу… А лишних людей в дело посвящать не хотелось бы!

– Понимаю, – усмехнулся доктор. – Опять хочешь меня попросить? С мандатом.

– Ну, а кого же больше-то? Кто у нас санитарный диктатор, ты или я? – прищурившись, Валдис громко расхохотался. – С такой бумагой тебя куда угодно пустят и все расскажут-покажут! И, вот еще что… Я так думаю – побыстрей надо. Француз с Лорой тоже ведь могут прознать про сестричек! Пока, правда, не навещали, но… Они ж заодно, ты сам понимаешь.

– Завтра с утра и заеду, – прощаясь, пообещал доктор. – А потом сразу в Люберцы…

* * *

Сестры Романовы проживали в трехэтажном особнячке на Кузнецком мосту, сняв там небольшую квартирку в мансарде, под самой крышей. Судя по дому, мансарда было пристроена на французский манер, из наскоро переделанного чердака.

– Жилтоварищество так решило, товарищ Петров, – оправдывалась грузная тетушка управдом. Говорила она с явным вологодским выговором, напирая на «о». – Согласно постановлению Моссовета. С моспожнадзором тоже согласовали… Квартирантки? Да, дома, кажись. Эвон – окно-то распахнуто! Нет, нет, никто их в последнее время не навещал, так все вдвоем и живут. Барышни хорошие, скромные. Да вот, пройдемте.

Поднявшись вместе с доктором, женщина постучала в дверь:

– Домком! По важному делу.

Дверь открыли почти сразу, так что, если б в квартире кто и был, так вряд ли успел бы спрятаться, тем болел, квартирка-то была небольшая – одна комната, спальня и кухня.

– Здравствуйте, Ольга! – войдя, улыбнулась управдомша. – А сестра ваша где, на работе, что ль?

– Здравствуйте… Да, на работе. Мы посменно, знаете ли.

Бывшая великая княгиня Ольга Николаевна, рослая и очень красивая девушка, старшая из сестер, держала себя просто, скромно, но, с тем неуловимым достоинством, в котором сразу же ощущалась «порода». Даже управдом, судя, по всему, приезжая из какой-то далекой вологодской деревни, не осмеливалась ей тыкать.

– Вот, товарищ из накромздрава. С инспекцией! – обернувшись, представила управдом.

– Петров, Иван Павлович, – сняв шляпу, доктор вытащил из кармана мандат. – Прошу…

– Господи, да я вам верю, – пожала плечами княжна. – Вы проходите, прошу. Может быть, чаю?

– Я бы с удовольствием, Оленька, – управдомша с видимым сожалением развела руками. – Но сами понимаете – дел по горло! Саниспекиця вот… Еще госпожнадзор обещался…

Ольга неожиданно улыбнулась:

– Напрасно, Лукерья Степановна. Чай у нас вкусный, вы знаете… Так, а вы, товарищ Петров, надеюсь, не откажетесь?

– А знаете, не откажусь! – усевшись на предложенный стул, улыбнулся доктор.

Ну, почему бы и нет? Не каждый день Великие княжны чайком угощают!

– Нет, нет, позвольте, я вам помогу! – положив шляпу на стул, Иван Палыч стремительно подскочил к примусу…

– Санитарная инспекция, – выставляя на стол посуду, негромко протянула девушка. – Клопы-тараканы?

– И это же, но главное, крысы, – прогревая горелку зажженной спичкой, пояснил доктор. – А так же – профилактика! Керосина у вас не маловато?

– Нет, нет, вполне хватит. Вы воздух только подкачать не забудьте.

– Справлюсь! – Иван Павлович негромко рассмеялся.

Вспыхнуло пламя!

– Ну вот… Давайте чайник. А вообще, лучше бы электрическую плитку купить. Примус – шутка капризная. Да и керосинка, опять же… Пожарники еще не штрафовали?

– Н-нет.

– Оштрафуют! Так что купите все-таки… Так, с сестрой живете?

– Да, с Татьяной…

– Никто в последнее время не приезжал? – усевшись обратно на стул, как бы между прочим осведомился доктор.

– Нет, нет, никого не было, – Ольга поспешно (даже, пожалуй, слишком поспешно) закрутила головой и, вдруг покраснев, опустила глаза. – Вы сушки берите… Говорите, профилактика? Эпидемию ждете?

– Ну, не то, чтобы ждем, но… Готовимся! – честно отозвался гость.

– Испанка? – разливая чай, принцесса скосила глаза на доктора. – Но, она же, вроде, на исходе уже. Да уже и не так заразна… Или какой-то ее новый вид? Возможно, искусственно выведенный?

Иван Палыч чуть было не подавился сушкой. Как же правильно барышня рассуждает! Одна-ако…

– Доктор неужели и у нас будет, как не так давно, в Европе? – наконец, присев, Ольга поджала губки. – Весь этот кошмар с обязательными масками, с запретом собраний… Даже в гости было нельзя! Штрафовали… Мне кузина писала – соседи донесут – и штраф! А, коли заболеешь, так сиди безвылазно дома. И три раза в день специальный полицейский проверяет – больные должны к окну подходить, показываться… Неужели, нас ждете этот кошмар? А как же вакцина? Ведь можно же заранее, всех…

– Для начала хорошо бы выделить штамм… или даже – штаммы… – поставив чашку, вздохнул Иван Палыч. – А вы неплохо разбираетесь!

– Мы с маменькой и сестрой в санитарном поезде служили, – княжна покусала губки. – Сестрами милосердия. Раненых перевязывали… насмотрелись всякого.

– Понимаю, – неожиданно улыбнулся доктор. – Сам полевым хирургом был. Как раз в санитарном поезде.

Взгляд его неожиданно упал на книжную полку, где, рядом с томиком Гете, лежала граммофонная пластинка, в плотном бумажном конверте. А никакого граммофона в квартирке что-то не наблюдалось!

– Помогу вас с посудой…

– Ну, что вы!

– Нет, нет все ж до раковины донесу!

Проходя мимо полки, Иван Павлович рассмотрел пластиночку: Nora Bayes – How ya gonna keep…

– Вы любите музыку? – пройдя на кухню, как бы невзначай поинтересовался доктор.

– Очень! – улыбнулась княжна. – Русскую оперу. Мусоргский, Римский-Корсаков, Чайковский…

Понятно… Только вот, Нора Баез – уж точно не Римский-Корсаков!

* * *

О своих предположениях доктор телефонировал Иванову уже из Люберец, с фабрики.

– Как, как, говоришь? Нора Баез? Ладно, спрошу…

Валдис забежал на чай вечером. Анна Львовна была очень рада – не часто к ним хоть кто-нибудь заходил не по работе, а просто так, поболтать. Да, честно сказать, времени на гостей не было.

– Боже, у нас и нет ничего! – хлопотала Аннушка. – Ваня, сбегай в кондитерскую. Там, на углу. Верно, открыта еще…

– Да у меня баранки! – чекист достал из саквояжа пакет. – Свеженькие! Ну, я пока на улицу – покури… Иван Палыч, компанию не ставишь? А, Анна Лвовна?

– Да пусть идет. Только как бы к курению не пристрастился! А то сам все время говорит, что курить – вредно.

Оба – гость и хозяин – быстро спустились во двор и уселись на скамеечку под старым кленом. Уже начинало смеркаться. В окнах зажигались огни, маменьки загоняли деток домой громки пронзительными голосами. Рядом, под фонарем, девочки играли в классики. Прыгали, смеялись, пиная жестяную баночку от монпансье.

Где-то за углом пьяницы горланили песню про Стеньку Разина…

– Это фокстрот, дружище, – закурив, вытянул ноги чекист. – Он же – кросс-степ. Танец такой, модный. На основе французского вальса-бостона!

– Какой же это фокстрот? – Иван Палыч прислушался и хмыкнул. – Это про Стеньку…

– Да я не про то! – расхохотался Валдис. – Помнишь, ты мне днем телефонировал, про песню спрашивал… Нора Баез – американская певица. Поет джаз, фокстрот, слоу-фокс и все такое прочее.

Доктор восхищено свистнул:

– Так ты что же у нас, музыкальный специалист? Вот не знал!

– Это не я, это Анатоль, журналист… да помнишь, – выпустив дым, скромно признался чекист. – Он к обеду заходил весь такой озабоченный, бледный… Говорит, Юля пропала! Ну, подружка его… которая никакая не Юля.

– Он в общежитие заезжал… Ну, ВХУТЕМАСа… Так там ее предсказуемо не оказалось.

– Ну, еще бы! – Иван Павлович покачал головой.

– Мало того, – невозмутимо продолжал Иванов. – Исчез и Француз. Ну, тот, липовый… Далтон сказал – его с третьего дня в гостинице невидно.

Доктор нахмурился:

– Так они что же, выходит, вместе исчезли?

– Так, а я тебе о чем? – тихонько протянул Валдис. – Не зря же Анатоль свою кралю к французу этому ревновал. Ох, боюсь, эта парочка еще себя проявит!

– Так искать надо!

– Ищем.

– Ты сказал – общежитие… – насторожился Иван Палыч. – Так, у «Красного треугольника» тоже общаги есть!

– И не одна даже! Вообще, «Треугольник» – это питерская контора, у нас – филиал! Но, огромный! Столица, чай…

* * *

Общежития московского филиала петроградской фирмы «Красный треугольник» занимало сразу два доходных дома неподалеку от Садового кольца. Два дома – два общежития, мужское и женское. Между ними стояла большая деревянная бочка с надписью «Квас», привезенная на телеге, запряженной двумя першеронами. Уже образовалась очередь.

Иван Палыч заявился в общежитие том силе и по своему санитарно-эпидемиологическому делу, о чем не следовало забывать. В наркомздраве работников было не очень-то много, а Москва – большая, так что должности начальника и исполнителей частенько приходилось совмещать. Ну, конечно же, пришлось прихватить с собой Иванова. По вполне понятным причинам – не посвящать в дело лишних людей.

Комендантом женского общежития оказалась юркая, небольшого росточка девушка, чем-то похожая на вечно удивленного подростка. Звали ее Люся Комарова, но, тут обязательно нужно было прибавить слово «товарищ». Товарищ Люся Комарова – вот так!

Серая юбка с гетрами, синий французский френч, модный в эпоху битве при Вердене, жесткие медно-рыжие волосы подстрижены в прическу «пролетарское каре», миленькое, несколько восторженное, лицо, веснушки…

– Санитарно-эпи-деми– лог… логичская обстановка? – после прочтения мандата, восторженное выражение лица юной комендантши сменилось неподдельным удивлением. – А мы что? Что-то натворили?

– Коли б натворили – милиция бы пришла, – логично пояснил Иван Павлович. – А мы, товарищ Люся, не из милиции. Мы – из наркомздрава! Так что покажите мне пока общественные помещения… Есть у вас такие?

– А как же, товарищ! – Люся сверкнула глазами. – Красный уголок, столовая, прачечная… Да-да! Между прочим – электромеханическая, вот!

– Рад за вас, – сурово кивнул доктор. – Так я загляну в Красный уголок. А мой коллега пока осмотрит жилые помещения. Прошу сопроводить!

– Да-да, товарищи, конечно. А Красный уголок у нас по коридору направо…

Отыскать в женском общежитии, рассчитанном на триста человек, новенькую девушку, представлялось делом кропотливым и долгим, и Иван Палыч с удовольствием скинул его на профессионала – Валдиса Иванова, начальника отела ВЧК по Москве и губернии. Пусть выясняет, на то он и профессионал.

Сам же доктор решил пойти совершенно другим путем – обходным… или, наоборот – кратчайшим, кому как нравится. Справедливо полагая, что беглую царевну спрятали в общежитие, так сказать, по не вполне официальным каналам, Иван Павлович и не надеялся быстро отыскать ее с помощью коменданта. Имелся другой способ. Как предполагал доктор, столь деятельная и неуемная особа, как юная принцесса Анастасия, просто не смогла бы долго сидеть тихо, как мышка. Обязательно себя проявила бы! Хоть в чем-то, хоть в мелочах, но – все-таки…

Который сработал сращу же, едва доктор появился в Красном уголке! Две барышни в кротки юбочках и синих «пролетарских» блузах, разложив на сложенных вместе столах большой кусок ватмана, старательно рисовали афишу. Одна чертила простым карандашом по линейке – чтоб не криво! – вторая выводила буквицы голубенькой краской «Берлинская лазурь»…

Сверху, большим ярко красными буквами уже было написано – «Вечер танцев»!

Ну, какие же еще мероприятия могут проводиться в женском общежитии в первую очередь? Впрочем, не в эту эпоху… В эту эпоху, (впрочем, как ив последующую) танцы могли выступать лишь в качестве довеска.

– Здравствуйте, девушки!

Громко поздоровавшись, доктор вытащил из кармана мандат, но, близко его не показал… так, махнул в воздухе.

– Здравствуйте…

– Поди, комсомолки? – глянув на будущую афишу, строго спросил Иван Палыч.

Переглянувшись, девчонки дружно кивнули.

– Да! У нас и значки… Товарищ! Вы не подумайте! Сегодня у нас выходной… и мероприятия. После обеда Мы еще кросс бежать будем.

Понятно… Вот почему гетры.

Доктор напустил на себя самый серьезный вид:

– А что ж вы так аполитично рисуете, товарищи комсомолки? Что это за «Вечер танцев»? А где же главное мероприятие?

– Ой! – ахнула одна из девчушек, с косичками. – Забыли! Все думали, как бы танцы не забыть и вот…

– А что у вас главное-то?

– Политинформация! Антанта и ее контрреволюционные планы! – тряхнув косичками, четко отбарабанила девушка.

– И еще – про Ликбез, – потупив глаза, скромно добавила подружка.

– Вот молодцы! – Иван Палыч растянул губы в улыбке. – А что танцевать будете, товарище? Надеюсь, не всякие там буржуазные вальсы да мазурки? Я слышал, Пролеткульт рекомендовал фокстрот, квик-степ… И джаз даже! В знак солидарности с негритянскими угнетенными товарищами – Джими Хенриксом и прочим…

– Вот! Вот! – девушки захлопали в ладоши. – Фострот! Квик-степ! У нас именно такие и будут. Уже и пластинки есть!

– А танцевать-то вы их умеете?

– А нас новая подружка учит! – торжествующе улыбнулась та, что с косичками. – Она все модные танцы знает! Сейчас, кстати прийти должна. Она за квасом побежала, к бочке. Видели, там, на улице, продают… О! Идет, кажется…

Иван Палыч отошел к окну…

В коридоре послышались шаги, и в помещение вбежала… собственной персоной бывшая принцесса Анастасия Романова, в белом полотняном платье с кроткими рукавчиками и с бидоном в руках.

– Уфф! Успела все-таки! – Настя поставила бидончик на стол.

– Здравствуйте, Настя, – обернулся доктор.

– Здравствуйте… Иван Павлович! – принцесса быстро взяла себя в руки. – Хорошо, что вы первым меня нашли! А не те, которые…

* * *

Театральный критик Анатолий Розенфельд, по совместительству – водитель «приватного» таксомотора, целый день возил Иванова по всем местам, где, как он помнил, частенько бывал с Юлией-Лорой.

– Малый, МХАТ, варьете «Синяя луна», – уже вечером, встретившись с доктором в пивной, рассказывал Валдис. – Ну, в театрах спрашивать нечего… А вот варьете меня заинтересовало! Иван Палыч, ты воблу-то заказал? Вкусная здесь нынче вобла-то, жирненькая… А то сидим, сушки жуем. Дай-ка, я сам закажу! Эй, товарищ… товарищ!

– Ты дальше-то рассказывай, – охолонул приятеля доктор. – Что в варьете-то?

– В варьете – из кабаре барышни! – заказав рыбку, Иванов облизнулся и вытащил из кармана портсигар. – Из тог самого, где когда-то наша Лора-Юлия канканы выплясывала. Кабаре-то разогнали за излишний хипес, так девушки – в «Синюю луну». Куда им еще-то деваться? Слушай, так ноги задирают – ого-го!

– Валдис! Ты не про девушек, ты про Лору говори.

– Так я и…

Танцовщицы варьете, те из них, кто знал Лору, кое-что Валдису рассказали…

Лора (девушки называли ее Юлькой) заходила в «Синюю луну» отнюдь не просто так, поболтать за жизнь со старыми подругами. Интересовалась приличными и большими гостиницами, где бы можно снять номер без лишних вопросов. Такие гостиницы танцовщицы знали… И даже указали конкретную – «Пале-Рояль».

– На Волхонке, здоровый такой такой домина в шесть этажей, – допивая пиво, пояснил чекист. – В большой гостинец народу много, легче затеряться. Да и кого попало туда не пустят…

* * *

В «Пале-Рояль» приятели отправились с утра на машине наркомздрава – все по обычной, уже неоднажды опробованной, схеме. В гостинице наблюдалась какая-то нездоровая суета, у черного входа виднелась карета скрой помощи на шасси «Руссо-Балта».

– Зарезали, что ли, кого? – выбираясь из салона «Минервы», философски предположил чекист. – Ладно, глянем.

Пожилой усатый портье, увидев мандаты, вытянулся за стойкой, словно заправский военный:

– В двести пятнадцатом постоялец умер. Похоже, не криминально – милиция уж была. С ним еще барышня заселялась, но та, похоже, сбежала, не заплатив! Шустрая такая, симпатичная. Кашляла…

Кашляла…

– А скорая-то…

– Только что приехала! Труп вот, унесли…

– Так! Я в номер… – бросился было Валдис.

– Стой! – Иван Палыч схватил его за локоть. – Сначала со мной, в машину. Там, в саквояже, респираторы, карболка… Ох, чувствую, будет нам всем поганый сюрприз!

Повезло, «Скорая» еще не уехала…

– Да как вам сказать? – покосившись на мандат, фельдшер – худой длинноволосый парень в грязном халате поверх гимнастерке, бросился открывать фургон. – Этимология пока что неясная. Похоже на пневмонию с крайне быстрым течением… Да сами смотрите!

Надев респиратор, доктор забрался в фургон и откинул простынь с бледного лица мертвеца, искаженного уткой гримасой боли…

Узнал сразу – француз! Господи, неужели ж это…