Текст книги "Клинки Керитона ч.1-2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Голышков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Он умолк, переводя дух, а Сурра спросила:

– Долго ты жил среди них?

– Долго... больше шестидесяти лет. Детей детей тех, что пленили меня, давно нет в живых...

– Это они сделали? – Эдэн указала на обрубки его пальцев.

– Нет, это я сам.

– А это? – Сурра указала на сеть паутинообразных шрамов под правым глазом Кланга.

– Они, но по моей просьбе.

– Зачем?! – пискнула Эдэн.

У костра захохотали. Ворон Виго недовольно замотал головой, расправил крылья и шумно перелетел на корягу шагах в пяти от них.

– Долго же ты не можешь решиться, Паук! – крикнул онталару Гарона.

– Я же говорил, что получу девчонку обратно целой и невредимой.

– Погоди, славный Майага, старому Пауку нужно время, чтобы собраться с духом, – скрипнул Кланг.

Ответом ему был дружный хохот воинов и недовольный рык пробудившейся рыси.

Сурра недоумённо взглянула на Кланга и увидела в его глазах неприкрытую тоску. Старик вздохнул и произнёс:

– Извини, девочка, я не хочу об этом говорить... Не теперь...

Внезапный порыв ветра налетел на огонь: обезумевшее пламя вспыхнуло с новой силой, заметалось в страхе и отблесками отразилось в усталых глазах онталара. Сурра взглянула на звёзды, на задумчивый Оллат и мрачный Сарос, на вечное, не знавшее границ небо... "Я могу доверять тебе, Паук!" – с нежностью подумала она, но вслух ничего не сказала, потому как старик уже ушёл.

Она долго ещё сидела, покачиваясь и обнимая посапывавшую у неё на коленях сестру, размышляя о Кланге, о себе, о Эдэн, о Виноки и о надеющихся на жизнь после смерти верэнгах, о доме, о родных, и о ставшем уже нежеланным завтра...

Средь камней бесновался огонь, отбрасывая увеличенную в разы тень Сурры на омшелый, покрытый трещинами валун...

...Утром, на четвёртый день в Дужках, Сурра увидела, как из тумана впереди выплывают вздымавшиеся головокружительные утёсы – из-за стены дождя показались очертания почти вертикальных скал: то появлявшиеся, то снова пропадавшие за дождевой стеной...

Глава 1

2 . Узун

Н.Д. Начало осени. 1164 год от рождения пророка Аравы

Крепость Узун

Вечер опустился на Ойхорот, день угасал на западе. Дождь шипел в огне закопченных чаш, висевших на колоннах по обеим сторонам моста, ведущего в крепость. В отблесках трепещущего пламени мокрые камни, блестели и казались багряно-чёрными.

Узун встречал Тэйда и Саиму хищным оскалом ощетинившегося шипами подвесного мостка в начале виадука и суровыми взглядами бойниц северного донжона.

У ворот дорогу им преградили трое угрюмых, закованных в броню стражников, и знатный сиорий на караковом жеребце.

– Кто такие? – властно пробасил важный сиорий, осматривая юношу, онталара и пееро, который в ответ с любопытством взирал на него.

Саима и Тэйд почтительно поклонились.

– Саима са Вир.

– Тэйд са Раву к вашим услугам, сиорий.

– Комендант крепости Узун – Феарк Наурт, – он перегнулся через луку и, близоруко сощурив глаза, оглядел путешественников. – Откуда и куда следуете?

– Были по делам в Двух Пнях, – начал объяснять Саима, – теперь вот возвращаемся домой в Триимви.

Его ответ и поведение, казалось бы, удовлетворили сиория. Он ещё раз внимательно осмотрел путников, видно, пытаясь вспомнить, видел ли он их раньше.

"Похоже, не вспомнил".

– По пути на нас разбойники напали, – промямлил Тэйд, – еле ноги унесли.

– Ага, – кивнул Саима. – Къяльсо.

– А вот это интересно, – Феарк махнул стражникам, отдавая приказ пропустить. – Только это не настоящие къяльсо были.

– Не настоящие?

– Настоящие къяльсо вас так легко не отпустили бы. – Он ещё раз взглянул на Тэйда и произнёс, обращаясь к Саиме: – Другу твоему цейлер нужен – вид у него крайне нездоровый. Могу своего оруженосца отрядить, он у меня искушён в лекарских делах, а лучше обратитесь к северянину, что поутру с караванчиком прибыл. Как отдохнёшь немного, приходи с докладом – расскажешь о нападении. Особо не тяни, жду тебя часа через полтора–два. Страже скажешь, что ко мне, они проводят.

Он развернулся, давая понять, что разговор закончен, и направил каракового вдоль стены.

...Тэйд и Саима расположились в небольшой комнатке с окнами на северный мост. Они оставили вещи и спустились в общий зал, который был почти пуст. Сели у окна, из него был виден двор и башня, Саима достал трубку и кисет.

– Немного тут постояльцев, – сказал он, выпуская Вира из рукава.

– Не похоже, что хозяин жирует, – согласился Тэйд.

Через минуту появился хмурый и не очень опрятный трактирщик, принял заказ и быстро, несмотря на хромоту, удалился на кухню.

Подлетела служанка – круглолицая, розовощёкая феаса, симпатичная, даже по человеческим меркам, если, разумеется, вам по душе такие задорные рыжеволосые пухляшки, с типичными для всего феаского племени ушками, формой напоминавшими лист дииоро, и огромными изумрудными глазами.

Стол быстро заполнился тарелками: горячий винегрет по-кейнэйски, мелко нарубленные кусочки мяса с хлебными кольцами, тушёные и свежие овощи, два стакана тыквенного сока.

Неторопливо приковылял трактирщик.

– Иди, – буркнул он служанке и уселся за соседним столом, явно рассчитывая на беседу.

– А что, уважаемый, лекарь, который в обед приехал, ещё здесь? – Саима с жадностью, достойной феа, разодрал ржаное колечко.

– Здесь. Где ж ему быть. Позвать?

– Потом. А он как вообще, ничего? – Саима всосал воздух через зубы.

Брови хозяина взлетели в непонимании.

– В смысле?

– Лекарь нам нужен, – хрустя луковицей, пояснил Тэйд.

– А-а, – протянул трактирщик, – ничего так – обходительный, дело своё знает. Тётку Крушу, местную кастеляншу, попользовал: у неё два пальца на ноге срослись – разделил, да быстро так, сноровисто. Кузнеца Бетза опять же подправить успел, у того боли в пояснице были и два зуба лишних. Гнилых. Давно кузнец мучился, а сам себе рвать боялся. Как другим частокол проредить, так он мастер, а себе боялся, всё терпел, выжидал... Таки дождался. Вырвал северянин гнилушки его – как не было. Оба: что Круша, что кузнец – его хвалят, говорят, не больно было, да взял недорого. И всё это за каких-то полдня, что он здесь.

– Ну, коли тётку Крушу попользовал, значится, живодёр знатный. А зовут его как, уважаемый?

– Билу.

– Да чтоб меня, – вырвалось у Саимы. – Он уже здесь, стервец.

– Знакомы? – удивился трактирщик.

– Немного.

– Так что, позвать?

– Не-не, не надо.

Трактирщик, посчитав разговор неинтересным, а миссию свою оконченной, встал и заковылял к стойке. Саима и Тэйд накинулись на еду – ещё бы: после трёх полуголодных дней с двумя кукурузными лепёшками и куском козьего сыра, проведённых в горах, оба они чувствовали волчий голод и готовы были опустошить все кладовые Узуна.

К слову сказать, Тэйду эта неожиданная прогулка по горам пошла на пользу – кризис миновал. Конечно же, ехать днём на телеге по тракту куда как лучше, чем скакать по горам козлом или продираться через ночной лес. Но благодаря свежему воздуху свободы, он больше не чувствовал, как цепи сжимают его рёбра, а шипы впиваются в бока, но коли довелось вспомнить об этом, он давно привык к веригам и уже не испытывал дискомфорта и боли от ран.

– Скромно, но питательно, – резюмировал Саима, притягивая к себе тарелку с мясом, – мне начинает здесь нравиться. – У тебя всё нормально?

В выведшем его из состояния задумчивости голосе Тэйд почувствовал трогательное участие.

– Да, – встрепенулся он, – благодарю, всё хорошо.

Сразу после ужина Саима, выкурив трубочку, засобирался к коменданту.

***

– И ты здесь?

Тэйд поднимался по лестнице и был так погружён в свои мысли, что вздрогнул от неожиданности, едва не налетев на Имперца, возникшего из темноты коридора.

– Ну... да, – захлопал он глазами.

– Чарэс Томмар, – поспешил напомнить своё имя тот. – А ты – Тэйд, так ведь?

Тэйд кивнул. Этого человека он видел пару раз в "Лисе и Ягнёнке" но никак не ожидал встретить его здесь. Имперец, похоже, был удивлён не меньше, во всяком случае преподавал это именно в таком ракурсе.

– Скоры вы на подъём, как я погляжу... Ты же с другом был? Саима, если мне не изменяет память? Сиурт. Где он, кстати? Постой-постой, это не его я сейчас в окошко видел? Точно его, – Чарэс хлопнул себя ладонью по лбу. – То-то, я гляжу, походка знакомая. Шустрый у тебя дружок и весёлый. И куда вы теперь? Запад? Восток? Мне вот в Триимви надо, – продолжал он, не отпуская инициативу, – не желаете компанию составить? Ты поужинал? Вижу, что да, а я вот ещё нет. Проголодался, жуть как.

Обилие тем и вопросов, заданных единовременно, казалось, должно было смутить всё ещё находившегося в прострации Тэйда, но тот факт, что имперец сам же на них и отвечал, вполне его устраивало. С одной стороны, до ужаса не хотелось показаться невежливым, с другой, не было никакого желания вступать в беседы с малознакомым чужестранцем (а именно к таким он и причислял Чарэса Томмара).

– Ну, так что? – не унимался словоохотливый северянин. – Вместе поедем или врозь? Да расслабься ты, – он панибратски хлопнул Тэйда по плечу. – В общем, имейте в виду, я денька через два тронусь, если что, давайте в попутчики, буду рад. Как любит говаривать старина Хабуа: "Кто едет скоро, тому в дороге споро". Три к носу – Хабуа плохому не научит.

Он залихватски щёлкнул пальцами, запуская в воздух деревянную застёжку-фибулу. Тэйд видел такие – в "Лисе и Ягнёнке". Дикс – старший сынок трактирщика Барга – увлекался резьбой по дереву и плодил застёжки, подобные этой, в превеликом множестве. Трактирщик занятие сына поощрял, благо, что в музы сынку подрядились не какие-нибудь полногрудые девицы, а невинные, незамеченные в развратных деяниях зверюшки – Ягнёнок и дружок его Лис, – а посему Барг держал поднос с горой застёжек (в целях повышения привлекательности заведения) на раздаточной стойке.

Тэйд подхватил прилетевшую ему прямо в руки фибулу.

– На память о "Лисе", – подмигнул Чарэс. – Сам я целую горсть прихватил, – он снова и довольно ощутимо хлопнул Тэйда по плечу. – Заходи, если что. Третья справа дверь моя. Саиме привет...

Едва он исчез, как от стены напротив отделилась квадратная тень.

– Не слишком ли много совпадений? – пробурчал Крэч, протягивая Тэйду огромную лапищу.

"Что есть, то есть!"

– Мы знакомы?

– Нет. Вассега Лосу – купец из Досара, – подчёркнуто церемонно представился феа.

– Совпадений действительно чересчур много, – согласился Тэйд, подразумевая как раз явление феа из северного городка Досар, а вовсе не Чарэса. "Этот, интересно, последний на сегодня, или будет ещё кто?"

– Скользкий тип...

– С чего это вы взяли?

– Не знаю, рожа мне его не нравится. Ты его хорошо знаешь?

– Совсем не знаю... Извините, уважаемый Вассега, давайте начнём с того, что я вас не знаю и не намерен обсуждать с первым встречным... – вспылил было Тэйд, который вынуждено был извлечён из кокона своих мыслей, где пытался удержаться всё это время.

Но тут же был остановлен тихим и проникновенным:

– Да не кипятись ты. Саима-то где?

– Саима? – окончательно растерялся Тэйд. – У... у Феарка.

– Ага. У Феарка, значится. Это хорошо. Я бы на твоём месте с этим вот не особо якшался. Скользкий он какой-то, одно слово – имперец. Не люблю я их, хоть и в Досаре живу. Ничего, я к нему присмотрюсь, уж будь покоен. Если что не так, так я это... – он сморщился и потёр мочку уха. Но, не исключено что, решив не углубляться в подробности и не уточнять, что случится с имперцем, если вдруг что-то пойдёт "не так", неожиданно сменил тему: – Скучно тут, особенно вечерами. Заходи, что ли – листы раскинем, кубиками погремим. С Саимой и заходите. Или с Билу...

"Он и о Билу знает?"

– Третий этаж, последняя дверь слева, у окна. Там его найдёшь, – сообщил феа и, сделав шаг назад, растворился в темноте.

"Что это было?" – поскрёб темя Тэйд, крутя в пальцах деревянную фибулу с резным изображением Лиса и Ягнёнка.

Хотел было выбросить в задумчивости, но вовремя спохватился – память как-никак.

***

Феарк встретил Саиму в небольшом зале – на втором этаже казармы, куда вёл отдельный вход. Зал украшали боевые знамена и круглые геральдические щиты. В стойках томились, ржавея, копья и алебарды. Вдоль стен расположились массивные дубовые тумбы и сундуки, украшенные резьбой и орнаментами.

Феарк выслушал Саиму внимательно. Во время рассказа в задумчивости теребил рыжую бороду и поглаживал иссечённую шрамами щёку. Он постоянно его переспрашивал и иногда уточнял подробности. После описания внешности эквеса Левиора Ксаладского жестом руки сделал знак, призывая остановиться, и подозвал слугу:

– Тримо ко мне, да поживее! – отдал приказ Феарк. – Прошу меня извинить, это не займёт много времени.

Действительно, спустя пять минут на пороге появился молодой человек, хорошо одетый, среднего роста с тонкими чертами лица. Светлые, средней длины волосы его свободно ниспадали на широкие плечи.

– Сиорий Тримо Игрис из дома Тиртфогаров. Саима са Вир – будущий сиурт, – представил их друг другу Феарк.

Саима встал и учтиво поклонился. Сиорий Тримо приветствовал его лёгким кивком, исполненным такого достоинства, что не оставалось ни единого сомнения в знатности рода Тиртфогаров. Саиму даже удивила некая фамильярность, допущенная по отношению к Тримо Феарком.

– Выслушай его историю. Уверяю, она будет тебе интересна, – энсоний жестом пригласил Тримо сесть, указав на высокое кресло рядом с собой.

Кивнул Саиме:

– Прошу, сиурт, повторите всё с самого начала...

***

Вернулся Саима далеко за полночь. И тут его поджидала приятная неожиданность: вместе с Тэйдом на пороге его встречал Билу.

– Кого я вижу! – распростёр руки северянин.

Они обнялись.

На небольшом столике, помимо колоды Иссальских листов, за игрой в кои Тэйд и Билу коротали время в ожидании Саимы, стояло блюдо с жареными каштанами и большой кувшин с элем. Северянин придвинул Саиме укрытую шапкой густой пены кружку.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался Саима, предварительно сделав пару жадных глотков. – Что за кислятина? – щёки онталара раздулись, он выпучил глаза. – А? – спросил он, когда снова обрёл дыхание.

– Путешествую, – Билу отбросил волосы со лба и развёл руки в стороны. – Я как бы был немного удивлён, не найдя вас поутру в "Лисе". Вы даже не соизволили попрощаться, – он попытался изобразить обиду – получилось у него плохо. – Надеялся увидеть вас за завтраком, и вдруг выясняется, что вы исчезли, не попрощавшись и никого не предупредив.

– Неправда, я черканул пару слов Баргу и оставил плату за проживание, – возмутился Саима.

– Да, я знаю, он мне сказал. – Билу скрестил пальцы рук, а на два больших оттопыренных опустил подбородок. – Так что у вас произошло?

– Долго рассказывать, может, завтра? – устало произнёс Саима – ему вовсе не хотелось в третий раз за вечер повторять поднадоевшую уже историю.

– Знаете, кого я по дороге в Узун встретил? – Билу заглянул Саиме в глаза, ожидая от него закономерного вопроса "кого?", и, так и не дождавшись, изрёк:

– Красотку Виретту и Вассегу Лосу. Саима, помнишь феа-купца, он ещё Два Пня третьего дня на уши поставил?

– Да ну? – удивился Саима.

– Так я его сейчас видел, – сказал Тэйд. – Это он мне, где твоя комната, показал.

– Погоди, это рыжий, что ли, такой, с заплетёнными в косички усами?

– Да нет! Длинные чёрные волосы – конским хвостом! Огромное такое кри! – Билу потряс руками, показывая, насколько огромное кри было у феа. – Две косы в бакенбардах, борода "букашка", видел, может, нуйарцы такие любят носить. Деревянная рука...

– ...что?! – голос Саимы аж задрожал от перевозбуждения.

– Деревянная рука, – произнёс северянин, закидывая в рот каштан, – что не так?

– Вот те на! Хорбутова плесень, Билу, ну как так-то? – прорвало Саиму. – Почему ты сразу нам не сказал, что у него деревянная рука?

Тэйд и Вир снова переглянулись и уставились на Билу. Пееро даже выронил доставшийся ему от хозяйских щедрот кусочек сыра, да так и застыл с открытым ртом.

– Вы чего? – искренне удивился северянин, – не знали?

– Нет! – Саима вдруг вспомнил, что в те короткие моменты, когда ему доводилось пересекаться с феа, тот руку за отворот кафтана прятал. – Понятия не имею, как остальные, но я так точно не знал. Вот ты как узнал, что она у него деревянная?

– Он меня попросил её осмотреть. У него в том месте, где кожа корой становится, какой-то грибок завёлся, и промеж пальцев плесень появилась. Я сказал, что не знаю, что делать, он отшутился, что, мол, надо ему было к садовнику идти, а не к лекарю.

– Билу, зад Хорбутов! Вот если бы не попросил, ты бы сам догадался? Видел ты хоть раз, чтобы он этой рукой что-то делал на людях?

Северянин подумал:

– Не помню.

– Всё, Тэйд, слезай, приехали!

– Что такое?

– А то, что это мы его в Двух Пнях ждали.

– Это Крэч? Погоди, а что же он нам не открылся?

– Откуда я знаю? Я Барга каждый день о нём спрашивал – не приехал-де уважаемый Крэч? Нет, говорит – гадина такая, – не приехал, – Саима вскочил из-за стола и, заложив руки за спину, принялся мерить комнатку шагами. – Всё! Провалили дело! Что я теперь Маану скажу?

– А я его давно знаю, – попытался оправдаться Билу, – ещё по Хартогу. Это я тогда руку его осматривал, а здесь он и взаправду её всё больше под плащом или за отворотом камзола держал. А мне и невдомёк.

– А где этот, с позволения сказать, Вассега Лосу, он же Крэч, сейчас? – спохватился Саима. – Тэйд, как давно ты его видел?

– Да уж порядком...

– Я его последним видел. После Тэйда. Он попрощался и сказал, что уезжает срочно, – доложил Билу.

– Как уезжает?! Куда? – Саима вскочил. Встрепенулся и Вир. – Я вниз, надо у трактирщика уточнить.

– У Феарка лучше спроси, – кинул ему вдогонку Билу, – он наверняка знает.

Тэйд, которому вся эта беготня порядком надоела, встал и потянулся, широко раскинув руки:

– Не знаю, как ты, Билу, а я спать пойду.

Глава 1

3 . Гевер

Страх убивает разум, первую и самую желанную его жертву.

Рио Бо. Формы и причуды. Гэмотт-рам как искусство жизни

Н.Д. Начало осени. 1164 год от рождения пророка Аравы

Кетария. Седогорье. Гевер

Скрип половиц, донесшийся из библиотеки, заставил крадущуюся к выходу Инирию остановить дыхание и замереть. Девушка осторожно выглянула из-за ширмы. Огляделась – никого. Прислушалась – тихо.

"Почудилось", – рука сама собой потянулась к одному из потайных кармашков широкого кожаного ремня, куда был надёжно упрятан только что добытый камень Тор-Ахо. В какой-то момент Инирии показалось, что карибистола задрожала и ответила теплом на её прикосновение, но это была лишь иллюзия: Орн был холоден, как и тысячи его обычных собратьев, не отягощённых магической составляющей.

Инирия запахнула плотнее плащ и, потихонечку, стараясь не создавать лишнего шума, направилась к выходу, но уже через несколько шагов снова была вынуждена остановиться: "Опять этот звук? Дверь? Нет. А что? Неужели санхи? Как это некстати! Ну не может же мне везти вечно. – Искать другой путь к выходу времени не было и она затаилась, слилась с портьерой, уверенная что ни один, даже самый острый взгляд, не в силах уловить искру жизни в её застывшей фигуре. – Странно всё это: опущенный мост, незапертые двери. Они тут что, Хорбутовы дети, совсем с ума посходили? Или, может, всё подстроено? Неужели это ловушка?"

...Храм Ткавела, а скорее безалаберность его обитателей, превзошел все ожидания Ниры: ни тебе охраны, ни капли магии, ни единой защитной ниточки, до смешного примитивные замки, открыть которые способен любой крестьянин. Пробраться внутрь и выкрасть Орн оказалось на диво просто: дверь в библиотеку была открытой, камень хранился не за семью замками, а в скромной шкатулке, на маленьком столике возле окна, будто был не могущественным амулетом древности, а самым заурядным новоделом, стихийным кристаллом, на заказ изготовленным каким-нибудь провинциальным алхимиком. "Даже непонятно, для чего я старалась? Неужели жрецы Ткавела настолько уверенны в своей неуязвимости?"...

За спиной послышался шорох, донёсшийся из глубины зала. Инирия вздрогнула и медленно повернула голову... Она стояла, затаив дыхание, и с ужасом смотрела на выбивавшуюся из-под двери дрожавшую полоску неяркого света...

Звук повторился.

Теперь она отчётливо различила шелест бумаги и... шепот. Рука сама поползла под плащ, легла на рукоять кинжала. Стараясь ступать как можно тише, Инирия двинулась к выходу. Скрежет открывавшейся двери заставил её отшатнуться. Сделав одно-единственное неловкое движение рукой, Нира случайно задела материю, укрывавшую массивное зеркало-ширму. Ткань поползла вниз...

И тут, в открывшейся голубой глади, она увидела себя... Но себя ли?

Увидела вдалеке, там, где никак не могла сейчас находиться. Возможно, она и была в том месте несколько минут назад...

"Но этого не может быть!"

В проникавшем сквозь окно свете Оллата она прекрасно различала крупные складки своего капюшона и торчавшие из-под него русый локон и загнувшийся воротничок куртки с вот-вот готовой оторваться большой медной пуговицей на разлохматившейся нитке. А ещё слегка размытую фигуру – в отдалении, за правым плечом – в таком же темно-зелёном плаще с глубоким капюшоном...

Та же поза, её лицо.

"Но как? – подумала она, с трудом сохраняя спокойствие. – Это же невозможно!"

Как часто можно ошибиться, увидев своё отражение? Не узнать лицо, на которое смотришься как минимум один раз в день, утром в зеркале? Нет зеркала – можно увидеть своё отражение в реке, луже, начищенном до блеска медном котелке, в глади клинка, в конце концов. Пусть это будет не раз в день, пусть реже, всё равно, способен ли кто-то ошибиться? Полная чушь! Никогда! Конечно же, Нира увидела себя!

"Но как, это может быть? Магическая защита санхи? Не похоже что-то на защиту. Морок какой-то, а не защита, – мысли Инирии летели со скоростью ветра. – Спокойно, девочка. Не паникуй!" Она сдвинулась вправо, ближе к зеркалу, и ещё некоторое время всматривалась в оба свои отражения, не в силах уловить различий.

Наваждение длилось всего несколько мгновений: Нире достаточно было зажмуриться, расфокусировать взгляд, вновь скосив глаза на капюшон и пуговицу, как тут же второе, дальнее отражение исчезло, словно и не было его там.

"Фу-у-уф".

И тут из глубины коридора донеслись тревожные крики.

Инирия почувствовала, как бешено заколотилось её сердце, и заставила себя успокоиться. Поняв, что идут в её сторону и таится больше нет смысла, она стремглав кинулась к двери, одной рукой придерживая полы плаща, другой пытаясь нащупать виновника всего с ней происходящего – камень Орн.

Она бежала, нет – летела к выходу. Анфилада огромных залов. Коридор, ещё один, ещё. Лестница вниз.

Проскочив на одном дыхании несколько пролётов, Инирия поняла, что окружена и дальше дороги для неё нет. Снизу стояли трое санхи в бардовых одеждах с обнажёнными мечами. Сверху за ней гнались ещё двое, в чёрном. И, судя по гомону, с каждой секундой жрецов становилось ещё больше. Один из санхи заметил девушку и тут же громко закричал, указывая в её сторону.

Внезапно Нира осознала, что всё меньше доверяет интуиции и именно это ослабляет её теперь, в момент опасности. Не зря один из старших арканов Гэмотт-рам учил: "Доверишься разуму – останешься слеп, доверишься интуиции – узришь величие Сароса".

И она доверилась...

Одним махом перескочив через поручни, бросилась в отходивший от площадки коридор.

Санхи молча последовали за ней. Они были проворнее и быстрее, убежать от них было бы не так просто, если бы от коридора, оканчивавшегося оконным проёмом, не отходило ещё два. Инирия прекрасно знала это, а ещё она знала, что правый коридор ведёт на вторую лестницу, а левый, как и предыдущий, заканчивается окном, но выходившим не в зияющую пустоту ночи, а на крышу пристройки.

Чёрные одежды и плотно задёрнутые шторы сыграли свою роль, и Нире удалось незаметно проскользнуть в темноту левого коридора.

Расчёт был прост: санхи, скорее всего, уже поняли, что беглянка неплохо ориентируется в храме и, руководствуясь здравым смыслом, выберет правый коридор, ведущий к выходу. Нира знала, что этим манёвром ей не удастся обмануть жрецов, но выиграть хоть немного так необходимого ей времени она наверняка сможет.

Несколько раз с размаху она ударила рукоятью кинжала в оконную створку: звякнув, отлетел в сторону хлипкий шпингалет, запрыгал, закружил по полированному мрамору.

Инирия, убрав кинжал, распахнула створки окна, выглянула наружу.

Вдоль стены тянулся узкий выступ шириной в четыре ладони, на нём скучали несколько каменных горгулий и с десяток злющих корред с шипастыми дубинками в коротеньких ручках.

"Чего только санхи не напридумывают, чтобы народ пугать!"

Она оглянулась и, приободрённая тем, что преследователи ещё не показались из-за поворота, перебросила ноги через подоконник и выскользнула наружу. Прижалась спиной к стене, посмотрела на всё ещё опущенный мост, по которому попала на храмовый остров, увидела, как блеснули звёзды, отражаясь в наполняющей ров воде. Она быстро отодвинулась от окна, и, обогнув изрядно загаженных птицами хищно оскалившихся горгулью и химеру, стала продвигаться вдоль узкого выступа в сторону пристройки. Когда она преодолела две трети пути, из окна позади неё высунулся один из санхи, у него были отвратительные красные глаза, на щеке расплылось тёмное родимое пятно с блюдце величиной.

– Элла асс тэя эукс аш саташ! Кей ат тараш эукс аш сарратаг! – прошипел красноглазый, царапая ногтями резной пилон.

Инирия отчаянно выругалась, она прекрасно поняла жреца, он говорил на кринти. И то, что он произнёс, никак не могло её порадовать. Красноглазый угрожал, обещая, что когда поймает её, отдаст на растерзание голодным треххвостым крысам.

Это было не хорошо – даже представить себе такое было мерзко и противно, а самое страшное было в том, что жрец и не шутил вовсе.

Инирия первый раз за всё время опустила голову и посмотрела под ноги, отсюда было видно всё, что происходило внизу: двор, фонтан со статуями, толпа людей с факелами много-много санхи.

"Высота – локтей тридцать-сорок".

– Я не должна бояться, – прошептала она и тут же, утвердившись, повторила громко и уверенно: – Я не боюсь.

Ночь разорвало ударами набата, заглушив слова.

"Началось!"

Красноглазый уже вылез на парапет. Он осторожно переставил ноги, прижался плечом к стене, перешагнул через гаргулью и, обняв химеру, отчаянно потянулся к Инирии рукой. Отчаянно потому что девушка была уже достаточно далеко чтобы о нём беспокоиться. В это же мгновение распахнулись сразу два окна: одно слева от неё, другое правее и этажом выше. Боковым зрением Нира видела тени, отделявшиеся из смолисто-чёрной пустоты. Свет от факелов внизу не доставал до них, он освещал два, от силы три первых ряда окон. Они же находились между четвёртым и пятым этажами. Преследовавшим Инирию жрецам, в пылу погони, вероятнее всего, было не до свечей и светильников. Беглянка почувствовала, как зазвенело у неё в ушах, как задрожали пальцы и зашлось комариными укусами лицо: кровь запылала адреналином. Такого захватывающего приключения у Ниры ещё никогда не было.

Она задержалась лишь на мгновение, с недоверием, взглянув на ненадежную черепицу, усмехнулась азартно и, игриво поманив пальчиком, вжавшегося в стену лопатками красноглазого, крикнула ему на кринтийском:

– Кьош лэт ситри, – обворожительно улыбнулась и, взметнув за спиной плащ, безбоязненно спрыгнула вниз.

К тому времени, как жрецы выбрались на крышу, Инирия опередила их шагов на тридцать. Она неслась вперёд, серой тенью, стремительно словно дикая птица, мелькая на фоне чёрного бархата неба, усеянного равнодушно мерцавшими звёздами.

...Высокие Геверские дома стояли тесно, плотно прижимаясь один к другому. Их крытые сланцем и светло-коричневой черепицей крыши, разделённые узкими улочками, походили на медовый пирог, заботливо порезанный перед подачей на кусочки.

Один из преследователей – санхи-лучник – опустился на колено, вздёрнулся, прицелился быстро и дважды спустил тетиву. Он был меток – одна стрела, взвизгнув чуть правее плеча Инирии, ушла в темноту впереди, вторая чиркнула по предплечью. Девушка вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли, неловко зацепившись за край черепицы, подсекла ногой ногу и кубарем покатилась вперёд и вниз.

Санхи успел выстрелить ещё раз, но поразить тень, в хаотичном вращении скользившую по самому краю крыши, было из разряда невозможного, и он промахнулся.

Инирия же спаслась от неминуемого падения просто чудом, даже сама не поняла, что с ней произошло. Какая-то сила ласково подхватила её и аккуратно поставила на ноги. Всё вышло так просто и естественно, как бы само собой, будто так и было задумано. На самом же деле Инирия сильно перепугалась за те короткие мгновения, что кувырком неслась к краю крыши.

"Фух! И тут повезло!"

Мягко, по-кошачьи, оттолкнувшись от черепицы кончиками пальцев, она, хоть и была на "неверных ногах", умудрилась продолжить бег – припустила пуще прежнего, попутно костеря санхи и вознося панегирики Великим Богам.

Даже после, вспоминая произошедшее, Инирия так и не смогла понять, как ей удалось вывернуться, сотворив такой головокружительный кувырок. Но всё это было лишь малой толикой из того, что в ближайшее время ей предстояло узнать о везении и расположении Богов.

Она неслась вперёд, лёгкая, быстрая, почти незаметная, мелькая меж каминных труб и перескакивая с крыши на крышу, взлетая и паря над узкими ущельями улиц. Её преследователи, судя по отдалявшимся голосам, сильно отстали, когда она ощутила пробиравший до мозга костей холод – на неё надвигалась настоящая пропасть.

"Локтей десять, навскидку. Не меньше! Сдохну, но не дамся!"

Хотя следующая крыша и казалась недостижимой, Нира знала, что, скорее, умрёт, чем остановится и отдастся в лапы жрецов. Она видела, что маячившая впереди крыша находится ниже, чем та с которой ей предстояло прыгать, и решила что рискнёт.

"Да не может со мной ничего плохого случиться!" – Хоть бей, хоть режь, а вот было у неё такое чувство.

Край крыши и зияющая за ним пустота стремительно приближались.

Понимая, что любые сомнения сильно уменьшают шансы на успех, Инирия отогнала от себя мысли о возможном падении и прыгнула.

Плащ её взметнулся подобно крыльям, и некоторое время она в буквальном смысле летела как птица, слыша свист ветра в ушах и удары бешено колотившегося сердца в груди. Глаза её слезились, дыхание остановилось... Время замедлилось и стало тягучим и вязким...

Мало того что Инирия благополучно достигла соседней крыши, но даже умудрилась приземлиться на ноги и устоять. Балансируя на самом краю, она едва удерживала хрупкое равновесие. Мельком оглянулась, успев охватить взглядом крыши соседних домов, по которым, спотыкаясь, бежали жрецы-санхи, полы их плащей развивались и хлопали как крылья ночных птиц.