Текст книги "Пути Держателей (СИ)"
Автор книги: Андрей Фролов
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)
– В одном переходе отсюда лежит жемчужина, обещанная тебе, Дарвал Анзурон. И сейчас мы достаточно сильны, чтобы взять ее. Силы, запершиеся в столице, уступают нам числом и храбростью, – совершенно хладнокровно солгал он, буквально заставив перчатку вспыхнуть отвагой и уверенностью. – Разграбив столицу, мы вернемся в форт, где поделим взятые сокровища. Многие погибнут, да, но выжившие озолотятся. На этом кампания будет окончена, и я освобожу вас всех от условий контракта.
Киоши медленно открыл глаза, в упор взглянув прямо в красный зрачок вожака.
– После похоронного обряда все боевые части направятся к столице. Уничтожайте села, но не берите ничего, только разрушайте. Отступившему противнику нельзя давать время придти в себя. Я хочу, чтобы ты ворвался в Онадзиро снизу, где расположена система пещер. Заблокируйте Портальные алтари, уничтожайте всех, кого встретите. Лоава-Пран и Тавелот широкой дугой выведут остальную армию в долину, подступят к крепости и развернут осадные машины. Дарвал, – юноша чуть сжал пальцы, и по виску бандита скользнула капля пота, – ничего не бойся. Отныне в Серединном Котле не осталось силы, способной противостоять нам.
Анзурон кивнул, но его кожа ощутимо побледнела, когда он выпрямился, освобождаясь от захвата железной руки.
Семенящий мимо Ииша-Н-Тавелот с плотоядной ухмылкой оглядел струи крови, омывающие тело Иронотсу. Облизнувшись, паук молча двинулся дальше, громогласно командуя переправой через поток.
Взмывающие к небесам башни цитадели князя Мишато открылись бандитам, едва те миновали перевал.
* * *
После сражения на лесной переправе едва прошел перелив, но за это время многое успело случиться. Похоронили павших, беспрекословно следуя приказам. Передовые отряды, вторгшиеся в долину, заставили деревни запылать, а саму крепость закрыть ворота и начать подготовку к штурму. С помощью воинов Шицирокину и Ткачей, из-под земли были освобождены несколько осколков парящих монолитов, когда-то взорвавшихся от старости. Застрявшие в гористых границах Котла, они были выпущены на волю, но перед этим умело оседланы, прикованные к живому острову длинными цепями заклинаний. Киоши, не в первый раз поразив бандитских вождей изобретательностью и смелостью планов, без устали метался по долине, едва успевая перекусить. Овилла, вновь ставшая его сиделкой, буквально силой заставляла юношу поесть или отдохнуть.
Сейчас специальные отряды армии Иронотсу вели заарканенные осколки, словно послушных животных, через долину в сторону крепости, устанавливая на необходимых высотах и монтируя на их поверхности осадные машины. Бока осколков то и дело озарялись вспышками, когда бандитские Ткачи укрепляли свои заклинания. Наблюдая за приготовлениями сброда, крепость высокомерно молчала, как не выпустив парламентера, так и не начиная обстрел передовых отрядов.
Онадзиро лежала в самом центре узкой долины, окруженной рыхлыми горными хребтами. Сверху казалось, что ее глыба похожа на дремлющего сторожа, присматривающего за разбросанными по полям деревнями. Сейчас от поселений, пыля дорогами, в сторону крепости тянулись тонкие цепочки беженцев. Как и доносили разведчики, никаких армий, готовых к отпору, не наблюдалось.
Приказав телохранителям сделать привал, Киоши взобрался на толстый ствол колючего дерева, напоминающего земной кедр, лично разглядывая окрестности. Он уже не первый раз занимал этот наблюдательный пост, лично разглядывая скалистый остров, на котором покоилась Онадзиро. Поражая опасной красотой, крепость висела в центре овального провала посреди центрального монолита префектуры. Гнездясь на уступах и пиках, могучие гранитные стены крепости летели вверх, широкие стяги полоскались на леденящем ветру, а башни грозно поддерживали их, вознося еще выше.
Причудливые нагромождения казематов, переходных мостов и разнокалиберных башен давали замку право именоваться одной из самых красивых фортеций Тоэха. Было нетрудно представить, как дорога сфер, сейчас благоразумно уничтоженная, когда-то превращала укрепление в коронованную сотнями бесконечных канатов особу. Дальше в небе, далеко за Онадзиро, за горами и краем острова, виднелся последний монолит Серединного Котла, за которым начиналось Внешнее Кольцо.
Природный крепостной ров, дном которого являлась бездна, сужался там, где к многочисленным воротам подбегали ниточки дорог. Скрытые анфилады подземных мостов соединяли твердыню с парящим островом значительно ниже уровня полей и деревень.
Именно туда свой первый разведывательный удар нанес Дарвал, и это произошло еще до того, как в сердце Котла вступили основные части вольного войска. Киоши застонал от отчаянья, узнав, что бандиту, стремительно ворвавшемуся в крепостной остров снизу, почти удалось захватить системы пещер. Ушедшие с ним демоны потом охотно и шумно описывали этот славный и молниеносный налет.
Несколько десятков избранных тоэхов под командой Анзурона нашли спуски, ведущие от окрестных деревень к подземельям твердыни. Вырезав отряды охраны и караван беженцев, тоннелями направляющийся к Онадзиро, они ринулись вперед, выскочив на удивительной красоты многоэтажные мосты, соединяющие крепость с монолитом. Под их ногами раскинулась багровая бездна, над головами в небосклон упирались темные стены столицы. Гарнизонные части, охранявшие нижние подступы к столице, были захвачены врасплох. Убивая солдат Нитями и клинками, бандиты миновали несколько мостов, ворвавшись в подземелья. В их лабиринтах бой вновь закипел на условиях ублюдков Гив-Назандара. Рассыпавшись по тесным коридорам и хранилищам, они безнаказанно убивали княжеских охранников, но довольно быстро потеряли сплоченность, прельстившись богатствами кладовых.
Покрыв полы подземелий кровью защитников, Плясунам все же пришлось отступить из-под профессионального удара личной гвардии князя. Воспользовавшись тем, что нападавшие прекратили прорыв и не пытаются укрепиться на позициях, отряд Ткачей лорда контратаковал, заставив грабителей бросать сокровища и бежать. Освобождая хранилища, колдуны Мишато буквально затопили тоннели огнем, заживо сжигая и своих, и врагов.
Радовало, что перед тем, как его вышвырнули из подземелий замка, плотно запечатав входы, Анзурон все же успел лично уничтожить несколько Портальных алтарей. Обрушив за собой ажурные мосты, обгорелые Плясуны оперативно отступили на поверхность, присоединяясь к основной армии. Вести об их отчаянной вылазке мигом пронеслись по рядам войска, опьяняя смельчаков и авантюристов не хуже крепкого вина. Теперь у костров и в лазаретах обсуждали только одно – Онадзиро не неприступна, и легко покорится тем, кто готов проливать кровь.
Когда боевые машины были окончательно установлены на парящих над Онадзиро осколках и под стенами, Иронотсу собрал рассредоточенные по долине силы, приказав начинать обстрел. К концу второго перелива осады крепость принялась медленно, до смешного медленно разрушаться под ударами камней и стрел.
Стараясь поддерживать среди офицеров лишь самые оптимистичные ожидания, Киоши все больше времени проводил в командном шатре. В неожиданном смятении юноша признался только своему суккубу – он всего лишь раз в жизни видел, как происходит и ведется настоящий штурм, не имея ни малейшего понятия, что его воинам делать дальше.
– Я тогда был совсем малышом, но яркие воспоминания прочно засели в голове, – негромко рассказывал он, полулежа на колкой циновке и поглаживая демоницу по жестким рыжим волосам. – Соседний род Прогрызающих Сердцевины объявил войну роду Воспламеняющихся, и отец, выполняя условия давнего союза, выставил небольшую дружину. На эту войну он взял и меня. Воины Небесных Пловцов тогда вообще не вступили в драку. Но, наблюдая за схваткой из ставки офицеров, я кое-что разглядел. Падали оборванные Нити и атакующие волокли свои осадные острова к крепости, во много раз более сильной, чем замок Мишато. Били машины, швыряясь булыжниками и взрывающимися шарами. Затем я помню ослепляющий огонь, стойкий запах паленой кожи и крови, бесконечные потоки смолы и лавы, усиленные заклинаниями колдунов клана Воспламеняющихся. Помню отчаянные броски героев Прогрызающих и волны солдат, откатывающиеся от обугленных стен. Крики и стоны, град Нитей, беспощадную рубку на мостах и улицах, дымящиеся проломы, титанически-красиво заваливающиеся башни. Вылазки осажденных и оторванные от сцепок штурмовые острова нападающих. Залпы мощных машин, сменяющие друг друга слаженные атаки Ткачей, сопровождающиеся грохотом осыпающихся зубцов.
Овилла молча слушала, покорная под его рукой. Она знала, что юноша не искушен в осадах, но и сама впервые ничем не могла помочь ему. Но даже в ее молчании юноша читал, что демоница начинает подозревать о плане, которым тот пока не поделился даже с ней.
– Штурмующие тогда победили, но не ценой взятия крепости, – Киоши вздохнул, с горечью чувствуя отстраненность суккуба. – Потеряв под стенами сотни воинов, они уронили на родовое поместье Воспламеняющихся один из стареющих парящих островов. Ценой этого безумного решения стала гибель всего цвета вражеского рода, после чего крепость, наконец, сдалась. Потери атакующих тогда в десятки раз превзошли потери осажденных.
– Ты собираешься бросить бандитов на стены? Повторить бойню?
– Я собираюсь обещать им, что лично поведу их на штурм. Вдвоем мы сумеем убедить вождей, что Онадзиро – легкая добыча. Хвала Анзурону, он уже помог мне начать это делать…
Юноша говорил предельно тихо, хотя на пустынной вершине холма, где был раскинут шатер, кроме рыжеволосого суккуба не было ни души. Внизу, по периметру склона, своего господина терпеливо дожидался отряд телохранителей, допускающий к Иронотсу лишь проверенных Овиллой посланников.
– Я заставлю их поверить, что мы имеем шансы победить. Стану обстреливать замок с парящих осколков, давить колдовством. Проведу несколько отвлекающих приступов. Мне кажется, что теперь бандитские лорды хотят падения столицы Котла больше, чем я сам…
– Они распознают твою уловку. Поймут, что ты завел в ловушку пять сотен воинов. Попробуют отомстить.
– Будет поздно.
– Надеюсь на это. Ииша принародно считает переливы, оставшиеся до конца его контракта. Анзурон не в себе – я вижу, что он впервые сомневается в успехе. Лоава-Пран опять поговаривает о возвращении. Они начинают роптать, мой господин…
– Не называй меня так. Ты для меня джеш, больше, чем друг…
– Но я не лгу, когда говорю это.
– И все же…
– Хорошо. Сколько тебе еще будет удаваться водить их за нос?
– Столько, сколько нужно.
– Я верю тебе. Как всегда.
А затем был совет, на котором Киоши выплеснулся без остатка, сметая любые опасения бандитов.
– Крепости берут не герои или Боги, – говорил он, кладя пульсирующую боевую перчатку на плечо притихшего Ссварны. Шел по кругу командиров, всматриваясь каждому в глаза. – Их берут такие же безумные храбрецы, как вы. Тоэхи из плоти, крови и Нитей, пронзающих сущность миров Креста. Берут силой, собственными руками.
Каждый из вожаков, и даже рослый Ииша-Н-Тавелот, в тот миг почувствовал на своем плече уверенное пожатие железной руки. Наплевав на презрение, Киоши говорил с каждым из них, словно с братом. Лгал четко, складно и убедительно.
– Стены – не более чем нагромождение камней. Минуя их, мы сможем встретиться с нашим врагом, и точно знаем, что сильнее. Мы победим в этой драке, завладев хранилищами лорда Онадзиро, его наложницами, его сокровищами, его рабами и арсеналами. Все это станет вашим, я не возьму себе ничего, как и обещал. А после победы мы вернемся в Гив-Назандар, где нас станут чествовать, как героев и Богов.
Ииша-Н-Тавелот хищно щурился, в предвкушении облизываясь.
Лоава-Пран, по обыкновению, оставался неподвижен, выздоровевшей рукой рассеянно поглаживая по шерстке своего крохотного зверька.
Ссварна стрелял глазами по сторонам, теребя амулеты.
Шицирокину важно рассматривал остальных, чинно кивая словам Иронотсу.
И лишь Анзурон, неуверенно сопротивляющийся дыханию перчатки, в сомнениях потирал щеку, глядя себе под ноги.
Овилла, стоящая вне круга, молча наблюдала за представлением. Свежие шрамы на ее левом бедре напоминали узоры, когда-то нанесенные на лицо Танары. Вспомнив о проводнике, юноша заставил себя тут же забыть. Ему было страшно представить, что сказал бы следопыт об изменениях, произошедших с душой молодого Мацусиро…
Киоши задержал дыхание, передвигая игральные фигуры вперед и более не опасаясь потерь.
Ни одна ниточка не всколыхнулась в его душе, когда он осознал, что пришла пора прощаться с вольной армией Гив-Назандара, продолжая свой путь в одиночестве. Оставляя банды на верную гибель, юноша лишь забавлялся, представляя, как от неуправляемой ярости Ииша-Н-Тавелот откусит себе клешню.
Эпизод XIV. Выбор воина
Он сидел в самом центре древнего круга камней, само предназначение которых забылось в веках. Иссеченные ветрами и метеоритными дождями глыбы равнодушно взирали на крохотного тоэха, дерзнувшего нарушить их чуткую дремоту. Над верхушками морщинистых столпов варилось пурпурное марево небосклона, на полотнище которого темные струи воздушных течений рисовали причудливые лабиринты.
Угольно-черный скат, оседланный и одетый в тяжелую бронированную попону, парил у границы круга, терпеливо ожидая хозяина. Его крылья-плавники мягко колыхались, хвост подрагивал.
Мягко ступая по жухлой траве, к животному подошла Овилла. Задумчиво провела ладонью по морде чудовища, потянувшегося навстречу. Помешкав, вступила в круг, с интересом рассматривая стершиеся узоры каменных истуканов. Киоши чуть повернул голову, прислушиваясь к ее шагам, но остался сидеть.
– Ты взял только одного ската.
Она не задавала вопроса, просто констатировала факт, поднимая с земли овальный камешек. Киоши молча кивнул, поворачиваясь. Справа от демоницы на фоне светлого неба чернели башни Онадзиро, мягко раскачивались прикованные к монолиту летающие осколки и мелькали крохотные силуэты летающих бандитов, по приказу Шицирокину ведущих беспрерывное наблюдение за осажденной столицей.
Овилла остановилась рядом, вплотную, почти касаясь его плеча раненым бедром.
– Ты не сможешь изменить моего решения, – как можно теплее произнес юноша, без интереса наблюдая за точками снарядов, летящих от боевых машин к стенам замка.
– Знаю. Но хочу пойти с тобой, – суккуб уронила подобранный с земли кругляш, проводя рукой по его волосам, пряча пальцы в жесткой гриве.
Осторожно прикоснувшись к ее ноге, Киоши отрицательно покачал головой.
– Нет.
Овилла спокойно убрала свою руку.
– Понимаю, что ты все равно можешь пойти следом за мной, даже несмотря на запрет. Надеюсь, не сделаешь этого. Поможешь мне здесь, прикроешь спину. Останешься, чтобы как можно дольше потянуть время. А после уйдешь туда, где мы встретимся… в безопасности.
– Хочешь, чтобы я поверила в твое возвращение?
– Хочу. Я не стану верить мрачным предчувствиям и ложным знамениям шаманов. Я сам выбрал свой путь, и пройду его до конца.
– Ты рассуждаешь, как настоящий джегал. Но ставишь на карту жизнь.
– Да, это так. И понимаю, что могу проститься с ней.
– Скажи, эта долгая дорога к стенам Онадзиро стоила того?
– Безусловно.
– Я стану молиться за тебя Держателям.
– Ты не можешь представить себе, Овилла, сколь многим я обязан тебе.
– Могу. Отправлюсь в ставку. Тебе нужно побыть одному.
– Спасибо…
Она ушла совершенно бесшумно, даже не потревожив настороженный транс летающего ската. Только что стояла за его плечом, и вот уже исчезла, оставив после себя лишь ароматный пряный запах.
Киоши вытянул вперед правую руку, медленно расстегивая замки. Стянул с запястья оружие, внезапно показавшееся невероятно тяжелым. Неуверенно пошевелил обнаженными пальцами, похудевшими и болезненными на вид. Почтительно положил перчатку перед собой, поджимая скрещенные ноги.
Отбросив в прошлое все, что произошло с ним до этого мгновения, Киоши Мацусиро решительно оттолкнулся от данной точки сейчас, очищая сознание. Одним порывом разума перечеркнул собственную травлю, бегство на Мидзури, встречу с Танарой, полное опасностей путешествие, Буредду и ее отшельника, суэджигари, очередное бегство, возвращение на Тоэх, встречу с Овиллой и беседы с Марвином Сконе, схватку в доме Слизня, грязь Гив-Назандара, вольную бандитскую армию и кровь, затопившую Серединный Котел. Он оставил лишь существующий миг, молчаливый круг истуканов и перчатку, способную сконцентрированной в ней силой расколоть Камень Пересечения, осколок которого юноша так долго носил на своей шее.
Из мутной пелены выходили знакомые силуэты и лица. Друзья и враги потеряли всякую цену, превращаясь в размытые фигуры, и Киоши медленно бродил среди них, заглядывая в опустевшие глаза.
Набросок был плох, даже на самой начальной стадии картины. Мазок за мазком соперники пытались выровнять ситуацию, но многообразие ударов разноцветной кисти лишь усугубляло беспорядок, делая рисунок размытым, смазанным, вульгарно абстрактным.
Лишь зловещая маска Властителя Путей беззвучно шевелила губами, раз за разом повторяя единственное слово – судьба.
Лица уходили в туман.
Тишина.
Тоэши-Набо улыбается, за его губами ничего нет… Совсем ничего нет. Вселенская пустота.
Вспышки, вспышки. Сполохи, от которых больно глазам.
Цвета сражаются, стремясь достичь главенства.
Смеются Боги, зияет Яма…
Киоши разлепил потяжелевшие веки.
Небосклон потемнел, лишь далеко-далеко за горными хребтами изгибались тонкие сверкающие арки алых лучей. Юноша потянулся, чувствуя, как за время медитации у него затекли мышцы. Мысли двигались плавно и размеренно, от неуверенности или сомнений не осталось и следа.
Суккуб успела вернуться. Не входя в круг камней, она сидела за его границей, наблюдая за своим господином и храня его безмятежный покой. Почтительно поднимая перчатку обеими руками и надевая ее, Киоши поднялся на ноги. Сказал так, чтобы демоница услышала:
– Поверь, я обязательно вернусь…
– Да ты и не уйдешь!
Приглушенный голос, вибрируя металлическими оттенками, долетел из-за спины, предвещая неприятности. Не оборачиваясь, Киоши тяжело вздохнул. Суккуб, с виду по-прежнему расслабленная и сонная, поднялась с бревна, на котором сидела.
– Ты обманул нас всех, ублюдок, и Анзурон не ошибся, приказав следить за тобой. Ты предал нас всех, поганый пес! Заманил в ловушку! И это ради такого жалкого щенка я отняла жизнь Грызуна? Иронотсу, ты будешь недостоин стать даже рабом Дарвала.
Юноша обернулся, хладнокровно рассматривая сверкающий граненый наконечник, нацеленный ему ровно в лоб. В десятке шагов от круга каменных исполинов, по колено утопая в жухлой траве, замерла Ронисори, целясь в Киоши из верного арбалета. Бесстрастная железная маска равнодушно отражала багровое небо, крохотные искаженные силуэты Мацусиро и его демоницы.
– Не трать силы, господин, – произнесла Овилла, и юноша далеко не сразу понял, что она имеет в виду, – они тебе еще пригодятся…
– А шлюхе твоей конец. Дарвал будет этому только рад…
Ронисори не договорила, вздрогнув и дико изогнувшись. Арбалет звонко щелкнул, заклятая Ткачами стрела вспорола воздух в трех локтях над головой Киоши. Громовая Плясунья взвыла, пытаясь вырваться из заклинания, опутавшего ее ноги, но Овилла уже волокла ее по валунам и веткам, как рыбак вынимает из щедрого моря тяжелую сеть. Тонкие Красные Нити, почти неразличимые в воздухе, до крови врезались в лодыжки Ронисори, распарывая кожаные штаны и отвороты сапог. Из набедренного колчана посыпались арбалетные болты. Зеленые волосы растрепались, цепляясь за сухие стебли.
Выхватив нож, суккуб попыталась перерубить заклинание, но подскочивший Киоши небрежным движением перчатки выбил клинок из ее пальцев. Телохранительница сдавленно закричала, закрываясь руками, а над ней уже нависала Овилла, занося сплетенный из Нитей трезубец.
– Шлюха?.. Ты, бесплодная подстилка, осмелилась сказать это Ткачу?
Овилла ударила в связанную противницу так резко и сильно, словно вложила в удар всю усталость, боль и гнев, накопившиеся за время ведения военной кампании. Словно этим ударом могла выплеснуть все без остатка, наконец-то перестав быть безжизненной куклой и демонстрируя юноше переполняющие себя чувства.
Глаза Ронисори широко распахнулись, тонкие сильные пальцы судорожно вцепились в заклинание, пробившее сердце. Из-под железной маски, скрывающей нижнюю половину лица, вырвался тихий стон.
– Анзурон отомстит…
Она вздрогнула еще раз и обмякла, похожая на пришпиленное к земле насекомое. Овилла, словно брезгуя, отбросила прочь концы Красной сети, пеленавшей противницу. Отшвырнула так, будто те были чем-то испачканы.
– Тогда я прикончу и его, – рыжеволосая прищурилась и злобно плюнула на траву рядом с трупом поверженной телохранительницы. – Мой господин, Дарвал не придет в восторг, когда узнает о гибели подруги и твоей измене. Легкомысленную суку подвела вспыльчивость, но скоро ее хватятся. Отправляйся немедленно…
Киоши поднял из-за валуна оброненный арбалет. Швырнул оружие рядом с телом Ронисори.
– Сбрось труп в замковый ров и немедленно выбирайся из Серединного Котла. У тебя еще остались Порталы Сконе?
– Да.
– В таком случае, возвращайся к ключам Мазавигара, куда мы отступили с Буредды. Не пройдет и перелива, как я нагоню тебя, – не сводя с нее взгляда, Киоши попятился к проснувшемуся скату. – Обещаешь?
Овилла смиренно кивнула, но юноша видел, что в глазах ее нет и капли доверия.
Нагнувшись, она принялась собирать стрелы.
Старательно пряча эмоции, Мацусиро резко обернулся, распутывая уздечку.
Черное, словно оживший пласт угля, животное бесшумно затрепетало и опустилось еще ниже к земле, безропотно впуская наездника на свою спину. Шершавая кожа под ногами едва колыхалась, и Киоши торопливо пристегнулся к стоячему седлу, поднимая поводья. Обсидиановый живой ковер издал пронзительный трубный звук, лениво поведя длинным шипом на хвосте, и начал покорно набирать высоту.
Овилла, забрасывающая труп суккуба на плечо, не обернулась, не подняла головы.
Более вниз не смотрел и сам юноша. Замок Мишато открылся ему во всей красе, и Киоши направил ската вперед.
Бандиты Иронотсу продолжали напрасный обстрел крепостных стен. В небе кружились многочисленные дозорные, с раскачивающихся на цепях осколков били луки, арбалеты и осадная техника. Наблюдая за суетой под стенами, Мацусиро вновь подумал о блохе, сражающейся с быком. Улыбнулся, понимая, сколь незначительными отныне кажутся подобные размышления.
Описав круг над Онадзиро, он попытался подражать небесным разведчикам, двигаясь по наименее опасной орбите. Однако с каждым витком его скат уходил все выше, постепенно приближаясь к острым крышам самых высоких башен столицы Котла. Наблюдатели князя заметили дерзкого разведчика, замелькав в бойницах и даже выпустив в его сторону несколько стрел. Дозорные на башнях засуетились, и он торопливо переместился на другую сторону замка, уходя от разворачивающихся в его сторону баллист. Уже не стараясь отсрочить подозрений собственных воинов, юноша поднял ската еще выше, внимательно разглядывая лежащую под ногами крепость.
В душе его, как и вокруг, живым остался лишь ветер, хлещущий в лицо. Все остальные чувства и мысли застыли в ожидании, притворяясь собственными призраками. Прошлое померкло, будущему только предстояло стать реальностью. Юноша ощущал чуть подрагивающую плоть летающего ската, ураганные порывы, грозящие снести его с курса, и пульсирующую тяжесть на правой руке, где сталью и горящими узорами сверкала массивная перчатка.
Дав возможность животному самостоятельно справиться с ветром, занять спокойное течение и выровняться, Киоши хлестнул поводьями, бросая тушу ската вниз.
Кровь начала закипать, а сердце отбивать боевой ритм. Резкий порыв ударил по глазам.
Все произошло быстрее, чем он ожидал. Полагал, что падение будет медленным, хорошо заметным, многие стражники успеют понять замысел и даже открыть огонь. В действительности все произошло молниеносно, а распознавший желания наездника скат безупречно выполнил маневр. Стараясь не заваливаться вертикально, чтобы не выронить седока, он камнем рухнул навстречу редким стрелам, уходя от обстрела широкими зигзагами. Открытый верх широкой прямоугольной башни резко надвинулся.
Два стражника, запоздало осознавшие, что делает обезумевший дозорный бандитской армии, шарахнулись в стороны. Они никак не ожидали, что у кого-то из вольных солдат осадившего войска хватит ума пойти на такой безрассудный поступок.
Сражаясь с давлением ветра, буквально размазывающего юношу по узкой спинке седла, тот нагнулся, расстегивая крепежи. Завалился на спину, с усилием цепляясь за ороговевшие выступы вдоль позвоночника манты. Кружась и ускользая от брошенных в него заклинаний, скат падал все быстрее.
Охранники – здоровенные бесы, разряженные в знакомые красно-золотые туники – схватились за алебарды. Они до последнего момента верили, что летящий к ним черный верховой зверь сейчас отвернет под громогласные победные крики бандитов, прославляющих храбрость одного из своих ублюдков.
Когда манта, уворачиваясь от стрелы, в очередной раз спланировала над башней, Киоши спрыгнул. Животное тотчас развернуло плавники, в недоумении останавливаясь и раскатисто трубя. В это мгновение в него попали две стрелы, не пробив доспеха, но заставив испуганно зареветь и метнуться в сторону.
Юноша рухнул в крепость в тот самый миг, когда один из стражников уже тянул замысловатые переплетения Нитей, убегавших в специальный лаз. Мацусиро скорее почувствовал, чем услышал, как тотчас же заколыхались, просыпаясь в глубине твердыни бронзовые колокола, и подскочившие по тревоге воины князя рванулись с мест.
Сгруппировавшись, Киоши покатился по широким доскам башенного пола.
Ближайший стражник заревел, бросаясь на него с поднятым оружием.
Но вновь обманулся в ожиданиях, ужаснувшись, сколь быстрой окажется жертва. На очередном кувырке юноша лишь сильнее толкнулся ногами, в прыжке разворачиваясь и близко-близко рассмотрев поржавевшую сталь вражеского клинка. Перчатка, словно сама по себе, тут же ударила снизу вверх, разбрасывая горсть кровавых камешков. Стражник споткнулся, сдавленно застонав, брызнул пеной и рухнул вперед, роняя алебарду. Его широкие ладони заелозили по скользкому зеву раны в животе, тщетно пытаясь зажать ее расползающиеся края.
Второй бес, внезапно осознавший, что напарник был повержен буквально в течение вздоха, остановился, отшагивая назад и поднимая оружие. Звериные глазенки метались, с обнаженных клыков капала слюна, а длинный хвост раздраженно скакал. Киоши, после удачного удара приземлившийся на корточки в угол башни, поднял на того глаза, хищно улыбнувшись. А затем распрямился, словно пружина.
Перемахнув через умирающего тоэха, он внезапно оказался подле стражника.
Тот отшатнулся, нанося единственный удар, какому его обучили офицеры – от плеча, справа налево, сверху вниз. Чудовищной силы, но столь же ужасный по технике… Изогнувшись, длинное тело алебарды завершило свой путь в гудящих досках пола. Киоши, сверкнув бритвами зубов, прошел под самым древком, с легкостью ломая его клинком перчатки. Затем навалился на беса и замахнулся. В зрачках стражника мелькнуло понимание, после чего юноша безжалостно ударил его ногой в живот, перчаткой в голову, и еще раз, двумя руками одновременно, с каждым взмахом лезвия отсекая куски мяса. Окровавленная туша грохнулась навзничь.
Никогда еще чувство силы не опьяняло Киоши столь ощутимо. Застыв над поверженным стражником, он быстро осмотрелся. Взгляд его ухватывал каждую мелочь, любую деталь – погашенную жаровню для углей, котлы с застывшей смолой, полные стрел корзины, связку сигнальных вымпелов, стойку с алебардами и короткими мечами, солдатские лежаки, пирамиду из бочек, почти скрывавшую невысокие перила, выступающие из пола. Молодой тоэх метнулся к лестничному проему, ведущему вглубь башни, перемахивая через раненого беса.
Его обострившийся слух уже улавливал гудение лестниц и перекрытий, прогибавшихся под тяжестью солдатских ног. Не мешкая, Мацусиро бросился вниз по ступеням, миновав их в два прыжка. Оставив за спиной погруженный в сумрак этаж башни, отведенный под склад, он ударил в дверь напротив лестницы, едва не сорвав ту с петель.
От развернувшейся картины захватило дух. Внутри Онадзиро напоминала каменный колодец, загроможденный многоуровневыми мостами, узкими башенками и сложной системой стен. Ярусы и спиральные эстакады, жмущиеся к стенам резные контрфорсы, извивающиеся лестницы и изогнутые каменные мосты создавали ощущение запутанного, но монолитного хаоса. Образованные казематами и домами горожан узкие улицы и внутренние дворики были заполнены повозками, палатками беженцев и военной техникой. Черепичные крыши и шпили храмов яркими пятнами сверкали значительно ниже уровня внешних стен. Красочные витражи личных апартаментов джегалов переливались драгоценными камнями, дворянские стяги хлопали на ветру.
Но наслаждаться картиной не было времени. Сразу за дверью юношу встретил десяток каменных ступеней, выводящих на крышу каземата, и он бросился вперед. Застыл на мгновение, оценивая ситуацию. Нити, клубящиеся вокруг крепостных Ключей, волновались, спешно подбираемые Ткачами князя. Перескакивая через связки с оружием и груды метательных снарядов, навстречу направлялся небольшой отряд. Командующий стражниками низший, носящий на голове массивные витые рога, первым ринулся в бой, замахиваясь на проникшего в крепость шпиона изогнутым палашом.
Выставив вперед перчатку, Киоши пригнулся и побежал, стараясь до столкновения набрать как можно большую скорость. Перехватил клинок палаша перчаткой, небрежно сломав в пальцах, плечом ударил беса в грудь, рванулся дальше, врубаясь в строй стражников и расшвыривая тех, словно деревянные чурбаки. Пригнулся, кувыркаясь по узкому хребту каземата, едва заметив две Красные молнии, с шепотом ударившие откуда-то с нижних уровней замка. Мягким прыжком перескочил через нагромождение деревянных ящиков, небрежно раскроив голову еще одному стражнику. Внезапность и смелость, с которой одинокий бандит обрушился на солдат лорда, все еще не позволяла тем спокойно оценить происходящее, окружив и расстреляв наглеца.
Дальним концом каземат упирался в новую башню, немного ниже той, на которую прыгал юноша. Ее массивная дверь, ведущая на широкую крепостную стену, распахнулась. Не останавливаясь и не оглядываясь, Киоши нырнул в открывшийся проем, всей массой сминая хрупкого старика, возникшего на пороге. Ударил того в лицо, вырывая клок плоти, отшвырнул, с победным ревом захлопывая за спиной тяжелую створку. В пазы рухнул засов.