Текст книги "Наследник $$$ уровня IV (СИ)"
Автор книги: Андрей Еслер
Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5
Симона
Перемену в дочери Симона заметила сразу.
Доктор Мора принимал Карлу утром, и уже с первого приёма дочь вернулась другой. Не весёлой, нет. До веселья было ещё далеко, но с её плеч будто сняли часть ноши. Вечером Карла спустилась к ужину, доела всё, что подали, и не сбежала к себе до десерта.
Дальше становилось только лучше.
Завтрак тоже прошел отлично. Вернулись разговоры за столом. Дочь снова интересовалась делами концерна, подшучивала над отцом и его клюшками. Пару дней назад о таком не приходилось и мечтать.
Карла приехала от доктора после полудня. Заглянула на кухню, стащила с противня горячую булочку, обожглась, засмеялась и принялась пересказывать кухарке городские сплетни. Симона наблюдала за ней из столовой и наконец-то облегченно выдохнула.
Телефон зазвонил через двадцать минут.
– Сеньора дэ Леон? Доктор Мора, – он говорил ровно, но женщина уловила мимолетную ноту напряжения. – Прошу вас заехать ко мне сегодня, желательно одной.
Через сорок минут машина остановилась на тихой улице в нижней части Верхнего города. Никаких вывесок, только бронзовая табличка у входа и приёмная, где пахло старыми книгами и лавандовой полиролью.
Доктор Мора оказался сухощавым мужчиной за пятьдесят, с седыми висками и неторопливыми движениями человека, привыкшего слушать больше, чем говорить. Он усадил Симону в кресло, предложил воды и долго протирал очки.
– То, что я собираюсь сделать, против правил, – начал он. – Врачебная тайна существует не просто так, и за тридцать лет практики я нарушал её дважды. Сегодня будет третий раз. Я считаю, что вам необходимо это услышать.
Он выдвинул ящик стола и поставил перед Симоной старый диктофон с тяжелыми клавишами. Палец доктора утопил одну из них, плёнка зашипела, и в кабинете зазвучал голос Карлы.
Дочь говорила тихо, с долгими паузами.
Про коридор возле уборных и чужую ладонь, оборвавшую крик. Про фургон и тряску, от которой немело тело. Про каморку, замок снаружи и возню в углу, к которой она прислушивалась до рассвета. Про голоса за стеной, среди которых были детские.
Симона сидела не шевелясь. Пальцы стиснули ремешок сумочки, и швы отпечатались на коже.
Голос дочери дрожал. Дальше она рассказало про дверь, которая всё-таки открылась. Про Виктора, который отыскал её за неполный час и вывел наружу, прикрыв ей глаза ладонью. Про выстрелы за спиной, когда они уже стояли на улице.
Доктор остановил плёнку. Щелчок клавиши прозвучал в тишине неожиданно громко.
– Достаточно. Дальше подробности нашего разговора, которые вам знать необязательно.
– Почему она молчала? – собственный голос показался Симоне чужим.
– Потому что защищала вас. Так бывает чаще, чем вы думаете. Пострадавшие берегут близких от своей боли и остаются с ней один на один.
Он вернул очки на переносицу.
– У вашей дочери посттравматическое стрессовое расстройство. Кошмары, дрожь от резких звуков, навязчивые картины. Хорошая новость в том, что Карла сильная, работает над собой и уже идёт на поправку. Плохая в том, что семья жила рядом и ни о чём не догадывалась. Ей нужна не жалость, а обычная жизнь с повседневными проблемами.
– Я поняла вас, доктор.
– Запись я сотру сегодня же, – он убрал диктофон обратно в ящик. – И буду признателен, если Карла не узнает о нашем разговоре. Хотя бы пока.
Обратную дорогу Симона не запомнила. Водитель что-то говорил про перекрытый проспект, город плыл за стеклом, а в голове всё шипела и шипела плёнка.
Габриэля она нашла в кабинете.
Муж поднял голову от бумаг, увидел её лицо и медленно отложил ручку.
– Что случилось?
Симона опустилась в кресло напротив и пересказала всё. Звонок, визит, запись, диагноз. С каждым её словом Габриэль терял краски, а к концу рассказа его лицо было белее бумаг на столе.
Он молчал. Потом поднялся, подошел к окну и уперся кулаками в подоконник.
– Ее похитили, – глухо повторил он. – Мою девочку. А я в это время катал её спасителя по полю и подливал ему вина.
– Габриэль…
– Где была охрана? – он обернулся. От радушного хозяина дома не осталось и следа. Теперь это был жесткий начальник. – Где были эти дармоеды, которым я плачу?
Ответа у Симоны не нашлось.
* * *
Габриэль
Охрану дочери Габриэль вызвал сразу после разговора с Симоной.
В кабинет вошли двое. Начальник личной охраны Карлы, крепкий мужчина по фамилии Дуарте, десять лет в доме, и его напарник, помоложе. Оба встали у дверей и принялись изучать ковёр.
– Рассказывайте, – Габриэль не предложил им сесть.
– О чём, дон Габриэль? – осторожно уточнил Дуарте.
– О Корсе.
Напарник шумно сглотнул. Дуарте расправил плечи, набрал воздуха и выдохнул, так и не начав.
– Я жду.
Оба переглянулись, лгать не стали, говорили перебарывая страх.
– Мы потеряли сеньориту в кафе, – выдавил он. – Когда поняли, что её нигде нет, подняли людей сеньора Виктора. Дальше действовали они. Вернули сеньориту, живой и невредимой.
– Невредимой, – повторил Габриэль. – И когда же вы собирались мне об этом доложить?
Охранники переглянулись.
– Испугались, сеньор, – честно признался Дуарте. Врать он не умел, за это его в своё время и взяли. – Сеньорита просила не тревожить семью. А мы понимали, чем закончится подобный доклад.
– Выходит, страх за собственное место оказался сильнее страха за мою дочь.
Слова о том, что Карла попросила охрану молчать, прошли мимо ушей. Габриэль хотел выместить гнев и выместил.
Возражений не последовало. Напарник разглядывал носки ботинок, Дуарте держал взгляд, но желваки выдавали, чего ему это стоило. Габриэль неспешно вернулся за стол.
– Расчёт получите у управляющего. Сегодня же. И запомните: ни одно охранное агентство Валентии больше не возьмёт вас на работу. Об этом я позабочусь лично.
– Дон Габриэль… – напарник шагнул вперёд.
– Вон!
Дверь закрылась. Шаги стихли в глубине дома.
Габриэль остался один. Он плеснул себе полный бокал коньяка, выпил залпом и не почувствовал вкуса. Злость требовала выхода, и увольнение двух остолопов её не утолило.
Дочь похитили. Держали под замком в притоне, о котором приличные люди говорят шёпотом. А он узнал об этом последним, через чужого доктора. Отец, который клялся себе, что с головы его девочки не упадёт и волос.
Мальчишка знал. Знал с первого дня. Сидел за его столом, ел с ним еду, раздавал советы по гольфу и молчал.
Ситуация стара как мир.
Габриэль не злился на Виктора из-за похищения, он понимал, что бизнес это игра в рулетку, опасная, но выигрыш окупает всё с лихвой. Но вот молчания он понять не мог. Виктору следовало ввести отца в курс. Не заставлять гадать, что случилось. Позаботиться, чтобы в будущем ничего не произошло… Да много зачем. Но мальчишка промолчал.
Габриэль придвинул телефон и набрал номер по памяти.
Гудки тянулись недолго.
– Габриэль? Добрый день.
– Ничего доброго в нём нет, – оборвал Габриэль. – Я всё знаю, Виктор. Про клуб, про фургон, и ту ночь. Так больше продолжаться не может. Моя дочь гостила у тебя, и под твоим присмотром её выкрали, словно кошелёк на рынке. Ты подверг её опасности и не счёл нужным сказать мне ни слова. Молчание, Виктор. Вот твоя главная ошибка.
Ответа он дожидаться не стал и вернул трубку на рычаг.
* * *
Гудки смолкли, а я всё держал трубку возле уха.
Вот и поговорили.
Злиться на Габриэля не получалось. Рано или поздно он должен был узнать, такие истории долго не скрыть. Слишком много участников: охрана, люди Захара, врачи, сама Карла. Секрет, который знает больше двух человек, перестаёт быть секретом, это правило старше любого из нас.
Его ярость я тоже понимал. Единственная дочь, свет в окне, смысл всей жизни. Он узнаёт, что её держали взаперти в притоне, и узнаёт последним. Окажись я на его месте, тоже искал бы виноватого. А виноват я, как ни крути.
Формально Габриэль прав. Я молчал.
Расскажи я всё сразу, и Карле пришлось бы заново проживать ту ночь под перекрёстным допросом родни. Я выбрал меньшее зло, а меньшее зло редко выглядит благородно со стороны.
Со временем остынет. Или не остынет, и тогда придётся разговаривать заново, уже по-взрослому.
В дверь кабинета коротко постучали, и на пороге возникла Катрин. Я тут же вспомнил о том, что был приглашён в кино. Хотел было перенести, но вдруг подумал. Почему бы нет? Слишком многое навалилось, несколько часов вне рабочего процесса помогут привести мысли в порядок.
Джинсы, свободная рубашка, козырёк кепки надвинут на самые брови. Из-под него выбивалась золотая прядь.
– Готов? Сеанс через час, – она стянула кепку и тряхнула волосами.
Ева оторвалась от журнала звонков и с профессиональным интересом оглядела гостью. Осмотр занял пару секунд, вердикт созрел мгновенно.
– Вы никак бывший военный, – в улыбке Евы засветилось искреннее дружелюбие.
– Да, – Катрин прищурилась.
– Я таких за километр узнаю. Вы будто палку проглотили, да так и выросли. Прямой люд, в прямом и переносном смысле.
Катрин даже бровью не повела. Она невозмутимо перевела взгляд на меня.
– Прошлая была лучше. Скромнее, что ли.
– Её заменили, потому что она была плоха в постели, – парировала Ева.
– Всегда удивлялась твоей доброте, – Катрин продолжала смотреть на меня в упор. – Признавайся, это одна из тех эскортниц, у которых ты выступал работодателем?
– Работодателем? – Ева отложила журнал. – Так сейчас это называется? Хочу подробностей, босс.
– Ничего такого, – отрезал я.
– Просто вилла, набитая проститутками, – фыркнула Катрин. – Сколько их там было? Двести?
– Босс, вам медаль надо дать, – восхитилась Ева. – Занять «работой» одну, а то и две девушки парни нынче не могут. А тут две сотни. Групповуха ого-го какого масштаба.
– Всё было не так, – я выбрался из-за стола, понимая, что продолжаться это может бесконечно.
Ещё минута, и они объединятся против общего врага, а врагом здесь назначен я. Подхватив пиджак, я подтолкнул Катрин к выходу.
– Приятно познакомиться, – пропела Ева нам вслед. – Заходите ещё…
Катрин на ходу упрятала волосы под кепку.
– Она мне нравится, – призналась она уже в коридоре.
– Это пройдет.
Нравится… Час от часу не легче.
Кинотеатр стоял в паре кварталов от центрального проспекта, старый, с лепниной на фасаде и тяжёлыми дверями. Сегодня возле входа толпился народ: афиши обещали премьеру, у касс тянулась очередь.
Мы просочились внутрь боковым входом, купив билеты заранее. Два места в последнем ряду, у самой стены. Идеальная позиция для парочки, которой нельзя попадаться на глаза.
Зал гудел, рассаживаясь. Пахло бархатом кресел и чьими-то сладкими духами. Свет начал гаснуть, и тут крайнее кресло рядом со мной скрипнуло.
Опустившийся в него мужчина прятался под козырьком не хуже Катрин. Он покосился на нас, замер и подался ближе.
– Виктор? – узнал он меня шёпотом. – Вот так встреча.
– Максимо, – я пожал протянутую в полутьме руку. – Ты почему в зале, а не в ложе для важных персон?
– В ложе меня сожрут. Пресса, поздравления, сам понимаешь, – он поморщился, как от зубной боли. – А мне нужно видеть зал. Где люди смеются, где зевают, где выходят, если не понравилось.
Его взгляд зацепился за Катрин, точнее, за её козырёк.
– О, в кепочке. Тоже прячешься?
– Ну да, – рассмеялась Катрин.
– Родственная душа, – одобрил Максимо и протянул ладонь. – Массимо…
– Катрин…
Погас последний светильник, включился проектор, и луч выхватил из темноты экран. Фильм оказался отличным. Погони, перестрелки, злодей с манией величия и финальный взрыв на полнеба. Зал ахал где положено и хлопал на титрах. Максимо весь сеанс просидел, сцепив пальцы.
Из зала мы выбирались той же боковой дверью, в кепках, как заговорщики средней руки.
– Ужин с меня, – объявил Максимо, не принимая возражений. – Тут за углом место, где меня в лицо не помнят. Точнее, делают вид, и за это я их люблю.
Заведение оказалось тесной тратторией столов на восемь. Хозяин молча провёл нас в дальний угол, за перегородку, и растворился на кухне.
Максимо заказал на всех, не заглядывая в меню, и лишь после первого бокала стянул наконец кепку.
– Видели зал? – он вертел в пальцах вилку. – Солдаут. Аплодисменты. Сборы будут хорошие, прокатчики уже потирают руки.
– Тогда почему лицо, будто у тебя угнали машину? – поинтересовался я.
– Потому что дальше хуже, – Максимо ткнул вилкой в воздух. – После успеха все ждут, что следующая картина будет не менее успешной. Критики будут следить за мной. Студия давит. А сценарии мне несут одинаковые: снова погони, снова взрывы, только дороже. Планку теперь надо держать, понимаешь? А чем держать, черт его знает. Нужно что-то для охвата, экшен для толпы, теперь же критиков умаслить…
Он выпил и мрачно уставился в тарелку.
Идея всплыла из памяти прошлой жизни, целая и готовая, оставалось лишь переложить её на местные рельсы.
– Хочешь сюжет? – предложил я. – Дарю.
– Валяй, – без энтузиазма отозвался Максимо.
– Компания старых друзей собирается на ужин. Семь человек, все друг друга знают двадцать лет. И кто-то в шутку предлагает игру: все выкладывают телефоны на стол и меняются ими. Весь вечер каждый читает чужие сообщения в социальной сети и в смс. Всё, что приходит.
Вилка Максимо застыла над тарелкой.
– За один вечер вскрывается всё, – продолжил я. – Любовницы, долги, старые предательства, и чужие дети. Люди, которые считали, что знают друг друга насквозь, к десерту становятся врагами. Одна декорация, один стол, семь актёров. Никаких взрывов. Дешевле твоего фильма раз в двести, а обсуждать будут годами.
Максимо медленно отложил приборы. В его глазах загорался хорошо знакомый мне огонь. Так смотрят люди, которые чувствуют хорошую идею.
– Телефоны, – пробормотал он. – Сеть… У трети зала есть секреты… Погоди, а права? Это откуда-то?
– Из моей головы, – я развёл руками. – Забирай.
– Так нельзя! – возмутился Максимо, наигранно немного, всё-таки режисёр из него лучше чем актёр. – Я должен тебе что-то взамен…
Но я этого ждал.
– Социальная сеть в кадре называется Вида. А я со своей стороны обеспечу поддержку. Реклама премьеры на всю аудиторию, странички героев прямо в сети, чтобы зритель мог зайти и почитать их секреты, телефоны. Такого здесь ещё никто не устраивал.
– Не устраивал, – эхом подтвердил Максимо и вдруг хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули бокалы. – Беру. Виктор, с меня сценарист и постановка, с тебя твоя сеть и атрибутика. Пьём за это.
Мы чокнулись. Катрин наблюдала за нами поверх бокала с плохо скрытым весельем.
– Два жулика нашли друг друга, – подытожила она.
– Обижаешь, – хором отозвались мы с Максимо и рассмеялись.
Следующий день я разбирал сводку по Виде.
За стеной ровно гудели серверы, и этот гул давно стал для меня чем-то вроде колыбельной. На столе лежала пачка распечаток от Матео и записка Марии с цифрами.
Пользователей стало триста шестьдесят тысяч. Ежедневный прирост держался в коридоре от двенадцати до пятнадцати тысяч, и конца этому потоку не наблюдалось. Сарафанное радио работало лучше любой рекламы: покупатель Вифона заводил страничку и спустя неделю притаскивал в сеть всю родню.
Лента рекомендаций пережила вторую переделку. Первая версия крутила по кругу десяток популярных авторов, и новички тонули в безвестности. Матео с Лунтиком переписали формулу: отныне лента подмешивала свежие странички и записи по интересам. Время, которое средний пользователь проводил в сети, выросло на пятнадцать процентов.
Дальше в сводке шли интересные случаи, и их я читал с отдельным удовольствием.
Рыбак из порта Корсы завёл страничку и стал по вечерам выкладывать фотографии улова. Через месяц к его лодке выстраивалась очередь из рестораторов, а цену он поднял вдвое. В Фаворе сыграли свадьбу, где жених и невеста познакомились в группе любителей орхидей, и молодожёны прислали нам благодарность с фотографией торта в виде логотипа Виды.
Обратная связь радовала меньше.
Люди жаловались на мошенников. Ушлые ребята заводили странички от имени известных персон и клянчили деньги у доверчивых поклонников. Кто-то торговал несуществующими товарами, кто-то рассылал ссылки с вирусами. Пока жалобы разгребали программисты в свободное время, но свободного времени у них оставалось все меньше.
Я записал в ежедневник: служба модерации. Отдельные люди, отдельное помещение, и чёткий регламент. Набрать десяток сотрудников, посадить старшего, дать им инструменты для блокировки. Сеть выросла из возраста, когда за порядком можно приглядывать вполглаза.
Следующий пункт был старойй занозой.
Родного приложения Виды на Вифоне до сих пор не существовало. Люди заходили в сеть через встроенный браузер, и это работало, но криво: мелкие кнопки, медленная загрузка фотографий. Команда Матео сидела над магазином приложений, витриной, откуда владельцы Вифонов смогут ставить программы в пару касаний. За этим потянутся сторонние разработчики. Так когда-то взлетели экосистемы моего мира, и повторять этот путь следовало без самодеятельности.
Рук катастрофически не хватало.
Вариантов два. Либо расширять собственный штат, опять собеседования, зарплаты, столы и кондиционеры. Либо отдавать часть задач на сторону, благо студии вроде Софтикса возьмутся с радостью. Чужие руки дешевле и быстрее, зато свои надёжнее. Я пометил: посчитать оба варианта с Матео и Марией, к концу недели решить.
Список задач получился длинным, на добрую страницу.
Я дописал последний пункт, и закрыл ежедневник.
Глава 6
Катрин
Сеньорита Алонсо сидела в собственном кабинете и смаковала своё первое настоящее свидание с собственным женихом.
Рабочий день давно закончился. Огромное здание погружалось в вечернюю тишину, нарушаемую лишь приглушённым гудением вентиляции да далёким шумом города.
Но Катрин не спешила уходить.
Документы лежали перед ней аккуратными стопками, телефон молчал, настольная лампа заливала стол тёплым золотистым светом. Впрочем, ни работать, ни даже притворяться занятой она уже не могла.
Лёд и пламя – именно так ощущались последние дни для Катрин.
Жар изучающих тело пальцев, его морозные взгляды, вызывающие табун мурашек по всему телу.
Стоило закрыть глаза, и память услужливо возвращала прикосновения, обрывки фраз, едва заметную усмешку на его губах. Катрин поймала себя на том, что уже несколько минут бессознательно водит пальцем по краю папки.
Она недовольно поджала губы, достала из сумочки небольшое зеркало и посмотрела на себя.
На щеках играл румянец.
– Дурочка, просто дурочка, – улыбнулась сама себе Катрин. – Напридумывала себе?
Отражение ответа не дало.
Она захлопнула зеркало, но убирать его не стала.
Задумалась.
Ситуация была нездоровой. Опасной. Но прекращать отношения с Виктором ей не хотелось.
Совсем.
Вроде бы вот оно! Нужная должность в кармане, птица в руках, и совершенно плевать, сколько их ещё в небе. Успокойся, соберись, не ошибайся.
Она так долго шла к этому месту. Годами училась держать спину прямо, не показывать сомнений, принимать решения и выполнять приказы. Доказывала, что стоит не меньше мужчин, которые привыкли смотреть на женщину в форме лишь когда та крутится вокруг шеста. И то, только для того, чтобы сунуть ей в трусы пару купюр или собственные пальцы.
Теперь у неё был крупный пост.
Всё то, чего она когда-то хотела.
Но ощущения подсказывали, что всё не так просто.
Что случится, если Тайрон узнает, что она передаёт информацию Виктору?
Игра закончится.
Она всё потеряет.
Кабинет, должность, уважение, возможность принимать решения. Возможно, даже свободу, если Тайрон решит не ограничиваться увольнением. У него хватало ресурсов, связей и причин превратить её жизнь в затяжной кошмар.
Почему-то эта мысль уже не вызывала такого страха.
Почему?
Катрин нахмурилась и откинулась на спинку кресла.
Столько вопросов.
Когда Виктор предложил ей обыграть Тайрона, она согласилась. Слепо пошла за ним.
Верила ли в победу?
Нет.
Верила в Виктора.
И впервые за долгое время позволила себе сложить ответственность, что гарпуном впилась в тело и постепенно отнимала силы. Постоянная необходимость всё решать самой, просчитывать каждый шаг, отвечать за последствия – всё это незаметно превратилось в тяжёлый груз, который она носила так долго, что перестала его замечать.
А потом появился Виктор и словно сказал: теперь я понесу его вместе с тобой.
Его слова всё ещё звучали набатом.
'– Запомни раз и навсегда: что бы ни говорили о твоём мужчине, ты всегда на его стороне. Он может ошибаться, будет ошибаться, но он делает выбор, и ты его поддерживаешь. На ошибки можно указывать наедине, сколько угодно, но при людях мы единый фронт. Я ясно выражаюсь?
– Значит, я должна поддерживать своего мужчину, даже когда он идёт наперекор семье? Даже когда сам себе копает могилу? Твоя карьера, твоё положение, твоё качество жизни – всё это зависит от семьи.
– Но не я. Я принадлежу себе. Вопрос в другом: за кого ты хочешь выйти замуж? За меня или за моё положение?'
Какой же она была глупой.
Какой самонадеянной.
Катрин снова покраснела, но на этот раз повод был другим.
Тогда она действительно смотрела на Виктора как на приложение к фамилии.
Виктор был не согласен.
Катрин резко встала, словно решила сбросить с себя неприятные мысли, потянулась и медленно прошла по кабинету. После нескольких часов за столом мышцы приятно заныли. Она расправила плечи, провела ладонями по бокам и остановилась у окна.
В тёмном стекле появилось её отражение, а за ним раскинулся усыпанный огнями город.
С высоты люди и машины казались почти игрушечными. Потоки фар текли между зданиями, рекламные вывески расцвечивали улицы алым, синим и золотым. Вдалеке над крышами висело тусклое зарево, не позволяющее ночи окончательно поглотить Фавору.
Катрин подошла ближе и оценивающе оглядела себя.
Красивая.
Более чем.
Брючный костюм служил футляром, что прятал её красоту. Строгий, белый, идеально сидящий по фигуре.
Катрин медленно занесла руку за голову и вытащила шпильку.
Волосы рассыпались по плечам водопадом.
Она чуть повернулась боком, любуясь линией талии.
– Почему нет? – спросила она сама себя. – Чем ты хуже, малышка?
Ответа не последовало.
Отражение только улыбнулось.
Впервые она могла сказать, что всё делает правильно.
Как легко оказалось после того, как она выбрала сторону.
В отношениях с Виктором всё поменялось кардинально. Теперь они равны. Союзники, а не конкуренты.
Теперь у них был общий противник.
Отчасти Катрин желала того же и Виктору с Тайроном. Их борьба была для неё непонятна.
Но теперь, когда она оказалась на стороне жениха, ей стало всё равно.
Это напомнило службу в армии.
Нет мыслей – есть задача.
Ты патрон в обойме, клинок в ножнах, не более. Твоё дело правое, а на всё остальное плевать.
Это ощущение было знакомым и почти родным. Оно приносило странное облегчение. Не нужно бесконечно сомневаться, взвешивать, искать оправдания. Достаточно знать, где свои, а где чужие.
– Плевать, – повторила вслух Катрин.
Дверь открылась практически бесшумно, и в кабинет проскользнула Лесса.
– Ф-ф-ф… разговариваешь сама с собой? – фыркнула она. – Это диагноз, капитан. Слышала, многие подвержены такой болячке. Как только получают кабинет, сразу начинают говорить вслух… У кого-то генетическое, а у кого-то заработанное!
Катрин повернулась к ней.
Лесса выглядела довольной собой. Светлые глаза блестели, губы были растянуты в ехидной улыбке. Она быстро скользнула взглядом по распущенным волосам подруги, чуть приподняла брови, но комментировать не стала.
Пока.
– Рада тебя видеть.
Катрин не стала острить, а подошла и обняла подругу.
Лесса на мгновение замерла от неожиданности, но затем ответила на объятие, осторожно похлопав Катрин по спине.
– Ты сегодня подозрительно добрая, – пробормотала она. – С тобой точно всё в порядке?
– Какие новости? – спросила Катрин с затаённой надеждой, отпуская её.
Улыбка Лессы стала хитрее.
– Сегодня приносила документы сеньору Тайрону, – поделилась она. – Видела интересные бумаги…
Она сделала паузу.
Катрин прищурилась. Лесса продолжала молчать, явно наслаждаясь произведённым эффектом.
Терпения хватило секунды на три.
Катрин схватила её за щёки и посмотрела в глаза.
– Говори же, зараза…
– Покуфка огфомнофо колифефстфа…
Лесса вырвалась, потёрла щёки и отошла на пару шагов, словно обиженная кошка, которая того и гляди начнёт вылизываться.
– Покупка огромного количества отработанной фракции от энергетических кристаллов, – повторила она уже нормально. – Странное приобретение, не находишь? Там контракты с горняками, крупные компании, бросовые цены, но мно-о-о-го! Кажется, на год.
Катрин мгновенно посерьёзнела.
Лёгкость исчезла с её лица. Она вернулась к столу, освобождая пространство среди документов.
– Сделала копии?
– Нет, конечно! За дуру меня держишь? Увидят – и тут же засудят, – прошептала Лесса, делая большие глаза. – Я достала что смогла, а дальше сама действуй.
Она оглянулась на дверь, хотя та была плотно закрыта.
– Спасибо, – кивнула Катрин. – Это ценно для меня.
– Спасибо в кармане совсем ничего не весит, – проворчала Лесса.
– Тепло человеческих отношений в наше время редкая находка… – продекламировала слова своей старой учительницы Катрин.
Лесса скептически уставилась на боевую подругу.
– Шучу.
Катрин улыбнулась, прошла к столу и вырвала из чековой книжки страницу. Несколько секунд подумала, затем вписала туда приятную глазу сумму, поставила подпись и протянула лист.
– Держи. Заслужила.
Лесса взяла чек двумя пальцами, внимательно изучила цифры и удовлетворённо присвистнула.
– Уже лучше, – заинтересованно сверкнула глазками она. – Знаешь, человеческие отношения и правда начали казаться мне теплее.
– Исчезни.
– Уже исчезаю, капитан.
Лесса спрятала чек, поправила одежду и направилась к выходу. У двери она обернулась, будто собиралась отпустить очередную колкость, но, заметив сосредоточенное выражение лица Катрин, передумала.
Дверь за ней закрылась.
В кабинете снова стало тихо.
Катрин несколько секунд стояла неподвижно, глядя на стеклянную дверь.
Следовало сообщить Виктору новые вводные. Он точно знает, что делать с полученной информацией.
Но прежде можно и потренироваться.
Катрин снова села в кресло, подтянула к себе чистый лист и взяла ручку. На мгновение замерла, постукивая кончиком по бумаге.
Сложить факты было нетрудно.
Сначала патент на аккумуляторы.
Затем фракция.
А позже в памяти всплыла статья главного редактора, который нелестно прошёлся по Вифону.
Аккумуляторы!
Катрин выпрямилась.
Вифон производит их из отработанной фракции, делая устройства тонкими и удобными. Именно новая батарея позволила Виктору уменьшить толщину корпуса и выделить телефон среди конкурентов.
Но зачем Тайрон подписался на покупку фракции?
Она провела линию между сделанными записями.
Масштабы.
Точно.
Картина, медленно проступавшая из тумана корпоративных интриг, выглядела угрожающе.
Он просто скупит весь материал по бросовым ценам и создаст перебои с поставками на завод в Корсе.
Очевидно, это должно ударить по Виктору, ведь его доход упадёт. Он и так владеет лишь небольшой частью прибыли, а её скоро станет ещё меньше.
Серьёзный ход…
Но зачем?
Катрин отложила ручку и сцепила пальцы перед лицом.
Виктор может заказать фракцию где угодно, хоть за границей. Она недорогая, и её много. Тайрон не способен скупить все отходы энергетической промышленности во всём мире.
Значит, дело не в полной остановке производства.
Думай, малышка, думай.
Заказать.
Привезти.
Расстояние.
Сроки.
Таможня.
Дополнительные расходы.
Катрин снова взяла ручку и быстро записала несколько слов.
Это лишь очередной ход Тайрона по замедлению конкурента. Он создаёт проблему за проблемой. На общем фоне каждая из них может ничего не значить, но в совокупности они превращаются в снежный ком…
Нет.
В лавину!
Катрин поднялась и начала ходить вокруг стола.
Логистика и ценообразование – всё это так или иначе удорожит процесс, после чего прибыль сократится. Ресурсов для роста у Вифона будет меньше, это, в свою очередь, выиграет немного времени для запуска собственного продукта.
Тайрон не пытался нанести один смертельный удар.
Он душил Виктора постепенно.
Магазины.
Оператор.
Поставщики.
Репутация.
Теперь сырьё.
Каждая атака вынуждала Виктора тратить деньги и время на обход возникшей преграды. Он справлялся, находил выход, но не мог двигаться вперёд с прежней скоростью.
Катрин остановилась.
В армии такой подход называли изматыванием противника. Необязательно разгромить врага в одном бою. Достаточно заставить его непрерывно тратить боеприпасы, людей и ресурсы, пока однажды ему не станет нечем отвечать.
Тайрон воевал не с компанией.
Он воевал с темпом её роста.
Катрин подняла свои записи. Всю информацию, что передавала ей Лесса, удобно устроившаяся рядом с Тайроном.
Резкое повышение с ресепшена до одной из трёх секретарей. Чему в немалой степени поспособствовали женские хитрости, а также сама Катрин.
Где-то Лессе удавалось скопировать документ, а где-то – переписать увиденное своими словами. Иногда она запоминала только фамилии, названия компаний или отдельные суммы, но даже этих обрывков хватало, чтобы определить направление движения.
Катрин разбудила компьютер. Экран вспыхнул холодным светом, высветив папки и таблицы. Она открыла нужный файл и начала складывать пазл.
Встреча с «Иберкомом». «Аппаратос». Контракты. Эксклюзивы. Попытка уничтожить «Виду». Закупка фракции.
Всё вставало на свои места.
Борьба между сыном и отцом приобрела новый вид.
До этого Катрин видела лишь отдельные столкновения. Теперь перед ней проступала полноценная кампания.
Катрин даже почувствовала некое злорадство.
Как бы Тайрон ни старался достать Виктора, он не мог этого сделать. Жениху удавалось раз за разом выходить из патовых ситуаций, пробивая или потолок, или стены.
Вся картина противостояния предстала перед ней, и это было прекрасно. Словно очередная операция в военной кампании. Две стороны, ресурсы, направления атак, слабые места. Только вместо солдат – юристы, банкиры, поставщики и журналисты. Вместо артиллерии – деньги и влияние.
Катрин прониклась уважением к изобретательности Виктора, но ещё больше – к его последовательности.
Он был как непокорный сорняк, пробивающийся через асфальт, невзирая на преграды.
Пять процентов…
Катрин задумчиво посмотрела на экран.
Она не раз слышала, что Виктор владеет пятью процентами компании.
Он бьётся за пять процентов…
Уму непостижимо.
Здесь она была согласна с Тайроном. Большинство людей на месте Виктора приняли бы предложение семьи, получили хорошую должность и забыли о жалкой доле.
Но как человек с низов Катрин понимала и Виктора.
Это его доля, какой бы она ни была.
Его право.
Жаль, что Тайрон этого не понимает.
В будущем эти пять процентов будут стоить приличных денег. Не уровень «Периодики», лишь мелкий бизнес, но гораздо больше, чем могут заработать сто человек на её посту за годы работы.
