Текст книги "Наследник $$$ уровня IV (СИ)"
Автор книги: Андрей Еслер
Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 17
Ева Арано
До собеседования на заводе оставалось чуть больше семи дней, только Ева об этом ещё не знала.
Будильник разбудил хозяйку в четверть седьмого. За окном ещё горели фонари, квартал спал, и только у пекарни на углу гремели лотками, принимая утренний хлеб.
Она выпила стакан воды, зашнуровала кроссовки и вышла на улицу. В этот час по городу ходили только редкие дворники и поливальные машины. Шесть кругов по скверу Ева пробежала в ровном темпе, на седьмом прибавила и к подъезду вернулась с горящими легкими. Утро, начатое с бега, придавало сил и бодрости, она уже привыкла к этому, для нее это была рутина…
Дешевый старый зал в подвале находился через две улицы. Тут пахло железом и магнезией, из дальнего угла доносился мерный стук, кто-то разминал грушу. Ева отработала час: присед, тяга, под конец мешок, пока мышцы не ушли в отказ. Завсегдатаи у стойки давно перестали коситься в её сторону и лезть с советами, за что она была им признательна.
Домой вернулась к девяти. Съемная однокомнатная квартира встретила тишиной, зато окна выходили на восток, делясь с комнатой небольшим кусочком утреннего солнца. Ева ненадолго села на кровать, поправила кобуру с пистолетом, который висел на спинке, и глубоко вздохнула. Надо было собраться с мыслями перед очередным сложным днем. Но сначала надо сходить в душ.
После водных процедур Ева сварила рис с курицей, прикинув в уме на сколько дней ее можно растянуть. Выходило прилично. Готовила она хорошо и знала об этом, просто раньше умение служило развлечением, а теперь превратилось в обязательную рутину для выживания.
После еды настала очередь глажки.
Скудный гардероб занимал половину шкафа, вторая половина давно пустовала. Ева сняла с плечиков блузку, расправила на доске и повела утюгом вдоль шва. Дальше на перекладине висели два платья, костюм и пальто, всё, что осталось. Остальное разошлось по скупщикам, вежливым людям с цепкими глазами, которые мяли ткань и называли треть цены. Торговаться Ева умела, но покупатели чуяли нужду.
Первый прием назначили на два часа.
Торговая компания занимала этаж в приличном здании, с кофе в приёмной и секретаршей, которая осмотрела кандидатку с ног до головы. Кадровик листал бумаги минуты три, потом поднял глаза.
– Опыт любопытный. Но меня смущает пробел в стаже. Чем вы занимались последний год?
– Семейными делами, – Ева сохранила невозмутимое лицо.
– Ясно, – он вернул листы в папку и выровнял края. – Вакансия менеджера закрыта, осталась позиция в архиве. Оклад скромный, зато стабильность. Подумайте.
Про архив Ева думала пока шла до лифта.
Во второй конторе слово «менеджер» оказалось приманкой. За дверью с золотистой табличкой ей предложили обзванивать людей по списку, и только процент с продаж, оформление через полгода, если покажет себя. Начальник, потный мужчина в рубашке с коротким рукавом, называл это карьерным трамплином. Ева поблагодарила и вышла, не уточнив, куда с этого трамплина обычно приземляются.
В третьем месте искали помощницу руководителя со свободным графиком. Руководитель изучал не резюме, а вырез её блузки, и обязанности описывал туманно, зато уверенно пообещал жилье. Ева поднялась на середине фразы, аккуратно задвинула стул и пожелала успехов в подборе персонала. Хлопать дверью она не стала.
К вечеру адреса закончились. Ниже падать было некуда, дальше начинались серые подработки.
Домой Ева шла пешком, экономя на автобусе. Ноги гудели после дня на каблуках, город остывал, из открытых дверей забегаловок тянуло жареным мясом и хлебом. На брусчатке у моста каблук провалился в щель, хрустнул и остался торчать между камней.
Ева помянула вполголоса Деву Спасительницу, разулась, уперла целую туфлю в бордюр и дожала каблук. И идти на ровных подошвах стало проще.
До дома оставалось два квартала. Там её ждали остывший рис и газета, купленная утром ради колонки объявлений.
Дорогую машину Ева заметила ещё на перекрёстке.
Она стояла у облезлого кондоминиума, как инородный предмет, не сочетающийся с окружением, длинная и вылизанная до зеркального блеска. Водитель в черном костюме замер у задней двери.
Эту машину Ева узнала бы из тысячи.
Взгляд метнулся к наручным часам, и внутри всё оборвалось. Она досадливо скривилась, в глазах защипало, и захотелось выругаться посреди улицы. Но вместо этого Ева побежала.
Туфли без каблуков шлёпали по тротуару, дыхание сбилось на первых же метрах, хотя утром она спокойно держала такой темп.
Задняя дверь открылась ей навстречу раньше, чем она добежала. Из салона выбрался мужчина лет тридцати, красивый и ухоженный. За его спиной, в глубине салона, Ева успела увидеть мальчика лет пяти, забравшегося с ногами на сиденье.
Дверца закрылась неторопливо, будто специально. Хозяин машины поддёрнул манжет и взглянул на циферблат. Улыбка у него получилась гаденькая.
– Ай-ай, – он поцокал языком. – Твои два часа почти истекли. Осталось целых пять минут.
– Ты мог позвонить, – голос у Евы сел. – Набрать номер и предупредить. Но зачем, верно? Подлецам жалко лишать себя спектакля.
Договорить он не дал. Пальцы сомкнулись у нее на горле и вдавились под челюсть уже отработанным жестом. Водитель у капота старательно изучал фонарный столб.
– Заткнись, сука. – Хватка усилилась. – Как тебе поиск работы? Я ясно дал понять: в этом городе тебе ничего не светит. Сын мой. Вали отсюда.
Ева стояла смирно и смотрела ему в переносицу, потому что за тонированным стеклом сидел мальчик, и любое движение обошлось бы ей очень рискованно.
Он отшвырнул её в сторону, как мешавшее пальто. Ева не удержалась и села на асфальт, ободрав ладони. Хлопнула дверца, мягко отозвался мотор, и автомобиль тронулся, унося с собой её пять минут.
Она потрогала горло и сглотнула, глотать было больно. Задние огни мигнули на повороте и пропали.
Мальчика она так толком и не рассмотрела. Все ли с ним хорошо? Как он себя чувствует?
Была обида. Глубокая обида на себя, что в такие моменты она ничего не может сделать.
Поднявшись с тротуара, Ева поправила юбку, отряхнула ободранные ладони и пошла в квартиру.
Щёлкнул замок, и на этом ее силы кончились.
Женщина съехала по стене вниз и осталась сидеть в прихожей, обхватила колени и заплакала.
Плакала она беззвучно, стены в доме были картонные, и дарить соседям спектакль она не собиралась. Слёзы текли без остановки, соленые и злые. Но надо давать эмоциям выйти наружу. Хоть так. Пока ты одна.
Отпустило не скоро. Ева поднялась, умылась ледяной водой и посмотрела в зеркало над раковиной. Глаза опухли, на шее проступали следы чужих пальцев. Она застегнула ворот повыше и пошла разогревать рис, выбрасывать еду в её положении было бы преступлением. Ужинала стоя, у окна, глядя вниз, на опустевший пятачок у подъезда.
Наутро Ева достала из комода шкатулку. На дне, на вытертом бархате, лежало кольцо с синим камнем, последнее из того, что она когда-то носила.
Она надела его на палец, полюбовалась секунду и решительно сняла. Есть хотелось сильнее.
Ломбард на соседней улице открывался в девять. За решёткой витрины пылились чьи-то часы, портсигары и одинокая музыкальная пластинка. Внутри было прокурено и сыро. Оценщик, сухонький старичок в нарукавниках, вставил в глаз лупу, покатал кольцо в пинцете и долго рассматривал камень на свет.
– Триста, – лупа отправилась в ящик стола.
– Я бы ответила в рифму… – Ева не пошевелилась.
– Пятьдесят сверху, как постоянному клиенту.
Деньги отсчитал мятыми бумажками. Ева убрала их во внутренний карман, к документам, подальше от воришек.
День она снова провела на ногах.
В агентстве по найму приветливая девушка записала её данные, упорхнула за перегородку и вернулась с другим лицом: подходящих вакансий нет и в ближайшее время не предвидится. В торговом доме управляющая листала её бумаги с интересом, пока не дошла до фамилии, и интерес мгновенно испарился, а на прощание Еве посоветовали попытать счастья в другом городе. Ева расслышала в нём знакомый голос вездесущего бывшего.
Вечером Ева разложила монеты на столе, пересчитала и занесла расход в блокнот.
Оставшегося капитала при её нынешнем меню хватало недели на две.
Неделя прошла в обходах контор и вежливых отказах, различавшихся разве что формулировками.
А в назначенное утро к дому опять подкатила полированная машина. Гильермо довёл сына до порога, сверился с часами и напомнил, что вернётся спустя два часа.
Гулять было не на что. Зоопарк, карусели, кондитерские с их витринами остались недосягаемыми, поэтому праздник пришлось устраивать из подручных средств. Ева напекла оладий из остатков муки, и сын ел их, болтая ногами под столом и рассказывая что-то своё, бесконечное и очень важное. Потом они строили крепость из подушек и чинили сломанную машинку из его рюкзачка. Тесная съёмная конура на эти минуты перестала быть и тесной, и съёмной.
Посреди возни Еве пришла подлая мысль. Собрать сумку, уехать на север, раствориться в маленьком городке, куда не дотянутся ни адвокаты, ни бывший муж. Начать заново, без унижений у чужих дверей.
Сын выглянул из-за подушечной стены и улыбнулся ей.
Нет. Она была ни в чем не виновата. И за него Ева будет драться до последнего, чем бы это ни кончилось.
Стук раздался ровно через два часа.
Гильермо стоял на площадке, брезгливо не переступая порога. Мальчик обнял её на прощание. Гильермо кивнул сыну на лестницу, и малыш послушно затопал вниз.
Затем мужчина потянулся к ней, хозяйским жестом, поправить выбившуюся прядь. Ева отшатнулась и зашипела, как кошка.
– Платье на плече разошлось, – он повёл подбородком. – По шву.
Усмешку Гильермо даже не прятал.
– Выглядишь потаскано, удивительно, что ты еще не пошла на панель… – уронил он и пошёл вниз, к сыну.
Ева закрыла за ним дверь и решила заняться поиском вакансий. Старенький компьютер, единственная ценность, которую она отказалась продавать. Без него поиски работы было бы в два раза тяжелее. Но и там обьявлений было не так уж и много. Грузчики, разнорабочие, работники склада. Зато на каждой второй странице мелькала Вида. Новая соцсеть лезла изо всех щелей, баннеры, заметки, хвастливые счётчики пользователей, и даже в этой глуши интернета жизнь кипела куда активнее, чем во всей её нынешней жизни.
Между грузчиками и разнорабочими висело объявление. Молодой компании в Фаворе требовался помощник руководителя на новое производство.
Ева перечитала объявление.
Компания молодая, разворачиваются недавно, а значит, до них ещё не дотянулись руки Гильермо. Шанс крошечный, но другого не предвиделось.
Она выпрямила спину и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле монитора.
– Никакой слабости, – пообещала Ева отражению.
Права на этот шанс у неё были. Образования и хватки ей было не занимать, отцовским делом она управляла сама, пока оно не отошло Гильермо по просьбе отца, и управляла хорошо. Очаровать Ева могла кого угодно, вопрос упирался лишь в цену усилий, а сейчас выложиться предстояло сполна.
Наутро она достала выглаженный костюм. Пистолет пристегнула к бедру, теперь без него Ева чувствовала себя раздетой. Шанс был один, и являться к нему следовало во всеоружии.
Страшно было по-настоящему.
Новоиспеченная фирма обосновалась в двадцати минутах ходьбы от её дома. За оградой торчали корпуса старого завода, половина окон зияла пустыми рамами, зато над одним крылом возились строители и блестела свежая кровля.
Ева сверилась с бумажкой, решила, что судьба над ней издевается, и всё же вошла.
В коридоре административной пристройки пахло краской, за перегородками надрывался перфоратор, на стульях томились кандидаты с анкетами. В кабинет она вошла без стука.
За столом сидел парнишка. Лет девятнадцати, во взрослом костюме и с внимательными, не по возрасту, глазами. Ева едва не рассмеялась: она готовилась очаровывать матёрого дельца, а судьба подсунула ей вчерашнего школьника в должности генерального директора.
Развернуться и уйти мешало одно. Фавора держала её крепко: здесь рос её сын, и уехать значило отдать его без боя.
Терять было нечего, и Ева пошла ва-банк, наглость и взбалмошность, а остальное доделали ствол на бедре и пожарная тревога. Парнишка, к ее удивлению, не краснел, не запинался и ни разу не опустил взгляд туда, куда она его старательно направляла. Он играл с ней на равных и, похоже, получал от партии удовольствие.
Взяли её сразу же и, что приятнее всего, без единого вопроса о прошлом.
Виктор дэ Фуэго, отпрыск знатной фамилии, на богатого раздолбая не походил совершенно. Собранный, быстрый, и с иронией. Он ставил четкие задачи, ошибки разбирал без крика и чужие мозги ценил выше чужого декольте. Сработались они за считанные дни: она его подкалывала, он возвращал уколы с процентами, и обоих это устраивало.
Тяжелее всего дался разговор о жалованье. Деньги растаяли за месяцы бесплодных поисков, жить предстояло на сущие гроши, и просить было стыдно до скрипа в зубах.
– Босс, – она зашла в кабинет. – Могу я попросить аванс? Исключительно в счет будущих подвигов, разумеется.
– Разумеется, – Виктор без вопросов черкнул на листке сумму и подвинул к ней. – Подвиги вычту.
Сумма превышала просьбу вдвое. Комментировать это никто из них не стал, и Ева была благодарна начальнику за молчание.
К простой жизни она привыкла быстрее, чем ожидала. Каша по утрам, автобусы взамен кожаных сидений и личного шофёра, очереди у касс, соседи за картонной стенкой. Люди, которых Ева прежде разглядывала из-за тонированных стёкол, вблизи оказались настоящими и нравились ей не в пример прежнему окружению.
* * *
Задание выглядело простым: проводить, понаблюдать, доложить. Надо было проверить новую сотрудницу на предмет шпионажа. Хавьер отнесся к нему как к любому другому, с полной готовностью.
Маршрут Евы Арано всегда был примерно один и тот же. Отработав смену, она садилась в автобус, выходила за две остановки до конечного места назначения и остаток пути шла пешком, петляя дворами. Хавьер мысленно прибавил ей балл за осторожность.
Цель находилась в богатом районе, особняк за железной оградой, с идеально подстриженными газонами и фонарями вдоль дорожек. Ева останавливалась у дальнего угла, там, где к ограде подступали старые липы и ложилась плотная тень.
У решётки её уже ждали. Мальчик лет пяти просовывал руки сквозь прутья, а няня стояла в паре метров и делала вид, что не замечает странную гостью. Недолгие свои свидания мать и сын проводили у прутьев. Ева смеялась, гладила детские ладони и что-то показывала на пальцах.
Потом из-за угла появлялся обход, и нянька подхватив ребенка, уводила к дому. Ева ждала, пока мальчика не скроется в доме, и потом уходила.
В автобусе она садилась у окна в самом конце. Иногда тихо плакала, отвернувшись к стеклу, и на свою остановку приезжала уже с сухим лицом.
Хавьер наблюдал за этим вторую неделю и ловил себя на желании однажды отвернуться, как та няня.
* * *
Я и не заметил, как наступил вечер. Все это благодаря бесконечным бумагам и рутине. Цифры к десятому часу начали расплываться, лампа выхватывала из темноты стол и остывший чай, а завод за перегородками готовился к ночной смене.
Хавьер постучал в дверь, вошёл и остановился напротив, по-военному вытянувшись.
– Ну, давай, – отложив в сторону документы, я позволил себе немного расслабиться и послушать сплетен.
– Докладываю. Арано ведет себя однотипно. Подьем, пробежка, зал, Работа, далее особняк дэ Мачадо. У ограды её ждёт сын с няней, они общаются недолго. Обход охраны их разгоняет, после Арано возвращается к себе. Никаких странных маршрутов не замечал.
Я слушал, вертя ручку в пальцах. Проверять людей рядом с собой меня приучила прошлая жизнь, а человек с оружием и без биографии возле моих грандиозных дел обязан быть изучен, какие бы чудеса работоспособности он ни показывал.
Картинка вырисовывалась паршивая.
– Что ещё накопал? – ручка замерла.
– Многое, – Хавьер позволил себе шевельнуть бровью, и начал говорить так, будто читает отчет. – Ева дэ Арано. Серебряный паспорт, статус, отцовское дело. Всё это закончилось с замужеством. Гильермо дэ Мачадо выкачал активы тестя, а жену отправил подальше. Развод оставил её без средств, сына забрал отец и видеться запретил. Суд постановил еженедельные свидания на два часа, на том её права кончаются.
Приставка «дэ». Объяснила откуда у нее дорогие тряпки, острый ум и умение общаться. Последняя деталь пазла встала на свое место.
– Продолжай.
– Он её выдавливал из города. Работу ей перестали предлагать по его наводке. Все просто: без денег она сдастся и уедет. Живёт скромно, за две недели наблюдения нигде ничего не всплыло. Видится с сыном, ненавидит бывшего мужа, много плачет.
Перед последними словами Хавьер всё же запнулся, на самую малость.
Методы дэ Мачадо для меня были очевидны и банальны. Перекрыть кислород, отрезать доход, и дождаться капитуляции. Отец проделывал со мной то же самое, разве что масштабы чуть другие и методы изощреннее.
– Понятно. Спасибо, Хавьер, – я отложил ручку. – Новая задача. Собери мне все, что сможешь нарыть о Гильермо дэ Мачадо.
Хавьер коротко кивнул и вышел.
Глава 18
– Но почему мы не можем заявить о себе? – в который раз спросил Матео.
Мы заказали еду и теперь распаковывали одурительно пахнущие коробки с лапшой. Запах соуса, жареного чеснока и специй быстро расползался по помещению.
Я взял себе с морепродуктами, а Матео – с курицей. Как житель Корсы, он и слышать не хотел о морских гадах, ибо был сыт ими по горло. Для него креветки и кальмары были такой же обыденностью, как для кого-нибудь картошка.
Для меня всё это всё ещё оставалось чем-то вроде деликатеса. В нашей необъятной море одаривало далеко не всех, поэтому даже в центральной России порою было проблематично достать приличную красную рыбу, креветки или икру. А уж в сложные времена это становилось задачкой со звёздочкой, особенно в перестройку.
Несмотря на то, что страну омывает двенадцать морей, продуктов не хватало. Всё из-за расстояний и плохой логистики.
Это в какой нибудь европе можно проехать три страны за два часа. В России ты можешь лететь два часа, потом ещё два и ещё… И даже после десяти часов полёта ты всё еще будешь находится в России.
– Что ты предлагаешь? – риторически спросил я, уже зная ответ. – Идти рекламировать Виду на телевидение или в газеты или ещё куда-то?
– Да, – с жаром отстаивал свою позицию Матео. – Если люди о нас не слышат, как они узнают нас?
Я задумался, медленно перемешивая лапшу палочками.
Матео парень молодой, а молодость имеет свои недостатки. Один из них – поспешность, второй – эго. Хотя в его случае я прекрасно понимал, откуда всё это берётся. Он своими руками участвовал в создании Виды, видел, как сеть растёт буквально по дням, а теперь вынужден был наблюдать цифры Семвика.
И его буквально разрывало от несправедливости.
Мало того что они сперли нашу идею, так ещё и смеют настолько сильно обгонять таких вот хороших людей. Особенно раздражало Матео то, что разрыв объяснялся далеко не качеством продукта. Семвик просто заливали деньгами, проталкивали через газеты, радио, телевидение и любые другие площадки, до которых могли дотянуться структуры Тайрона.
– Что ты выберешь? Один миллион песо сейчас или один сентаво, но сумма будет удваиваться каждый день целый месяц? – спросил я.
– Конечно же один миллион песо! – поспешно заявил Матео, округлив глаза.
– А ты же программист, я ожидал большего, – пошутил я.
Матео нахмурился. Он отложил вилку и уставился куда-то перед собой, явно почувствовав подвох.
– Один сент, который удваивается каждый день, даёт почти шесть миллионов через тридцать дней, – покачал головой я.
– Но… – Матео закатил глаза к потолку, занимаясь подсчётами.
Через пару минут он выдохнул.
– Это правда, – понурил голову парнишка.
– Мы не должны спешить, – пояснил я. – Смотри, Семвик рекламируется с королевским размахом, но пользователи в нём не задерживаются. Рано или поздно количество перейдёт в качество, но стоит ли это того? Не говоря о том, что мы просто физически проигрываем моей семье в ресурсной базе.
Тайрон мог позволить себе покупать внимание страны в промышленных масштабах. У него были газеты, связи, деньги, люди, десятилетиями выстроенные отношения с крупными компаниями. Пытаться перебить его обычной рекламой означало добровольно выйти на поле, где противник заранее установил правила.
– Но мы должны что-то делать, – настоял Матео. – Кроме Вифонов. Они сейчас хорошо отрабатывают.
– Это правда, Вифоны – наш главный рекламный трафик. Люди покупают их не только из-за Виды, а чтобы просто получить доступ к интернету в любой момент, но приложение их рано или поздно поймает, – кивнул я. – Но мы делаем много правильных шагов кроме этого.
– Эти шаги сейчас с нами в одной комнате? – шутливо заозирался Матео.
Я проследил за его взглядом и усмехнулся.
– Отчасти ты прав, – согласился я. – Я не посвящаю всех в планы по развитию, но этого и не требуется делать. Мы отлично упаковали предложение по интеграции с сайтами. Задали новый стандарт. Эффект уже есть. Люди начали авторизовываться на чужих сайтах через Виду. Кроме этого, скоро будет снят фильм, и мы проникнем в кинематограф и надолго займём место.
– Маловато, – жадно проворчал Матео.
Ему хотелось движения. Желательно такого, чтобы утром открыть отчёт и увидеть прибавившийся миллион пользователей.
Я его понимал.
– Мы ограничены, поэтому я делаю продуманные и точечные шаги, – продолжал объяснять я. – Как с тем рекламным лозунгом в небе. Мы растём, а значит, всё сделано правильно. Это игра не на один год. Да, тысячу раз повторенная ложь станет правдой, люди скачают Семвик и будут им пользоваться, но затем они придут к нам. У нас им понравится больше. А наша задача – подготовиться к встрече. Правильный фокус и точка приложения усилий, вот и всё.
– Как с сентом? – спросил Матео, понимая мою уловку. – Сначала сумма не такая впечатляющая, но в какой-то момент происходит взрывное увеличение.
– Да, всё именно так, – улыбнулся я. – Знал, что если положить одно зерно риса на первую клетку, два на вторую, четыре на третью и так далее, на шестидесяти четырёх клетках получится порядка восемнадцати квинтиллионов зёрен?
– Откуда? – изумился Матео. – Никогда об этом не думал, а ведь просто математика.
– Забавный факт, не более, не бери в голову, – я с шумом втянул лапшу.
Вокруг продолжалась обычная офисная жизнь. Сотрудники проходили мимо, кто-то с папками под мышкой, кто-то с чашкой кофе, кто-то явно собирался на обед. Однако некоторые, заметив меня, замедлялись и тут же меняли направление.
Я посмотрел им вслед.
Прекрасно. Теперь ещё и есть при мне боятся.
– Ладно, давай поедим у меня в кабинете.
Я поднялся, чтобы не смущать персонал, подхватил оставшиеся коробки и отправился к себе.
Девчонки при виде меня шептались, те, что из модераторов. Но стоило им увидеть Еву, как разговоры моментально стихали. Даже забавно наблюдать, насколько быстро рыжая успела выстроить вокруг себя определённую репутацию.
Из Корсы тем временем вернулись оставшиеся программисты.
Я позвонил Даниэлю и попросил отрядить человека для проверки работы и обслуживания небольшого дата-центра на вилле. Человек, которого Рафаэль натаскивал на свою позицию, вполне справится с работой системного администратора на полставки. Там не требовалась круглосуточная команда специалистов, но оставить оборудование совсем без присмотра было бы глупо.
Сам Рафаэль полетел в Корсу, чтобы проверить, как без него поживают заводики. Он буквально считал дни до отлёта, пока находился здесь, видимо, поэтому очень быстро закончил с отладкой и отправился назад.
Правда, ненадолго.
Я чётко дал ему понять, что хочу видеть его здесь, в Фаворе. При условии, конечно, что ему самому интересно расти и развиваться.
Он отличный инженер, всесторонне развитый, а главное – с живым умом и любознательностью ребёнка. Такие люди особенно ценны.
Но что-то мне подсказывало, что он не согласится. Слишком сильно привязан к отцу, а тот жизни не видит без работы на заводе, где проработал довольно много лет.
Хотелось вытащить назад Марию, но такой возможности пока не было. Просто не знал, кому поручить управление делами на юге. Даниэль хорош, но слишком простоват. Да и Ева здесь есть. Тем не менее Мария нам нужна, как минимум как юрист.
В Корсе всё было просто. Есть мы и есть они, как в той поговорке. Вот только сейчас становилось намного труднее удерживать разрастающийся штат в одной системе. Компания разделилась: наши физические ресурсы находились на юге, технологические – в центре страны.
И сделать мы с этим ничего не сможем.
Корса выгодна для строительства смартфона, как ни крути. Для Вифона это отличная локация: быстрая и удобная доставка всех нужных комплектующих, довольно дешёвая по стране рабочая сила, недорогая земля. В порт регулярно заходят грузовые суда, а большую часть того, что нам требуется, всё равно приходится тащить извне.
Вот только по инфраструктуре регион пока не дотягивал до Фаворы.
Мои мысли прервал Матео, вытаскивая меня из транса, в котором я продолжал машинально жевать лапшу.
– Ну хорошо, босс, – сказал он, но оборвался, увидев мой взгляд. – Не сочтите за грубость, это… ну…
– Ева не лучший пример, – пригрозил ему пальцем я.
Матео украдкой осмотрелся по сторонам, словно рыжая могла материализоваться из ближайшей стены.
– А, Святая Дева с тобой, – отмахнулся я.
– У нас отличные показатели, много пользователей, хоть и не так много, как у Семвика… – парнишка смутился, снова поймав мой взгляд. – Голосовые сообщения мы добавили, истории скоро выкатим, алгоритм работает, что дальше?
– Растим базу, как что? – удивился я такому вопросу. – Или ожидал, что мы будем обновлять систему каждый день? Сейчас начнётся рутина. Мы, конечно же, будем постоянно добавлять какие-то нововведения, но не с такой регулярностью, как ты это себе мог представить.
На этапе создания продукта каждый месяц действительно мог менять всё. Новая функция, новый интерфейс, новые серверы, новая архитектура. Но зрелая система строилась иначе. Большая часть работы переставала быть заметной пользователю.
Стабильность, исправление ошибок, оптимизация нагрузки, безопасность, инструменты для рекламодателей, поддержка, модерация.
Скучные вещи, без которых всё остальное однажды рухнет.
– Что же будет следующим? – не унимался Матео.
Тут в кабинет вошла Ева, и Матео тут же стал таять.
Я некоторое время наблюдал за метаморфозой.
– Эй… – я пощёлкал пальцами перед его носом. – Не сдаваться, боец!
– А… да! – ответил он заторможенно.
– Мне зайти попозже? – уточнила Ева, видя, что мы разговариваем.
Её носик с шумом втянул разлитые запахи лапши.
– Вкуснота… – пропела она.
В этот момент живот у неё предательски заурчал.
– Присоединяйся, – жестом пригласил её к столу я.
Ева достала ещё одну коробочку лапши и принялась за еду.
– Я для этого кухню оборудовала, – проворчала она. – А вы питаетесь, как дикари, прямо на рабочем месте.
– Прости… те… – приуныл Матео. – Так что мы будем делать дальше?
Я доел очередную порцию лапши, отложил палочки.
– Магазин приложений. В экосистеме Вифона не хватает качественного наполнения, мы можем потянуть поддержку системы, но не можем распыляться на создание контента. Поэтому твоя задача сделать вот это…
Я отставил лапшу.
Достал пару листов бумаги и начал рисовать блок-схему магазина приложений так, как его видел. Разбил всё на основные элементы. Затем начал обрисовывать задачи программистов, интеграции, схему работы и прочие детали.
Разумеется, я не помнил устройство магазина на уровне инженера. Да это и не требовалось. Мне было достаточно понимать принцип и конечный результат. Матео уже мог превратить нарисованные от руки квадраты и стрелки в нормальное техническое задание.
Он чесал затылок, разглядывая исписанные листы. Ева заинтересованно переводила взгляд с него на меня.
– Могу начать разрабатывать? Напишу пока техническое задание для остальных, как сам понимаю, а вы, если что, поправите.
– Да, можешь приступать.
Матео скомканно попрощался и ушёл. Ему было непросто находиться рядом с объектом вожделения, особенно когда этот самый объект сидел в метре от него и спокойно ел лапшу.
Ева проводила его взглядом, но комментировать ничего не стала.
– Отчёты по продажам в синей папке, графики роста пользователей и другие приятные вещи, проблемные материалы в красной, – сообщила она.
Я посмотрел на две папки.
Синяя была заметно тоньше.
– И что там за проблемы?
– Смета от строителей, жалобы от интернет-провайдера на повышенную нагрузку, налоговые уведомления, жалобы от пользователей, процент возвратов…
– Не продолжай, – схватился за голову я.
– Хорошо, – кивнула Ева и принялась собирать креветки на дне коробки, пытаясь подцепить их палочками.
Когда Ева закончила с едой, я уже дописывал очередную мысль в ежедневнике.
Мало кто понимает, но яблочная компания из моего прошлого мира шла именно таким путём, который я сейчас повторял. На старте у них не было какой-то магической технологической базы, позволяющей самостоятельно производить каждый элемент устройства.
Первый iPhone именно так и был устроен: внутри стояли процессор и память Samsung, сотовые компоненты Infineon, Wi-Fi Marvell, Bluetooth CSR, аудиочип Wolfson и масса других деталей, уже существовавших на рынке.
Главным было собрать их правильно.
В моём случае следовало готовиться ко второму поколению Вифона. Планка – один смартфон в год – отличная схема работы. Если взять за точку отсчёта дату выхода первого Вифона, у меня осталось порядка одиннадцати месяцев.
Но теперь мои возможности совсем другие.
Есть заводы, есть деньги, есть возможность роста.
Я не хотел всего и сразу, создать миллионные тиражи устройств или возглавить списки богатых людей. Подобные мечты хороши для газетных заголовков. Компания же строится годами.
Однако готовиться надо заранее.
Мне нужен скаут, который будет отыскивать технологии, которые мне подходят.
Я начну их выкупать и интегрировать, собирая новое устройство, как пазл.
Так как сейчас нет общемировой сети как таковой, нельзя просто найти нужную вещь в Google. Требовалось кое-что посложнее. Подавать запросы в технологические университеты, рыться на форумах, изучать отраслевые журналы, ездить на выставки, летать по всему миру в поисках разработок.
Где-нибудь молодой профессор мог годами возиться с новой технологией и не иметь денег на производство. Небольшая компания могла разработать отличный сенсор, но не знать, кому его продать. Завод – выпускать подходящую деталь исключительно для промышленного оборудования, даже не подозревая, что её можно применить в телефоне.
