Текст книги "Дикий (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– И ещё одно. Не ищите просто хорошего уголовного адвоката.

– А какого искать?

– Такого, который понимает хозяйственные дела. Кооперативы, имущество, решения собраний. Здесь уголовное дело только половина проблемы.

Мы вышли из кафе почти одновременно. Самойлов первым толкнул тяжёлую дверь, придержал её для меня и, оказавшись на улице, сразу поднял воротник пальто. День был серый, сырой, с мелкой крупой снега, которая тут же таяла на асфальте.

– Я подумаю, кого можно найти, – сказал я.

– Не думайте долго.

– Это я уже понял.

Мы прошли несколько шагов вдоль тротуара. Моя «семёрка» стояла метров через сто пятьдесят, возле гастронома. Самойлов же собирался дойти до светофора и перейти на другую сторону дороги, где был расположен его кабинет. Каждый из нас думал о чём-то своем, мы даже не смотрели больше на друг друга.

Я заметил машину случайно. Белая «копейка» очень медленно выползла из-за угла, слишком близко прижимаясь к тротуару. Грязная, обычная, таких по городу, наверное, тысячи. Но на переднем бампере не было номера. Глаз зацепился за пустое место автоматически. Потом я увидел человека на заднем сиденье. Он не смотрел на дорогу. Он смотрел на нас. Всё произошло за секунду.

– Ложись!

Я ударил Самойлова плечом и сам рванул в сторону подъезда. Хлопнул выстрел. Потом второй. Стекло витрины за спиной лопнуло с сухим треском. Кто-то на улице закричал. Самойлов рухнул на землю. Я же уже был за каменным выступом подъезда, когда услышал ещё два выстрела. Обе пули с глухим стуком врезались в камень.

«Копейка» дёрнулась вперёд. Я машинально сунул руку под куртку и коснулся рукояти ТТ. Я мог его выхватить. Мог попробовать ответить огнём. Расстояние небольшое. Но вокруг были люди. Машина уходит. Стрелять по движущейся машине посреди улицы – значит подарить им всё, чего они только могут хотеть.Повод схватить меня с поличным и засунуть в соседнюю с Максом камеру.

Оружие я не достал. Вместо этого выглянул из-за угла. Белая «копейка» уже набирала скорость. На заднем стекле грязь, левый фонарь треснут, номера нет и сзади. В машине двое, водитель впереди, стрелок сзади. Больше я ничего рассмотреть не успел. Она ушла за перекрёсток.

Я повернулся к Самойлову. Он лежал возле стены, прижимая ладонь к боку. Между пальцами быстро расползалось тёмное пятно.

– Виктор Андреевич.

Он посмотрел на меня совершенно ошалевшими глазами.

– Меня…

– Вижу.

Я присел рядом ровно на секунду. Ранение, судя по всему, не мгновенно смертельное. Он был в сознании, дышал нормально. На крики уже выбегали люди из кафе, из гастронома, кто-то высунулся из окна второго этажа. Сейчас здесь через несколько минут будут милиция и «скорая». А мне оставаться нельзя. Потому что первый вопрос будет очень простой: кто я такой. Второй – почему стреляли именно в нас. Третий – откуда у меня под курткой ТТ. И дальше разговор станет гораздо интереснее.

– Помогите ему! – крикнул я выбежавшему из кафе мужику. – «Скорую» вызывайте!

Самойлов вцепился мне в рукав.

– Сергей…

Я наклонился.

– Уходите, – прошептал он.

Совет был разумный. Я осторожно высвободил рукав и пошёл. Не побежал. Бегущий человек после стрельбы запоминается гораздо лучше, чем ещё один прохожий, который торопливо уходит от опасного места. Через полминуты свернул во двор, прошёл насквозь между домами, потом ещё раз сменил направление. К своей машине сразу не пошёл. Сделал круг вокруг квартала, несколько раз посмотрел, нет ли хвоста, и только потом вышел к «семёрке», с другой стороны. Сел. Захлопнул дверь. И секунд десять просто сидел, держа руки на руле.

Внутри было удивительно спокойно. Вот и всё. До этого ещё можно было делать вид, что происходит какое-то мутное хозяйственное дело. Что у нас просто решили отжать кооператив. Что кто-то купил милицию, запугал адвоката, подделал бумаги. Теперь по мне стреляли. Не угрожали. Не намекали. Стреляли.

Причём средь бела дня, в центре города. Я медленно выдохнул. Значит, ставки оказались выше, чем я думал. И что особенно приятно – начал не я. Я завёл двигатель.

Первый звонок я сделал не с квартиры и не с автомата рядом с кафе. Уехал в другой район, бросил машину во дворе и нашёл междугородний переговорный пункт.

Казань заказал через телефонистку. Равиля пришлось ждать минут пятнадцать. Наконец в трубке щёлкнуло.

– Алло?

– Равиль.

Пауза.

– Серый?

– Я.

– Здорово! Ты где пропал⁈

– Потом.

Он сразу всё понял по моему голосу.

– Что случилось?

– Помощь нужна.

Равиль перестал шутить.

– Какая?

– Мне нужен адвокат.

– Адвокат?

– Очень хороший. Не местный. Лучше ваш, казанский. Чтобы уголовку знал и в хозяйственных делах понимал. Кооперативы, имущество, доверенности, собрания пайщиков.

– Для тебя?

– Для Макса.

Молчание длилось секунды две.

– Что с Максом?

– Сидит.

– Где?

– У меня в городе. Полгода уже.

Равиль выругался.

– А ты только сейчас звонишь?

– Я только сейчас приехал.

– Что ему шьют?

– Расскажу при встрече. Найди человека, которого не напугают звонком из областной милиции.

После этих слов Равиль снова замолчал.

– Так серьёзно?

Я посмотрел через стекло кабинки на женщину у кассы.

– Час назад стреляли по мне и его адвокату.

– Попали?

– В адвоката.

Голос Равиля изменился окончательно.

– Ты цел?

– Цел.

– Кто?

– Не по телефону.

– Понял.

Вот за это я Равиля и ценил. Никаких двадцати вопросов подряд.

– Найдёшь адвоката?

– Найду.

– И ещё одно. Приезжай сам.

– Когда?

– Чем быстрее, тем лучше. И возьми с собой ребят.

– Сколько?

Я подумал.

– Тех, кому доверяешь. Но скажем так, футбольная команда соперников насчитывает человек десять-пятнадцать. Хотя возможно у них есть и второй состав.

– Оружие брать или на месте найдётся?

– Равиль – Я укоризненно покачал головой, хоть он и не мог меня видеть – Ничего по телефону.

– Понял. – На том конце что-то загремело. – Серый, мы сегодня выедем.

– Хорошо.

– Адрес?

– В сам город не заезжайте. Рядом есть садовое товарищество, там и встретимся. Запиши адрес.

Я продиктовал адрес дачи. Равиль повторил.

– Всё?

– Пока всё.

– Серый.

– Что?

– Ты там один геройствовать не начинай.

Я невольно усмехнулся.

– Поздно советуешь.

Он хмыкнул.

– Тогда хотя бы живым останься до нашего приезда.

Связь оборвалась. Из стеклянной кабинки я вышел уже с немного другим ощущением. Равиль – это не просто несколько крепких мужиков. Это свои люди. Люди, которым не нужно объяснять каждую мелочь и которые не разбегутся после первого выстрела или звонка из милиции. Но и этого было мало.

Адрес Морозова я помнил, телефон тоже. Когда-то мы с ним договорились, что, если кому-нибудь из нас действительно понадобится помощь, второй приедет без вопросов. С тех пор прошло несколько лет и многое изменилось, но Морозов был мне должен.

– Девушка, соедините с Москвой.

Длинные гудки. Никто не отвечал. Меня попробовали соединить снова.То же самое. Третий раз звонить я не стал. Морозов мог быть на службе. Мог уехать. Мог сменить квартиру. Мог вообще находиться неизвестно где – с его работой это было вполне нормально. Но адрес у меня был.

Я нашёл ближайшее отделение связи. Передо мной в очереди старушка отправляла посылку, потом мужчина долго заполнял какой-то бланк. Когда подошла моя очередь, девушка за окошком протянула телеграфный бланк.

– Текст.

Я взял ручку. Долго думать не пришлось. Написал всего четыре слова.

«ТЫ МНЕ СРОЧНО НУЖЕН».

Ни фамилий, ни объяснений. Внизу – только имя отправителя. Сергей. Морозову этого хватит. Я отдал бланк девушке.

– Срочная?

– Срочная.

Она подсчитала слова, назвала сумму. Я заплатил. Вышел на улицу и остановился возле машины. В городе уже начинало темнеть. Где-то далеко завыла сирена. Возможно, сейчас «скорая» везла Самойлова в больницу, а милиция опрашивала людей возле кафе. Хотя нет, слишком много времени прошло, наверняка адвокат уже в операционной, а вот следственно-оперативная группа ещё работает. Интересно, что скажет Виктор Андреевич? Что мы просто разговаривали? Что он меня не знает? Или после пули в бок страх перед теми людьми станет меньше страха перед смертью?

От момента, когда Самойлов согласился встретиться со мной, до белой «копейки» возле кафе прошло меньше двух часов. Случайностью здесь даже не пахло. Кто-то следил либо за мной, либо за адвокатом. Скорее всего «пасли» именно его. Эти твари были уверены, что я с ним встречусь.

Глава 10

Я захлопнул дверь «семёрки», но двигатель заводить не стал. В голове уже крутилась следующее имя. Лена.

До сегодняшнего дня я собирался сначала разобраться с бумагами, найти людей, поговорить с бывшими работниками кооператива, а уже потом идти к ней. Теперь порядок менялся. После того, как кто-то средь бела дня открыл стрельбу возле кафе, изображать из себя следователя-любителя и неспешно собирать сведения стало глупо. Да и наверняка люди Кравцова, сейчас легли на дно, да и от меня активных действий не ждут, думая, что я, опасаясь за свою жизнь тоже смоюсь в свою берлогу. Наивные, сегодня рядом со мной просвистели всего четыре пули, в Асадобаде мы на такой пустяк даже внимания к концу срока службы почти не обращали. Не попали – и ладно.

Сейчас мне нужен был человек, который знал всё изнутри. И таким человеком была Лена. Когда-то она была не просто бухгалтером или доверенным лицом Макса. Они собирались пожениться. Макс ей верил настолько, насколько вообще умел кому-то верить. Именно поэтому всё случившееся выглядело особенно мерзко. По тем обрывкам, которые я уже успел собрать, выходило, что именно через Лену были проведены документы, после которых Макса сначала отодвинули от кооператива, а потом посадили. У меня оставался её старый адрес. Если она всё ещё живет там, сегодня я с не встречусь.

Я доехал до нужного района, оставил машину в стороне и минут двадцать просто ходил вокруг. Пятиэтажка, серый фасад, двор, заставленный «Жигулями» и «Москвичами», детская площадка, на которой из-под снега торчали только верхушки металлических грибков. В окнах уже загорался свет. Я устроился так, чтобы видеть Ленкин подъезд, и стал ждать. Время тянулось медленно.

Лена появилась около семи. Я узнал её сразу. Она изменилась, конечно. Волосы стали короче, одета гораздо лучше, чем раньше: хорошее пальто, сапоги, дорогая сумка. Но походка осталась прежней. Чуть торопливая, будто она постоянно боялась куда-нибудь опоздать.

Лена вышла из такси возле бетонного блока, который преграждал проезд во двор и пошла к дому. Я двинулся следом, пока не приближаясь.Просто смотрел. Она ни разу не оглянулась. Шла одна.

Лена миновала двор, свернула между гаражами и вышла на плохо освещённую дорожку, которая сокращала путь по газону. Вот там я её и догнал.

– Лена.

Она обернулась. Несколько секунд смотрела на меня, не узнавая. Потом глаза расширились.

– Серёжа?..

Я подошёл ближе. Она побледнела. Испуг явственно читался на её лице.

– Ну здравствуй.

– Ты…

– Как видишь.

Она отступила на шаг.

– Я домой иду.

– Вижу.

– Мне надо…

– Поговорить надо.

– Сергей, давай не сейчас.

Она посмотрела по сторонам, словно ища кого ни будь, кто сможет прийти к ней на помощь. Я расстегнул куртку и показал рукоять ТТ. Совсем немного. Этого хватило. Лена замерла.

– Не кричи, – сказал я. – И не делай глупостей.

Губы у неё задрожали.

– Серёжа…

– Машина рядом.

– Пожалуйста…

– Идём.

Она не сопротивлялась. Вообще. Это удивило меня сильнее всего. Я ожидал крика, попытки вырваться, хотя бы вопросов. Вместо этого Лена послушно пошла рядом. Даже когда увидела машину и поняла, что я собираюсь её увезти, только всхлипнула.

– Садись.

Она села на переднее сиденье. Я обошёл машину, устроился за рулём и поехал. Минут пять мы молчали. Потом Лена спросила:

– Ты меня убьёшь?

Я посмотрел на неё.

– Пока хочу поговорить.

– А потом?

– Это будет зависеть от разговора.

Она закрыла глаза. Больше не спрашивала. Я выехал в промзону и свернул на старую дорогу, проехал ещё несколько километров и остановился возле пустыря. Летом здесь, наверное, сваливали строительный мусор. Сейчас вокруг лежал грязный снег, торчали голые кусты, а до ближайших домов было далеко. Я заглушил двигатель. Лена сидела неподвижно.

– Выходи.

Она послушалась. Мы отошли от машины метров на десять.

– Теперь рассказывай.

– Что?

– Всё.

– Сергей…

– Почему Макс сидит?

Она опустила голову.

– Я не хотела.

– Уже интересно.

– Клянусь тебе, я не хотела.

– Тогда кто хотел?

Лена молчала. Я достал ТТ. Не направил на неё, просто держал возле бедра. Этого оказалось достаточно.

– Витя… Кравцов, – прошептала она.

– Громче.

– Кравцов.

Лена вдруг заплакала. Не красиво, как в кино, а сразу, тяжело, с перекошенным лицом.

– Он меня заставил. Он меня шантажировал.

– Чем?

– Братом.

Я нахмурился.

– Каким братом?

– Сашкой. Младшим.

Я его помнил. Щуплый пацан, который когда-то крутился возле Макса и постоянно просил дать покататься на машине.

– Что с ним?

– Сидит.

– За что?

– Глупость… драка, потом ещё что-то добавили. Я уже сама не знаю. Дали срок.

– Дальше.

Она вытерла лицо ладонью.

– На зоне он проигрался.

– В карты?

Лена кивнула.

– Много?

– Я не знаю. Мне никто не говорил сумму. – Она судорожно вдохнула. – Кравцов пришёл ко мне домой. Просто вечером. Сел на кухне, как хозяин. Я вообще сначала не понимала, откуда он знает про Сашку. А потом он всё рассказал.

Я молчал.

– Сказал, что долг уже не денежный. Что брат теперь должен людям, которые деньги не берут. И что если я сделаю всё, что от меня требуют, вопрос закроют.

– А если нет?

Она посмотрела на меня.

– Сказал… – Голос у неё сорвался. – Что переведут в… в эту касту. Навсегда. Или вообще найдут в бараке мёртвым.

Она снова заплакала. Я поморщился. Вот теперь многое становилось понятнее.

– И ты согласилась.

– А что мне было делать⁈

– Например, сказать Максу.

Она посмотрела на меня так, будто я ударил её.

– Он бы полез разбираться!

– Естественно.

– Вот именно! Кравцов сразу сказал: если хоть слово Максу, Сашка не доживёт до следующего утра.

Я подошёл ближе.

– Что именно ты сделала?

Лена зажмурилась.

– Подписывала бумаги.

– Какие?

– Какие давали.

– Не устраивает ответ.

– Протоколы. Доверенности. Акты. Некоторые документы переделывали задним числом. Я должна была говорить, что Макс всё знал. Что решения принимались с его согласия.

– К моей бабушке документы подписывать ты ходила?

Она заплакала сильнее.

– Да. Иногда ходила, иногда подписи подделывали.

– Мои тоже?

Долгая пауза. Потом кивок. Я сжал зубы.

– Кто подделывал?

– Не знаю.

– Лена.

– Правда не знаю! Мне приносили уже готовое. Иногда Кравцов, иногда другие люди.

– Какие люди?

– Я не знаю фамилий.

– Врёшь?

– Нет! – Она вскинула голову. – Серёжа, я тебе сейчас всё говорю! Мне уже всё равно!

– Следствию показания тоже ты давала?

Лена закрыла лицо руками. Я понял ответ и без слов.

– Что сказала?

– Что Макс выводил деньги. Что оформлял сделки через подставных людей. Что часть документов велел уничтожить. Что брал деньги по фиктивным договорам у клиентов.

Я усмехнулся.

– А он это делал?

– Нет.

Она произнесла это так резко, что я даже вздрогнул от неожиданности.

– Макс не крал у кооператива. Никогда.

– Однако сидит.

– Я знаю.

– Благодаря тебе.

Лена согнулась, будто от удара.

– Я знаю.

Некоторое время слышно было только её плач. Потом она сказала:

– Он со мной живёт.

– Кто?

– Кравцов.

Вот этого я не ожидал.

– Давно?

– Несколько месяцев.

– По любви?

Она посмотрела на меня. В её лице было столько отвращения, что вопрос сразу показался лишним.

– Он просто пришёл однажды…

– И?

– И остался.

– А ты позволила.

– Я всё ему позволяю. – Она неожиданно рассмеялась. Тихо, болезненно. – Вообще всё.

Я ничего не сказал.

– Хочет, чтобы я готовила – готовлю. Хочет, чтобы ехала с ним куда-то – еду. Хочет, чтобы ноги раздвигала…

Она запнулась.

– Ладно. – Мне уже было всё понятно.

– Нет, не ладно! – Лена вдруг сорвалась. – Ты хотел знать? Знай! Я делаю всё, что он хочет! Всё! Потому что каждый раз, когда я пытаюсь отказаться, он напоминает про Сашку. Иногда просто говорит: «Как там братец?» И всё. Больше ничего не нужно.

Она почти кричала.

– А потом он идёт в ванную, а я лежу и думаю, что Макс сейчас в камере! Из-за меня! Понимаешь⁈

– Потише.

– Да какая разница⁈ – Она ударила себя ладонью в грудь. – Ты думаешь, я не знаю, кто я теперь⁈

– Лена…

– Продажная тварь я!

Я нахмурился.

– Хватит.

– Предательница! Шлюха! – Она всхлипнула, посмотрела на пистолет в моей руке и вдруг шагнула ко мне. – Убей меня Серёжа!

Я от такого напора даже опешил и отступил на шаг.

– Стой дура.

– Убей!

Она схватилась за мою руку. Я резко отдёрнул её.

– Совсем охренела идиотка?

– Пожалуйста!

Теперь это была уже настоящая истерика. Лена плакала, задыхалась и повторяла одно и то же:

– Убей меня… пожалуйста… я не могу больше так… убей…

– Заткнись!

Она опустилась прямо в грязный снег. Я убрал ТТ под куртку.

– Встань, простудишься.

Она меня будто не слышала.

– Я уже пыталась, – проговорила она сквозь рыдания.

Я замер.

– Что?

– Умереть.

Она подняла на меня мокрое лицо.

– Вначале из окна выпрыгнуть хотела, но не смогла. Потом таблетки выпила. Много. И испугалась. Сама скорую вызвала. Сказала, что перепутала дозу.

Я несколько секунд молчал. Вот честно, сейчас я попросту не знал, как реагировать. Передо мной сидел на земле не пленный дух, не бандит-отморозок, а молодая девчонка, с размазанной по лицу от слез косметикой. Верить её или нет, вопрос уже не стоял. Я просто смотрел на неё и знал, я её не то что убить, я её и ударить даже не смогу. Там, в Анголе, ради легенды я бил женщину, но она держалась достойно, и я знал, что по-другому нельзя, а тут…

– Я люблю его. До сих пор.

О ком она говорит, не надо было и гадать. Уж точно не про ублюдка Кравцова. По крайней мере мне бы это в лицо она не сказала. На жалость давит, или искренне говорит? В моей голове была каша.

– Хорошая любовь. – Усмехнулся я.

Лена вздрогнула, но спорить не стала.

– Я знаю. – Потом добавила – Если он выйдет, я даже к нему не подойду.

– Почему?

Она посмотрела на меня с каким-то отчаянием.

– А как я к нему подойду?

– Ногами.

– Сергей…Я его предала.

– Это я уже понял.

– Я подписывала на него бумаги. Давала показания. Сплю с человеком, который его посадил. – Она судорожно сглотнула. – Что я ему скажу? «Прости, Макс, я тебя любила, поэтому помогла посадить»?

Я отвернулся.

– Ты можешь исправить часть того, что сделала.

Лена мгновенно перестала плакать. Просто замерла.

– Нет.

– Ты даже не знаешь, что я предложу.

– Знаю.

– Откуда?

– Ты хочешь, чтобы я дала показания против Кравцова.

– Для начала – рассказала всё новому адвокату.

Она отшатнулась.

– Нет.

– Лена.

– Нет!

Страх вернулся мгновенно. Причём теперь она боялась уже не меня.

– Сашка там.

– Я помню.

– Ты не понимаешь.

– Очень хорошо понимаю.

– Нет. Ты уйдёшь. А он останется там. – Она ткнула пальцем куда-то в сторону города. – Кравцов узнает за день. За час! Ему позвонят, и всё. Я даже не успею понять, что случилось.

– А если брата вытащить?

Лена горько усмехнулась.

– Как?

Я не ответил. Как? Да масса способов. Нет, не вытащить его с зоны, а выбраться именно из той ситуации, в которой он оказался, если только Лена мне не врала. Так себе конечно варианты, для порядочного арестанта, но если хочешь жить, и остаться с целой филейной частью, выбирать особо не приходиться. Самый простой способ, пойти и «ломануться на вахту», то есть рассказать всё администрации, а потом перейти в СП, а проще говоря, в секцию правопорядка. Стать «козлом» короче. Жизнь спасена, но статус «фуфлыжника» закрепиться навсегда. На общую зону он больше не вернётся. Будет работать на ментов, дежурить на вышках или шмонать бывших сокамерников. И всё равно до конца срока придётся жил в постоянном страхе, что братва достанет его и там. Если этот вариант исключить, то можно уехать на больничку, «вскрыться» по полной программе, не жалея себя. Так, нанося себе увечья, можно даже весь срок просидеть, если у тебя воли хватит. Правда можно выйти инвалидом, в дурку загреметь, или статью за дезорганизацию получить, но зато не в петушатнике жить. Можно к оперу пойти, и явку с повинной написать, навесив на себя новое уголовное дело. Тогда тебя закроют в ШИЗО или БУР, а потом в СИЗО вывезут… Способов достаточно. Но Сашка, если всё правда, предпочел, чтобы по его долгам сестра платила, а такого урода не жалка и в гарем отправить. Хотя она ему сестра, ей мои рассуждения и выводы не понять…

Лена покачала головой.

– Не надо. Не обещай.

– Я ничего не обещаю.

– Тогда отпусти меня.

– И ты вернёшься к нему?

Она закрыла глаза.

– Да.

– Будешь дальше выполнять всё, что он скажет?

Лена долго молчала, потом кивнула. Мне очень хотелось встряхнуть её. Сказать, что она дура, что нельзя так жить, что Макс сидит из-за её страха, что брат, возможно, вообще уже давно никому ничего не должен. Но я остановился. Потому что она это и без меня знала. Если она конечно не актриса, достойная Оскара за лучшую женскую роль. Её рассказ звучал слишком правдоподобно, и самое главное, его легко можно проверить. Тот же Макс сейчас внутри системы, а тюремная почта работает исправно, даже иногда лучше официальной. Такие вещи не придумывают на ходу. Особенно человек, который несколько минут назад просил его пристрелить.

– Кравцов говорил про меня?

Она задумалась.

– Нет, но последние два дня он какой-то злой. Несколько раз куда-то ездил ночью. Сегодня звонил мне на работу и спрашивал, во сколько я вернусь. Он со мной вообще про свои дела не говорит, ничего не рассказывает.

Я задумчиво кивнул. Значит не доверяет своей подстилки Кравцов. И правильно делает, между прочим. Макс вот доверился….

– Про Самойлова слышала? Адвокат Макса.

– Нет.

– Меня и его сегодня пытались убить. Стреляли в нас. А это значит Лена, что твой Витёк перешёл красную черту. Гулять ему по земле осталось не долго… – Я встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями, а потом дернул Лену за воротник – Встань.

Лена поднялась. Колени на чулках промокли насквозь, мокрое пальто было в грязных разводах.

– Я тебя отвезу обратно.

Она будто не поверила.

– Отпустишь?

– Да.

– Почему?

– Потому что убивать тебя мне пока не за что, а пригодиться ты ещё можешь. Теперь ты будешь сообщать мне, о всех движениях твоего трахаря. Будешь стучать, проще говоря. Заметь, я не прошу тебя дать официальные показания. Пока. Делай что я скажу, и тогда, может бы у тебя и у твоего брата жизнь ещё наладиться. Но запомни, я каждое твоё слово проверю! Всю твою историю. И если ты соврала, или соврёшь потом, и тебя и твоего братца уголовника, я из-под земли достану. Ты знаешь кто я и где служил, мне человека убить, как тебе высморкаться. Неприятно, но ничего страшного. Я даже не помню уже, сколько я вообще человек убил. Надеюсь ты меня поняла.

Она вздрогнула.

– Ты меня простил?

– А вот это не ко мне.

Лена опустила глаза.

– Максу скажешь?

– Всё скажу.

Она закрыла лицо ладонью.

– Господи…

– Он имеет право знать. И ещё.

Она подняла голову.

– Если Кравцов спросит, где была, соври.

– Как?

– Как умеешь. Ты уже полгода это делаешь.

Она побледнела. Я специально сказал жестоко. Иногда жалость только мешает. Мы пошли к машине. У самой двери Лена остановилась.

– Серёж.

– Что?

– Если сможешь… – Она долго не могла договорить. – Макса вытащи.

Я посмотрел на неё.

– Вытащу.

– И скажи ему, что мне очень жаль…

Я ничего не ответил. Лена села в машину и отвернулась к окну. Обратно мы ехали молча. Высадил я Лену не возле самого дома, а там же, где она вышла из такси. Она вышла, захлопнула дверь и быстро пошла через двор. Я подождал, пока её фигура не исчезнет между домами, и только после этого тронулся.

На душе было погано. Вроде узнал много полезного, получил человека прямо под боком у Кравцова, а радости никакой. Впрочем, жалеть Ленку, если она не врала конечно, времени у меня не было.

На дачу я приехал уже в полной темноте. Пёс встретил меня возле калитки коротким ворчанием, потом узнал и завилял хвостом. Я отстегнул цепь, выпустил его побегать по участку и первым делом обошёл дом. Следов чужих не заметил. Всё было спокойно.

Не смотря на позднее время, я затопил печь в доме. Одному мне и бытовки хватало, но ночью должен был приехать Равиль. Сколько именно людей он возьмёт с собой, я не спрашивал, но в бытовке мы явно все не поместимся.

Пока первая партия дров прогорала в котле, я вернулся в своё временное убежище, снял куртку, положил ТТ рядом на стол и налил себе чаю. Спать не хотелось. Слишком много всего произошло за один день.

Самойлов лежит в больнице. Новый адвокат ещё только едет. Макс в СИЗО. Лена живёт с Кравцовым и теперь, если не передумает от страха, будет моими глазами в его доме. Где-то наверху всего этого сидит Хайдар, а за его спиной маячит начальник областного УВД.

Хорошая компания собралась. Я усмехнулся и отпил горячего чая. Зря они сегодня стрелять начали. До этого у нас ещё оставалась возможность разобраться по закону. Бумаги, суд, адвокаты, экспертизы. Теперь разберёмся по-другому.

Около полуночи пёс вдруг поднял голову и тихо зарычал. Через несколько секунд со стороны дороги донёсся далёкий шум двигателя. Я посмотрел на часы, накинул куртку и взял со стола ТТ. Похоже, Равиль приехал.