Текст книги "Филин – ночной хищник"

Автор книги: Андрей Негривода

– Не подумает! – И, положив в её ладошки букетик ландышей, ушёл…

* * *

23 февраля 2003 г. Израиль.

Стояла солнечная погода. Филин гулял с коляской, в которой спал его маленький Максим.

«…Вот тебе уже 4 месяца, сын. – Андрей в мыслях разговаривал с сыном. – Ещё немного и скажешь мне, что жениться хочешь, время-то летит так, что и не заметишь. И что? Кем, ты станешь, в этой жизни? Ну, мужика-то я из тебя сделаю, а вот кем быть захочешь? Все эти современные тинэйджеры… Кто может знать, как всё повернется? Вот и я уже не Андрей Проценко. Знаешь, сын, жизнь иногда поворачивается так, что и такие как я меняют имена. Вот и я теперь Ален Ферри. Смешно и грустно… Да и не важно кем ты станешь, был бы ЧЕЛОВЕКОМ! А ещё что бы были у тебя друзья. Как мои. Нас, правда, разбросало по свету как семена одуванчика. Я вот, к примеру, здесь, в Израиле. Да мало ли! Если вспомнить всех моих ребят, всю группу Филина, где они теперь? Лет-то сколько прошло, вспомнить страшно! Тогда, в 91-ом, после моего списания, вся группа и рассыпалась. Первым уехал Ганс, в Прибалтике заваривалась каша, вот наш Маргус туда и нырнул. Потом уехали Брат и Кабарда на свою, горящую от межнационального конфликта, между грузинами и абхазами, Родину. Потом снялись с места Бай и Мулла. Таджикистан… Где они сейчас, Алишер и Абдулло? Уехал к себе на Родину и Бульба. Доходили слухи, что в президентской охране. Правда ли, кто знает? Ни слуху, ни духу о них вот уже 12 лет. Жаль, классные мужики были – Воины… А вот все остальные более или менее в порядке. Док в Москве, получил диплом хирурга, работает в одной из городских больниц. Индеец в своем родном Воронеже, у какого-то „Буратины“ работает начальником охраны. Сало фермером стал у себя в суммщине. Бандера служит в украинской армии, прапорщик. Медведь в Одессе. Тоже служит. Его в „Беркут“ идти уговаривали. Уговорили… Инструктор! А вот двоих из группы мы потеряли. Первым Змея. Он в Югославии лёг… Потом, на первой Чеченской войне, в 96-ом под Самашками лёг Тюлень. Да будет земля им пухом. Но, самое смешное, сын, самых больших результатов добился именно Слон. Да-да! Тогда, в 89-ом, он добился разрешения, сдал выпускные экзамены, в нашем артучилище, и получил-таки погоны. А потом!.. Вот где характер! Добился разрешения, от Министерства Обороны, на службу в училище. Стал преподавателем тактики разведки и радиосвязи. Лейтенант на подполковничьей должности! Смешно? Да нет – это жизнь. Недавно письмо прислал и фотографию своего семейства. У него, кстати, сын родился 1 января 1990 года. Вот так! Назвали Андреем. А в декабре 1990 родилась дочка, Мариночка. Смотрел на фотографию и, смешно было. Правда, Максюшка, правда! Мариночка, в свои 12 лет, уже вылитая Катя – и лицом, и фигурой. Андрей – копия Слон. Такой же серьезный. Андрюха говорит, что сын решил идти учиться в Суворовское училище через 2 года, и решил твердо. Катюшка, в своих 35 – просто красавица. Расцвела женщина около настоящего мужика. Врач-хирург… Ну а сам Слон – подполковник уже. Вот так-то! Вот таких друзей бы тебе, сын. Тогда и жить было бы легче и веселее. Я знаю!..»

А Максим спал и ничего не слышал. Да и, слава Богу. Не нужна ему жизнь Филина. Всё это, как говориться – дело давно минувших дней, приданье старины глубокой. Был бы счастлив!.. И будет!

Филин был в этом уверен. А на ум пришла старая песенка детства:

 
По дороге Разочарований, снова очарованный пойду,
Разум полон светлых начинаний,
Сердце чует новую беду.
Отчего-то вновь меня тревожит
Голос, что зовёт из темноты.
Мир ещё не пройден,
Век не прожит,
Тою ли дорогой мне идти?
То ли темнота глаза таращит,
То ли тишина скрывает крик.
Где теперь искать тебя пропащий?
Обернешься – ты уже старик!
 

* * *

Апрель 1989 г. Отряд.

В отряд Филин и Медведь возвращались вместе. Всё тем же «Черноморцем». Выглядели друзья отдохнувшими и повеселевшими, только в глазах, где-то очень глубоко, притаилась грусть.

За неделю до конца отпуска ребята, было, разъехались – Андрей в Николаев, проведать Ирину, а Медведь – в неизвестном направлении, сказав только, что вернется через два-три дня.

Ирина жила одна в маленькой, но очень уютной, благодаря её стараниям, однокомнатной «хрущёбе». Когда она, после двухминутного разглядывания незнакомого офицера, наконец-то сообразила, кто приехал её навестить, то какая была встреча – говорить нет надобности. Филин гостил у «прапорщика медслужбы» трое суток – Ирина не отпускала в прямом смысле слова. Андрею она напоминала маленького, беззащитного, потерявшегося щенка, который, наконец-то, нашёл своего хозяина…

Они и гуляли вместе и ели-пили. И спали вместе. Вернее ночевали. Что только не придумывала Ирина, пытаясь соблазнить Филина. И полуобнаженной выскакивала из-под душа, и, не стесняясь, одевалась перед Андреем, и в шелковом кимоно разгуливала по квартире, которое по размеру было в пору десятилетнему ребенку. Но, Филин был тверд, как мрамор, хотя Ирина была хороша, что и говорить. Появлялись, конечно-же мыслишки, а у какого мужчины не появились бы, при виде этой молодой красивой блондинки, но Андрей не мог себе этого позволить.

В последнюю ночь, перед отъездом, лёжа в постели, Ирина спросила:

– Послушай, Андрей. Ведь я же тебе нравлюсь, да и с инстинктами у тебя всё в порядке, я же всё вижу! Так что же тебя держит? У тебя есть жена? Но я же тебе еще там, за Речкой говорила, что мне все равно! Я согласна быть твоей ППЖ.

– Здесь не война, Ирина… – Произнес Андрей. Его лицо, время от времени, освещалось огоньком сигареты. – Нет у меня жены, Ириша, да и девушки нет…

– Ну, так чего же ты?

– Тебе сколько лет?

– Это бессовестно, спрашивать женщину, о её возрасте.

– Ладно, не кокетничай, я совсем другое имел ввиду.

– Двадцать четыре! Ну, чуть-чуть я тебя старше. Это, что ли для тебя проблема?!

– Да нет, Ириша, это-то как раз не проблема! Дело совершенно в другом…

– Ты пойми, Андрюша. – Ирина начала говорить очень быстро, чувствуя, что сейчас он скажет что-то, чего она не хотела слышать. – Ты меня нашёл, понимаешь? Нашёл! Если бы не ты, то, скорее всего, и не было бы уже Ирины Хмельницкой. Понимаешь это? Ты мужчина! А я женщина, которую ты нашёл, я теперь твоя, я хочу родить от тебя сына, что бы у меня в доме был такой же МУЖЧИНА, как ты! Понимаешь ты это, чурбан деревянный?!

– Тебя нашел Мулла!

– Нет, ты! Без тебя, там, и Муллы, твоего, не было бы!

– Ладно, не плачь. – Филин вытер слезы с этого милого лица. – Пойми, мы прошли кое-что вместе, рисковали и выжили. Мы теперь с тобой как родные, как брат и сестра! А братья сестер не трахают!

Ирина очень долго смотрела на посуровевшее, лицо Филина. Долго курила, и долго смотрела…

– А ведь ты и в самом деле так думаешь, Андрюша! Максималист и дурак! – слезы потекли по щекам, но в полной тишине, без всхлипов. – Я тебе вот что скажу… Командир… Я никогда и ничего не забуду. И я буду тебя ждать! Столько, сколько нужно будет. Жизнь всё по полочкам разложит, и ты будешь со мной, когда устанешь от войны. И сына, я рожу от тебя! А пока что, знай! Ты всегда сможешь прийти в эту квартиру, в любое время суток, и жить здесь, сколько понадобиться. Я вчера ключи от двери сделала, второй комплект, для тебя…

С тем и уехал Филин, зная, что у него теперь есть гнездо, в котором он сможет отлежаться, случись чего…

А в Одессе его уже ждал Медведь.

– Ты где пропадал, командир?

– В Николаев ездил. К Ирине.

– Понятно! Вопросов нет!

– И не надо вопросов, Игорёк. – Проговорил Андрей.

– Ладно. Тут вот какое дело, Андрюха. – Игорь достал обувную коробку «SALAMANDER». – У нас, в группе, есть закон такой, не гласный. Мы тоже самое и для Шаха сделали. Короче. Ты знаешь, что «работая» за Речкой мы получаем три оклада: обычный, за боевую работу, и ещё один, в валюте, за работу за границей?

– Не было времени у меня на такие подробности.

– Но это так! В общем, тут вот какое дело…

– Да не мнись ты, Игорь!

– Слон женится вот-вот, и нужны будут «бабульки», им двоим. Жить-то надо как-то, квартирку, там, купить или ещё чего, на первое время. А ему ещё протезы покупать – тоже «копеечку» стоит. – Медведь открыл коробку, которая, почти до верху, была наполнена чеками «Внешпосылторга». – Здесь 16 месячных окладов, в валюте, ребята сбросились для Слона и Кати.

– Я понял! Мои возьми тоже. – Проговорил Андрей, доставая свою валюту. – Только нас, ведь, четырнадцать в группе?

– Еще Хайзулла твой, и «прапорщик медслужбы».

– Иришка?

– Ирина, она. Она только дней 10 как в Николаев вернулась. Что не сказала ничего?

Андрей не ответил. Да и зачем?…

А потом они с Медведем вернулись в отряд. Вместе проходили медкомиссию. И эскулапы признали друзей годными к прохождению дальнейшей службы.

… Сговорившись заранее, Филин с Медведем вошли в кабинет Бати строевым шагом и, молодцевато подбросив ладони к Беретам, отдавая честь, доложили:

– Товарищ подполкххх-х-ы!.. – Филин поперхнулся от неожиданности – на Бате были полковничьи погоны. – Извините! Товарищ полковник!..

– Расслабься Филин! Давайте, сынки, проходите, садитесь.

– Поздравляю, Батя! – усаживаясь на стул, сказал Андрей.

– Тебе и ребятам твоим, спасибо!

– Не понял? – проурчал Медведь.

– И я тоже! – сказал Филин.

– За Хайзуллу. За него… Вы, ребята, даже не догадываетесь, что сделали. Да, если честно, я тоже. Но факт – фактом! Такого количества «висячек», в отряде, на кителя не вешали, уж лет несколько, за один-то раз: Бай получил, наконец-то, своего «Лысого» и «За боевые заслуги». Мулла – вторую МЗО. Док – «За боевые…». Индеец – долгожданную МЗО и «За боевые…». Тюлень тоже – долгожданную «Красную Звезду» получил. Медведь – МЗО, ты ещё не знаешь об этом, Игорь. Филин – получил своё ещё в Кабуле. Слон – в Одессе. Ну и я, за обеспечение операции – очередное звание. Вот такие «пряники»!

– А остальные? – нахмурился Филин.

– Я представлял всех. – Бате было неудобно перед Андреем, и это было видно. – Ребята твои, думаю, поймут.

– Но я не пойму!

– А и не надо, сынок. Систему не изменишь! Ты просто служи, как можешь, а можешь ты неплохо. Так и дальше давай. И вот ещё что, у нашего особиста, в кабинете, тебя один человек дожидается, уже как часа 3. Иди, поговори с ним Филин, но знай, если он тебя уговорить сможет – я тебя не отпущу. Помнишь наш разговор? Не место тебе у «гэбарей» – ты армейский. Иди, Филин, а мы здесь с Медведем посидим – покалякаем…

В кабинете начальника особого отдела отряда Филина ждал Хайзулла… Николай Караманов. И это была самая большая неожиданность для Андрея. Николай был с палочкой и ещё хромал.

– Ну, здравствуй, ученик!

– Приветствую Вас, Гуру! – Андрей склонился в шуточном поклоне, как когда-то делал это в детстве всерьез.

– Не забыл ещё?

– А разве это можно забыть?

– Прав – это забыть невозможно. Ну, как дела Андрюха?

– В норме Карман.

– И это не забыл?

– И это…

– Как себя чувствуешь после операций?

– Комиссия признала годным.

– Ну, хорошо! Ты я смотрю, парочку звёздочек нашёл: на пагоны, да и на китель.

– А ты, Карман, подполковник, я вижу. Инженерных войск?

– Сегодня инженерных, завтра железнодорожных… Какая разница, что носить в петлицах?

– Но звание-то твоё?

– Моё.

– Быстро растёшь, Колян. Ты меня на сколько старше?

– На шесть лет, Андрюха.

– Нормально! В двадцать шесть – подполковник! А в тридцать шесть? А к пятидесяти – генерал Армии?

– Или пенсионер в тридцать – это уж как повернётся.

– Ну-ну, не прибедняйся, Карман. У тебя вон, на груди, Звезда Героя висит. Таких «кадров» не увольняют.

– Ладно, Андрюха. По поводу Звезды Героя. Представление было на троих – Батя твой, тебя и сержанта твоего, Ошека что ли, на Героя представлял. Но в «верхах», наверное, решили, что трех Героев в одной операции быть не может – только один… Но звездулька эта и твоя тоже, и сержанта твоего.

Они помолчали. О чем говорить, если и так все ясно.

– Слышишь, Андрей? Я хочу тебя к себе забрать.

– Зачем?

– Мне отдел дали. «Планирование спецопераций». Пойдёшь ко мне замом. Должность-то полковничья!

– А твоя, значит, генеральская?

– Значит…

– И что я там делать буду? На собственной жопе мозоли насиживать?

– Ну, зачем же? Будем планировать вместе, а исполнять будешь ты…

– Ага! Замначотдела планирования на боевой работе! Не звезди, подполковник, не надо!

– Но это же перспектива, карьера.

– Коля?! А пошел бы ты на фуй с такой перспективой! Ладно? Помнишь, я когда-то стихи писал?

– Ну, и я тоже баловался, а что из этого следует?

– А из этого следует, Карман, что я пока из «Скифа» уходить не собираюсь.

– А если соберёшься?

– Вот тогда и поговорим, товарищ будущий генерал-майор!

– Хорошо, Андрей – это твое право. А что там, на счёт стихов?

– Слушай Коля, и понимай:

 
Владей собой среди толпы смеренной,
Тебя клянущей, за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор Вселенной,
И маловерным отпусти их грех.
Пусть час не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут жрецы, не снисходи до них,
Умей прощать, и не кажись прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив.
Равно встречать успех и поруганье,
Не забывая, что и голос лжив.
Останься, тих, когда твоё же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь нарушена, и снова,
Ты должен всё воссоздавать с основ.
Умей поставить, в радостной надежде,
На карту всё…
 

– Вот так, Карман. Не могу я сейчас уйти из отряда – ребята не поймут. Смотри, вон в Прибалтике что-то заворачивается, в Приднестровье. А в Средней Азии? Вон в Таджикистан «духи» полезли из-за Речки после вывода. Да и на Кавказе тоже какая-то каша заваривается. Так что я с пацанами. Не хочу я, Колян, пропустить ничего! Так что извини! Потом поговорим, если случиться…

– Береги себя, Филин!..

23 февраля 2003 г.

ГАМЛЕТ

* * *

Август 1989 г. Отряд.

– Значит так, бойцы. – Произнёс прапорщик Островский, он же Бык, он же инструктор по стрелковой подготовке. – От Бати поступил приказ подготовить из вас высококлассных снайперов.

– Тьфу-у ты! – в сердцах сплюнул Ганс, – Мы, что, стрелять не умеем?

– Я этого не слышал. – Произнёс Бык, – Стрелять вы, голуби мои, действительно пока не умеете! Хотя у каждого, вон, вся грудь в «крестах». А для того, чтобы не валялись ваши головы в «кустах», будете учиться стрелять по-настоящему, потому что всё, ребятки мои, чему я вас учил раньше, вместе со всеми, было – детский лепет на лужайке. Ясно?

– Пока не очень. – Произнес Филин. – Можно подробнее?

– Хорошо. Но в пределах, поставленной мне, задачи. – Согласился Бык. – Всё очень просто, Филин.

Бык, в задумчивости, несколько минут стоял перед ребятами, и было видно, что мысли прапорщика, витают где-то очень далеко.

– Вот ты, Ганс. Сколько у тебя «духов» на счету как у снайпера?

– Шестнадцать.

– В условиях боя?

– А как ещё?

– Бай, а у тебя?

– Двадцать два, в условиях боя.

– Ну, мы-то с тобой одну школу прошли, только я в ней лет на двадцать больше тебя учился. Начинаешь понимать, Бай?

– Есть немного!

– А надо много! Филин у тебя в условиях боя не счету?…

– Шесть.

– Вот так! И всё, друзья мои, в условиях боя! А что это значит?

– А что это значит? – повторил вопрос Филин.

– А значит это то, что вы, ребята умеете метко стрелять, и только-то!

– А этого мало?

– Этого, сынок, смертельно мало!

Лицо Быка, этого сорокалетнего вояки, больше половины жизни отдавшего армии, стало, как-будто каменным. Наверное, на каждый вопрос у него имелся ответ, с конкретным кровавым примером.

– Слушайте, ребята, Филин, Ганс, Бай, слушайте и запоминайте! Потом на разговоры времени не будет – подготовить классного снайпера за месяц – это и мне будет не просто. Ты, Филин, я слышал, мастер спорта по стрельбе?

– Да.

– Это пригодиться.

– ???

– Хорошо, чтобы всё было понятно и доступно, ответьте-ка, голуби, на парочку вопросов. Согласны?

Ребята дружно пожали плечами, не понимая, чего же добивается Бык.

– На каком удалении от цели обычно работает снайпер?

– В боевых условиях дальше, чем на 100 метров уже не видно, как правило, ни хрена от пыли. – Подал голос Ганс.

– А не в боевых?

– Ну, убойная дальность у СВД две тысячи метров. – Отозвался Филин.

Лицо Быка мазнула, едва заметная улыбка. Бай же, в разговоре не участвовал, с истинно восточным спокойствием ожидая, что будет дальше.

– Ладно. Хватит нагонять тень на плетень! Слушайте и запоминайте! Стандартного для всех снайперов удаления от цели не существует, как не существует одинаковых людей. Величина эта очень субъективная и зависит от таланта каждого из вас. Обычно, и дальность эта наиболее нейтральная, работают на триста метров! Но! Но есть стрелки, работающие и на 450, и на 500 метров! Опять же, очень много зависит от природных и климатических условий: порывистый ветер, дождь, снег, высота над уровнем моря, температура воздуха и ещё очень много разных вещей… Для профи, чтобы понять хорош ли снайпер, достаточно спросить какова его дальность.

– А какая у вас дальность, Бык? – У Андрея не хватало наглости назвать мужчину, вдвое старшего на «ты».

– Хороший вопрос, Филин. – Улыбнулся прапорщик, но улыбка была странной, как-будто улыбнулся гранитный валун. – Ну, в идеальных условиях, случалось, работал на 800 метров.

«Ни фуя себе!..» переглянулись между собой Ганс и Филин, и даже равнодушный Бай заинтересованно взглянул на Быка.

– Но! Ребята! Снайпер – это не тот, кто работает только с оптикой! Снайпер должен давать одинаковый результат из любого, попавшегося в его руки, оружия, а результатом у нас является переведение объекта «работы» в горизонтальное положение, то есть в «двухсотые». И запомните одну вещь! Если хочешь выжить, «работать» нужно на три тройки: 3 секунды – 3 выстрела, 3 трупа. Ясно?

– Более или менее.

– Будем учиться маскировке на открытой местности – в лесу-то оно проще намного. Будем учиться понимать погоду. Понимать, не говорящие ни о чем человеку не подготовленному, поведение животных и птиц. Оружие изучать будем, то, которое может когда-либо попасть в ваши руки, как руки снайпера. И ещё кое-что…

– Успеем за месяц? – спросил Филин.

– Не знаю. Но стараться будем! Есть приказ, и его надо выполнять.

– Почему нас трое, Бык?

– Не знаю, Филин. В твоей группе должно быть два снайпера по штату – ты и Ганс. Причём со среднеармейскими нормативами. Но Батя сказал, что должен быть в группе и третий снайпер для подстраховки. Да и уровень подготовки!.. Сказал, что вы должны «работать» лучше, чем работают в «Вымпеле»… И выйти на уровень за месяц… Что-то там, у вас, заваривается – этого я не знаю. Но научить вас эффективно «работать» ещё и из ВСК [33]33
  ВСК-74 – снайперская винтовка калибра 12,7мм, пробивающая броню БТРа на вылет.


[Закрыть]– это очень серьезно, ребята. Эта «дура» запрещена ООН… Короче, сынки, будем учиться, учиться, а потом опять учиться, как завещал нам дедушка Володя. Старенькие, проверенные СВД – дело хорошее, но теперь вашим штатным будет новый «Винторез» [34]34
  ВСС «Винторез» – винтовка снайперская специальная (бесшумная) калибра 9 мм.


[Закрыть]. Ну и ещё кое-что: АС – «Вал» [35]35
  АС «Вал» – автомат специальный для бесшумной стрельбы калибра 9 мм.


[Закрыть]; «Гюрза» [36]36
  «Гюрза» – автоматический пистолет, сменивший АПС («Стечкин»), 9 мм.


[Закрыть]; кое-что из «забугорного» – «Скорпион» [37]37
  «Скорпион» – чешский пистолет-пулемет калибра 9 мм.


[Закрыть]и так далее…

– Фи-ию-у! – присвистнул Ганс.

– Вот так! Ну что, голуби мои, начнём учиться?

Так закончился первый инструктаж Филина, Ганса, Бая и Быка. А потом началась учёба…

* * *

Сентябрь 1989 г.«Братья М.».

Весь август Филин, Ганс и Бай учились «стрелять», как говорил Бык. Вообще этот суровый прапорщик, самый старший в отряде по возрасту, даже Батя иногда его называл Дед, а Островский, не признающий никаких авторитетов, больше никому этого не позволял, оказался настоящим мастером своего дела и, что довольно редко в армии, терпеливым учителем. По секрету Бай рассказал ребятам, что сталкивался с Быком на своей, прежней службе в ГРУ и уже тогда о нем ходили легенды: Ангола, Мозамбик, Панама и, кажется, даже Вьетнам и Северная Корея. Узнать что-либо точнее было невозможно – Бык был молчалив как гранитный утёс. Всего-то один раз Филину удалось увидеть наградные планки, даже не сами награды(!), на кителе Быка и Андрей понял, у какого «зубра» ему довелось учиться: там были, практически, все ордена и медали Советской Армии, а некоторых и по два – всего шестнадцать боевых наград. Этот суровый мужчина знал цену жизни!

А учить Бык умел хорошо, доходчиво, с пояснениями и примерами, видимо из личного опыта. Какие только упражнения не выполняли ребята, тут тебе и: стрельба на вспышку; на звук; по быстродвижущейся мишени; по мишени за укрытием с использованием рикошета; отражение внезапного нападения с тыла, – да чему только не учил их Бык… И всегда на первом месте стояла маскировка. Маскировка абсолютно всего: места «лёжки» [38]38
  «Лёжка» – место засады снайпера (армейский сленг).


[Закрыть]; мест привалов; личных испражнений; следов отхода с позиции…

«…Снайпер не сапёр – может и не отработать „объект“, всякое случается, то информация не сработала, то помешало чего. – Рассказывал, бывало, Бык ребятам на редких передышках. – Это не самое страшное. Но, если снайпера обнаружат, толи на „лёжке“, то ли его следы, тогда всё – нигде и никогда пойманного снайпера не оставляли в живых. Не любят нас, ребята. И чем выше класс, тем больше не любят… Учитесь, пока есть возможность, потом шанса может и не быть…»

И они учились. На совесть. И к концу курса у каждого выработался, как и обещал Бык, свой почерк, как снайпера: Ганс, например, всегда попадал в мишень точно над левой бровью; Бай ложил свои пули, почему-то, за ухо или в позвоночник под основание черепа; ну а Филин наловчился за одну секунду выстреливать дважды(…): в переносицу и правый глаз.

Как-то в самом конце курса Островский сделал перерыв и усадил ребят напротив себя:

– Ну что, голуби мои, кажется мне, что стрелять вы научились. Да вы и сами видите – другой уровень. Хотя…

Ответом Быку были дружные кивки головой.

– Даже почерк у каждого появился свой, а это уже класс. Ну, а кто мне сможет объяснить, почему вы, каждый из вас, выбрал именно эту точку для поражения «объекта»?

– Мне так удобно. – Произнёс Ганс неопределённо.

– А у меня как-то само собой… – Ответил Филин.

– Ну а ты, Бай? – спросил Бык.

– Не знаю. Само как-то… – Пожал плечами Бай.

– А вот я, голуби, могу, например, по характеру ранения определить темперамент снайпера и его, примерно конечно, национальную принадлежность.

– Ну, это уж совсем что-то такое, нереальное. – Усомнился Филин.

– Да нет, Андрей. Все реально. Хотите, объясню?

– Конечно!

– Ладно. В принципе, снайпер должен быть флегматиком, иначе ждать на «лёжке» будет очень тяжело, но даже флегматики бывают разные. Ну вот, что бы ни ходить далеко, разберём вас и ваши почерки. Ганс у нас латыш, и то, куда стреляет он, полностью объяснимо: всем известно об обстоятельности и пунктуальности прибалтов и немцев. Они не любят неожиданностей, и всё делают на совесть. Вот отсюда и левая бровь – мгновенная смерть «объекта» обеспечивается на все 100.

Бык посмотрел на ребят, которые слушали, разинув рты.

– Бай – таджик. Южная, азиатская, горячая кровь. Вековые устои во всём, а особенно в отношении к своему врагу. Вот и стреляет он по-восточному, в полном соответствии со своими традициями: результат тоже стопроцентный, но смерть наступает через 3–4 секунды. Ты, Алишер, по-восточному, даёшь время «объекту» понять, что он уже умер, и испугаться.

У Бая «отвалилась» челюсть:

– Но как ты узнал, Бык? Я даже не думал об этом, просто мне так нравилось! Как?

– Это, ребятки, психология войны… И опыт… Своего врага нужно знать и понимать больше, чем он сам себя понимает, тогда выживешь.

Ребята поняли, что они ещё ничего, или почти ничего, не знают. И учителем им теперь будет сама жизнь. Долгая или короткая, как кому повезёт…

– Ну а я, Бык? – спросил Андрей.

– А вот с тобой, Филин, случай интересный. – Как-то вдруг оживился Бык. – Такой почерк может иметь кто угодно по национальности. Ты, на подсознании(!), маскируешь свои действия даже в этом – это хорошо, это уровень! И, если повезёт, можешь стать по-настоящему классным снайпером без национальной принадлежности. А скажи-ка, Филин, почему ты работаешь эти две точки, но, иногда, меняя очередность.

– Не знаю. Как удобнее, так и стреляю.

– Да нет, не как удобнее. Я наблюдал за твоей работой. Твой рефлекс снайпера опережает сознание, поэтому и объяснить не можешь. А получается у тебя, что если «объект» вооружен, ты всегда сначала ложишь в глаз, потом в лоб. А если твой «объект» безоружен – работаешь в обратном порядке: лоб, а за тем глаз. Из тебя может кое-что получиться. А самое смешное, Андрей, то, что я-то вот уже много лет работаю именно так: лоб и правый глаз. Совпадение?

– Наверное. – Пожал плечами Филин.

– Может быть, может быть… – проговорил в задумчивости Бык…

…Через несколько дней после окончания курса Филина к себе вызвал Батя.

– Проходи, Филин, садись. – Пригласил Батя, спросившего разрешения войти, Андрея. – Как здоровье?

– Норма!

– Ну и ладушки. Бык докладывал о вашем окончании курса, тебя особо отметил.

– Приукрасил он, Батя, картину. – Андрей говорил, слегка смутившись. – По результатам экзамена получилось так, что Ганс из 10 упражнений набрал 98 баллов из 100; Бай – 96, а я всего-то 92. Так что гордиться-то особенно нечем.

– А вот это ты зря! Бык наш очень опытный человек, многое знает, многое умеет… Так вот он дал оценку другую: Бай снайпером, как профессионал, не будет никогда – ему его горячая кровь мешает, ему нужен открытый бой, что бы кровь рекой; Ганс – робот, снайпер, но без души и фантазии, а такие либо гибнут, либо бросают это дело и «работают» в команде. А вот Филин, оказывается, виртуоз, и ждут его профессионализм и карьера, при условии, что он никогда не будет забывать того, чему его учил Бык. Так-то! А Островскому я, Андрей, доверяю, а его мнению ещё больше…

– Жизнь покажет…

– Покажет, Филин, покажет! И очень скоро.

– Есть «работа»? – у Андрея, как у гончей, учуявшей дичь, раздувались ноздри.

– Что в «стойку» встал, соскучился?

– Есть немного, да и пацаны мои заскучали, кураж теряют – полигон-то – не работа.

– Есть «работа», Филин, только…

– Что?

– Ты же у «гэбарей» на особом учёте.

– Не понял?

– Ладно, не понял! Понял ты всё. И кокетничать передо мной не надо. Короче так, сейчас сюда придёт один человек. Он поставит тебе подробную задачу и сроки её выполнения. На время «работы» ты со своей группой подчиняетесь ему. Что-то там опять химичат «супера» – даже мне всего знать не положено, так в общих чертах… Но, обеспечение за мной. Так что «работать» будете почти «дома». В общем, жди, Филин, своего временного начальника, а я пойду, пройдусь по распоряжению отряда…

С этими словами Батя вышел из своего кабинета, оставив там крайне заинтригованного Филина.

Через несколько минут в кабинет вошёл мужчина. Элегантный двубортный костюм темно-синего цвета, голубая рубашка с черным в полоску галстуком, модные остроносые туфли. Дорогой одеколон, благородная седина на висках и в усах. Дорогущий «Rolex» на левом запястье, явно золотой. Что-то знакомое угадывалось в облике, в манере поведения гостя, но узнавание к Филину не приходило.

– Ну-у, если даже ты меня не узнал, значит – наши специалисты действительно что-то умеют.

– Карман, твою мать! – радостно воскликнул Андрей и бросился к своему другу детства. – Колька! Ну, ты, бля, даёшь! На улице никогда бы не узнал, подумал бы, что богатенький иностранец.

– Так и надо, Андрюха! Именно так и надо.

– Так это ты мой командир?

– Я, я.

– Не было печали – черти накачали!

– Ладно, Филин. Там покажет. А пока работать будем. Помнишь наш разговор весной?

– Ну?

– Ну, вот тебе и «работа», а ты сомневался, говорил, что из кабинета выходить не буду. Да я и сам не хочу там сидеть, потому и разыграли операцию под меня. И тебя…

– Значит ты, со своей Конторой, меня в покое не оставишь?

– Нет, Андрюха. Мне нужна рабочая(!) боевая группа, которой бы я верил как себе. А это группа Филина.

– Ладно, Карман, фуй с тобой! Давай работать. – Согласился Филин, понимая, что от его отказа ничего не изменится, а Николай Караманов всё же лучше, чем кто-либо другой.

– Вот и хорошо. А «работа» нам с тобой предстоит такая…

Политикой Андрей не интересовался принципиально, просто был убеждён, что армия Государства должна быть аполитична. Иначе один командир за одних, другой за других – так и до гражданской войны не далеко. И хотя в жизни, его окружающей, именно так на самом деле и происходило, Андрей старался придерживаться своей точки зрения. Это было сложно и не всегда исполнимо, а потому, волей неволей, приходилось быть в курсе событий, происходивших в стране. Поэтому-то то, о чём повел дальнейший разговор подполковник Караманов, или Карман, если проще, не было неожиданностью.

– Каша, Андрюха, заваривается везде такая, что даже в нашей Конторе, мужики с лампасам за головы берутся. Вон Прибалтика вся бурлит, хотят отсоединиться от Союза. И отсоединятся! В Средней Азии не спокойно, после нашего вывода. А Кавказ? Прав ты был – что-то зреет. Но пока, там только начинается бодяга. А вот в Молдавии всё становится слишком серьезно. Там восточный кусок республики хочет быть в составе Российской Федерации, и называют себя Приднестровской республикой со столицей в Тирасполе, а Кишинёв их нивкакую не хочет отпускать. Пока что дело дошло только до мордобоя: молдаване бьют русских, но, по-всему, очень скоро начнут стрелять. И всё бы ничего – ну, развернут парочку дивизий, нагнут долбоёбов в позицию № 19, на крайний случай бросят пару рот «Скифа», такие локальные конфликты, ведь, ваша задача. Но, есть одно «но». Большое такое «НО»…

– Ты изжоги мне не нагоняй, а дело говори! Ходишь тут вокруг да около, как въюноша вокруг целки! Мне ничего сбивать не надо…

– Потерпи, будет и дело. Я хочу, чтобы ты информацией владел, тогда и понимать будет легче. Ну, в общем, дело такое. Оружие, сплошным потоком… На склады воинских частей стали слишком часто наскакивать. И очень уж умело и организованно. Уже и «двухсотые» есть у вояк. Короче, дела хреновые. Всё идет к войне. Казаки-мудаки появились. Приднестровское Казачество, бля! Хоть бы историю полистали. Когда это на Днестре казаки были? Но, это не важно. Важно, что наши аналитики, с точностью до 80 процентов, дали заключение, что за всем этим беспределом стоит кто-то очень-очень серьёзный. Ну, а уже наши оперативники раскопали одно семейство.

– Что одна семья делит республику? Бред, полный! Ну и как их там фамилия, Пагаряну-Угаряну?

– Республику, Андрей, никто не делит. Это невозможно, потому что у корыта со сладкими помоями и именем «Власть» есть свои едоки. Но вот под шумок, на всем этом дерьме, делаются огромные бабки.

– Ну а менты куда смотрят?

– Ссут менты! Там знаешь, какие силы задействованы?

– Рассказывай. – Филин почувствовал запах настоящего дела.

– Есть два брата: Гамлет и Рафаэл Мелканян.

– Армяне что ли?

– Они самые. Да только не простые. Родились и выросли в Сухуми, в армянском квартале. По «зонам» чуть ли не с детства: вооруженные грабежи, разбойные нападения. Весь набор… Оба входят в союзную воровскую элиту – оба «в законе». За ними очень серьезные силы, вот они и крутят: туда оружие, оттуда наркоту. Авторитет имеют почти равный, а потому частенько меняются местами – кто на Кавказ едет, кто в Молдавию. Охраняют их очень плотно и профессионально. Мы сами на свою голову, за столько лет Афгана, слепили уйму профессионалов, а потом взяли и выбросили из армии. А они, кроме как убивать, и делать-то толком ничего не умеют. Куда податься? Вот «синие», тех, кто духом послабее, к себе и берут. Есть сведения, что у Гамлета в охране есть даже из «Девятки» [39]39
  «Девятка» – девятое управление КГБ СССР, занималось личной охраной первых лиц СССР. Такую охрану называли «личка».


[Закрыть]пару человек. Вот такие пироги.