Текст книги "Филин – ночной хищник"

Автор книги: Андрей Негривода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Так, общая задача ясна. Теперь детали. Понятно, что нам нужен транспорт, как минимум четыре единицы, лучше родные «козлы», но это уж как повезёт. Игорь, отправь ребят.

Медведь кивнул в ответ Филину.

– Теперь так. В каждую группу войдёт по три человека.

– Слушай, Андрей… – Начал, было, Монах.

– Подожди, сейчас объясню. Три человека меньше привлекают внимания, чем пять и более. А потом нам необходим мобильный резерв – случись что, полсотни километров через патрули и заставы за полчаса не проскочить. Согласны?

Ответом было внимательное молчание.

– Ну, значит согласны. И ещё, в каждой группе должен быть человек знающий местный язык, но таких у нас только двое Брат и Кабарда. Поэтому решаю так: старшими групп идут Медведь, Тюлень и Филин. Монах остается старшим нашего резерва, ну и для координации. Вопросы?

– Ты не увлекаешься, Андрей? Это опасно. – Спросил Монах.

– А жизнь вообще штука опасная. Но, зато, в случае чего-то экстренного, можно собрать большую часть группы в каком-либо направлении. Так?

– Согласны. – Ответили Медведь и Тюлень.

– Кого возьмете с собой?

– Брат и Ганс. – Подал голос Игорь.

– Кабарда и Индеец. – Ответил Сергей.

– Хорошо. Со мной пойдут Змей и Бандера. – Подытожил Филин. – Остальные с тобой, Монах. Рация – на приём. Готовность номер 1. А сейчас отдыхаем. Игорь, охранение. И транспорт! Выходить будем с рассветом. Всё. Всем свободным отдыхать. Силы чую, понадобятся…

* * *

12 декабря 1989 г.Реваз.

До Гудауты Медведь, Брат и Ганс добрались относительно спокойно, если не считать несколько остановок на импровизированных блокпостах. Но веселый, разухабистый водитель «двадцать первой» «Волги», едущий с друзьями в Гагры к родственникам, и угощающий всех и каждого прекрасным домашним вином, а именно такую роль играл Брат, в общем-то не вызывал особенных подозрений. Правда, иногда, на них очень сурово смотрели «гвардейцы», но через пять минут их суровость тонула в бутыле отличного вина и «свежих» анекдотах про грузин. В общем, доехали…

Город выглядел жалко. Везде были видны следы погромов. На улицах валялись обломки мебели, какой-то домашней утвари. На стенках домов выбоины от пуль. Лица редких прохожих были испуганы. Люди жались к стенам домов, стараясь быстрее преодолеть свой путь. Было видно, что только острая нужда выгоняла их из своих домов. Город был изуродован человеческим горем и глупостью.

– Что дальше, брат? – спросил Каха Медведя. – Как искать будем? На улицах спрашивать – не получиться, не кого. Кроме этих попугаев в камуфляжах почти никто не ходит. В дома стучаться? Можно очень просто получить заряд картечи в брюхо, из двух стволов. Что скажешь, брат?

Они сидели в брошенном, а до этого, видимо, разграбленном, небольшом доме на окраине Гудауты. Электричества не было, а поэтому, завесив окна найденными одеялами, ребята развели небольшой костерок, в найденном во дворе и принесенном в дом, мангале. Было холодно. С неба падал мокрый снег, залепляя жидкой холодной кашицей деревья и дома. Хотелось вот так, и сидеть без движения, протянув руки к огню, вбирая через ладони его тепло.

– Да-а. Этого Реваза можно полгода искать и не найдёшь. Но искать надо, Брат, поэтому организуем, по-тихому, возле шоссе НП и будем смотреть по очереди. Он появится. В таких делах, командир должен командовать, иначе очень скоро найдётся замена. Это как в волчьей стае – кто сильнее тот и вожак. А тут вон, какие курорты рядом: Пицунда, Гагра… Не может он не появиться.

– Как мы его узнаем? – Спросил Ганс.

– Ты вот что скажи. На каких машинах разъезжают боевики?

– На «козлах» в основном, ну ещё там «Нивы», «жигулят» несколько видел.

– Во! А скажи-ка мне, Брат, на какой машине должен ездить Реваз исходя из национальной гордости, будучи командиром «гвардейцев».

– А, ведь, точно, брат! Ему гордость даже до «Волги» опуститься не позволит – не поймут его. Самый лучший конь – у самого лучшего джигита! На иномарке он будет, точно!

– Вот тебе, Маргус, и ответ. Здесь иномарок сейчас не много, и все, думаю, у этих клоунов. Причём, заметь, что иномарка это знак отличия, как звание в армии. А значит, на ней будет если и не сам Реваз, то кто-то из его штаба, что тоже хорошо.

– Слушай, брат, я думаю, что это будет какой-то джип.

– Почему?

– Проходимость хорошая и престижно. Точно тебе говорю.

– Ладно, посмотрим…

…Четыре дня наблюдений не дали ребятам ничего. По шоссе сновали, туда-сюда, легковые машины и «козлы», как правило, набитые под завязку злобными мужиками и торчащими наружу автоматными стволами. 10 декабря им повезло. По шоссе со стороны Гагры мчалась колонна машин во главе с серебристой «Mitsubishi Pajero».

«Ну, вот и дождались. Наверняка это наш Реваз – на такой лайбе не может быть не он» – Подумал Медведь, расталкивая задремавших друзей.

– Гости пожаловали, пацаны. Ну-ка подъём. Его нельзя упустить.

Сверкающий хромированным деталями, джип, пронёсся мимо них. Затем они пропустили колонку из шести, новеньких армейских «козлов» с боевиками.

– Это точно он, брат! Смотри, человек 40 за ним таскается. Боится, да! И далеко не поедет – в Новом Афоне уже стоит блокпост из бригады Артиста. Ну что, за ним, да?

– За ним, Брат, за ним. Нам на его штаб посмотреть нужно, а вдруг увидим чего интересного, – Заволновался Медведь. – Давай-ка, Каха, отчаливаем. Только держись в пределах видимости – не дай Бог, свернут куда-нибудь.

– По следам найдем, нам сейчас снег в подмогу. Никуда он не денется, да! Обязательно найдём.

Очень скоро колонна свернула с шоссе в горы. Дальше ребята могли не торопиться – эта извивающая серпантином горная, даже не дорога, а так, не понятно что, заканчивалась в селе Ачандара. Всё, конечный пункт. Тупик. Дальше начинались горные отроги. Так говорила карта. Конечно, выше в горах были аулы, но на машинах туда не попасть.

– Значит Ачандара. – Подвел итог Медведь. – Брат, ищи место, где нашу «старушку» можно оставить так, чтобы её не нашли. Дальше на своих двоих, тут, если верить карте, не больше десяти километров, не страшно. Хуже будет, если наскочим на дозор. Здесь не трасса – объясняться будет сложнее. Так что пойдём вдоль дороги, по кустам.

Место, где можно было бы спрятать, до времени, их «двадцать первую» нашлось примерно километра через полтора. Машину забросали ветками, наносили и набросали снега сверху. Тоже самое сделали и со следами. «Волга» цвета «морской волны» исчезла, как-будто и не ездила вовсе по этой дороге, а ребята, переодевшись в родные камуфляжи, дальше изображать гражданских смысла не имело, двинулись к Ачандаре…

– Красивое место. – Думая о чём-то своём, произнёс Ганс.

– Это Кавказ, дорогой, здесь все места красивые. – С гордостью отозвался Брат.

Место действительно было красиво. В маленькой долине, окруженной со всех сторон склонами гор, лежало село. Наверное, здесь было очень красиво, летом, но даже сейчас, когда от зелени деревьев ничего не осталось, было видно, что это по-настоящему благодатное место.

Соваться в селение ребята не стали, и тому были причины. Медведь был прав – на дороге они видели два передвижных дозора. Да и в самой Ачандаре по улицам сновали группы вооруженных мужиков. Правда, здесь не было даже намека на какие-либо военные действия, видимо всё мужское население встало под знамёна Реваза, а значит, под их защитой, можно было не бояться. Детишки занимались своими срочными детскими делами. Женщины хлопотали по хозяйству. Тишь да гладь, да Божья благодать. Здесь все друг друга знали, а поэтому появление, невесть откуда взявшихся, чужаков могло вызвать, по меньшей мере, недоумение. Ребята обошли вокруг Ачандары, пробираясь по склонам и наблюдая с высоты за селением. Они искали джип. И они его нашли.

Во дворе добротного двухэтажного дома стоял серебристый красавец, а рядом, видимо, что бы ему было не скучно, роскошный белый «Mercedes».

– Ну, вот мы его и нашли, – подвёл итоги Медведь. – Теперь наблюдение. Если гость заморский там, то мы его увидим – не может человек сидеть сиднем в доме. Тем более что тут, в Ачандаре, они видимо ничего не боятся. Да и расположение у дома, в случае чего, очень удачное – всегда есть время уйти в горы.

Действительно, дом находился строго на противоположной, от входящей в селение дороги, стороне. Улица, ведущая к дому, около его ворот и заканчивалась. За домом был небольшой виноградник, и всё, дальше покрытый деревьями и кустарником склон горы. На этом склоне, соблюдая максимальную маскировку, обосновали свой НП ребята Медведя. От ограды их отделяло метров 300, а поэтому, дом, в оптику бинокля находился как на ладони.

– Вот он, красавец. – Произнёс Брат, ведший наблюдение. – Посмотри на него, брат, настоящий джигит. Орёл, бля!

Медведь поднёс бинокль к глазам. На крыльце дома, засунув руки под ремень портупеи, стоял мужчина лет 30–35. В нём чувствовалась военная выправка. Камуфляж на нем сидел так, как-будто он в нем родился. Форма была не наша – натовская, как и высокие прыжковые ботинки на ногах. А вот пластиковая кобура была от нашего родного «Стечкина». Было всего два отклонения от военной формы одежды: высокая серая папаха и, видимо родовой, кинжал. Оптика бинокля приблизила Реваза на столько, что можно было разглядеть строго сведенные на переносице брови и устремленный куда-то в глубь своего двора гневный взгляд.

– Серьёзная птица, что и говорить. – Подтвердил слова Брата Медведь. – А что это он так осерчал сердешный?

Медведь попытался проследить направление взгляда Реваза. В углу двора находился сарай, скорее всего овчарня. Двери были открыты и, Игорь увидел какое-то движение внутри. Сначала ничего не было понятно, дальность и тень внутри не давали рассмотреть, что там происходит, но через очень небольшой промежуток времени Игорь понял, что он видит голый мужской зад, делающий ритмичные возвратно-поступательные движения.

«…Кто-то кого-то трахает…» – Безошибочно определили Медведь.

Он перевел бинокль на Реваза в тот момент, когда тот что-то гневно произнес и махнул рукой.

«Ну-ка, ну-ка, интересно, что же там такое происходит?..»

Из овчарни выскочил мальчишка лет 15-ти, и, на ходу подтягивая и застегивая штаны, подбежал к Ревазу. А тот, не долго думая, встретил малого смачной оплеухой и махнул рукой на двери дома. Пацанёнок, понурив голову, пошёл в дом.

«Наверное, сыну пиздюлей выписал». – Подумал Медведь.

А тем временем события разворачивались дальше. Какой-то крепкий мужчина, намотав на свои кулаки длинные русые волосы, вытащил из сарая двух девчонок и подвёл их к Ревазу. На бедных девочках из одежды были только старые ватники, а на ногах, это было видно, дырявые валенки. Реваз в упор рассматривал девчонок, а те пытались скрыть свою наготу короткими драными ватниками. Что-то, сказав, он повернулся и пошёл в дом, а девчонок вернули в сарай, закрыв за ними дверь.

«…Лет по 18 не больше. – Определил Медведь. – Русские сыкушки. Где-то попались ему. Бля! Их же заепут там до смерти! Ну, псина! Сука!..»

– Ребята, – обратился Медведь к Гансу и Брату. – Хреновые дела. Если там этого турка нет, то всё-равно придётся лезть к Ревазу в гости.

– Зачем? – Не понял Брат.

– Я всё видел. – Произнёс Ганс, откладывая свой «Винторез» в сторону.

– Там, Каха, две девчонки у него в сарае сидят. Совсем девчушки ещё, русские, скорее всего. Где-то попались. Как бы на них вся Ревазова шайка-лейка не решила свои сексуальные фантазии испробовать. А, скорее всего, что уже начали.

– У него, что сестры нет, жены нет, дочки нет? – В одну секунду загорелся Брат. – Падаль! Зачем так делает, а, скажи, мне, брат?

– Эх, Каха. Кабы знать.

– Шакал! Ишак вонючий! Род позорит, народ позорит. Что потом про нас люди скажут, брат? Звери скажут, псы голодные, скажут? Кавказ позорит, себя позорит… Игорь, брат, девочек надо достать, да! Я пойду, да?

– Я тоже так думаю, Брат. Только понаблюдаем немного, сутки. Если турок здесь, вызовем Монаха, если нет, тогда завтра ночью пойдём в дом за девчонками.

– Хорошо. Правильно – турок важнее всего. Но, без них я отсюда не уйду.

– Ладно, Каха, решили на этом…

… У Реваза, видимо, действительно не было жены, потому что его пленницы, как, оказалось, делали всю работу по дому. Утром, всё тот же суровый мужик принёс им какую-то одежду и выгнал из сарая. Одна из девчонок отправилась в дом, а вторая осталась во дворе. Наносив сена в сарай, стала кормить домашнюю живность: курей, уток, индюков. Затем подмела двор и начала мыть и без того чистые машины. И всё это время с неё не сводил глаз вчерашний мальчишка, получивший взбучку от Реваза. Улучив момент, когда во дворе кроме них никого не было, он подошёл к девчонке и, схватив её за волосы, поволок в сарай. И опять в открытых дверях Медведь увидел дергающийся голый зад.

«…Вот же сволочь! Ну, бля, террорист половой, дай мне до тебя добраться…»

Во двор к Ревазу периодически заходили вооруженные люди. Они о чем-то разговаривали, иногда по долгу, иногда всего несколько минут и уходили восвояси. К вечеру Медведь понял, что иностранца в селении нет. Теперь оставалось решить последний вопрос с пленницами и уходить. Дальше было не их дело. Потом в Ачандару придут войска, и будут наводить порядок…

…12 декабря. 00.30.

Дождавшись, когда в Ачандаре прекратится какое-либо движение, а в доме Реваза погаснет свет, ребята выдвинулись из своего, уже порядком надоевшего, НП. Небольшим препятствием оказался все тот же суровый мужик, дежуривший около ворот с «Калашниковым», внутри двора. Это был битый волк, знавший, видимо почём фунт военного лиха. Ребята проникли во двор абсолютно бесшумно, но, находившийся у ворот, страж всё же что-то почувствовал. Он даже успел снять с плеча, висевший на ремне, автомат и передернуть затвор. Проделал он это удивительно профессионально, отводя и возвращая затвор медленно, так чтобы не выдать своего присутствия металлическим звуком. Он уже был готов открыть огонь, но нож Брата, брошенный метров с 10, вошёл, точно в кадык, а на выходе перерубил шейные позвонки. Он так и умер, не сделав своего последнего выстрела. Отправив, жестом, Ганса к сараю, где содержались пленницы, Медведь задумался на секунду и пошёл к дому. Не мог он уйти просто так…

Хорошо смазанные дверные петли не издали никакого звука. Внутренние помещения дома были богато убраны, чувствовалось, что здесь живет не рядовой человек. В одной из комнат, за остекленной дверью, был виден очень слабый свет. Игорь отправил Брата дальше по коридору, а сам, открыв дверь, вошёл в комнату.

Посредине спальни, в одних трусах стоял Реваз и ничего не понимающими со сна глазами, смотрел на Медведя. То, что прилетело горцу в ту же секунду в челюсть, было сродни паровому молоту. Таким ударом можно было бы свалить годовалого бычка. Ну а Реваз не был бычком, поэтому приземлился на пол уже без сознания. Грохот был такой, как-будто упал комод с посудой. Но это не выстрел, а поэтому Игорь не боялся, что его услышат соседи. В комнату ввалился Брат, волоча за собой связанного, с тряпкой во рту, но всё же сопротивляющегося «полового террориста», и бросил его в угол спальни.

– Волчёнок настоящий.

– Ну, а этот – волчара. Почуял что-то, а может, просто поссать захотел выйти. Не судьба.

В комнату вошёл Ганс, в сопровождении пленниц.

– Там всё тихо. Можно уходить.

– Хорошо. Только наших дам нужно одеть во что-то. – Девчонки были опять в ватниках и валенках.

И тут одна из пленниц увидела, сидящего в углу и злобно сверкающего глазами, пацанёнка. Схватив тяжелый табурет, она со всего маху грохнула им по голове «террориста», да так, что от табурета остались одни дрова, как и от головы…

– Ты за что его так-то? – Слегка дрогнувшим голосом, спросил Медведь.

– Сволочь! Подонок! Мразь ненасытная! Что он, что папаша его. Хоть бы трахали как люди, если невмоготу, а то, как привыкли тут коз своих в горах трахать, так и нас – куда попал(!) и когда захотелось. Гады!

– Ладно, тихо. Не шуми, нам ещё выбираться нужно. Успокойся, и пойдите, поищите одежду. Лучше джинсы какие-нибудь и свитера. – Сказал Игорь, погладив девчонку по голове. – А мы ещё на пару минут задержимся.

Лежавший на полу Реваз, начал подавать признаки жизни. Крепок оказался командир «гвардейцев», видимо школа ВДВ не прошла для него даром. В полуобморочном состоянии ему удалось, всё же, сесть и обвести мутным взглядом комнату. Глаза его остановились на, лежащем в углу, мальчике. Он понял всё и сразу.

– Сына убил, зачем? – Полный ненависти взгляд сверлил Медведя.

– Это его женская месть настигла. Мал он был ещё упражняться в сексе в таких количествах да в таких формах. А, в общем, правильно. Меньше уродов, подобных тебе, будет.

– Ты мой кровник. Я тебя найду и убью…

– Ага, хорошо. Если получиться. – Сказал Медведь, поворачиваясь к выходу.

Мимо уха Игоря что-то, едва уловимо, просвистело. Обернувшись, он увидел Реваза, со «Стечкиным» в руке и двумя ножами брата: в горле и под левым соском, оседающим на свою постель.

– Шустрый оказался наш Ревазик. – Произнёс Брат, возвращая свои ножи на, принадлежащее им место.

– Спасибо, Каха. – Только и сказал Медведь…

…Уходить из Ачандары решили на джипе Реваза. Этот джип должны были знать всё, что давало надежду на безостановочный проезд. Плюс ночь, снег и затемненные стекла. Ключи от машины нашли в спальне.

– Ну что, девчонки. – Обратился Игорь к пленницам, одетым в джинсы, свитера и какие-то куртки. – Знакомится, будем потом, а пока что марш в машину. На пол между сидениями. Ясно?

Пленницы дружно закивали головами.

– Брат, что с машиной?

– Всё в порядке, брат, – отозвался Каха. – Бензина под пробку. Всё работает как швейцарская «Омега». В грузовом отсеке оружия целый арсенал.

– Хорошо. – Медведь посмотрел на часы. Время 1.05. – Брат – за руль, Ганс – в грузовой отсек, будешь прикрывать, если не получиться уйти по-тихому. Всё. По коням!..

…Из селения выбрались без приключений. Встретившиеся по дороге дозоры их не остановили – мало ли куда направился командир, спрашивать не принято. Доехав до Приморского, Медведь приказал остановиться:

– Тормози, Брат. Съедем с шоссе и подождём до утра. А то, ещё чего доброго, в Новом Афоне нас наши же и посекут пулеметами на блокпосту, спросонья. Подождём. Авось пронесёт.

Игорь смотрел на обильный снегопад и вспоминал что-то уже очень далекое. Подобные воспоминания, похоже, мучили Брата и Ганса.

– Ну что, красавицы, поведайте нам кто вы и как оказались у Реваза.

– Мы из Белореченска. Ехали на поезде в Тбилиси. У нас там бабушка живёт.

– Вы что сёстры? Что-то не очень-то вы похожи.

– А мы двоюродные – это наши мамы родные сёстры.

– Ну и как же вас таких ссыкух малолетних одних отправили.

– Ну не такие уж мы малолетние, мне уже 21, а Наташке – 20. Что не верите?

– Да что-то не очень.

– А никто не верит. Да и не одни мы ехали, с нами наши парни были. – Как-то очень грустно произнесла говорившая. – Только, слабы в коленках, оказались. По зубам получили и всё, сникли кавалеры.

– Да. Такое тоже бывает. Ну а дальше?

– А что дальше? Поезд остановили, как только проехали Гагры. Начали грабить. А нас с собой забрали, и ещё двух девчонок. Где они не знаю. Они сразу куда-то подевались. А нас этот скот взял себе, для «работы» по дому. И заставлял работать всеми частями тела. – Девушка всхлипнула. – А по ночам отбирал одежду. Говорил, что овцы среди овец не замёрзнут. Мы так и спали, среди овец.

– Давно вы здесь?

– Больше месяца уже. – Девушка начинала плакать.

– Ты это, мокрую историю свою заканчивай. Раньше плакать нужно было, а теперь всё, домой едем. – Игорь нежно гладил девушку по волосам. – Ну что, не будет истерик?

Она отрицательно мотнула головой.

– Вот и добре. Всё будет хорошо.

Рассвет наступал как-то медленно, не уверенно. В 5.30 Медведь решил, что пора:

– Ну что, Брат, двинули?

– Двинули. – Ответил Каха, выводя джип на шоссе.

И тут откуда-то слева ударила автоматная очередь. Реакция Ганса была мгновенной – в разбитое боковое стекло он вложил все десять выстрелов «Винтореза». Джип летел по шоссе – это Брат выжимал из машины всё, что было возможно на, покрытой снегом, дороге.

– Дозор, наверное. Там «козёл» стоял и четыре абрека. – Меланхолично сообщил Ганс.

– Все целы? – спросил Медведь.

– Да вроде бы. – Ответил Ганс, посмотрев на перепуганных девушек.

– Задело немного. – Сквозь зубы проговорил Брат, вцепившись в руль двумя руками.

– Куда?

– В ногу, кажется.

Наклонившись над Братом, Медведь увидел, штанину, набухшую от крови в районе бедра.

– Останови, Каха.

– Дотянем, брат, тут до блокпоста километров пять осталось.

– Ты как?

– Норма, брат, норма.

Не доезжая до блокпоста метров сто, Брат остановил машину.

– Я сейчас, потерпи. – Сказал Игорь, выскакивая на шоссе из джипа.

Не доходя метров 50 до блокпоста, его остановили:

– Стой! Кто идёт?

– Прапорщик Барзов. Кто старший на точке?

– Тебе-то что?

– Слушай ты, салага, ну-ка резво передай старшему. У меня раненный.

– Что за шум? – Раздался знакомый голос.

– Горе, ты?

– Медведь? Ты откуда?

– Горе, давай бойцов в темпе к машине, там Брат раненный, а мне рацию.

Каху принесли и уложили на кушетку. Перевязали рану. Джип отогнали на блокпост. А ещё через полчаса, когда они перекусили консервами, на скорую руку, на двух БТРах прилетел Задира. И они все вместе отправились в место дислокации батальонов Артиста. Они ехали в свой временный дом. А по дороге Медведь и Ганс узнали последние новости о своих друзьях. Новости были печальные…

* * *

11 декабря 1989 г.Гоча.

Тюленю с ребятами в виде боевой колесницы досталась, относительно новая, белая «Нива». Все трое были отчаянными парнями, а поэтому и решение о том, как провести разведку пришло само по себе. Они решили изображать из себя боевиков, по каким-то своим соображениям, отколовшихся от других командиров, к примеру, того же Рафаэла или Реваза… Разведка на грани самоубийства, и если бы Филин узнал об этом, то, естественно, запретил бы. Но, Андрей, о принятом решении знать не мог, потому что ребята приняли его позже. И не доложили, понадеявшись на свой, немалый опыт.

Как и группа Медведя, Тюлень с Кабардой и Индейцем вышли в рейд утром 6 декабря. Ехали не торопясь, не желая попасть под автоматную очередь какого-нибудь, через чур, ретивого «гвардейца». Их никто не останавливал, не требовал документов для проверки, и от этого ребята нервничали. Каждый из них обладал достаточным опытом, что бы понимать – на войне пустующих ничейных зон не бывает, а поэтому либо за ними ведется наблюдение, либо где-то им предстоит такая проверка, что дай Бог её пройти не раскрывшись. И ещё они помнили, что Гоча Кочилишвили только сейчас стал «полевым командиром», а вообще-то он их коллега-разведчик, офицер, прошедший Афган. А это говорило ребятам о многом. Многого они от него и ожидали. И, к сожалению, их ожидания оправдались.

В нескольких километрах от Дранды шоссе пересекало реку Кодори. Мост был превращён «гвардейцами» в мощный оборонительный узел.

– Слушай, Тюлень, а ведь не дурак наш Гоча, как думаешь? – Обращаясь к Сергею, сказал Индеец, останавливая «Ниву» перед въездом на мост. – Смотри, и блоков бетонных набросали, и ежей наварили.

– Это ещё не все, Артур, – Не отрываясь от маленького, почти театрального, но, тем не менее, двадцатикратного бинокля, ответил Тюлень. – На той стороне капитальный блокпост, с амбразурами. Один ДШК вижу. Да это ДОТ натуральный.

– Окопались суки, – подал голос Кабарда. – Офуели от безнаказанности. Ничего Артист их быстро причешет.

– Что дальше, Сергей. – Индеец немного волновался. Он всегда волновался перед боем.

– Ничего, ехать будем. Вон, смотри, нас уже заметили. Руками машут, зовут. Так, Кабарда. Слушай внимательно, тебе с ними разговаривать. Ты родом из Гали. Работал и жил последнее время в Адлере. Когда началась заваруха, подался домой. Мы твои хорошие друзья, но русские. Поехали с тобой, потому что у нас проблемы с властями, и мы за войной решили спрятаться от милиции. Если возьмут – готовы служить в абхазкой гвардии. Ну и так далее в этой же теме.

– Ясно. Будем разговаривать.

– Ну, Индеец, поехали, а то, как бы не лупанули по нам из ДШК.

На мосту, перед опущенным шлагбаумом, их остановили. Здоровенный дядька постучал стволом своего «калаша» по стеклу, требуя открыть, и что-то произнёс не незнакомом ни Индейцу, ни Тюленю языке. Вот тут и оживился Кабарда. Он что-то очень быстро затараторил и, с присущей всем горцам горячностью, размахивая руками, выбрался из «Нивы». Боевик что-то спрашивал, а Каха отвечал, распаляясь, всё больше и больше. Этот затянувшийся диалог, продолжался около десяти минут. И было заметно, что оба говорящих устали друг от друга. В какой-то момент Кабарда махнул рукой и подошёл к машине:

– Он хочет проверить машину. Говорит, что если мы не боевики и у нас, вдруг, найдут оружие, то разговаривать дальше будем с ДШК.

– Ну оружие он не найдет без эстакады, но все равно хреново. – Сказал Тюлень. – Если проскочим, нужно будет придумать что-то похитрее. А то затрахают нас на каждой такой остановке.

– Выходим? – Спросил Индеец.

– Обязательно, Артур, иначе завалим всё задание. – Ответил Тюлень, открывая дверцу.

Их «Ниву» распотрошили в лучших традициях личного таможенного досмотра. Даже сидения подняли. Толи боялись чего-то боевики, толи выспались, но вся эта вакханалия продолжалась больше получаса. И как назло ни одной попутной машины, могущей переключить внимание на себя. Да, не знали «гвардейцы», что ребята потратили полночи на то, чтобы насверлить в днище машины дыр. Потом в эти дыры были пропущены куски тонкой, но крепкой медной проволоки, с помощью которой они крепко накрепко привязали к днищу машины своё оружие, обёрнутое, предварительно, в целлофан и промасленные тряпки. Потом им стоило проехать немного по проселочной дороге и все эти «конструктивные дополнения» превратились в большие комки налипшей грязи. Боевики искали оружие внутри, а оно было рядом, снаружи, только руку протяни. Ну а старенькие, не первой свежести, с пятнами побелки, камуфляжи и вёдра с инструментами только подтвердили то, что это строители, или ремонтники, короче сугубо гражданские мужики. Поживиться у них было нечем, не было даже обручальных колец, и, «гвардейцы» отпустили их, через час, с очень недовольными рожами. Отъехав от моста километров 10–12, ребята остановились:

– Так, паны. Сколько ещё будет, каких застав или блокпостов мы не знаем, а тратить по часу, на каждого поца, мы не имеем права. – Индеец и Кабарда согласно кивнули головами. Поэтому так. Достаём стволы, чистим «комки», и дальше изображаем «гвардейцев».

– В наглую решил? – Улыбнулся Кабарда. – А что? Мне нравиться!

– По крайней мере, стволы ближе к рукам будут. – Поддержал Индеец.

– Ну, значит решили. Пойдем по-гусарски, с наглыми мордами.

Заставу на подъезде к Тамышу они проехали, уже будучи «боевиками», выставив в окна автоматы, стволами в небо, сигналя, а Кабарда ещё и выкрикивал какие-то приветствия. И самое смешное то, что их даже не попытались остановить, приняв за своих.

– Вот бараны! – От души смеялся Каха. – Слушай, Тюлень, а может у них патронов попросить, а?

– Могут дать. – Сергей был серьезен. – А могут и очередью из пулемета отсыпать. Ты давай не очень-то веселись, у Гочи в окружении, думаю, не все такие придурки.

Тюлень был прав и слова его подтвердились через несколько дней… А пока, они въехали в довольно крупный город Очамчира…

Война, война… Она не красит ни людей, ни места где эти люди живут или пытаются выжить. Особенно если ту войну ведут не войска, а сборища бандитов-головорезов ищущих лёгкую поживу. В такой войне богатые, крепкие дома в один миг превращались в ободранные лачуги, а зажиточные семьи в семьи нищие, или мёртвые… Даже монгольские кочевники грабили и облагали данью чужие народы, не трогая соплеменников. Здесь же грабились всё и вся. Нелюди, собравшиеся в одну стаю, готовые, в любой момент, перегрызть друг другу глотки…

Очамчира, как, наверное, и все прибрежные, курортные, а значит богатые города, была разграблена. На всём лежала печать запустения. Ребятам стало ясно, что искать здесь Гочу не имеет смысла, после первого часа пребывания в городе. К вечеру пошёл снег, и Тюлень решил больше не рисковать – ночью, при ограниченной снегопадом видимости, «гвардейские патрули» могли открыть огонь не, разбираясь. С перепугу. Что, видимо, и происходило – то тут, то там в городе слышались автоматные очереди. На окраине города ребятам попалось на глаза странное строение – сарай не сарай, конюшня не конюшня. Но, в приоткрытые ворота могла въехать «Нива», и ребята решили остановиться на ночлег именно здесь.

– Ребята, а ведь здесь была конюшня. – Втягивая ноздрями воздух, сообщил Кабарда.

– Что душок говна учуял? – Улыбнулся Индеец.

– Говно – это, в большинстве случаев, люди, – обиделся Каха. – А у животных помёт.

– Ладно, не дуйся. Это я так, от нервного напряжения ляпнул.

– Так, пацаны. Есть какие-нибудь идеи? Как искать будем? Время поджимает.

В разрезанной пополам железной, двухсотлитровой, бочке был разведен огонь. Вскрыты консервы сухпая. Друзья пополняли силы высококалорийной едой, думая, между тем, о задании.

– Мы, Серега, сегодня полдня изображали этих клоунов и, кажется, у нас получается. Может и дальше?

– Я не об этом, Артур. Нам больше ничего и не остаётся, как работать под этих придурков. Я о том, что делать будем. Соорудить НП и ждать или колесить по дорогам и искать активно?

– По мне – лучше по ходу. – Живо отозвался Индеец.

– Да и мне тоже. – Подал голос Кабарда. – И потом, если едешь, значит куда-то, а если стоишь и смотришь, значит, вынюхиваешь что-то. Если наскочат люди посерьёзнее, тогда отбрехаться будет сложнее, намного.

– А бензин?

– Да ты посмотри, сколько машин брошенных стоит. Нам только шланг нужен и всё.

– Ну, хорошо, ребята, уговорили. Если честно, то и мне не по душе сидение на месте.

– Ну вот! – Улыбнулся Индеец.

– Хорошо. Тогда так. Сначала поедем в Гали. – Тюлень развернул карту. – Не думаю, что Гоча может сидеть в каком-то большом городе, но проверить всё-равно нужно. Дальше ещё километров 50, есть селение Пирвели-Отобая. Вот это может быть то. Дальше дорога идет на Зугдиди – это уже Грузия и нам там делать нечего.

– Он может быть и в Зугдиди. – Возразил Кабарда.

– Не думаю, Каха. От Зугдиди до Сухуми почти 200 километров. Не потянет он такую территорию, сам знаешь, что у него реальных бойцов не больше сотни.

– Может быть, может быть. – Протянул Индеец.

– Если не найдём, возвращаемся в Очамчару. Пойдём в горы. Километров около 40, не больше. Есть такой городишко Ткварчели. Возможно это то, что нам нужно. Сейчас, ещё день другой и войска перекроют приморские шоссе, тут ведь не только Артист, тут ещё кое-какие силы имеются. Не будут «гвардейцы» тут сидеть, им одна дорога – в горы.