355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андреа Янг » Соблазн в шелках » Текст книги (страница 6)
Соблазн в шелках
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 15:03

Текст книги "Соблазн в шелках"


Автор книги: Андреа Янг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Его слова и тон, каким они были произнесены, заставили Клодию заглянуть Гаю в глаза. На какую-то долю секунды ей показалось, что она заметала ленивый огонек, какой появляется у мужчины, знающего, как он действует на женщин, и подумавшего: «Гм-м, вот и эта уже готова». Но огонек тут же исчез.

– Теперь о деньгах, – сказал Гай деловым тоном. Из папки, лежащей на письменном столе, он извлек пачку банкнот и отсчитал несколько штук. – Это на тот случай, если вам потребуется что-нибудь купить в магазине. Любую еду и напитки можете записывать в счет. Аннушке денег не давайте. Если она начнет закидывать удочку насчет того, что ей нужен шампунь или еще что-нибудь, купите ей сами.

Клодию снова охватили сомнения относительно ее обязанностей. Особенно когда она услышала, что Гамильтон сказал дальше.

– Она должна заниматься до часу. После ленча может на часок сходить в бассейн, после чего должна снова засесть за учебники и заниматься до пяти. Я хотел бы, чтобы вы заглядывали к ней время от времени, только не через регулярные промежутки, а неожиданно, иначе она будет смотреть какой-нибудь фильм.

– Я не хочу шпионить за ней. Она меня возненавидит.

– Аннушка знает, что вы выполняете мои указания, и возненавидит не вас, а меня. – Тон Гая немного смягчился. – А вы чем намерены заняться, пока она работает?

Клодия помолчала в нерешительности.

– Если я прогуляюсь по пляжу, это не будет считаться уклонением от служебных обязанностей?

– Разумеется, нет. Я совсем не хочу, чтобы вы круглосуточно дышали ей в затылок.

Гамильтрн окинул одобрительным взглядом ее оливково-зеленую юбку из тончайшего индийского хлопка и кремовую льняную блузку с коротким рукавом, и выражение его лица при этом как бы говорило: «Подходяще. Даже привлекательно».

– Черт возьми, неужели уже столько времени? – воскликнул он, взглянув на часы. Клодия проводила его до двери, где Гай на минутку задержался. – Я действительно очень ценю ваши услуги, Клодия. И понимаю, что слишком многого требую от вас.

Его взгляд потеплел, а голос снова приобрел грубовато-мягкий оттенок прикосновения шотландского свитера.

Ей становилось все труднее спокойно относиться к его присутствию на таком близком расстоянии.

– Поторопитесь, – сказала Клодия бодрым тоном. – Здесь вам могут отрубить голову за опоздание на деловую встречу.

– Умоляю вас, не шутите так! По крайней мере при посторонних. – Говоря это, Гай улыбнулся и похлопал ее по плечу. – Вернусь около шести.

Клодия проводила его взглядом до лифта и вернулась в комнату. Увидев свое отражение в зеркале, она испытала желание запустить в него чем-нибудь. Что за отвратительная, типично английская бледность кожи только что свалившегося с самолета человека! А ведь прежде чем ее кожа приобретет хотя бы бледно-золотистый оттенок, ей еще предстоит пройти стадию противного покраснения.

«Не криви душой, Клодия, – предупреждал отвратительный тоненький внутренний голосок. – Ты была бы не прочь даже превратиться в вареную креветку, если бы он своими руками замариновал тебя в лосьоне после загара».

Разве только в несбыточных мечтах. В действительности же воспаленная красная кожа едва ли способна возбудить мужчину категории IV. И Клодия тут же решила, что хоть раз в жизни будет как священный ритуал соблюдать до минуты время пребывания на солнце. Даже прогулку по берегу в одежде нельзя сбрасывать со счетов.

Она нанесла солнцезащитный крем на каждый сантиметр открытых участков кожи, взяла шляпу и отправилась на прогулку.

Примерно полчаса она бродила по саду, время от времени срывая цветочек красного жасмина и вдыхая нежный аромат. Солнечные лучи были пока всего лишь приятно теплыми, намекая, что к полудню будет настоящее пекло.

Клодия не спеша спустилась на пляж. В этот ранний час там почти никого не было. Она сняла сандалии и с наслаждением почувствовала мелкий мягкий песок под босыми ногами. Ракушек на песке было немного, но то здесь, то там виднелись странные плоские диски с каким-то непонятным узором вроде лепестков цветка, похожим на детский рисунок. На влажном песке она нашла еще несколько таких же дисков. Они казались совершенно безжизненными, но когда Клодия попробовала перевернуть один из них ногой, то заметила множество трогательно шевелящихся ножек.

Отсортировав тех моллюсков, которые были живы, она бросила их в море. Захватив с собой парочку явно неживых дисков, она побрела дальше.

Какая красота вокруг…

Позади похожего на дворец отеля с его садами возвышались скалистые утесы, напоминающие миниатюрные горы. Залив тоже окружали скалы. Клодия увидела рыбака в длинном клетчатом саронге, вытаскивавшего сети. У него была длинная седая борода, на голове – неряшливый тюрбан. Когда она проходила мимо, он улыбнулся ей во весь беззубый рот.

– Доброе утро! – улыбнувшись в ответ, сказала Клодия.

Рыбак пробормотал что-то невнятное, но, по-видимому, доброжелательное, заставив ее устыдиться абсолютного незнания местного языка.

Клодия повернула к отелю и подошла к магазину в холле, чтобы поискать разговорник. Там продавались также путеводители, и она надолго застряла у прилавка, перелистывая их. Когда она взглянула на часы, то пришла в ужас. Клодия расслабилась, и на некоторое время ей показалось, что она приехала просто отдохнуть в эту незнакомую и захватывающе интересную страну…

Пора проверить, как там Аннушка.

Человек за конторкой администратора любезно помог ей разобраться в риалах и байзах, она расплатилась и, настроившись на деловой лад, направилась к лифту.

– Я здесь как в тюрьме. В самой настоящей пятизвездочной тюрьме, где практикуется принудительный труд.

– Не преувеличивай. Ты занималась бы тем же самым и в школе, но там у тебя не было бы чудесного бассейна под боком, куда можно нырнуть после ленча.

Аннушка лишь что-то проворчала в ответ.

– Пора сделать перерыв, – сказала Клодия. – Хочешь выпить пепси?

– Я уже выпила две банки. И съела все орешки. – Клодия попробовала сделать заход с другой стороны и показала ей похожие на цветы диски, подобранные на берегу.

Аннушка едва взглянула на них.

– Я видела тысячи таких то ли в Америке, то ли еще где-то. Их называют песочными долларами.

Клодия сдалась и положила диски назад в сумку.

– Как идет работа?

– А ты как думаешь? Мне надоело так, что рехнуться можно. – Швырнув на стол ручку, Аннушка стала раскачиваться на стуле, наклонив его под опасным углом. На ней были надеты мешковатая белая маечка и серые велосипедные шорты. Копна волос в диком беспорядке. – Я все еще не могу, привыкнуть к тому, что отец притащил тебя сюда. Наверное, он решил, что так после той киссограммы будет восстановлена идеальная справедливость. Раз уж мы об этом заговорили, – продолжала она, – то должна признаться, что ты меня здорово разочаровала. Я чуть было не потребовала вернуть мне деньги.

– Да уж, поцелуй получился неважный, – призналась Клодия.

Аннушка одарила ее презрительным взглядом.

– Я имела в виду не поцелуй. Я знала, что его не проймешь поцелуем на глазах у всех. Я имела в виду другую часть киссограммы. Я хотела увидеть действительно распутную девицу с грудями, выпирающими из лифа с чашечками размера Д. А ты для этого слишком добропорядочная.

– Ну, извини, – глуповато сказала Клодия. – Он здорово разозлился на тебя потом?

– Не так сильно, как я ожидала. Думаю, отец просто не захотел доставить мне такое удовольствие. Но он вынудил меня сказать, где я это заказала. Пообещал обязательно зайти туда и задать всей компании хорошенькую взбучку.

Клодия придвинула свой стул чуточку поближе к ней.

– Ответишь мне на один вопрос?

– Смотря на какой.

– Что такое ты натворила, что тебя исключили из школы? – Аннушка заерзала на стуле.

– Ты хочешь сказать, что он тебе не сообщил?

– Не считая смутных намеков.

Девушка пожала плечами.

– Я давно пыталась вылететь из школы, но все никак не получалось. Они сообразили, что исключение – это то, чего я добиваюсь. Мне пришлось прибегнуть к совсем детской, достойной второклассницы тактике и шокировать их.

Даже если бы Клодия попыталась, то не смогла бы отнестись к этому неодобрительно. В незапамятные времена она обожала фильмы Сент-Триниана, и ей вдруг показалось, что Аннушке очень подошла бы главная роль отчаянной девчонки в его фильме.

– Что же ты сделала?

– Ничего оригинального. Был день рождения моей подруги, поэтому я принесла в школу литр виски, чтобы внести разнообразие, потому что кока-кола всем надоела. Во время обеда я угостила виски полкласса, а одну безнадежную дуреху вырвало на практических занятиях по биологии.

– И тебя, наверное, потащили на ковер к директрисе и та наорала на тебя?

– Наша старушенция не орет. Она долго и нудно отчитывала меня и сказала, что «горько разочарована» и что мой бедный отец тоже будет «горько разочарован». А потом прочла небольшую лекцию о «пагубном влиянии» крепких напитков на печень и заявила, что весь преподавательский состав «искренне обеспокоен» моим поведением и «искренне надеется», что я приложу максимум усилий, чтобы исправиться. Иными словами, несла, как всегда, всякую чушь.

– И все? – спросила озадаченная Клодия.

– Угу. Видишь ли, это самый современный психологический подход к перевоспитанию. Они обращаются к самому лучшему, что заложено в человеческой натуре. Они стараются внушить, что в каждом трудном подростке на самом деле скрывается прекрасное человеческое существо и что нужно попытаться выпустить это существо на волю.

Циничный тон Аннушки скорее позабавил, чем шокировал Клодию, и, пораженная собственной реакцией, она почувствовала себя виноватой. Вместо того чтобы возмутиться поведением Аннушки, она была всего лишь озадачена, не понимая, почему этой явно неглупой девочке, у которой есть все, так отчаянно хочется, чтобы ее выгнали из школы.

– Но из-за случая с виски тебя не исключили?

– Нет, не повезло. Мне пришлось прибегнуть к совсем уж детской тактике – посадить несколько растений в цветочном ящике под окном заместителя директрисы.

– Растений? Это еще зачем?

– Это были огурцы. Шесть крупных, похожих на мужской член огурцов, которые были куплены в супермаркете. Потом я их принарядила – надела на каждый по хорошенькому цветному презервативу. Мне показалось, что получилось очень красиво, особенно если учесть, что окно с ящиком выходит прямо на улицу.

Клодия с трудом сдержала смех.

– Шуму, наверное, было не меньше, чем от взрыва бомбы?

– Да уж, шум был такой, как будто я по крайней мере перерезала горло нашей старушенции. – Аннушка перестала раскачиваться на стуле и, задумчиво засунув в рот кончик ручки; стала внимательно вглядываться в листок с заданием по математике. – Ты умеешь решать квадратные уравнения?

– Боюсь, что забыла, как это делается.

– Я тоже не умею. – Девушка с невозмутимым видом разорвала листок и отправила его в мусорную корзинку. Та же участь постигла остальные задания. С довольной улыбкой Аннушка откинулась на спинку стула. – Ну вот. Туда им и дорога.

Хотя Клодия пришла в ужас, она понимала, что ни в коем случае не должна показать своего замешательства. Девчонка, видимо, принимает ее за доверчивую дурочку. Она умышленно усыпила ее бдительность, заставив подумать, что у них установились доверительные отношения, а теперь перешла в наступление.

– Это ты зря. Твой отец попросит, чтобы из школы передали по факсу новые задания.

– Ну и пусть. Я и их порву. – Встав из-за стола, Аннушка хлопнулась на кровать и взяла телевизионный пульт. – Я знаю, зачем он привез тебя сюда. Он думал, что ты мне понравишься. Он думал, что ты сможешь стальной рукой в бархатной перчатке заставить меня стать «хорошей девочкой». Ну так знай, что из этого ничего не выйдет, так что лучше сразу откажись от этой затеи.

Быстро сообразив, что самое лучшее теперь – разыграть скуку, Клодия, пожав плечами, сказала:

– Ну что ж, желаю тебе приятно провести время. А я, пожалуй, снова схожу на пляж. Пока.

Она была почти у двери, когда раздался голос Аннушки:

– Ты в него влюбилась, да?

Глава 6

Дерзкий понимающий тон подействовал на нее, как удар ниже пояса.

Клодия оглянулась, надеясь, что успела придать лицу слегка насмешливое выражение.

– С чего ты взяла? – Аннушка пожала плечами.

– Теория вероятностей. Все разведенные, страдающие неврозами мамаши моих подруг влюблены в него. И половина учительниц тоже. Из-за этого меня и из школы не захотели исключить. Он приехал в школу и так очаровал нашу старушенцию директрису, что у нее даже противорадикулитные теплые рейтузы стали, наверное, мокрыми.

Слава Богу, что она не обладает телепатией. И все же будь очень осторожна.

– Да, он очень привлекательный мужчина, но не в моем вкусе. – Аннушка окинула ее пристальным недоверчивым взглядом темных влажных глаз.

– А какие мужчины в твоем вкусе?

Клодия издала вздох, который, она надеялась, был мечтательным.

– Прокопченный на солнце австралийский чемпион по серфингу. С довольно длинными светлыми волосами, зачесанными назад. Весельчак. Ну, сама понимаешь.

Образ этот не был взят с потолка, потому что он довольно точно соответствовал описанию Адама.

Аннушку, кажется, это убедило.

– Все равно имей в виду, что ты ему не нравишься. – Она включила телевизор. Крошечные мультипликационные человечки запрыгали по экрану с пронзительными криками: «Синдбад! Синдбад!» – а безобразный одноглазый великан с жадностью отправлял их одного за другим в огромную пасть. – Если бы нравилась, он бы ни за что не привез тебя сюда. Когда у него возникает к кому-нибудь половое влечение, отец всегда старается держать предмет своего вожделения подальше от меня, чтобы я не изгадила все дело.

Без десяти минут четыре Клодия сидела на бортике бассейна. Жара еще не спала, так что долетавшие до нее брызги доставляли удовольствие. А брызг было немало, потому что в бассейне купались дети, резвившиеся в воде, словно детеныши дельфинов.

Можно было без труда узнать мамаш по тому, как они то и дело поглядывали на купающихся, чтобы быстренько подсчитать по головам, все ли чада в наличии. По обрывкам случайно подслушанных разговоров и на основе собственных наблюдений Клодия вскоре поняла, что большинство женщин, загорающих возле бассейна, составляли жены эмигрантов, которые пришли сюда отдохнуть и понежиться на солнце со своими детишками.

Большинство, но не все. Послушав еще немного – конечно, не специально, – она узнала, что часть присутствующих составляют экипажи самолетов, отдыхающих перед обратным peйсом. Клодия проплыла десять раз от борта до, борта бассейна, столкнувшись в воде с каким-то человеком. Теперь он уселся на бортике рядом с ней. Они разговорились, лениво болтая ногами в воде. В трех футах от них из воды неожиданно появилась темноволосая голова.

– Привет, Клодия, – сказал Гай.

Холодно кивнув ее собеседнику, он снова нырнул, проплыл под водой ярдов двадцать и, покрыв остальное расстояние непринужденным кролем, выбрался из бассейна на другом конце.

– Кто это?

– Мой, так сказать, босс. Прошу прощения.

С извиняющейся улыбкой Клодия соскользнула в воду. Можно было бы обойти бассейн по суше, но ей совсем не хотелось демонстрировать свою зимнюю белизну среди этих бронзовых от аагара тел.

Гай стоял неподалеку от ее лежака и вытирался махровым полотенцем. Взяв свое полотенце, Клодия завернулась в него, изобразив нечто вроде саронга.

– Я ожидала, что вы вернетесь позднее, – сказала она.

– Жизнь полна маленьких сюрпризов. – Показав кивком головы на противоположный борт бассейна, Гамильтон спросил: – Кто это такой?

– Пилот «боинга». Он жаловался мне на свою работу и говорил, что терпеть не может подолгу находиться вдали от семьи.

– Неужели? – По насмешливому тону Гая нетрудно было догадаться, что он думает: «Наверное, просто закидывал удочку в надежде познакомиться поближе, а?»

Как бы ни тонок был его намек, Клодию рассердило, что Гамильтон считает, будто она не может отличить банальной болтовни от, приставаний с дальним прицелом. Но даже если бы к ней и приставали, то разве это его касается?

Ну, может быть, в какой-то степени касается, поскольку предполагается, что она находится на дежурстве.

– Мне не хотелось бы огорчать вас, но…

– Аннушка разорвала задания, – договорил за нее Гай.

Как хорошо, что мне не пришлось самой докладывать ему об этом.

– Я первым делом зашел к ней. – Он присел на краешек соседнего лежака, напряженно уставившись на бассейн.

Клодия поморщилась, представив себе разыгравшуюся сцену.

Отец: Покажи, что ты сделала за день.

Дочь: Пожалуйста. Только достань работу из мусорной корзинки.

Сбросив с себя полотенце, девушка уселась на краю своего лежака, обхватив руками колени.

– Я не стала поднимать шум, подумав, что это лишь раззадорит ее.

– Рад, что вы это поняли.

– Вы, наверное, дали ей нагоняй? – Гамильтон цинично фыркнул.

– Я ожидал чего-то подобного и принял меры предосторожности: сделал фотокопии со всех заданий. Так что выдал ей второй комплект и приказал продолжить работу.

– А она что сказала?

– Я не дал ей возможности сказать что-либо в ответ. Вышел из комнаты и оставил корпеть над книгами.

И вне всякого сомнения, рвать на части очередной комплект заданий.

Когда Клодия решила, что в отношениях отца с дочерью «нашла коса на камень», она явно недооценила ситуацию. Здесь речь шла скорее не о косе, наткнувшейся на камень, а о противостоянии двух железобетонных блоков. Гамильтона, во всяком случае, вполне можно было сравнить с глыбой армированного бетона.

Сейчас, когда Клодия все еще слышала слова Аннушки: «Когда у него возникает к кому-нибудь половое влечение…» – она почти желала, чтобы что-нибудь ее от него отвратило.

Однако человек не в силах избежать эротических фантазий, если сидит на солнце на опасно близком расстоянии от предмета мечтаний.

На нем были темно-синие купальные трусы, как короткие шорты, а не длинные до колен «бермуды», которые Клодия терпеть не могла. Под кожей поигрывали твердые мускулы. На Груди и ногах было довольно много волос, что указывало на наличие в организме большого количества мужских гормонов, не превращая его при этом в гориллу. Если даже в каком-нибудь месте и имелась унция лишнего жирка, то она этого не заметила.

Гай подозвал проходившего мимо официанта.

– Мне, пожалуйста, пива, – сказал он и, обернувшись к Клодии, спросил: – Вам что-нибудь принести?

– Я не отказалась бы от чего-нибудь холодненького.

– Здесь делают неплохой «Пиммз».

– С удовольствием выпью «Пиммз». – Клодия коснулась своих плеч, почувствовав, что на солнце стало слишком жарко.

– Надеюсь, вы не сидели здесь все время после полудня, – сказал Гай, внимательно оглядывая открытые участки ее кожи.

– А что, разве уже заметно?

Клодия окинула хмурым взглядом длинные безнадежно бледные ноги. Надо отдать им должное, они не были синими, не были покрыты «гусиной кожей», не были пористыми, но были так же бледны, как ее кремовое бикини. Оно чудесно выглядело на Клодии прошлым летом, когда ее кожа приобрела медовый оттенок под греческим солнцем.

– Если бы я просидела на солнце столько времени, то была бы похожа на персонаж из «Мести киллера Томата», а не на личинку, выползшую из-под камня.

Губы Гамильтона тронула усмешка.

– Наверное, я теперь должен сказать: «Нет, что вы, Клодия! Вы выглядите как рапсодия в кремовых тонах»?

«Прощу тебя, думай, прежде чем открыть рот», – мысленно отчитала его Клодия, а вслух сказала:

– Я не напрашивалась на комплименты.

Гай искоса взглянул на нее. Он явно забавлялся, что рассердило ее еще сильнее.

Как будто для того чтобы еще более подчеркнуть ненавистную бледность Клодии, мимо прошли две девушки, загоревшие так сильно, что она их за это возненавидела. Одна из них сказала другой:

– Эта девчонка – настоящая недотепа. В прошлом месяце я летала с ней, в Найроби, так эта ленивая корова в течение всего полета красила себе ногти в туалете первого класса.

Клодии до смерти хотелось взглянуть украдкой, пожирает ли их взглядом Гай Гамильтон, и если да, то делает ли это незаметно или без зазрения совести. Но поскольку он теперь лежал на спине, она боялась, что он заметит ее взгляд.

Клодия посмотрела на часы. В соответствии с инструкцией к лосьону для загара сейчас было самое время натереться им от шеи до лодыжек и перевернуться на живот.

В связи с этим возникала небольшая проблема, придающая пикантность ежедневной процедуре, которая иначе могла бы наскучить. Если Клодия начнет втирать лосьон, а Гай действительно принадлежит к числу тех несносных мужчин, которые «видят все насквозь», то сразу же подумает, будто она надеется, что он предложит ей свои услуги. Кстати, она и сама прекрасно знает, что достать из сумки крем для загара, когда ты только что встретила возле бассейна мужчину категории IV, – это превосходный способ сломать лед в отношениях.

Когда Клодия была помоложе, то частенько пользовалась этим способом. Это было как бы частью ритуала. Сидишь себе, болтая о всяких пустяках, и мучаешься вопросом, почему этот мужчина категории IV повстречался тебе только за два дня до отъезда домой, а потом выуживаешь из сумки крем для загара и начинаешь – ну совершенно без всякого умысла – втирать его и свои плечи. И тут он говорит: «Позвольте, я помогу», – и ты замираешь в нерешительности на секунду-другую, словно такая мысль никогда не приходила тебе в голову, а потом вручаешь ему флакон и наслаждаешься приятными ощущениями.

Поскольку в данном случае речь шла не об обычном флирте, то Клодия принялась обдумывать другие возможные варианты.

Первый: пойти в свой номер; второй: продолжать сидеть здесь, не смазывая кожу кремом, и загореть докрасна; третий: натереться самой и перестать мучиться по поводу всяких глупостей, а: он пусть думает, что хочет.

Достав из сумки флакон, Клодия начала втирать лосьон в икры.

Гамильтон, кажется, не обратил ни малейшего внимания на се действия, даже когда она перешла к другим частям тела. Клодия украдкой взглянула на Гая и увидела, что он все еще смотрит на бассейн, как видно, глубоко задумавшись.

– Из-за Чего, черт возьми, я так мучилась?

– Принимаешь желаемое за действительное, дурочка. Тебе хочется, чтобы он предложил свои услуги, и ты пытаешься обмануть себя…

– Вы очень небрежно это делаете.

– Простите?

– Вы пропускаете некоторые участки. – Гамильтон вскочил на ноги, и от его резкого «подвиньтесь» Клодия совершенно растерялась.

От неожиданности она сразу же подчинилась и чуть передвинулась вперед.

Ему следовало бы сказать: «Позвольте, я помогу» или «Я большой знаток по части обращения с этим снадобьем», а она на это могла бы небрежно ответить: «Я тоже». Но этот несносный мужчина, видимо, и понятия не имел о том, что такое правила хорошего тона.

Хотя, по правде говоря, Клодии не на что было жаловаться.

Усевшись за ее спиной, Гай взял флакон из ее рук.

– Полагаю, вы не собираетесь добиться эффекта «лоскутного одеяла»? – сказал он, выдавливая прохладную колбаску крема ей на кожу. – Чтобы как следует натереть себе спину, надо иметь руки, как у орангутанга, и глаза на затылке.

Следующая минута была почти такой, как Клодия представляла себе в мечтах, но только в сотню раз лучше. И в сотню раз хуже, потому что она была вынуждена сидеть как ни в чем не бывало, пока уверенные и, по-видимому, опытные пальцы втирали лосьон в ее плечи.

– Подберите волосы, они мешают, – приказал Гамильтон.

Ну, что дальше? Может быть, следует возмутиться его повелительным тоном и, изобразив поборницу женского равноправия, отобрать у него флакон и закончить работу самой?

Ни за что на свете!

Она послушно подобрала наверх влажную массу волос.

О Боже, какой волшебный трепет пробежал по ее телу, когда он прикоснулся пальцами к небольшому эрогенному участку на шее!

Все закончилось слишком быстро.

– Остальное сделаете сами, – сказал Гай, имея в виду относительно доступный для ее рук участок между полоской лифчика и полоской бикини, к которому, черт побери, его пальцы не прикоснулись.

Ей как-то удалось произнести небрежное «Спасибо».

– Не стоит благодарности.

– О Господи, уж не было ли в этих словах самой крошечной доли насмешки? Неужели он кончиками пальцев смог почувствовать мой внутренний трепет?

– Не смеши людей, Клодия.

– Этот официант не торопится, – задумчиво сказал Гамильтон. – Проплыву-ка я, пожалуй, еще несколько раз от борта до борта, чтобы по-настоящему почувствовать жажду.

Вот и хорошо. Исчезни с моих глаз хотя бы на пять минут, чтобы я успела взять себя в руки.

Клодия видела, как он нырнул и поплыл кролем к противоположному концу бассейна. Ему явно хотелось бы плыть быстрее, но мешали другие пловцы, тем не менее Гай выдерживал Хороший темп, делая вдох через каждые четыре взмаха.

Лежа на животе, Клодия отвернулась от бассейна, чтобы не видеть Гамильтона. Только так удалось ей успокоиться, и ее мысли переметнулись на его дочь.

Почему я чувствую себя виноватой? Не моя вина, что ша избалованная девчонка предпочитает целый день сидеть у себя в номере и дуться на весь свет.

Почему у нее такой трудный характер? Может быть, в том виноват слишком властный отец? Маловероятно. Скорее всего он был слишком снисходителен. А теперь уже поздно топать ногой и приказывать.

Почему Аннушка говорила, что он, мол, боится, чтобы я не изгадила все дело? Неужели она умышленно не позволяет отцу завязывать отношения с женщинами?

Меня, пожалуй, это не удивило бы.

Но может быть, это естественно. Никакому ребенку не понравится, если какая-нибудь женщина вздумает занять место его матери! Что же все-таки случилось с женой Гамильтона? Клодии до смерти хотелось спросить у него об этом, но ведь таком вопрос не задашь просто так, во время разговора за завтраком.

Пока она размышляла, вернулся Гай, и почти сразу же появился официант с напитками.

Все еще лежа на животе, Клодия не спеша потягивала через соломинку «Пиммз», в который были добавлены мята и свежий огурец, что было весьма кстати в такую жару.

Гай залпом выпил сразу половину порции пива.

– EI hamdulillah. Это то, что мне было нужно.

– Вы сказали «ваше здоровье» по-арабски?

– Нет, это означает благодарность Господу Богу. Вам придется часто слышать здесь эти слова. – Усаживаясь на лежак, он добавил: – А еще чаще услышите «Insha'allah».

– А это что значит?

– Если того пожелает Господь. Так что, insha'allah, моя дочь все еще работает над заданием по английскому языку. Хотя, да простит меня Господь, я в этом сильно сомневаюсь.

Лежать на животе становилось неудобно. Клодйи казалось, что ее «36-В» приклеились к гладильной доске. Приподнявшись на локтях, она сказала:

– Боюсь, что для этого одного желания Господа Бога будет недостаточно. Аннушка твердо намерена вести себя вызывающе. Она даже не спустилась в ресторан на ленч. Заказала обед в номер.

– Ей это скоро надоест. – Клодия не была в этом так уверена.

– Как вы поступите, если она не пожелает подчиняться? – Нетерпеливо передернув плечами, Гамильтон поставил стакан.

– Что-нибудь придумаю.

– Например? Урежете дотацию на карманные расходы?

– Это я уже делал. Когда мы дома, это бесполезно. У нее масса друзей, у которых денег куры не клюют.

– А не разрешать ей выходить из дома, видимо, бесполезно?

– Сами видели. Не могу же я запереть ее на ключ в комнате. – Клодия взглянула на часы. Положенные двадцать минут еще не истекли, но иссякло ее терпение. Она села и накинула на волосы и плечи прозрачное черное парео, потом прикрыла колени и закуталась в него полностью.

– Подражаете местным жительницам? – сказал Гай, вопросительно приподняв бровь.

– Просто проявляю осторожность. – Она немного помедлила. – Я чувствую себя ужасно виноватой, нежась здесь на солнце. Мне кажется, что я не отрабатываю свои деньги. Она думает, что вы привезли меня сюда, чтобы я повлияла на нее, и твердо решила не поддаваться этому влиянию.

– Довольно типичная для Аннушки линия поведения. – Клодия почувствовала раздражение.

– В таком случае зачем вы меня привезли? Вам, не приходило в голову, что мое присутствие может лишь ухудшить ситуацию?

Гай обернулся к ней.

– А вам не приходит в голову, что, если бы вас здесь не было, она давно бы была на пляже и флиртовала с кем попало, просто напрашиваясь на неприятности? Нет, я предпочитаю, чтобы она целый день дулась у себя в комнате.

– Неприятности? – Клодия широким жестом обвела залитую солнцем террасу, мирные цветники и берег моря за ними. – Какие здесь могут быть неприятности?

– Уж поверьте моему опыту, Аннушка способна устроить неприятность где угодно. – Гамильтон допил свое пиво. – У меня еще есть кое-какие дела. Во сколько вам удобнее ужинать?

Она не ожидала, что Гай так быстро уйдет.

– В любое время до девяти вечера. – Клодия помедлила. – Но вам не обязательно ужинать со мной, я не боюсь находиться в ресторане в одиночестве.

– Вы, может быть, не боитесь, зато я этого терпеть не могу. Я постучу в вашу, дверь около половины восьмого.

Он встал, потянулся и подобрал с лежака полотенце.

– Увидимся позднее. – Он на секунду задержался, окинув взглядом ее закутанную в черное фигурку. – А вы неплохо смотритесь в яшмаке. – Прежде чем он отвернулся, Клодия успела уловить, как возмутительно дрогнули уголки его губ.

Большое спасибо! И как это прикажете понимать? Что я выгляжу лучше, когда закутана в черное, словно какая-нибудь бедуинка с волосатыми ногами?!

Постаравшись выкинуть из головы печальную картину, Клодия покопалась в сумке и извлекла купленный в аэропорту в книжном киоске модный роман. Она уже пыталась его читать, но не могла сосредоточиться, а теперь не могла отыскать место, на котором остановилась.

Роман почти сплошь состоял из любовных сцен, и Клодия стала перелистывать страницы, чтобы отыскать нужное место. Насколько она помнила, там какой-то Доминик бросал похотливые обжигающие взгляды на Кару. А здесь, на странице сорок три, он буквально то же самое проделывал с Натали! Черт возьми, этот парень не теряется!

«Его томная южная картавость вызывала у нее дрожь в коленях.

– Открой мне свою грудь, Натали! Расстегни блузку».

Не смей! Этот мерзавец только что трахался с твоей сводной сестрой! И вполне возможно, с твоей мачехой, а также с твоей пышнотелой нянюшкой-пуэрториканкой!

Но Натали, конечно, не слышала. В мгновение ока она уступила подлым мольбам, и Доминик начал проделывать всякие греховные трюки с ее роскошной, налившейся и т. д. и т. п.

Причем на кухне, когда в комнате рядом находилось около дюжины очень важных гостей, а на плите требовали внимания соус по-матросски и суфле из козьего сыра. К тому же в любой момент мог войти ее супруг со словами: «Не знаешь ли, где лежит штопор, дорогая?»

Они просто нарываются на неприятности!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю