355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрэ Нортон » Аромат магии. Ветер в камне. Дилогия » Текст книги (страница 9)
Аромат магии. Ветер в камне. Дилогия
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 15:26

Текст книги "Аромат магии. Ветер в камне. Дилогия"


Автор книги: Андрэ Нортон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц)

9

ЗАДОЛГО ДО ТОГО, как прозвучал Первый Утренний Колокол, когда ночь еще скрывала все четыре дороги, ведущие в Кроненгред, к северным воротам приблизились двое, явно ничем не напоминавшие ни мирных купцов, ни вестников с важным сообщением. Между ними, понурив голову, брел конь, шкура на его тощих боках была исчерчена дорожками высохшего пота. Справа от измученного животного с трудом передвигался человек в кольчуге и шлеме пограничной стражи: рука, в которой он держал обернутые вокруг луки седла поводья, была перевязана окровавленной тряпкой. Его спутник выглядел гораздо хуже: голова то и дело падала на грудь, куртку из провощенной кожи покрывали бурые пятна крови, дышал он с трудом из-за перебитого носа. Ни меча, ни какого-либо иного оружия при нем не было – в отличие от стражника, о бедро которого при каждом шаге бился длинный меч в ножнах. Свалявшиеся волосы казались седыми от запорошившей их пыли; только то, что его руки были привязаны веревкой к седлу коня, не давало ему упасть, когда он спотыкался.

– Эй, на воротах! – голос прозвучал хрипло, однако стражнику удалось привлечь к себе внимание.

– Кто идет?

– Вачер с Ястребиной границы – с пленником.

Наверху приглушенно переговаривались; последовало долгое ожидание, во время которого пленник хотел было опуститься на колени, но ему помешали веревки. Затем сверху донесся голос:

– Точно, это Вачер, я с ним служил на Главной дороге, было дело. Впустите его – не видите, что ли, он еле на ногах держится?

Ворота не распахнулись, но сбоку от них вспыхнул луч света. Вачер увидел двоих с фонарем, шлем одного из них украшала офицерская кокарда. Нож рассек путы, поддерживавшие пленника, и тот упал лицом вниз, в то время как в руку того, кто его поймал, сунули фляжку.

– Кого это ты сюда приволок? – Офицер толкнул неподвижное тело носком сапога.

Пограничный страж сделал несколько жадных глотков, потом ответил:

– Он может порадовать капитана. Разбойник…

Двое приблизившихся к ним стражников оскалились, один даже потянул меч из ножен.

– Разбойник, – продолжал Вачер, – который наверняка знает кое-что, чем надо бы поделиться с честными людьми, – например, почему это меня, Самнела и Джаса поджидали на дороге, словно им было известно, что мы едем. Хокер-Ястреб не мог послать со мной еще людей, но он знал, что я служил лесничим у лорда Джерориджиуса, пока тот был жив, и что у меня больше всего шансов добраться сюда. Поэтому я здесь – да еще и с этим типом в придачу!

Внезапно он покачнулся и едва не упал, но его вовремя подхватил стражник, стоявший рядом.

– Займитесь им, – скомандовал офицер, – да посмотрите, чтобы этого вот тоже хорошенько перевязали, – он снова пнул безвольное тело. – Я к капитану – надеюсь, он вернулся из патруля. Вчера в городе большая гулянка была, так что нам велели выставить двойные патрули.

Стража повиновалась с быстротой хорошо обученных людей. Однако они так сосредоточились на выполнении приказа, что не заметили человека, тенью припавшего к земле. Один из стражников схватил пленника за волосы и вздернул вверх его голову, в то время как другой поднес фонарь поближе к его окровавленному лицу; человек-тень напрягся, но не двинулся с места, оставшись там, где затаился при приближении солдата пограничной стражи и его пленника. Он продолжал лежать без движения, пока небольшая группа не скрылась из виду, и еще некоторое время спустя. Затем шпион прополз на животе вдоль стены несколько шагов до телеги, чтобы укрыться под ней. До него доносился храп спавшего на телеге фермера: тот отказался от более удобной постели, желая первым успеть на завтрашнюю ярмарку.

Человеку-тени не были нужны ворота для того, чтобы войти в город. За телегой он поднялся на ноги и скользнул прочь от стены, направляясь к огромному подгнившему пню; раздался скребущий звук – и шпион исчез.

Когда зазвонил Первый Колокол, тот же человек, чье тощее тело теперь было закутано в рванье, появился снова – на этот раз не за воротами, а в комнате, словно бы просочившись сквозь старые доски.

– Хобберт, – это имя, произнесенное вкрадчивым голосом, было единственным приветствием. – Чего это ради ты на этот раз выполз из своей дыры?

Человек в лохмотьях почтительно поклонился, словно бы приветствовал самого герцога Уттобрика:

– У меня есть новости, Уайч.

– И?..

– Один из Горных Ястребов только что появился в городе. Он поймал Рэнни – и, привязав его к седлу, притащил сюда.

– Если так, значит, этот безмозглый все еще жив…

Хобберт подошел ближе и даже осмелился взглянуть на высокую пивную кружку, стоявшую так, чтобы Уайч мог до нее дотянуться.

– Ему что-то известно…

Багровое лицо Уайча исказила злобная гримаса:

– Знания могут принести несчастье, Хобберт. Вот так…. – Указав на большого таракана, который рискнул среди бела дня добраться до столешницы, он с силой опустил свою кружку на злосчастное насекомое.

– Я ничего не знаю, – поспешно забормотал Хобберт. – Только то, что я рассказал вам, господин Уайч.

Его собеседник фыркнул:

– Ты был лжецом с тех самых пор, когда сделал свой первый вдох, Хобберт. Но рано или поздно… – он оглядел тощего оборванца с ног до головы презрительным взглядом. – Рано или поздно придется платить по счетам. Однако на этот раз ты сделал все, на что способны твои мышиные мозги. – Его усмешка выглядела не лучше, чем гримаса ярости несколько мгновений назад. – Убирайся на кухню и скажи этой старой свинье Джакобе, что я велел накормить тебя: сегодня ты заслужил того, чтобы набить брюхо.

Хобберт исчез – на этот раз обычным путем, через дверь. Несмотря на всю свою массивность, кресло заскрипело, когда Уайч пошевелился в нем. Сейчас он не усмехался и не хмурился. Тому, кто вмешивается в интриги знати, редко везет. С другой стороны… пусть в городе начнется заваруха и сосед сцепится с соседом – он славно погреет руки. Пусть другие льют кровь – он соберет свой урожай. То, что Рэнни попался, представляет опасность для тех, с кем Уайч, пусть временно, заключил союз. Но у такой старой кучи камней, как Кроненград, есть свои секреты, а человеку вполне могут перерезать горло раньше, чем он начнет молоть языком…

Уайч сделал хороший глоток из кружки. Если сейчас он сообщит кому надо новости, принесенные Хоббертом, это может принести ему пользу. Он побарабанил толстыми мягкими пальцами по грязной столешнице. Как передать их и кто это сделает – вот вопросы, над которыми стоит подумать…

Среди вещей, находившихся в комнате, где лежал Николас и где, судя по всему, ей предстояло провести в заточении некоторое время, Уилладен обнаружила сундук. Должно быть, некогда в нем хранились парадные одежды. Подняв тяжелую крышку, она ощутила запах кедрового дерева – однако камзолы и платья слишком давно лежали здесь, и под ее руками когда-то роскошные ткани рвались и расползались. Тем не менее девушке удалось найти несколько более-менее сохранившихся вещей для того, чтобы устроить себе подобие постели неподалеку от ложа молодого человека. Судя по заметкам Халвайс, последняя порция лекарства, которую она дала больному, должна была подарить ему несколько часов сна. Уилладен с жадностью доела еду, оставшуюся на подносе, – булочки с мясом, конечно, уже остыли, но от этого они не стали менее вкусными и сытными. Девушка закончила свою трапезу стаканом воды из кувшина, отодвинув в сторону бутылочку с вином.

Некоторое время она сидела на устроенной ею постели и смотрела на Николаса. Судя по его ровному дыханию, опасность миновала; легко коснувшись его лба рукой, Уилладен не ощутила такого сильного жара, как прежде. По правде сказать, сейчас Уилладен интересовал не Николас-больной, а, скорее, Николас как личность. Она не умела определять возраст, однако чувствовала, что он не намного старше ее. По тому, как с ним обращались Халвайс и канцлер, можно было догадаться, что он причастен ко множеству тайн. И… если госпожа Травница сочтет нужным, она сама все расскажет своей подопечной.

Разумеется, Николас, Уилладен нисколько в этом не сомневалась, был шпионом – глазами и ушами канцлера, а также герцога. Только тот, чьи нервы достаточно крепки, а разум изворотлив, мог долго играть такую роль.

Вдруг девушка резко повернулась к двери, которая была надежно заперта, если не считать панели внизу – отодвинув ее, в комнату проталкивали поднос. Эта панель… Уилладен внимательно пригляделась, насколько позволял неяркий свет. Но ведь она слишком узка, чтобы человек мог проникнуть сюда?

Удушливый запах, настолько исполненный зла, что девушка вскинула руку к лицу, зажимая нос, заполнял комнату. Сейчас там, за дверью, прятался кто-то, пришедший сюда с недобрыми помыслами. Да, у нее на поясе был небольшой нож, но она слишком слаба, чтобы справиться с убийцей.

Времени на то, чтобы погасить лампы, не было. Любой, кто наклонится или встанет на колени под дверью, сможет заглянуть в комнату и удостовериться, что добыча внутри. Однако…

Под рукой у Уилладен не было лекарской сумки Халвайс, но на подносе перед ней стояла перечница, словно бы ждавшая, когда ее возьмут в руки. Одним движением девушка схватила это жалкое «оружие», стараясь не дышать глубоко, чтобы не поддаться отвратительному запаху, тянувшемуся от двери. Она быстро завертела ручку перечницы, стараясь делать это бесшумно, чтобы случайный звук не выдал ее. Потом…

Панель начала подниматься! К счастью, кровать больного нельзя было разглядеть от двери. Тому – или той, – кто притаился за дверью, пришлось бы принять очень неудобную позу, чтобы разглядеть того, кто лежал на кровати.

Тут Уилладен увидела протянувшуюся в комнату руку – и была поражена. Сначала холеные пальцы – и единственное кольцо, украшенное красным камнем, вспыхнуло огнем от света ламп, – потом рука, затянутая в рубиновый шелк, плечо, густые волосы, которые, должно быть, были уложены в какую-то причудливую прическу, но сейчас волнистые пряди скрывали лицо.

К счастью, тому оружию, которое держала сейчас в руках Уилладен, эти пряди помехой не были. Девушка выбрала, как ей казалось, наилучший момент и, зажав свободной рукой нос, дунула на толстый слой перца с ладони прямо в полускрытое лицо. В ответ раздалось чихание, похожее на взрыв: как только нос от такого не отвалился!.. Женщина дернулась назад, скрывшись из виду; панель хлопнула, вставая на место, за дверью послышалось чихание и сдавленный крик боли. Возможно, часть перца попала неудавшейся убийце в глаза.

И все-таки Уилладен по-прежнему ощущала запах зла: как бы скверно ни приходилось женщине, притаившейся за дверью, она явно не желала отступить.

– В чем дело? – Голос был еле слышен, но Уилладен поняла вопрос и повернулась к постели.

Ее подопечный открыл глаза и смотрел на девушку, сдвинув брови. Она подползла к нему на четвереньках и зажала его рот рукой, кивком указав на дверь. Снаружи все еще доносились неясные, приглушенные звуки. Николас, похоже, понял предупреждение Уилладен, так что девушка смогла убрать руку, скользнув пальцами по небритому подбородку молодого человека. Распластавшись рядом с раненым, она зашептала ему в ухо-

– Пытались пробраться внизу под откидной панелью…

– Кто?

Уилладен покачала головой: не знаю. Ей только было известно, что женщина, прятавшаяся за дверью, принесла с собой тот же запах, от которого к горлу подкатывала тошнота, когда Уайч мучил ее своим присутствием и вниманием, – но непрошеная гостья вовсе не принадлежала к числу завсегдатаев постоялого двора.

Если бы здесь находились специальные снадобья из лавки и, в придачу к этому, хотя бы немного времени, Уилладен смогла бы найти защиту! Повинуясь внезапному порыву, девушка сняла с шеи шнурок, на котором висел ее амулет. Она, по крайней мере, могла двигаться, но Николас совершенно беспомощен! А в этом крохотном мешочке, тщательно прошитом особым швом всего две недели назад, хранился очень древний состав, предохранявший от зла.

Даже Халвайс признавала, что в прежние времена люди знали много больше о силе и могуществе растений, чем любой травник теперь. Увидев, что Уилладен привлекают самые старые записи из тех, что хранились у госпожи Травницы, Халвайс начала поощрять девушку в ее поисках рецептов. Сердцецвет наверняка не был единственным чудесным даром Звезды людям – хотя знания о многих подобных вещах были утрачены.

Николас изумленно уставился на девушку, но та, приподняв его голову, надела ему на шею амулет. Однако, едва только Уилладен выпустила мешочек из рук, она ощутила страшную боль в желудке и согнулась пополам; к горлу подкатила тошнота. Отвратительный, почти физически ощутимый запах сгустился вокруг нее. На лице молодого человека, наблюдавшего за ней, удивление сменилось тревогой; слабо шевельнув рукой, он указал на дверь, под которой разгоралась полоска мертвенного зеленоватого света.

Крепко зажав нос, Уилладен потянулась за лекарствами, оставленными госпожой Травницей, – одно из них было ее последней надеждой. Девушка схватила бутылку, но сделать глоток не решилась, так как могла потерять сознание от слишком большой дозы. Набрав в рот зелья, Уилладен замерла на месте. Казалось, ее рот полон горящих углей; больше всего на свете ей хотелось выплюнуть жгучую жидкость. Она уже не ощущала ничего, кроме боли, но Николас оставался странно-безучастным к происходившему. Тем временем зеленоватый свет уже просочился в комнату, постепенно обретая форму змеи. Девушка снова заставила себя сделать несколько шагов, одной рукой зажимая рот. Ей казалось – она не идет, а ползет по полу, как эта зеленая светящаяся змея, которая, приподняв «голову», начала раскачиваться взад и вперед, словно у нее были глаза и волшебная тварь пыталась отыскать свою добычу. Больше терпеть Уилладен не могла. Заставив себя наклониться к этому порождению зла, она выплюнула на нее всю жидкость, которую держала во рту!

Это выглядело так, словно она обрушила на злую тварь полную жаровню горящих углей: та задергалась, свиваясь в узлы, а потом исчезла.

Девушка сжалась в комок. Ее рот был обожжен, она не чувствовала собственного языка – но теперь запах зла, который так мучил ее, бесследно исчез. Уилладен мысленно поблагодарила Звезду за посланную ей мысль: зелье, которое составила Халвайс для того, чтобы предотвратить загнивание раны, оказалось могущественным средством против неизвестного врага.

Снаружи не доносилось ни всхлипов, ни чихания – вообще ни звука. Но ей и без того было ясно, что незваная гостья ушла – отвратительный смрад больше не ощущался в воздухе.

Чувствуя невероятную слабость, девушка мечтала только об одном: сделать хотя бы один глоток какого-нибудь из успокоительных средств Халвайс. Скорчившись на полу, она обхватила себя руками, уткнувшись лицом в колени. За ее спиной раздался голос, и Уилладен с трудом разобрала слова:

– Что это было? Что приходило сюда? – Николас говорил непривычно мягким тоном.

Она чуть повернула голову, чтобы видеть его. Молодой человек, приподнявшись на локте, уставился на нее так, словно перед ним вдруг оказался один из ночных гоблинов, которыми пугают детей, чтобы они не шалили.

Несмотря на то что горло у девушки пересохло и казалось обожженным, она все-таки сумела отдать раненому приказ:

– Ложись… ты же не хочешь… чтобы рана… открылась снова?

Ей удалось собраться с силами и сделать последнее, что она еще могла, чтобы защитить себя и своего подопечного: придвинуть скамеечку для ног так, чтобы она закрыла панель под дверью. Это совершенно лишило Уилладен сил. С трудом она подползла к раненому.

– Амулет… – она говорила, останавливаясь после каждого слова. – Дай…

Рука Николаса коснулась шнурка на шее. Он сумел стянуть шнурок с амулетом через голову и протянул его хозяйке.

– Чем ты плюнула в эту тварь? – Юноша выглядел сейчас гораздо более оживленным, словно то, что ему довелось увидеть, само по себе сыграло какую-то роль в его исцелении.

Уилладен намочила водой какую-то тряпку и принялась вытирать лицо. Онемение, вызванное лекарством, прошло; теперь она чувствовала только слабый привкус снадобья во рту.

– Халвайс оставила средство против воспаления в ране… Думаю, именно доза лекарства, приготовленного моей госпожой, покончила с этой тварью. Только вот… кто обладает такими извращенными знаниями, чтобы создать подобное?

– Вазул… позови его. Он должен знать о том, что здесь произошло.

Оказывается, у нее уже есть силы подняться на ноги! Держась за спинку стула и толкая его перед собой, Уилладен направилась к шнуру звонка.

– … Вот и все, – сказал Вазул. – Разум парня был закрыт.

Герцог пошевелился в своем кресле: он почувствовал себя неуютно.

– У кого есть такая власть – кроме как у Звезды? Но никто из Ордена не предаст свою веру и не свершит такого. Значит… – Уттобрик потер подбородок и устремил пронзительный взгляд на своего канцлера, – мы имеем дело с тем, что находится за пределами нашего понимания. Что сказала настоятельница?

– Сегодня вечером, ваша светлость, она бросит кристаллы. Но не забывайте: те, кто служит Звезде, не подчиняются никаким земным владыкам. Они стоят в стороне от всех наших мирских раздоров – хотя, полагаю, настоятельница была потрясена, когда узнала об этом разбойнике, чья сила…

– Надеюсь, – сухо прервал его герцог, – она достаточно потрясена для того, чтобы найти этому какое-то разумное объяснение, – и, обнаружив его, поделится с нами. Нетопырь…

– Не знаю, когда он сможет приступить к своим обязанностям. Впрочем, Халвайс уверяет, что он уже вне опасности.

– А эта ее девушка…

– Она может догадываться, что находится в замке, но это все, что ей известно, – помимо ее обязанностей. Однако, ваша светлость, до нас дошли сведения – судя по всему, Нетопырь добился успеха, несмотря на то что был ранен.

– Но одно мы все-таки упустили, – Уттобрик покачал головой. – Того, кто покинул город, – его Волк может признать своим хозяином.

– Уже не признает. Прекрасно организованная ночная атака – неудивительно, что принца считают настоящим знатоком военного искусства. Теперь, ваша светлость, мы можем перейти к следующей части нашей игры.

– Никакой игры не будет, – мрачно заметил герцог, – если наш герольд и его эскорт попадут в засаду.

– С границы сообщают, что за северной дорогой будут наблюдать. Хокнер направит для этого основные свои силы. Он, как и принц, понимает, в чем суть дела. Вот, – откуда-то из складок своего облачения канцлер извлек печать на цепочке, – официальная печать Кронена. Это, а также ваше послание с поздравлениями и приглашением, доставленное герольдом, несомненно, привлечет внимание принца. С вашей стороны было мастерским ходом так ненавязчиво намекнуть принцу Лориэну, что мы будем рады принять его совет. Уттобрик поднял бровь:

– Что ж, Вазул, иногда и мне в голову приходят одна-две верные мысли. И если Лориэн примет наше приглашение на праздник в честь его победы…

– Когда он его примет, – спокойно поправил канцлер, – будет праздник, турнир – принцу нравятся такие развлечения – и, разумеется, бал, на котором ее милость Махарт встретит принца и от вашего имени поднесет ему Звездный венец победителя.

Уттобрик капризно надул губы:

– Опять эти балы!..

– Как известно вашей светлости, госпожа Махарт сейчас в расцвете юности. Может быть, других и считают более красивыми, но она обладает врожденным обаянием и грацией женщины, которая не останется незамеченной в любом обществе. А балы – подходящее место встреч для девушек и их будущих супругов.

Канцлер улыбнулся, но его губы сжались в тонкую линию, когда, появившись неведомо откуда, словно из стены, перед ним возникла Сссааа. Она свернулась на плече у канцлера и зашипела ему в ухо, словно сообщала какие-то очень важные и срочные новости. Вазул вскочил на ноги, и Уттобрик ошеломленно уставился на него.

– В башне случилась беда! Нет, – жестом он остановил герцога, собиравшегося позвонить в колокольчик, чтобы вызвать подмогу. – Вы же не хотите всполошить весь замок? Я пойду другим ходом, как всегда.

Он исчез за ширмой, которая разделяла комнату почти пополам. Уттобрик остался один, грызя ногти и размышляя обо всех несчастьях, какие только могли еще с ним приключиться.

10

МАХАРТ, ВЗДОХНУВ, сделала два стежка на тяжелом шелке, который она украшала вышивкой. Новый покров для алтаря Звезды – дар Обители в благодарность за то, что ее возвели в ранг леди-патронессы. Так и не решившись продолжить, девушка бросила ткань на стол. Сегодня руки просто не слушались ее, да и мысли витали далеко от работы, требовавшей немалой усидчивости.

– Что желает ваша милость? – немедленно спросила вскочившая со стула леди Фамина.

Мгновение Махарт молча смотрела на нее. Да, разумеется кое-чего она очень хотела – но вряд ли эта девушка может выполнить ее желание. Зута ушла к Халвайс, чтобы заказать еще немного благовоний, благодаря которым дочь герцога спокойно спала, а ни одна из двух оставшихся фрейлин не могла помочь ей. Может быть… Она нахмурилась, не задумавшись о том, что Фамина примет это выражение озабоченности и неудовольствия на свой счет.

– Ваша милость… – с трудом проговорила фрейлина, и Махарт поняла: фрейлина, должно быть, испугалась, что каким-то образом оскорбила свою госпожу.

– Ничего, Фамина, – Махарт изобразила зевок. – Здесь слишком душно и не хватает воздуха. Не прогуляться ли нам в саду?

Сад,с отчаяньем подумала она: полоска земли между двумя угрюмыми стенами, чахлые розовые кусты, за которыми с неусыпной тревогой всю свою долгую жизнь ухаживал старый садовник… Разве это может сравниться с широким полем, усыпанным бесчисленными цветами из ее сна?

– Конечно, ваша милость. – Обе девицы уже были на ногах, ожидая Махарт, чтобы последовать за ней в двух шагах позади, как предписывал этикет. Таким образом, случайно оброненные слова обрекли ее на прогулку, которой она вовсе не хотела.

Меряя шагами тесный дворик, она смотрела на окружавшие ее стены с новым интересом. Да, она видела сны – и с нетерпением ожидала наступления ночи, приносившей их. Но когда прошлой ночью она внезапно проснулась, разбуженная странными звуками, это не было сном!

Замок, как ей казалось, она знала с самого раннего детства, и для нее это был просто кров над головой – далеко не всегда уютный. Разумеется, его стены очень массивны; достаточно массивны, чтобы скрыть… что? Внезапная дрожь заставила Махарт поплотнее закутаться в шаль. Она читала легенды и предания – не об этом замке, конечно, о других, – но там стены пронизывали тайные ходы…

Вся ее прежняя жизнь была связана только с одной башней, и, возможно, поэтому она никогда не задумывалась о том, что стены, окружавшие ее, скрывают какую-то тайну. Однако она помнила звуки, раздавшиеся за резными панелями ее спальни среди ночи; помнила так отчетливо, словно слышала их всего несколько мгновений назад. Они были достаточно громкими, чтобы разбудить девушку и заставить ее подняться с постели. Вооружившись лампой, Махарт принялась изучать стены, но звуки затихли так быстро, что ей не удалось установить их источник.

Сейчас, стоя посреди жалкого садика, она медленно повернулась – но не для того, чтобы посмотреть на несколько сморщенных бутонов. Черная Башня! Долгие годы ее никто не посещал, так что, казалось, люди и вовсе забыли о ней.

Духи?.. Махарт покачала головой в ответ собственным мыслям. Фрейлины давно не пересказывали ей никаких новых историй о призраках. Больше всего девушке хотелось изучить ту самую подозрительную стенную панель при самом ярком свете. Отчего бы не раздвинуть тяжелые шторы на всех окнах и поставить возле стены еще несколько ламп? Но это непременно вызвало бы лишние вопросы – а ответов на эти вопросы у нее не было.

Она, задумавшись, смотрела на Черную Башню, когда по тропинке к ней торопливо подошла Зута; Фамина и Джеверир, скорчив недовольные гримасы, подобрали юбки. Да, в свите Махарт отнюдь не процветали дружба и согласие.

– Ваша милость… – на мгновение Зуте пришлось умолкнуть, чтобы выровнять дыхание, – герольд его светлости только что отбыл с приглашением. Говорят, что принц Лориэн может прибыть сюда в ближайшие дни!

Что ж, давно Кроненгреду не приходилось принимать героя-победителя, который мог бы сравниться с Лориэном: внушительный список побед, знатный род, внешность, вероятно, вполне соответствующая рассказам, – словом, все то, что только можно приписать принцу из сказки. Махарт также помнила разговор с отцом об этом событии, во время которого герцог все время хмурился, словно что-то беспокоило или раздражало его.

Она, Махарт, должна была приложить все усилия и понравиться этому чужестранцу – чтобы, в конечном итоге, он женился на ней и мог послужить целям ее отца. Но девушка не имела ни малейшего представления о том, как это осуществить, – зато прекрасно понимала, что, если потерпит неудачу, жизнь ее станет далеко не такой приятной, каковой она является сейчас.

– Ваша милость, – Зута подошла совсем близко, словно опасалась чужих ушей – а может, чтобы подслушать мысли своей госпожи и подруги? – есть способы…

– Чары? – суховато уточнила Махарт.

– Нет, составы Халвайс, ваша милость. На балу в честь победы вы должны будете поднести принцу Звездный венец… это правда?

Слухи распространяются со скоростью молнии; впрочем, Махарт никогда не сомневалась в этом.

– Да.

– Тогда, ваша милость, пошлите за госпожой Травницей. Она знает способ, как извлечь из цветов и всего, что растет на земле, средства, которые могут помочь женщине. Вы еще слишком юная, чтобы разбираться в таких вещах, а я вот видела дам, чья молодость давно миновала, – и все же они превращались в красивых девушек при помощи кремов, мазей и лживых слов; однако есть и другие пути заставить мужчину заметить женщину и увлечься ею.

Махарт тоже знала это. Она любила ароматы ради них самих, любила их за те ощущения, которые они пробуждали в ней, за возможность видеть чудесные сны. Однако никогда прежде девушка не использовала ароматы как средство обольщения. Возможно, настало время, когда ей придется прибегнуть к этому средству…

– Можешь ты ее вызвать сюда? – спросила она. – Я слышала, что госпожа Травница не покидает своей лавки, за исключением тех случаев, когда ее вызывают к тяжелобольному. Разумеется, составление нового аромата к подобным случаям не относится. Я видела Халвайс в Обители; она производит впечатление знатной дамы, и с ней нельзя обходиться как со служанкой.

– Ваша милость, – вмешалась в разговор леди Джеверир, проскользнув вперед, поближе к Махарт. Надо же, какие чуткие уши, за девушкой следует приглядывать. – Госпожа Травница была в замке сегодня утром. Говорят, что канцлер заболел и не допускает к себе других лекарей, кроме Халвайс.

Верно; вчера вечером впервые Вазула не было при ее разговоре с отцом – а его отсутствие можно признать существенным отступлением от правил.

– Она все еще здесь? – Махарт обратилась к Зуте, тем самым указывая леди Джеверир на то, что она занимает более низкое положение, по крайней мере в этом обществе.

– Я выясню это, ваша милость. И если она сейчас не у постели канцлера, я приведу ее к вам, – пообещала фрейлина.

– Так что это было? – Голос Николаса звучал достаточно твердо.

Уилладен, все еще не пришедшая в себя после зелья и поединка со злом, подняла отяжелевшую голову.

– Я… я знаю… только то, что это зло, которое обрело подобие тела. Я никогда не слышала… только встречала одно-два упоминания в самых древних из книг Халвайс.

– Сссааа… – что-то мягкое потерлось о ее руку; девушка, Невольно вздрогнув, встретилась с пронизывавшим ее насквозь взглядом канцлера.

Зверек тем временем свернулся около Уилладен и теперь толкал девушку мордочкой под подбородок, тихонько шипя; однако в этом шипении не было угрозы – скорее, желание успокоить.

– Что произошло? – Казалось, Вазул сейчас оскалится, как охотничий пес.

Медленно, останавливаясь, чтобы перевести дыхание, девушка начала рассказывать: как поднялась нижняя панель двери и в комнату проникло зло в образе змеи, и о том, что случилось дальше.

Схватив бутылочку, на которую она указала, Вазул поднес ее поближе к лампе.

– И это?..

– Средство очищает раны… чтобы плоть не загнивала… – механически ответила Уилладен.

– … И оно оказалось весьма действенным против той твари, которую послали против нас, – продолжил Николас.

– Лорд канцлер. – Девушка больше не чувствовала головокружения; казалось, тепло зверька, прижавшегося сейчас к ее щеке, вернуло ей силы – словно она вдоволь напилась укрепляющего снадобья. – Я недавно нахожусь в услужении у госпожи Травницы и лишь начинаю постигать азы ее искусства. Я не могу объяснить то, что произошло здесь; вам лучше спросить об этом у нее. Но…

– Но? – повторил он, когда она умолкла.

– Здесь, в этих стенах, действительно гнездится зло. Оно живет; оно… охотится!

Но Уилладен не могла сказать, почему так уверена в этом! Когда канцлер попытался поднять девушку на ноги, обнаружилось, что она еще слишком слаба – как ей удалось добраться до звонка? – а потому только подняла голову и посмотрела на Вазула снизу вверх.

– Халвайс… – Едва он произнес это имя, Уилладен обернулась, мгновенно различив знакомый запах. В дальней стене, куда едва достигал свет ламп, появился темный прямоугольник, и из него в комнату шагнула госпожа Травница. Сделав несколько шагов, она остановилась, подняв голову и раздувая чуткие ноздри. В ее облике было что-то такое, отчего все умолкли, догадавшись, что Халвайс сейчас нельзя отвлекать. Уилладен видела, как ее госпожа принюхивается, вбирая в себя запахи, различая и распознавая их. Не обращая внимания на Вазула, который переступал с ноги на ногу, словно бы в раздражении и нетерпении, Халвайс заговорила с Уилладен.

– Хорошая работа.

Только два слова – но девушка почувствовала себя так, словно бы ей на грудь повесили драгоценную медаль на золотой цепи.

Наконец госпожа Травница повернулась к Вазулу:

– Тайна, известная и изученная настолько хорошо, чтобы владеющий ею мог устроить такое, – это серьезное предостережение нам, милорд канцлер. Николаса нужно перевести отсюда в другое место – и немедленно!

Вазул мрачно смотрел на нее.

– Куда же?

– Подумайте, милорд. Говорят, вы знаете тайные пути не хуже, чем Нетопырь… – Она улыбнулась Николасу, и тот ответил ей улыбкой. Как переменилось при этом его лицо, следы недавней боли исчезли без следа!

– Есть, например, голубятня, – заметил Николас, взглянув на Вазула, словно бы поддразнивая его. Сссааа развернулась и, подбежав к своему хозяину, взобралась ему на плечо, цепляясь коготками за рукав. Уилладен невольно коснулась рукой горла: она все еще ощущала на своей шее тепло пушистого тела. Канцлер минуту колебался, словно хотел ответить отказом, но потом пожал плечами:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю