355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрэ Нортон » Аромат магии. Ветер в камне. Дилогия » Текст книги (страница 8)
Аромат магии. Ветер в камне. Дилогия
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 15:26

Текст книги "Аромат магии. Ветер в камне. Дилогия"


Автор книги: Андрэ Нортон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц)

8

МАХАРТ СЛАДКО ПОТЯНУЛАСЬ. Сквозь щелку в тяжелых занавесях на одеяло падали косые лучи солнца; ей так не хотелось покидать свою уютную постель, хотя она уже не один раз слышала, как кто-то, скрытый пологом кровати, приходил и так же тихо уходил из комнаты.

Да, двадцать дней, прошедших между первым балом и сегодняшним днем были так наполнены событиями, что, когда девушка пыталась вспомнить какое-нибудь из них, оно неизбежно перетекало в другое. Вчерашний день мог служить примером того, как ей предстоит вести себя дальше, вооружившись, прежде всего, бесконечным терпением. Но она не была уверена, что справится…

Из калейдоскопа переливавшихся, сплетенных между собой воспоминаний настойчиво выплывали два лица. Вазул… чего он в действительности хочет от нее? Она прекрасно понимала, что его визиты к ней с полным правом можно было назвать чем-то вроде уроков. Хотя канцлер лишь поверхностно касался тем, связанных с герцогским двором, создавалось впечатление, что за всем этим скрываются тайны и ловушки, которых нужно избегать.

Вазулу не было необходимости вести с Махарт долгие беседы о высокородной госпоже Сайлане (и, разумеется, он не делал этого, если не считать нескольких суховатых комментариев). С детства она знала о пропасти, разделявшей Сайлану и нынешнего герцога Уттобрика. Махарт скорчила рожицу: да, она открывала бал с Барбриком. Нельзя сказать, чтобы у него было две левые ноги… но, когда они исполняли достаточно сложные фигуры танца, ей невольно приходило в голову, что на самом деле это так. А его пальцы – даже сейчас Махарт машинально вытерла руку о край простыни – отвратительно влажные и мягкие, словно бы без костей. Вряд ли кому-нибудь могло доставить радость прикосновение такой руки.

Вторым человеком, которого она запомнила, была женщина, стоявшая среди членов магистрата, с величественной осанкой, словно одна из придворных дам: госпожа Травница. Махарт не осмелилась пригласить ее в замок, чтобы узнать больше о самой Халвайс и о искусстве составлять ароматы, хотя и была уверена, что такое знакомство пошло бы ей на пользу. Все-таки…

Откинув одеяло, девушка села, протянув руку к занавесям. Она пока еще не представляла полноту своей власти, от кого можно требовать исполнения приказаний, кого можно посылать с поручениями… Однако, рано или поздно, ее встреча с Халвайс обязательно произойдет, в этом нет никаких сомнений.

Должно быть, появление руки герцогской дочери, собиравшейся раздвинуть полог, послужило своего рода сигналом; Махарт пришли на помощь, и перед ней предстала показавшаяся ей огромной толпа народа. Все смотрели на нее так, словно могли двинуться с места только по ее приказу.

Джулта все еще придерживала край полога, одновременно пытаясь присесть в каком-то подобии реверанса. Здесь же была и Зута, одетая в свое любимое желтое платье – яркое солнечное пятно в сумраке комнаты. Не обошлось и без девиц, которые сопровождали Махарт во время ее первого выхода в свет. Их общество невероятно утомляло девушку, и только уверения Вазула в том, что присутствие в свите дочерей из знатных семей служит некой цели, вынуждали Махарт по-прежнему приветствовать их каждое утро улыбкой, которая стоила ей невероятных усилий.

– Доброго дня, и да хранит вас Звезда, – она произнесла обычное приветствие, таким образом дав всем позволение приступить к своим обязанностям.

Леди Фамина и Джеверир засуетились, устроив настоящее представление из того, чтобы проводить свою госпожу к окруженной ширмами ванной и принять сброшенную ею ночную рубашку. Джулта, напротив, вела себя как обычно: просто стояла рядом, держа наготове большое полотенце, в ожидании, пока Махарт завершит свой туалет.

Сейчас в спальне царила настоящая война запахов: аромат той смеси, которая горела в спальне всю ночь, запах травяной ванны и более слабые ароматы, исходившие от тонкой чистой льняной рубахи, которую надела затем Махарт.

Она слышала, как перешептывались Фамина и Джеверир; Зута, как, впрочем, и всегда, держалась в стороне от этих двоих. Хотя обе высокородные девицы и не были друзьями, когда их назначили в свиту дочери герцога, они быстро сошлись, выяснив, что их интересует одно и то же: мужчины, тем более что обе, будучи обручены со своими будущими супругами еще в детстве, мечтали стать хозяйками в своих собственных замках. Махарт как-то спросила у Зуты, почему же они до сих пор не вышли замуж: это, по крайней мере, избавило бы девушку от их общества. Пожав плечами, фрейлина объяснила, что в случае с леди Фаминой все дело было в приданом: отец ее будущего супруга желал прибавить к своим владениям какую-то полоску земли и требовал, чтобы эта земля была включена в приданое невесты. А отец леди Джеверир до сих пор не закончил переговоры о ее замужестве.

Однако сегодня утром высокородные дамы обсуждали не мужчин: они говорили о призраках! Случайно уловив несколько слов из их разговора, Махарт заинтересовалась настолько, что подозвала их поближе, пока Джулта расчесывала и укладывала ее волосы.

Разумеется, в некоторых частях замка сам воздух, казалось, дышал тайной угрозой, какой-то недоброй силой. Свидетели, округлив глаза от ужаса, упоминали тех или иных высокородных дам и господ (тех, кто в буквальном смысле слова потерял голову, осмелившись идти наперекор герцогской власти), с которыми встречались ночью в коридорах.

Итак, хотя оба рассказа явно передавались из уст в уста, в них нельзя было не заметить сходные черты. Бал продолжался до рассвета; к тому времени, как он окончился, Махарт так устала, что мечтала только об одном: добраться до постели и уснуть.

Однако некоторые гости предпочитали ночной образ жизни – или же по каким-то причинам были вынуждены искать более укромных уголков. И вот…

– Это все Черная Башня, ваша милость, – голос леди Джеверир еле заметно дрожал. – Всегда говорили, что это место проклято с тех самых пор, как сумасшедший герцог Ротонбрик повесился там на шнуре от портьеры.

– Да-да, – вставила свое слово леди Фамина. – Леди Хорсета – она своими глазами видела нечто, все в белом, в коридоре башни. Офицер стражи Кайлоу бросился к нему, и призрак исчез, вошел прямо в стену!

Махарт позволила себе слегка улыбнуться:

– Разве муж леди Хорсеты – офицер стражи? Леди Фамина залилась румянцем – а она не принадлежала к числу тех, кого красят алые щеки.

– Было очень жарко, ваша милость, и они решили прогуляться. Но это все правда… леди Хорсета вся дрожала, так что стражнику Кайлоу пришлось поддерживать ее. А потом она упала в обморок – когда лорд Маргрейв рассказал, что видел он.

– И что же это было? – поинтересовалась Махарт, осматривая свою прическу, прежде чем служанка приколет к ней вуаль – еще одно неудобство новой жизни.

– Ну… – протянула леди Фамина; на этот раз покраснела леди Джеверир, а ее более словоохотливая компаньонка продолжала: – Выпито было немало, вы понимаете, госпожа…

– И он искал туалетную комнату, – нетерпеливо продолжила Махарт. – Но почему же в этом направлении?.. Ну да, разумеется, мужчины не слишком разборчивы в таких вещах… Так что же он увидел?

– Две высокие черные фигуры, ваша милость. Они вышли из ночной тьмы, словно посланцы другого мира, а потом направились по коридору, сопровождаемые зеленоватым свечением… – Леди Фамина явно наслаждалась рассказом. – И они тоже вошли в стену!

– Я полагаю, в конце концов вызвали стражу его светлости? – спросила Махарт. – И что же они обнаружили?

– Ничего, – леди Фамина умолкла, словно ей требовалось собраться с силами, чтобы продолжить. – Ничего – только дверь, которая была заперта после того, как из башни вынесли тело сумасшедшего герцога.

Махарт коснулась маленького флакона из матового, словно подернувшегося инеем, стекла и твердо сказала себе, что она не верит в призраков. Пожалуй, «Дыхание лилий» слишком изысканно, не стоит расходовать духи на что-то помимо торжественных случаев. Отставив флакон, она открыла наполненную кремом баночку, принюхалась, вдохнув бодрящий аромат, и осторожно провела кончиками пальцев по шее и за ушами. Призраки в замке? Что на это скажет Вазул?..

Уилладен не имела возможности покидать постоялый двор, а в лавке у нее находилось всегда столько дел, что она совсем не знала ту часть Кроненгреда, где теперь жила. Тем более что Халвайс никому не доставляла заказы: ее клиенты сами приходили к ней со всех концов города. Девушка, надвинув капюшон на глаза, старалась держаться как можно ближе к своему безмолвному стражу, особенно когда они натыкались на развеселые компании: горожане продолжали отмечать вчерашний праздник.

Улицы и аллеи, по которым они шли, казалось, тянутся бесконечно. Настала ночь, и дорогу освещали лишь небольшие фонарики, горевшие над каждой дверью. Хорошо, что страж примеривал свой шаг к шагу Уилладен; дважды он успевал подхватить девушку под руку, когда она оступалась.

Перед ними постепенно вырастала громада замка; несколько освещенных окон обозначали контур здания, уже можно было различить стражу у ворот. Однако проводник Уилладен резко свернул в сторону и повел девушку через переулок, такой узкий, что, казалось, стражник должен был задевать за стены широкими плечами. Здесь идти было еще тяжелее из-за находившихся там мусорных баков, убранных подальше от глаз тех, кто проходил по главным улицам. Перед особенно большим баком в самом конце переулка проводник остановился так внезапно, что Уилладен едва не налетела на него.

В свете небольшого фонаря, прикрытого ладонью, девушка разглядела огромную бочку – казалось, один человек попросту не сумеет сдвинуть ее с места. Однако ее спутник лишь толкнул бочку рукой, как она легко откатилась в сторону, затем он трижды топнул ногой, обутой в тяжелый сапог, по тому месту, где стояла бочка, и поспешно отступил назад, увлекая за собой Уилладен. Девушка не услышала ни звука, но квадрат мостовой внезапно исчез, открывая черный провал.

И тут впервые Уилладен услышала голос своего провожатого:

– Там есть лестница, девочка. Спускайся быстрее.

В слабом свете фонаря она смогла различить ступеньки и послушно принялась спускаться вниз. Тяжелые складки плаща и сумка, которую она перекинула через плечо, сильно мешали ей. В ноздри ударил запах плесени, затхлости и земли. Когда Уилладен и ее спутник спустились вниз, она услышала над головой мягкий удар и поняла, что дверь тайного хода захлопнулась.

Им пришлось преодолеть три лестничных пролета, каждый из которых заканчивался широкой площадкой. Последняя лестница несколько озадачила девушку. Она была много уже, на ступенях то и дело попадались обломки камня, так что казалось, ее вырубили совсем недавно.

Они добрались до четвертой площадки, такой маленькой, что Уилладен и стражник соприкасались плечами. Девушка ощутила запах свежего масла и поняла, что где-то здесь находится потайная дверь, которая долго была заперта, а теперь петли смазали, чтобы ее легче было открыть. Потом на площадку ворвался поток света, и проводник толкнул девушку вперед, сам оставшись на месте. Прежде чем она успела обернуться, дверь за ней захлопнулась.

Уилладен стояла, чуть приподняв голову, раздувая ноздри: пыль и плесень – так пахнет в заброшенных комнатах, к привычным запахам лекарств и бальзамов примешивались запахи, не слишком приятные, но неизбежные в помещении, где лежит больной.

Первым внимание девушки привлек человек, который, поднявшись со стула, повернулся к ней, едва она успела войти в комнату. Он не приветствовал Уилладен – просто внимательно оглядел ее с головы до ног, не переставая гладить блестящий мех зверька, обвившегося вокруг его худой шеи, как воротник, резко выделявшийся своей чернотой на фоне золотого шитья и пурпура парадного облачения.

Увидев зверька, Уилладен поняла, кто перед ней, и попыталась присесть в реверансе, хотя ноги у нее дрожали от усталости.

– Милорд канцлер…

– Мы доверимся тебе, но Халвайс остается нашей заложницей и гарантией твоей верности, – отрывисто проговорил Вазул. – Она также сообщила, что ты обладаешь двумя талантами: повиноваться ее приказам и держать рот на замке.

Уилладен молчала, не зная, что ответить. Какое счастье, госпожа Травница так ценит ее!

– Ты должна ухаживать за больным наилучшим образом, – канцлер отвернулся и указал на кровать – огромную, застеленную одеялами, похожими на тяжелые ночные облака. Однако ряд светильников стоял не возле этого ложа; рядом находилась низкая кровать, на которой лежал человек, повернувшись лицом к девушке; Уилладен видела, что его глаза закрыты, словно он спал.

Николас! В какую ловушку он угодил на этот раз? Исключительно невезучий молодой человек…

– Вот сюда, – канцлер снова завладел вниманием Уилладен, указав на маленький боковой столик, где лежало несколько листков бумаги, гораздо более тонкой, чем та, которой обычно пользовалась Халвайс, но ровные строчки были явно написаны рукой ее госпожи. – Здесь распоряжения для тебя. И еще… – Вазул помолчал, снова оглядев девушку. – Если этот человек придет в себя и сможет говорить… – поднявшись, он прошел мимо девушки к стене и показал шнурок звонка, – немедленно воспользуйся вот этим. Понятно?

Уилладен кивнула. Уже несколько мгновений что-то отвлекало ее, не давало полностью сосредоточиться на словах канцлера. Да, вот в чем дело – новый запах, тонкий, еле уловимый, который почти невозможно было различить среди других. Она отвела взгляд от лица канцлера на его живой меховой воротник – и тут ее глаза встретились с другими глазами…

В них не было зла!.. Рассказы о маленьком спутнике канцлера, ходившие по городу, – явная ложь. Но это существо было чем-то большим, чем просто домашний зверек.

– Тебе ясно?! – В голосе Вазула звучало нетерпение, Уилладен поняла, что задержалась с ответом.

– Да, милорд. Если он… – девушка кивнула на молодого человека, метавшегося в беспокойном сне, – проснется и заговорит, тогда я дерну за этот шнурок.

Уилладен понимала, что говорит сейчас как туповатая прислуга, но это не имело значения. Пусть канцлер думает, что она – такая же, как все, тогда он не будет считать ее угрозой.

– Смотри! – Вазул, шагнув к двери, поднял ногу и стукнул носком сапога по нижней панели, она отодвинулась. – Вода, еда… – словом, все, что необходимо, будет доставляться таким путем. Оставь записку на подносе, если в чем-то возникнет нужда. Вон в том углу масло для светильников – хватит на очень долгое время. А теперь – отвернись и надвинь капюшон!

Приказ прозвучал таким повелительным тоном, что девушка немедленно подчинилась. Повернувшись через мгновение, она обнаружила, что осталась одна в комнате вместе с раненым, хотя стояла между канцлером и дверью, а другого выхода из комнаты не было видно. Впрочем, Уилладен это не удивило.

Девушка сбросила плащ и положила его вместе с принесенным ею свертком на кресло, напоминавшее трон, правда, бархатная подушечка на сиденье приобрела тускло-серый цвет. Первым делом необходимо заняться Николасом, хотя Уилладен была совершенно уверена, что Халвайс никогда не оставила бы молодого человека, если бы его жизни угрожала опасность.

Его кожа оказалась горячей – но жара следовало ожидать, если Николас ранен. На полу стояли три бутылочки с привязанными к ним мерными ложечками. Уилладен осмотрела бутылочки по очереди: ей были известны эти средства, а также, как ими пользоваться. Она осторожно откинула одеяло, чтобы проверить повязку, скрывавшую правое плечо и большую часть груди раненого. Все в порядке: повязка наложена аккуратно и со знанием дела. Уилладен чувствовала запах снотворного, которым пользовалась Халвайс. Теперь нужно прочитать те инструкции, которые оставила ее госпожа. Почти все, кроме одного или двух пунктов, было ей хорошо знакомо и известно. В комнате горела лампа-часы: когда уровень масла понизится до нужной отметки, девушке следовало разбудить своего подопечного и дать ему ложку лекарства из нужной бутылочки.

Внимательно прочитав указания, чтобы удостовериться, что она правильно поняла свои обязанности, Уилладен решила как следует осмотреть свою тюрьму (она прекрасно понимала, что стала настоящей пленницей). Взяв один из небольших светильников, девушка обошла комнату – сначала вдоль стен. Две из них были скруглены – наверное, комната находилась в башне. Высокие и узкие окна заложили кирпичом, поверх которого плели паутину уже многие поколения пауков. Дверей не оказалось – значит, все входы в эту комнату были потайными, включая и тот, которым пришла она сама.

Что касается мебели, подумала девушка, то некоторые из предметов обстановки могли принадлежать даже герцогу, но теперь ее покрывала пыль, а кое-где виднелись следы работы древоточцев.

Усевшись в кресло, Уилладен лихорадочно попыталась сосредоточиться на том, что Халвайс определила как ее «особый дар». Есть ли здесь запах, подобный запаху зла, наполнявшему лавку в тот день, когда она впервые увидела Николаса, – или тому, который всегда исходил от Уайча и его спутников. Но ничего, кроме аромата целительных трав, она не ощутила.

Конечно, госпожа Травница никогда не дала бы ей знаний, открывавших путь к злу; она также поняла, наблюдая за Халвайс и Николасом в моменты их редких встреч, что между ними существовала дружба – или, по крайней мере, какая-то прочная связь.

Постукивание заставило Уилладен подойти к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается отверстие внизу и как сквозь него двигают в комнату поднос. Однако прежде, чем она успела наклониться, чтобы взять еду и хотя бы краем глаза увидеть того, кто ее принес, деревянная панель упала, ударив по краю подноса и протолкнув его в комнату.

На подносе стояло несколько серебряных блюд с крышками, словно попавших сюда со стола какого-нибудь благородного господина, и свернутые полосы льняного полотна, слегка пожелтевшего от времени, но тем не менее чистого. Уилладен поставила поднос на стул неподалеку от ложа своего подопечного и, скрестив ноги, уселась рядом на полу. Возможно, густой аппетитный аромат еды, властно вторгшийся в комнату, разбудил Николаса: он повернул голову и Уилладен увидела его, как всегда, жесткий и пристальный взгляд, сосредоточившийся на ней.

– Суп… – Она подняла одной рукой тарелку, с которой только что сняла крышку, а другой рукой потянулась за ложкой с узорной ручкой.

Нахмурившись, Николас медленно повернул голову, стараясь рассмотреть комнату, в которой оказался.

– Где?.. – прозвучал короткий вопрос, заданный хриплым слабым голосом.

Уилладен покачала головой:

– Где-то в замке. Но меня провели сюда тайными путями, так что ничего больше я тебе сказать не могу. Мне приказала моя госпожа! – Последнюю фразу девушка прибавила, заметив, что Николас нахмурился еще больше.

Она помнила инструкции канцлера: когда Николас придет в себя, она должна тотчас сообщить об этом. Что ж, хорошо; но лежавший перед ней человек был очень слаб. Можно дать ему одно из снадобий, оставленных Халвайс, хотя еда принесет гораздо больше пользы по сравнению с кратковременным эффектом лекарства. Уилладен подвинулась ближе и опустила ложку в соблазнительно пахнувший бульон.

– Ешь! – Она постаралась сказать это таким же повелительным тоном, каким говорила Халвайс, и была искренне удивлена, когда Николас приоткрыл рот, позволяя ей влить в него ложку бульона. Еще пять ложек – и он помотал головой, отказываясь от следующей, затем с трудом произнес:

– Вазул…

Уилладен пересекла комнату; протянув руку, дернула за шнур, затем, вернувшись к постели больного, взяла одну из бутылочек с лекарствами и отмерила пол-ложки.

– Это придаст тебе сил, – она поднесла ложку к упрямо сжатым губам. В глазах молодого человека не было ни теплоты, ни благодарности, однако лекарство он проглотил.

В круг света, освещавший кровать раненого, стремительно скользнул зверек Вазула: впервые Уилладен видела его без хозяина. Свернувшись у постели, он приподнял переднюю часть туловища и начал принюхиваться, словно искал какой-то тревожащий запах. Уилладен это было так понятно и знакомо, что она тоже машинально втянула в себя воздух. Девушка определила множество запахов, но в большинстве своем они были знакомыми и безопасными. Сосредоточившись на своих ощущениях, Уилладен невольно вздрогнула, когда рядом с ней появился Вазул. Сейчас он был не в обычном расшитом облачении, а в простой темно-серой одежде, похожей на обычную одежду торговца.

– Николас?

На девушку канцлер не обратил ни малейшего внимания, и ей пришлось отодвинуться в сторону, когда Вазул, шагнув к постели, опустился на колени. Бледное лицо раненого озарила слабая улыбка; глаза больше не напоминали два стальных острия.

– Как всегда, лорд канцлер, – Николас говорил четко, хотя голос его сейчас звучал не громче шепота. – В этот раз они меня тоже не получили…

С удивительной бережностью и осторожностью, которых Уилладен никогда не заподозрила бы в этом жестком, замкнутом человеке, Вазул слегка приподнял раненого и, поддерживая его одной рукой, другой поправил его постель.

– Сссааа… – Зверек, прыгнув на постель, просунул узкую острую мордочку под безвольную руку Николаса.

– Нет, – привычно суховато проговорил Вазул, – ты еще поиграешь в свои игры, мой мальчик. Но никакое везение не длится вечно. Тебя нашли…

– По крайней мере, не в переулке. – Кажется, молодой человек попытался засмеяться, но смех его был похож то ли на кашель, то ли на карканье. – Это все городские недоноски… и, кроме того, меня поджидали…

– Аххх… – звук, который издал канцлер, чем-то напоминал шипение его зверька. – Но какие новости ты принес?

– Самые лучшие – для наших целей. Принц Лориэн жаждет битвы – он никогда особо не интересовался охотой. Ему предоставили проводника и кое-какие сведения. Судя по вашему взгляду, милорд, до вас еще не доходили никакие вести, но я клянусь, что дело пошло. Не думаю, что принца, которому в некотором смысле прищемили хвост, что-либо остановит. Это дикие земли, их легко пересечь там, где нет дозорных постов…

Вазул улыбнулся – напряженно, словно ему с трудом давалась эта улыбка.

– Его светлость будет доволен, и весьма, – заметил он. – А этот принц – что ты можешь о нем сказать?

– Молод, горячая кровь, ищет, чем занять себя, – голос Николаса становился все слабее, и, взглянув на лампу-часы, Уилладен решилась перебить его.

– Мой господин, время принимать лекарство. Смотрите, он почти без сил…

Пряди темных волос на лбу Николаса намокли от пота.

– Отлично… – словно бы не замечая предупреждения Уилладен (хотя девушка была уверена, что он слышал ее прекрасно), проговорил Вазул, поправляя раненому одеяло. Зверек воспринял это как сигнал и стремительно взлетел хозяину на плечо.

– Я полагаю, – теперь канцлер смотрел на Уилладен, – что оставляю тебя в хороших руках. Халвайс поручилась за эту девочку.

– Я бы… – Николас попытался приподняться, но Вазул, взяв его за плечи, уложил на подушку.

– Выздоравливай, Нетопырь. Твои полеты еще не окончены. Дай ему лекарство, девочка, и проследи, чтобы он заснул.

Уилладен уже стояла у стола, сжимая бутылочку, а когда она обернулась, канцлера в комнате не было. Николас мрачно смотрел на лекарство:

– Сколько мне еще тут лежать…

Голос дрогнул, казалось, раненому трудно говорить.

Уилладен поднесла к его губам маленькую чашку:

– Столько, сколько сочтет нужным моя госпожа.

В конце концов, последнее слово осталось за ней: Николас закрыл глаза.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю