355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрэ Нортон » Золотой, Небесный Триллиум (сборник) » Текст книги (страница 13)
Золотой, Небесный Триллиум (сборник)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:19

Текст книги "Золотой, Небесный Триллиум (сборник)"


Автор книги: Андрэ Нортон


Соавторы: Мэрион Зиммер Брэдли,Джулиан Мэй
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 61 страниц)

Кадия проверила, надежно ли прикреплен меч, а короткое копье оставила с мешком.

Она не знала, насколько ловко сумеет взбираться, но тем не менее надо было помочь Са-лин. Она указала на свернутую веревку у мешка одного из синдонов.

Вместе! —послала она мысль ведунье.

Ламарил, хотя направляла она мысль не ему, резко обернулся. Но возражать не стал, а просто взял веревку у товарища и протянул ей.

Салин покачала головой и попятилась. Но Кадия без лишних разговоров накинула петлю на талию маленькой ведуньи и затянула прежде, чем та успела ускользнуть. Девушка решительно направилась к осыпи, а сзади наготове стоял Ламарил во главе более тяжелых синдонов.

ГЛАВА 22

Кадии еще ни разу не приходилось проверять свою сноровку подобным образом, ведь в болотах не было скал. Однако она понимала, что должна смотреть только на камни перед собой. Щелей, чтобы цепляться руками и ногами, было предостаточно, но выдержат ли камни ее вес? Они ведь иногда покачивались и под оддлингами, которые ниже ее и легче.

Продвигалась она очень медленно, тщательно проверяя надежность каждой опоры. Она ободрала кончики пальцев и обломала все ногти, всовывая их в узкие щели, пока ее обутые в сапоги ноги нащупывали отверстия пошире. Но так или иначе, она понемногу поднималась все выше и выше.

Как и Салин. Веревка между ними ни разу не натянулась: пока ведунья не отставала от нее. Внезапно камень под правым сапогом девушки покачнулся. Она отчаянно уцепилась руками, распластавшись на вертикальной стене.

Чьи-то сильные пальцы сжали ее лодыжку, она ощутила их уверенную хватку даже сквозь сапог. Миг спустя носок ее сапога был вдвинут в щель, и она смогла найти опору. Но ее била дрожь, и, хотя дул знобящий ветер, она обливалась потом. Из-под шлема он струйками стекал на подбородок.

Кадия переводила дух и медлила, стараясь успокоиться, обрести уверенность, чтобы снова начать подъем. Ей удалось себя принудить. Она цеплялась пальцами, отыскивала опору ногами и поднималась, поднималась… Потом на ее запястьях сомкнулись сильные руки, и ее втянули на уступ. На четвереньках Кадия отползла от края, и тут опоясывающая ее веревка натянулась, но Смайл и кто-то из хасситти тотчас втащили Салин на уступ, который, впрочем, особой безопасности не сулил.

Ведь они вовсе не выбрались на вершину горы. Это был довольно узкий карниз, на котором они могли стоять спиной к каменной стенке. У самых их ног спускалась местами осыпающаяся стена. Карниз прежде, несомненно, был много шире, но змеившиеся по нему там и сям трещины показывали, что немалая его часть обломилась и скатилась в сухое русло.

И еще кое-что! Кадия откинула голову, ее ноздри расширились, улавливая чуть заметный запах. Очень слабый, но он нес гибель!

– «Желтая смерть»! – Она облекла предупреждение в слова, а не ограничилась предостерегающей мыслью. Тут не было гниющей растительности, ничего живого, что могло бы питать губительную плесень, но не узнать этот смрад было нельзя. Стоявшие возле нее посторонились, и на уступ поднялся Ламарил. Значит, он карабкался прямо за нею. Не его ли рука поддержала ее в опасный миг? Эта мысль промелькнула в голове Кадии и исчезла. В месте, где возникла осыпь, карниз заметно сужался, так что им пришлось пробираться мимо выемки, отчаянно прижимаясь к стене, столь же осторожно, как и во время подъема. Высоким синдонам не хватало места, и они были вынуждены пробираться вдоль самого края. Но страшнее всего был чумной смрад.

Однако этот карниз был единственной дорогой, так как огибал кристаллическую преграду. Ламарил и Фаэль шли первыми из людей, а перед ними семенили хасситти. Малыши из Ялтана весело оживились, словно участвуя в состязаниях по бегу. Верх стены был широким, а карниз все больше сужался, и те, кто шел впереди, взобрались, наконец, на стену. Оттуда они увидели, что дальше опять идет русло, а на обрывах по его берегам высоко видны следы, оставленные водой, словно прежде плотина запирала небольшое озеро. Кое-где на камнях виднелись яркие пятна, которые Кадия приняла было за цветы, – так четко они выделялись на общем сером фоне. Но затем она разглядела, что они слагались из красных и желтых кристаллов, какие она уже видела на гладкой стене, верха которой они теперь достигли.

Теперь им предстояло спуститься назад в русло, так как верхний путь был слишком узок. Сначала мешки, а затем оддлинги, хасситти и

Кадия соскользнули вниз по веревкам, которые крепко держали синдоны.

Один за другим спустились и Исчезнувшие. Наконец наверху остались только Ламарил и Фаэль. Они встали на колени и прижали свои жезлы к каменной поверхности, точно сверла, которыми пользовались строители лодок. И действительно, тонкие концы ушли в камень. Привязавшись к ним веревкой, Ламарил и Фаэль быстро спустились. Едва их подошвы ударились о старое галечное дно, как они дернули веревку. Кадия услышала очень высокий свист и увидела, что жезлы завертелись, высвободились из камня, взлетели в воздух и упали так, что хозяева поймали их на лету.

Ламарил провел пальцем по всей длине своего удивительного оружия-инструмента. Кадия не видела его лица, скрытого шлемом, но ощутила тревогу, излучавшуюся им и Фаэлем, словно каким-то образом они уменьшили Силу, на которую полагались. Но если она и не ошиблась, они сразу с этим смирились, так как Ламарил тут же обернулся к ним.

– Мы пойдем так, – он указал вперед. – Но следите за тем, чтобы не коснуться кристаллов. Они своего рода стражи, а мы не знаем, как велика их Сила, как велика их мощь сейчас.

Выслушав его предостережение, они двинулись в путь гуськом, внимательно оглядывая землю и огибая то одно яркое пятно, то другое. В воздухе по-прежнему висел смрад «желтой смерти», хотя он был заметно слабее в сравнении с тем, который исходил от омерзительных следов на болоте. Тем не менее Кадия внимательно высматривала не только скопления кристаллов, но и растения, которые могли таить заразу. Но пока ее взгляд встречал лишь бесплодный камень.

Русло все время уходило вверх, и, хотя окружающий мир заслоняли обрывы, впереди они видели темную громаду гор, а ветер, свистевший в этой теснине, нес с собой холод льда и снега.

Дневной свет начинал угасать, а в ущелье и так было сумрачно. Близился вечер, но им не удавалось найти место настолько свободное от кристаллов, чтобы устроить лагерь. Однако отдохнуть и поесть им необходимо, подумала Кадия. Во всяком случае, оддлингам, хасситти и ей. Хотя синдоны, возможно, ни в чем подобном не нуждаются.

В полумраке кристаллы начали светиться, и теперь избегать их стало проще. Однако конца им видно не было, то есть насколько хватал ее взгляд. Внезапно Кадия заметила, что дальше над руслом висит туман, похожий на болотный. Но ведь тут нет воды!

Края тумана выглядели странно плотными, усилился и смрад. Кадия замедлила шаг и послала мысленное предупреждение, надеясь, что его воспримут все члены их отряда. Однако синдоны продолжали идти все так же быстро.

– Ламарил, – она догнала предводителя, – впереди пахнет «желтой смертью».

– Другого пути нет, королевская дочь, – ответил он.

Она очень боялась за оддлингов, быстро семенящих хасситти. Возможно, синдонам «желтая смерть» представляется неопасной. Но она-то ее видела!

На всякий случай Кадия извлекла меч из ножен. Рукоять была чуть-чуть теплой – глаза полуоткрылись, и из них источалось слабое сияние. Они жили, эти странные очи, они испепелили в ничто зараженные участки на болотах. Но выдержат ли они долгое использование их Силы?

Туман впереди теперь превратился в черный занавес и выглядел таким плотным, что, казалось, его можно было пощупать. А они приближались к нему, не сбавляя шага. Кадия все время принюхивалась, однако смрад не усиливался.

Ламарил протянул жезл. В занавес ударил луч света не толще мизинца. Он резал его, словно нож.

Но темное облако не рассеялось, а развернулось в длинные полосы, которые поползли к ним. Еще одна иллюзия? Нет, решила Кадия. Было ясно, что это не охрана, оставленная в древности Исчезнувшими, а враждебное порождение.

Одна из черных лент протянулась влево. Хасситти Куав прильнул к камням и отполз назад. Лалан подняла жезл и ударила режущим лучом по этой полосе.

И полоса отпрянула, словно отдернулась обожженная рука. Но на камне, которого она коснулась, остался мазок поблескивающей слизи, на этот раз черной, распространявшей знакомый смрад.

Еще три синдона присоединились к своему предводителю. Кончики их жезлов теперь испускали яркие лучи, которые поражали извивающиеся лохмотья мрака.

По ним побежал огонь, они корчились, точно живые существа, брошенные в пылающую печь. Вскоре облако исчезло, и им снова открылся путь вперед. Однако теперь его усеивали вонючие пятна. Кадия подняла меч и нацелила глаза на ближайший комок слизи. Но талисман не подчинился ее воле. И испепелил комок один из синдонов.

Кадия ошеломленно осмотрела оружие, на которое так долго привыкла полагаться. Глаза были открыты, она могла в них заглянуть: в зеленоватый оддлинговский, карий с золотистыми блестками, похожий на ее собственный, и самый большой и блестящий, подобный глазам синдонов.

Они просто наблюдают… или ждут чего-то? Но чего? Берегут свою мощь для грядущего испытания? Ее смятенный ум выискивал множество ответов, но кто знает, верны ли они?

Тем не менее она не стала вкладывать меч в ножны, шагая позади синдонов рядом с оддлингами и хасситти, которые замыкали отряд. От тумана не осталось и следа. Она поглядела вперед.

Высохшее русло уходило вдаль, а слева виднелись узкие ступеньки, прорубленные в скале и ведущие наверх. А на ступеньках темнели пятна, совсем сухие, похожие на скорлупу, но издающие все тот же смрад. Ламарил взял жезл на изготовку и начал подниматься, очищая лучом каждую ступеньку перед собой. Они были крутыми и явно предназначались для длинных ног Исчезнувших. Хасситти карабкались по ним на четвереньках, а Кадия останавливалась на каждой, чтобы помочь взобраться Салин. Ведунья выглядела все более уставшей, но она не позволяла себе ни единой жалобы. Вытащив из сумки на поясе горсть высушенных листьев, она принялась их жевать в надежде, что они принесут ей облегчение.

Сумерки сгустились, но темнота, казалось, не была препятствием для синдонов. Возможно, они обладали даром ночного видения. Кадия старалась не смотреть на внешнюю, ничем не огороженную сторону лестницы, подниматься по которой было немногим легче, чем карабкаться по каменной скале. Но ведь наступит когда-нибудь конец! Они уже миновали предгорья и находились в настоящих горах. Она вздрагивала от пронизывающего ветра, к счастью, дул он не настолько сильно, чтобы сбросить их с лестницы.

Наконец они добрались до площадки – такой ровной, что она казалась вымощенной плитами. С одной стороны она была открыта всем ветрам наступающей ночи, с другой – была вертикальная скальная стена без всяких ступенек.

Ламарил и те синдоны, которые поднимались первыми, уничтожая черный туман, сразу направились к стене. Они направили жезлы перпендикулярно скале, и тут же жезл Ламарила сам собой сорвался с ладони и впился в камень чуть выше гребня его шлема. Жезлы его товарищей воткнулись слева и справа.

Кадия увидела, как жезл Ламарила начертил тоненькую горизонтальную линию света. Остальные тем же способом начертили две вертикальные линии. В результате высветились прямоугольные контуры двери.

Однако эти линии замерцали и погасли почти сразу же, как появились. Ламарил поспешно прикоснулся к жезлу, но не стал отрывать его от камня. Вновь вспыхнули линии и тотчас погасли.

Ламарил прижал ладони к камню внутри прямоугольника, начертанного жезлами. Он напрягся. Два его товарища подошли к нему сзади и положили ему руки на плечи – один на правое, другой на левое.

Сила! Кадия почувствовала, как много они ее расходовали. Синдоны пытались проломить вход. Но нарастали и волны ответной, сопротивляющейся энергии. Меч под рукой Кадии протестующе дернулся. Она увидела, как словно от боли закрылись глаза на рукояти.

Новый прилив Силы, но Ламарил и его товарищи по-прежнему стояли перед сплошной стеной. Линии померцали и больше не зажигались.

– Запечатано! – Ламарил отступил, оторвав свой жезл от скалы. – Запечатано, как тогда, но нам не поддается.

Прицепив жезл к поясу, он вновь повернулся к стене, осторожно прижал к камню кончики пальцев обеих рук и начал водить их кругами, оставаясь в пределах прямоугольника, теперь уже не обозначенного линиями.

Здесь мрак, сотканный мрак. —мысленная речь исходила не от Ламарила, а от Салин, которая вышла вперед. Лицо ведуньи выражало отвращение, под которым таился страх.

– Мрак, – повторила она, когда Ламарил наклонил голову и посмотрел на нее.

– Это сделано прислужником Варма! – Лалан вздрогнула. – Значит, он опередил нас.

– Не думаю, – медленно произнес Ламарил. – Будь так, вход был бы открыт. Ведь он хочет, чтобы те, кто там, вышли наружу. Последнее заклятие наложил Каскар, а он не принадлежал Тьме. Как и Вина, которая присутствовала при этом, чтобы потом нести постоянную стражу. Кадия! – Теперь его мысль коснулась мыслей девушки. – Ты рассказывала об Орогастусе, который посягал на запретное. Что он был за человек?

Она пыталась вспомнить все, что слышала от Харамис. Но она знала, что о многом, касавшемся колдуна, ее сестра умолчала, хотя в конце сама выступила против Орогастуса и сразила его Силой их соединенных талисманов.

– Он знал многое, но он был чужеземцем. Нам неизвестно, откуда Волтрик привез его как своего советника. Знаем только, что Волтрик во всем его слушался с тех пор, хотя, может быть, сам того не знал. Харамис говорила, что он, хотя и постиг много знаний, искал их еще и еще. И он верил, что найдет новые сокровенные тайны в развалинах среди трясин. Он, без всяких сомнений, принадлежал Тьме и всегда тщился овладеть Силой.

– Чужеземец… – задумчиво повторил Лама-рил. – Сила притягивает Силу. Это место могло притянуть его.

– Его башня была здесь в горах, – сообщила Кадия.

– Искатель, который посягнул… и наложил запрет, чтобы скрыть свои посягательства, пока он снова сюда не вернется, – предположила Лалан.

– Быть может. Но один из заключенных тут вырвался и добрался до Варма. И теперь нам препятствует запрет, наложенный уже им. Вот так, – Ламарил снова обернулся к стене. – Мы можем сделать то же. И когда он доберется сюда, это его задержит, – он посмотрел на ведунью-уйзгу. – Что ты знаешь о запечатывающей Силе?

Она сидела на камне, поджав под себя ноги. По ее знаку Смайл принес их мешок и развязал его.

– То, чем владею я, Благороднейший, невелико. Я вижу вдаль, я предвижу немножко. Знаю кое-что об искусстве исцеления. Знаю заговоры для охотников, странников, тех, кого мучают плохие сны…

– Сны! Это касается хасситти! – перебил Куав, подковыляв к уйзгу. – Сны мое дело. Но какой прок от них тут?

Салин тем временем вытащила из мешка три сверточка и металлическую тарелочку величиной с ладонь Кадии.

– Пока, возможно, никакого, малыш, – ответил Ламарил. – Но свой прок есть у любого вида Силы…

Салин накрошила на тарелочку сухие листья и добавила по щепотке порошка из двух других сверточков.

Уже совсем стемнело. Тарелочка стала испускать самостоятельное сияние. Жезлы синдонов пылали как свечи, Хранители окружили ведунью, но так, чтобы не заслонить от нее гору.

– Вот самая большая Сила, какой я владею, Благороднейший! – Ведунья достала щепочку и дотронулась ею до тарелочки. В смесь ударила искра, и закурился дым – светящийся, хорошо видный. Салин взмахнула рукой, и вертикальная струйка дыма стала горизонтальной, коснулась стены…

Ламарил опустился на одно колено, переводя взгляд с Салин на стену и обратно. Даже при этом скудном освещении Кадия увидела, как расширились его ноздри. Она тоже уловила запах, острый, дразнящий, словно исходящий от пряного блюда.

– Заркон? Да, – ответил он сам себе. – 1А твоя песнь, ведунья?

Все еще направляя дым протянутой рукой, Салин откинула голову, как бы взывая к чему-то невидимому в воздухе над ними.

Из ее уст полились странные дрожащие звуки, не похожие на песни, которые знала Кадия. Смайл встал позади нее на колени и начал ритмично ударять ладонью по камню. Кадия услышала, как точно хлопки отбивают ритм гортанного песнопения.

Ламарил встал и шагнул к обрыву. Он протянул жезл к струйке дыма. Ее конец обвился вокруг жезла, и, когда он поднял жезл, дым поднялся следом.

Широким движением руки он направил укрощенный дым к потаенной двери и начал водить ярко вспыхнувшим жезлом по ее поверхности. Вновь на камне появились линии, на этот раз очень тонкие и серые. Линии дыма сплетались в плотную паутину. Но дверь не поддавалась…

ГЛАВА 23

Джеган обошел всю площадку, на которой они находились, и обнаружил малозаметное углубление в стене. От него Кадия, а следом за ней и остальные принялись карабкаться по расселине. Девушке, оддлингам и хасситти это удавалось легко, но для синдонов она оказалась тесноватой.

Расселина вскоре кончилась, и они очутились в небольшом удобном углублении. Почти все пространство занимала огромная куча сучьев и сухой травы, выложенная изнутри остатками пуха. Гнездо ламмергейера!

Опытный Джеган, тщательно осмотрев его, заверил остальных, что оно пустует уже давно. Огромные птицы выводят птенцов всегда в одном и том же гнезде, значит, по той или иной причине это было покинуто навсегда.

Хотя в гнезде довольно скверно пахло, все кое-как расположились в его довольно тесном пространстве.

Кадия поняла, что им остается только ждать, когда появится служитель Тьмы. Если он, выбравшись из тайника наружу, действительно наложил запрет на дверь, желая обезопасить оставшихся там, то заклинание, сотворенное Ламарилом и Салин, должно его задержать.

Только когда девушка прилегла в тесноте и утолила голод лепешками, она отдалась усталости, накопившейся за этот тяжелейший день. Утомленные мышцы мучительно ныли. Раньше Кадия думала, что давно доказала свою выносливость, но только теперь она узнала, что такое настоящие трудности.

На этот раз синдоны не очертили место ночлега защитным кругом и не зажгли костер, хотя сухие остатки гнезда послужили бы прекрасным топливом. Очевидно, они не хотели, чтобы чары или огонь предупредили того, кого они ждали, об их присутствии.

Удастся ли им справиться с колдуном, который, торжествуя, поднялся с огненного трона? Ей не было известно, сколь велика Сила, к какой могут прибегнуть синдоны или он, но поведение Ламарила сказало ей, что Исчезнувшие считают этого древнего своего врага с их кровью в жилах очень опасным противником.

Гнездо защищало их от буйства ночного ветра, но Кадия чувствовала, как дрожат Салин и Тостлет, прижимавшиеся к ней справа и слева. Они не лучше ее переносили холод, не знакомый обитателям болот. Их плащи из камыша, оберегающие от влажных туманов, от подобного ветра почти не защищали.

Кадия старалась заснуть, отгоняла мысли о том, что ждет впереди. Если бы синдоны не потерпели неудачи с дверью, сомнения ее не грызли бы. Она всю жизнь свято верила в непобедимую Силу Исчезнувших, и теперь признать, что и у этой Силы есть предел, значило лишиться твердой почвы под ногами.

Если бы они могли дозваться до Харамис! Здесь, среди гор, которые сестра выбрала для своего обитания, конечно же, с ее помощью всем было бы легче. Но всякие чары были запрещены – для их же безопасности.

Наконец усталость взяла верх над всеми сомнениями и тревогами, и Кадия уснула. Никакие сонные видения ее не посещали.

Когда она проснулась в этом тесном убежище, только-только забрезжил серый рассвет. Спавшая справа от нее Салин тоже проснулась и теперь сидела, о чем-то задумавшись. На фоне светлеющего неба виднелись силуэты двух голов в шлемах. Синдоны несли стражу.

– Королевская дочь… – почувствовала она легчайшее прикосновение мысли, обращенной к ней Тостлет.

– Что случилось? – Кадия стряхнула остатки сна и вдруг заметила кое-что новое: прижатая к ее боку рукоять меча была теплой и становилась все теплее.

– Тут есть тайна… – последнее слово прозвучало неуверенно.

– Где?

– Прямо под нами.

Тостлет принялась разгребать ветки и всякую труху в том месте гнезда, где сидела. Потом ее когти начали тихонько царапать по камню. В сумраке Кадии было плохо видно, что делает хасситти, но, несомненно, она разбирала камни. Тостлет протянула руку, когти сомкнулись на запястье девушки и прижали ее пальцы к чему-то. Камень, но не только… Таким гладким может быть только металл! Вделанный в камень. Кадия нащупала твердый металлический прут. Она наклонилась пониже, и амулет у нее на груди ожил, засиял золотым светом.

Кадия!

Прикосновение мысли Ламарила. Она безошибочно его узнавала.

Здесь есть что-то. Связанное с Силой,

Спящие вокруг них зашевелились, видимо разбуженные тем же мысленным сигналом. Ла-марил подполз поближе.

В сиянии амулета она увидела, как он поднес ладонь к расчищенному месту.

– Сила! – подтвердил он. – Попробуем узнать о ней побольше.

Места для осмотра было мало, все подвинулись, попятились, насколько могли. Труха издавала слабый неприятный запах, но не похожий на смрад «желтой смерти».

Они расчистили это место, солнце взошло выше, и они увидели решетку, намертво укрепленную в скале. Просветы ее были узки и забиты пылью. Металл держался в камне очень крепко.

– Решетка темницы спящих! – объявил Ла-марил.

– И тоже заклята, – заметила Тостлет. – Благороднейший, это могучая защита древности.

– Верно. Но она может нам пригодиться. Удачная находка!

Он хотел еще что-то сообщить, но его перебил мысленный сигнал тревоги:

Они поднимаются.

Амулет Кадии дернул цепочку, качнувшись влево в сторону входа в расселину. Кадия напряглась. Она посмотрела на меч – меч ожил. Всякая тусклость исчезла из очей на рукояти.

Вверху с обеих сторон собираются скритеки!

Впадина, в которой они переночевали, превратилась в ловушку!

Синдоны направились к расселине, ведущей назад к площадке. Их жезлы были повернуты вниз. Уйзгу попятились, чтобы дать им пройти, а сами уже приготовили духовые трубки. Хасситти с хлыстами прикрывали отряд с тыла. Кадия также находилась сзади. Крупные фигуры синдонов совсем закупорили узкий спуск.

Девушка оглядывала обрывы, образовывавшие подобие клина, в острие которого находились они теперь.

В сером небе захлопали широкие черные крылья. Буры! Что привлекло их сюда? Холодный воздух гор им должен быть совсем не по вкусу. Значит, ими каким-то образом повелевает прислужник Варма. Крылатые хищники могли нанести Кадии и ее спутникам серьезный урон. Ламмергейеры, огромные хозяева вершин, подчинялись Харамис, а эти, следовательно, врагам. Не только вуры угрожали им сверху – ветер, дувший с обрыва, доносил вонь скритеков. Отряд Тьмы обнаружил их и готовился напасть со всех сторон.

Раздался грохот, и с вершины обрыва, под которым еще укрывалась Кадия и большая часть их отряда, свалился большой камень. Он упал так близко от девушки, что она съежилась от испуга. Стоявшие рядом уйзгу успели отскочить.

Это было лишь началом. Посыпался дождь камней – их намеревались либо раздавить, либо согнать вниз. Да, они оказались в ловушке. Один вур устремился на них в атаку, но внезапно перекувырнулся в воздухе и хрипло закричал. Оддлинги были начеку. Вур упал на обломки гнезда, в его теле торчал дротик – из тех, что Смайл изготовил из колючек и намазал гадючьим ядом.

А сверху все сыпалось. Раздался вопль, в кого-то из их отряда угодил камень.

Вуры продолжали кружить над ними, а камни падали и падали, грозя их уничтожить. Кадия не видела способа добраться до нападающих над обрывом. Джеган утром поднимался туда и вернулся, чтобы предостеречь их. Теперь же того, кто попытается как-то атаковать скритеков, забросают камнями.

Внизу они, очевидно, будут в большей безопасности. Кадия подала мысленную команду остальным, и жавшиеся у стен послушно направились к спуску.

Затем она попыталась послать мысль Лама-рилу. Что с ним и остальными синдонами происходит там, внизу?

Несколько мгновений она словно видела его глазами. Скритеки пытались забраться на площадку у потаенной двери и один за другим погибали от вспышек. Но продолжали лезть вперед, и даже сквозь грохот камней она различала их лающие крики.

Мысленная связь разорвалась так, словно ее и не было. Ламарил, что с ним? Но если он пал, как враги подобрались к нему? Она не видела, чтобы хотя бы один скритек залез на площадку. Кадия напрягала всю волю, чтобы восстановить связь, но натыкалась только на непроницаемый занавес. Лалан… Она мысленно вызвала ее образ, постаралась удержать его, но Тьма все стерла.

Погибли! Неужели Ламарил и Лалан погибли? Нет, она не верит, не смеет поверить!

Салин обладала Силой. Сновидец-хасситти обладал подобием Силы, но все же сейчас их единственной защитой, наверное, оставался ее меч. Спускаться было нельзя – может быть, прямо в лапы скритеков!

По ее приказанию оддлинги и хасситти вернулись наверх, хотя Джеган и Смайл пытались возражать, пока она не пригрозила им мечом: при виде открытых горящих глаз на рукояти они уступили.

Чтобы спускаться, ей требовались обе руки, но и меч следовало держать наготове. И Кадия зажала его в зубах как могла крепко. Он становился все горячее и обжигал уголки губ. Но она упрямо терпела и заставляла себя думать лишь о том, за что ухватиться, куда поставить ногу.

Кадия была уже на половине спуска, когда на нее обрушилась Сила, точно вал, проносящийся по реке в разгар муссона. Она уцепилась за выступы, стараясь удержаться, не упасть. Первый удар сменился нарастающим давлением. Продолжая спускаться, она словно погружалась в водоворот энергии, которая могла в любой миг расплющить ее о стену, что было куда опаснее, чем камни, которые швыряли скритеки.

Каждое движение давалось ей с неимоверным трудом. А меч в ее зубах словно превратился в раскаленный уголь из жаркого костра. Но Кадия упорно продолжала спуск. Почувствовав наконец под ногами ровную поверхность, она продолжала цепляться за камни – давление чуждой Силы настолько увеличилось, что она не знала, долго ли сумеет ему сопротивляться.

Она понимала, что не должна больше искать мысленной связи. Иначе Сила уловила бы ее попытку и разделалась с ней напрямую. Меч… Вся дрожа, Кадия подняла руку и высвободила меч из судорожно сжатых зубов. Сила притягивает Силу… Но у нее не было способа управлять ни мечом, ни амулетом, который пылал у нее на груди.

Девушка осторожно вышла на площадку. Тяжесть Силы там была огромна. Так, значит, синдоны еще живы и сражаются… или же они скованы давлением, которое испытывает и она?

Теперь она посмотрела туда и увидела спины синдонов… прямые… значит, они хотя бы живы. Ей пришлось высунуться, чтобы увидеть Ламарила, не покидая глубокой расселины.

Он стоял чуть впереди остальных. Его жезл пылал. А перед ним стоял главный противник. Его обволакивало странное мерцание, как будто он был одет не в броню, а в энергию, источаемую его телом. Он был без шлема, с открытым лицом.

На губах прислужника Варма играла улыбка. В глазах точно горели два красных угля. И никаких следов омерзительного недуга. Стоял он с небрежностью, полный уверенности в себе.

Мысленная речь… Ну, конечно же, они разговаривают мысленно, вот почему они так неподвижны. Кадия облизнула потрескавшиеся губы. Решиться ли подслушать их? Или это каким-то образом нарушит равновесие, привлечет опасное внимание?

Но просто смотреть и ждать, что произойдет, она не могла. Нет, надо узнать! С самого начала вела эту битву она! Остальные вступили в борьбу позже, взяли все на себя, но и она не отступит! Этот мерцающий чужак угрожает трясинам, нанеся им такой вред, какой не удавался и Оро-гастусу. Кадия узнала, о чем переговаривались враги.

Было предсказано, что этот день настанет, глупец. Ваши чары распались – я живое тому доказательство. Но не ты их разрушил, Рагар. Другой вмешался, но его более нет. Ты призвал его, Рагар?

Какой ты догадливый, Ламарил! Ты как будто поумнел, так долго нежась в этом вашем раю. Да, с тем, кто звался Орогастусом, можно было вступить в связь и во сне. Сны очень могущественны, и даже спящий способен использовать их. Управлять им, конечно, мы не могли – слишком крепки были наши узы, но мы внушили ему, что в горах есть тайник, который стоит отыскать, а он был любопытным ничтожеством и вмешивался в то, чего не понимал.

Только он ведь не освободил вас, Рагар. А просто дал толчок к этому.

Достаточно, что была отперта одна дверь, Ламарил. И мне пора действовать. Позади вас то, что я запер, а теперь хочу открыть. Тот, кто послал меня, не отличается терпением, и ждал он слишком долго!

Спящие спят, —спокойно ответил Лама-рил. – Ты их не потревожишь, Рагар.

Уголки губ Рагара изогнулись, превращая улыбку в жестокую усмешку.

Не потревожу? И это ты говоришь мне?!

Он прицелился жезлом. Пламя было темным, как цвет засохшей крови, лишенным благородства доброго огня.

Оно ударило в золотистую преграду, созданную оружием синдонов. Поднялся клуб черного дыма, пронизанный мечущимся багровым пламенем. Дважды багровый огонь прогибал золотую преграду, но был отражен. Кадия пошатнулась под ударом отраженной Силы. Но каким-то образом ее достигли и скрытые мысли Ламарила. Синдоны держались, но атаковать сами не могли. В свое оружие Рагар влил клокочущую ненависть – топливо, питающее его Силу. Древняя ожесточенная ярость, отточенная за бесчисленные годы, дождалась своего часа.

Пламя хлестало о пламя с пронзительным воем, будто сцепились два хищных зверя.

И вот – удар огня, золотая вспышка, и язык пламени пронзил золотую преграду рядом с Ламарилом. Синдон слева от него зашатался и упал на колени. Нуерс!

Рагар испустил торжествующий вопль. Темное пламя прильнуло к стене. И хотя золотой огонь отсек его от жезла, оно продолжало ползать по камню.

Еще нет, Рагар, еще нет! —в этой мысли слышалась нерушимость клятвы. А Нуерс не двигался. Жезл, который он уронил, переломился, точно сухая ветка.

Но скоро, Ламарил, очень скоро! —пьянящая уверенность в победе Рагара была как удар.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю