Текст книги "Замкнутый круг"

Автор книги: Анатолий Галкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

При этом, как потом оказалось, они пропустили самое интересное. Это был аттракцион почище пещеры ужасов или американских горок.

Наши туристы ехали ночным поездом по югу Польши. А там банды из бывших шахтеров часто громят такие поезда.

До конца поездки группа обсуждала эту страшную ночь. Все делилась опытом по запиранию дверей в купе с помощью зонтов, ремней и приставных лестниц.

* * *

В венском аэропорту их встретила гид группы, равнодушно державшая над головой табличку с названием московской тур фирмы.

Они знали о ней только то, что ее зовут Люба.

Варе почему-то казалось, что такое имя должно принадлежать молодой веселой девушке с большими глазами. Но табличку держала фигура в мешковатом плаще с безликой скучной физиономией. И было ей лет сорок, сорок пять.

Правда, это на первый взгляд. Варя подумала, что после хорошей парикмахерской, одетая во что-нибудь короткое, яркое, узкое, да с добавлением добродушной улыбки и блеска в глазах, Люба могла бы потянуть и тридцать пять и даже на все тридцать.

Кроме Любы Вена встретила их такой же серой погодой. Шел мелкий холодный дождь, и плотные мрачные облака превратили полдень в сумерки.

Прибыв в гостиницу, Варя сразу увидела, что московская группа быстро освоилась с местным сервисом: в холл несколько раз забегали наши ребята. Из стоявшего в углу элегантного прибора они наливали в кружки и термосы дармовой кофе.

Варя тоже подошла и, наполнив пластиковую чашечку, отхлебнула…

Правильно люди говорят, что бесплатное не может быть хорошим. За все надо платить!

А этот кофе напоминал наш родной, столовский, желудевый.

Здравствуй, Вена!

Варя вспомнила, что в путеводителе, который она изучала час назад, кофейной проблеме было отведено несколько страниц.

Оказалось, что в местном общепите нельзя просто попросить кофе – вас не поймут. Надо назвать один из двух-трех десятков сортов или видов, которые готовят именно здесь…

И еще Варе запомнилось, что здесь в Вене можно в любой ресторан заявиться со своей собакой. И официант, прежде всего, осведомится о вкусах вашего «младшего брата», принесет еду ему, а затем спросит о вашем заказе.

И в этом не будет ни капли ханжества, шутовства, позерства. Просто им всем нравится жить именно так. Всем – и официанту, и хозяину, и собаке. Просто все они очень любят друг друга.

А добро они в первую очередь делают для более слабого, беззащитного, бессловесного. Собаки же не могут жить без нас. Это наши предки давным-давно приручили их. А хорошие люди всегда должны отвечать за тех, кого они приручили.

Вот австрийцы это поняли. И другие тоже. И в их странах доброта, терпимость, покой, мир, любовь…

* * *

Экскурсия по мокрой Вене не вызвала восторга.

Они почти не выходили из автобуса. Конечно, приятно было осознавать, что где-то за запотевшими стеклами красивые парки, шикарные здания, старинные улицы, по которым гуляли и Моцарт, и Штраус…

Совсем под вечер их привезли к Имперскому дворцу. Внутри этого здания было мрачновато, душно и сыро от множества мокрых курток и влажных причесок.

А еще в узких проходах было тесно от толп суетливых японских туристов. Они бегали со своими путеводителями, в которых было множество фотографий с кратким описанием и с чистым пустым квадратиком рядом. В него надо было поставить галочку. Это я осмотрел!

Именно поэтому япошки и суетились.

Если кто-то из них пропускал нужный зал и не успевал бросить взгляд на ночной горшок Франца Иосифа, он летел назад, за две секунды осматривал, ставил галочку и еще более стремительно догонял своих соплеменников.

Странная нация. Они просто не могли возвратиться в свою Японию без полного набора галочек в нужных квадратиках.

Ну не могли!

И при этом они всегда были добродушны, веселы, счастливы…

* * *

Через десять дней Варя еще раз подумала об этом же, увидев в Лувре трех япошек, подскочивших к Моне Лизе. Они смотрели на Джоконду три секунды и зафиксировали этот момент тремя полновесными галочками. Потом они помчались совершить то же самое около Венеры Милосской.

Странная нация! Все у них по инструкции, все четко. Поэтому и телевизоры у них не ломаются. Но зато нет у них нашей бесшабашности и душевной широты.

* * *

Дождь доконал всех. Никто из группы не остался в центре Вены. Ни у кого уже не было сил и желания наслаждаться мелодиями ночного города.

Первый день в таких поездках – он всегда, как первый блин. А Варваре и Марине было трудно еще потому, что их день начался в Москве в пять утра, а двухчасовая разница с Европой отдалила время отбоя.

Не ложиться же спать в девять вечера!

Они попытались соорудить ужин, но есть не хотелось. И разговаривать тоже не хотелось. Любой разговор вернул бы их к событиям в Москве. А очень хотелось забыть то, что было там в последние недели…

Они даже договорились ни разу не звонить в Москву. Может быть, поэтому они даже не заметили, что на одной из полочек стенного шкафа стоит телефон. Просто не обратили на него внимания.

Но вдруг он сам заявил о себе мелодичным настойчивым звонком.

Это мог быть кто угодно: и экскурсовод Люба, и кто-нибудь из группы, и местный портье.

Варвара взяла трубку и развернулась так, чтобы Марина видела ее лицо. Лицо, которое будет сохранять спокойную улыбку вне зависимости от содержания разговора.

– Слушаю вас.

– Что, думаешь, спряталась? Мы же говорили, что везде тебя найдем. Ты обманула нас и теперь готовься к смерти. Мы везде будем следовать за тобой. И завтра и через неделю… Готовься!

– Вы, очевидно, ошиблись… Здесь таких нет.

* * *

Варвара положила трубку и попыталась улыбнуться еще шире. Возможно, это был перебор. Играла она хорошо, но уж очень подготовленный и настороженный был зритель.

По испуганным глазам Марины было видно, что она не поверила и не поверит, хоть ты примени для нее всю систему Станиславского.

Но Варе надо было продолжать играть.

– Ошиблась какая-то фрау… Я немецкий не очень хорошо знаю. А австрийцы вообще на своем диалекте говорят…

– Варя, это были они?

– Кто? Тебе, Маринка, действительно надо успокоиться. Теперь они везде будут мерещиться… Я же сказала, что ошибка. Давай я специально спущусь к портье и уточню. Может он знает, кто звонил.

Варя выскочила и, не дожидаясь лифта, побежала по лестнице. Всего-то четвертый этаж.

* * *

Немецкий язык она действительно знала плохо. Как и английский. Говорить свободно она могла только на французском.

Но портье оказался полиглотом. Через пару минут было ясно, что звонок был из Москвы, что звонившая – молодая девушка точно указала номер комнаты, а затем уточнила: «Мне нужна Марина Гридина, которая сегодня прилетела из Москвы».

* * *

На этой неделе Андрей Борзенко в очередной раз попал в полосу творческого простоя. Его в очередной раз сняли с телеэфира.

Его очередной «шеф» что-то кричал, надувался, краснел. Он волновался намного больше, чем сам Борзенко. Попав между жерновами высокого руководства, «шеф» понимал, что не продержится долго. Но он старался продлить свое существование, угождая то одной, то другой стороне.

Чудак-человек! В битве гигантов опасно стоять на линии фронта и услужливо кланяться обоим.

* * *

Борзенко и сам бывал в таком положении. Но очень давно. Это было раньше, пока не появился человек, который круто изменил его жизнь.

Покровитель Андрея возник вдруг и именно в тот момент, когда все отвернулись от Борзенко. Он единственный посочувствовал, поддержал и восстановил справедливость.

И делал это он в то время, когда остальные просто отмахивались от него или ехидно усмехались.

Почти никогда Борзенко не упоминал его имени. Он вообще старался ни с кем не говорить о своем благодетеле. Даже в своих мыслях он именовал его Учителем или Хозяином.

Со второго года знакомства Борзенко стал называть этого человека Игроком. И это оказалось самым точным, самым емким определением. Это было сутью его характера.

Игрок никогда не стремился к высоким должностям. Его это не интересовало.

Он смотрел на все, как на шахматное поле в миллионы клеточек. Люди – толпы безликих пешек, которыми не так уж сложно управлять. Тысячи более значимых фигур стремятся попасть в свиту монархов. И казалось бы на вершине тандем – ферзь и король.

Но всегда рядом с этими фигурами тот, кого называют шахматист. Тот, кто может убрать непослушные фишки на самый край, кто может заменить свиту, запугать ферзя сумбурным движением пешек и подставить под шах самого короля…

Это и было целью Игрока, его страстью, его мечтой…

Борзенко хорошо понимал, что для этого человека он один из многих. Он просто орудие, рупор, рычаг.

Но Борзенко знал и другое. Игрок никогда не сдавал своих. Он до конца бился за них и почти всегда побеждал.

И потом спасенные фигуры служили ему еще большей верой и правдой…

* * *

О своем новом падении Борзенко сразу же сообщил Игроку. В ответ услышал он потоки праведного гнева и сарказма по поводу ничтожных врагов.

Андрей был уверен, что очень скоро Хозяин все поправит, наладит, улучшит.

Можно было не сомневаться, что так оно и будет – свои, преданные ему фигуры Игрок с доски не снимал…

* * *

Борзенко ждал! Он отсиживался на даче и готовился к новым боям.

Он встречался с поставщиками информации, он составлял планы новых атак, он репетировал свои интонации для эфира: уверенность, честность, осведомленность, гнев, ехидство…

Но была еще одна тема, которая никак не давалась ему в суетной текучке еженедельного эфира. Теперь он мог заняться и этим самым важным делом его жизни.

* * *

Эту парочку он пригласил на сегодня. И разговор с ними будет предельно жесткий.

Хватит!

Почти месяц они водят его за нос…

Правда, все, что он успел о них узнать, только подтверждало, что они могли говорить правду.

И Максим Вдовин, и Юрий Ткач по нескольку раз бывали во Франции. И именно в то самое время, когда там был некто Валентин Марков.

В самом начале века этот Марков неожиданно исчез в Марселе. По официальной версии он числился утонувшим во время рыбалки.

Сейчас у Борзенко везде были свои люди. Ему удалось узнать, что в те годы Марков, Вдовин и Ткач действительно были тогда сослуживцами, «бойцами невидимого фронта».

Все сходилось!

Неясно только одно: где сейчас та штуковина, которая исчезла вместе с Марковым?

Цела ли она?

И была ли она вообще?

* * *

Услышав шум мотора, Борзенко взглянул на часы.

Да, эти люди неисправимы. Этих шпионов легко можно было разоблачить по их точности.

Ну, кому из обычных гражданских людей придет в голову мысль приходить на встречу с точностью до секунд?

* * *

Они начали беседу в английской манере: несколько слов о погоде, восхищение чистым воздухом и цветами, похвала ровному зеленому газону…

У Борзенко никак не получалось начать решительный жесткий разговор. Разговор заказчика с нерадивыми исполнителями, которые, наобещав златые горы и взяв солидный аванс, теперь даже мышей не ловят.

Борзенко встал. В таком положении удобней начинать важные дела.

Он сложил руки на груди и гордо поднял голову. Это тоже должно было помочь. Это поза уверенного в себе человека, хозяина положения.

– Значит так, господа. Торжественная часть у нас закончилась, переходим к танцам… Я жду отчета! И не пытайтесь мне лапшу на уши вешать! Прежде всего, я к вам обращаюсь, Юрий Антонович. Это была ваша идея и ваша информация. Так?

– Верно, товарищ Борзенко.

– Так вот, шутки со мной не пройдут! У меня достаточно возможностей, чтоб…

– Ой, только не надо, господин Борзенко. Не стоит нас пугать. Я вас очень прошу… Но вот отчет действительно нужен. За месяц активной работы мы много чего накопали.

– Сомневаюсь. Очень сомневаюсь!

Тем не менее, Борзенко сел за стол и демонстративно распахнул блокнот.

– Я, конечно, готов услышать ваши промежуточные результаты. Хотя они мало меня волнуют. Мне уже нужен итог! Мне нужен этот Марков и его прибор.

– Кстати, о Маркове! Нам с большим трудом удалось узнать, что Марков жив, здоров и находится во Франции. Понятно, что все это не бесплатно. Наши затраты отражены в финансовом отчете…

– Я посмотрю его! А пока вы излагайте факты, господин Ткач.

– Факты и только факты! Так вот, три года назад другу Маркова был звонок из Парижа. Звонивший сослался на общих знакомых, запудрил мозги, вспомнил Маркова и спросил о его семье. Друг был после банкета, не сразу врубился. Он ляпнул, что Марина Маркова недавно вышла замуж. И в Париже сразу бросили трубку.

– Вы считаете, Ткач, что звонил Марков?

– Я совершенно уверен, товарищ Борзенко. Когда пьяный друг понял, что голос похож на самого Маркова, он сразу доложил руководству. В ФСБ подняли розыскное дело, покопались два года и опять в архив.

– Но какой вывод проверки?

– Никакой! Сослались на то, что друг был нетрезв. Ему, мол, померещилось спьяну.

Гости удовлетворенно переглянулись, заметив, как загорались у Борзенко глаза, и как он заерзал на стуле.

Юрий Антонович Ткач был специалистом в таких разговорах. Профессионал. Он перехватил инициативу. Теперь надо дожать клиента.

– И это еще не все, господин Борзенко. Есть и более важные новости. Про Марину, жену Маркова…

– Но теперь она еще и жена Гридина?

– Да, это верно! Так вот, она от встречи с нами отказалась. И даже причинила господину Вдовину легкие телесные повреждения! Максим, покажи Андрею Семеновичу синяк!

– Я вижу! За травму заплачу отдельно.

– Так вот, все это косвенно доказывает, что она что-то знает. А неделю назад она исчезла.

– Как? Совсем?

– От нас не скроешься! Мы подняли всех на ноги и через систему учета авиабилетов установили, что она улетела. Это тоже, заметьте, не бесплатно…

– И куда она улетела? В Париж?

– Почти! Пока она путает следы. Тургруппа будет в Вене, потом Рим, Неаполь, Венеция. И наконец – три дня в Париже!

– Вы считаете, Ткач, что она едет к Маркову?

– Конечно! А почему это она так спешно сорвалась в Париж? Сразу после того, как мы ее побеспокоили.

– Похоже, что так.

– Верно, товарищ Борзенко. Она летит в Вену, а ей нужен Париж! Ей надо с первым мужем встретиться. Посоветоваться и, возможно, прибор перепрятать…

* * *

Борзенко даже не пытался скрыть своего возбуждения и восторга. Он метался по комнате между буфетом и холодильником, вываливая на стол бутылки, пакетики, банки.

Все самое лучшее! Надо немедленно закрепить успех… Он уже и забыл, что час назад собирался разгромить эту команду в пух и прах.

– Это, ребята, французский коньяк. Это очень символично. Мы у цели! Вам надо срочно лететь в Париж. Когда Марина будет там?

– Через неделю.

– Визы я вам обеспечу. И билеты сделаю. Вы только найдите там этот прибор. Любые деньги предлагайте!

– Да, шеф, деньги нам понадобятся большие.

– Чуть не забыл, ребята. Мне тут составили справочку на этого Игоря Гридина. Много у него грехов. Долги есть, налоги не платит. Вы смотрите, может быть потрясти его? Привлечь на нашу сторону? А вдруг он что-то знает? Муж все-таки…

* * *

Гости не прерывали монолог Борзенко, с нетерпением сжимая в руках толстые стаканы с золотистой жидкостью.

Первым не выдержал Максим. Уловив паузу, он бодро вставил фразу, которая должна была перевести их сидение в нужное русло.

– Коньяк-то совсем согрелся. Предлагаю выпить за успех. А он у нас почти в кармане… Кстати, о кармане! Господин Борзенко, можно ли сегодня получить на текущие расходы и командировочные?

– Завтра. Завтра все у вас будет.

– Тогда – за успех! За изобретателя Маркова. За его прибор, который перевернет мир вверх тормашками!

* * *

Уже два часа автобус скользил по широкой альпийской автостраде. Вена осталась далеко позади, а вместе с ней исчезли дождь, сумрак, нервозность и усталость первого дня.

За окном мелькали картинки, которые завораживали и, вместе с тем, оставляли впечатление нереальности. Казалось, что все это огромная декорация, непрерывная гигантская картина художника – примитивиста с ненатурально яркими красками и контрастными линиями. Как на базарных рисованных коврах с барскими усадьбами, клумбами и лебедями в пруду.

То, что за обочинами не было видно куч мусора, остовов старых трактиров, колючей проволоки на столбах вокруг самопальных огородиков – все это было нормально. Это ожидалось.

Естественными были и дальше Альпы. Горы – они что на Кавказе, что в Австрии. Ни прибавить, ни убавить.

А вот предгорья… Все холмы и поляны были как английский газон, как футбольное поле перед игрой. Никаких проселков с колдобинами и следами объездов вокруг грязных ям, никаких перелесков, буераков, оврагов с зарослями лопуха и чертополоха… Наша земля часто похожа на лицо прыщавого и давно небритого бомжа. А здесь физиономия денди – гладкая, ухоженная, под легким гримом и с запахом кремов и лосьонов.

А места, где живут эти австрийцы. Трудно подобрать наше слово для этих населенных пунктов. Не городок, не село… Скорее всего, это деревня. Но представьте маленькую ладненькую кирху с высоченным шпилем и десяток домов вокруг нее. Двух – трехэтажных, ярких, под черепичной крышей и с обязательными шапками красных цветов на внешней стороне подоконников. Голубые ели, ровные живые изгороди, газоны с тропинками из серого природного камня… Вот вам и деревня. А где заборы из горбыля? Где черные срубы колодцев? Где огороды и заросли старых яблонь? Где скотный двор, где МТС, наконец? Ведь стригут же они чем-то эти холмы и склоны…

Во второй половине дня они уже мчались по равнинам Италии. К ужину их разместили под Венецией. В прибрежном городке. В одной из множества гостиниц, плотной вереницей тянувшихся вдоль пляжа.

До этого почти весь день они просидели в автобусных креслах, но выходить на улицу и, тем более, бродить по пустынному пляжу Марина отказалась. Варя даже не стала ее уговаривать.

О том ночном звонке они больше не говорили. Может быть и зря…

Варваре все время казалось, что Марина только об этом и думает. В автобусе она пересела подальше от окна. На остановках она старалась держаться незаметно центре группы. Она напряженно всматривалась в незнакомых людей, в проезжавшие мимо машины.

Да и сейчас она с испугом услышала предложение погулять по ночному городку…

Варе это совсем не нравилось.

– Значит так, Марина. Давай сегодня посидим взаперти, но устроим психологическую разгрузку. А то ты завтра и на гондоле не поплывешь. Вдруг она перевернется! А в Колизей как мы с тобой пойдем? Вдруг камень сверху упадет… Опасаться надо! Но чего-то конкретного.

– Варя, это они вчера звонили?

– Они! Но звонок был из Москвы.

– Женский голос?

– Да, молодой испуганный голос. Она угрожала, изображала блатную девку, но она боялась! Это, как на экзамене в театральный. Говорят правильно, с выражением, а внутри все дрожит.

– Она, может быть, и боялась. Но она же не одна. Их много, Варя. Были и мужские звонки, и письма, и бутылки с бензином. Был тот мужик, что во дворе меня схватил.

– Они же все в Москве остались. Звонок-то оттуда был.

– Но они узнали, где мы сейчас! Как они узнали?

– Десятки способов, Марина! Даже сотни вариантов. Савенков это сейчас выясняет. Я вчера успела ему позвонить.

– Снизу позвонила? Без меня!

– А зачем тебя лишний раз пугать. Ты и так дрожишь.

– Ладно, Варя. Я успокоилась. Ты скажи, как они могли узнать?

– Я думаю, что через твоего мужа.

– Он сам им сказал?

– Не думаю, Марина. Просто он последние дни мотался за визами, за билетами, за путевками. Проследить могли… Да мало ли что?

– Возможно! Но это говорит о том, что это не шутники и не хулиганы. Нет, здесь профессионалы! Почему бы им тогда не прилететь сюда? Теперь они весь наш маршрут знают…

– Ну, ты уж слишком! Ты не шпионка, не бандитка и банки не грабила. Нет никаких оснований за тобой так плотно следить.

– Есть!

– Что?!

– Есть основания! Я, Варя, не все вам тогда рассказала. Давай к морю пойдем. Сегодня точно ничего не будет. Если они прилетят за мной, то не сюда, а во Францию. Мы же там через неделю будем?

* * *

Весь городок состоял из одной длинной улицы. Он располагался на полуострове, на косе, прикрывавшей с моря Венецианский залив.

Магазины были открыты, хотя покупателей почти не было. Но было много гуляющих. Они лишь разглядывали местные сувениры, выбирали, сопоставляли цены и отходили, надеясь завтра купить все это подешевле в самой Венеции.

* * *

Для разговора Варвара прикупила банку жареного арахиса и десять бутылочек с разными ликерами.

Десять штук, но маленьких – не больше рюмки.

* * *

На пляже было не так темно, не так страшно и не так пустынно. Несколько групп по пять – шесть человек даже пытались купаться.

Варя сразу решила, что это наши! Возможно даже сибиряки.

И действительно, вскоре ветерок донес знакомые возгласы, тосты и другие междометия…

* * *

По пляжу во все стороны разбегались чистенькие деревянные помосты.

Одна из таких тропинок вела на волнорез, защищавший детский пляж. Издали он был похож на случайную цепочку небольших скал.

На конце этого скалистого мола была, очевидно, площадка. Во всяком случае, беседка и несколько кресел там умещалось. Самое место для разговора. Море спокойное – ни прибоя, ни брызг…

– Ты знаешь, Варя, почему я решилась пойти?

– Ты что-то про Францию говорила.

– Нет, не то… Я не могла говорить об этом в гостиничном номере. Первый муж меня так приучил. Валентин у меня очень дотошный в этом плане. Точно знал, как могут слушать. Марков был технарь, изобретатель…

– Не знала.

– Да, он с агентурой не работал. Поэтому мы и не ездили надолго. Несколько месяцев и назад. Марков какой-нибудь прибор сделает в Москве, а здесь за бугром устанавливает и проверяет. Он называл это – полевые испытания.

– А что это за приборы? Охрана, прослушка?

– Нет, здесь что-то более сложное и секретное. Я поняла, что и в Москве об этом мало кто знал.

– Даже так?

– Да, Варя! Валентин говорил, что возглавляет единственный в мире отдел, состоящий из одного сотрудника, его самого. Такая, мол, конспирация…

– Странно. Хотя в ФСБ бывает и не такое.

– Да! И еще Марков однажды сказал, что о его последнем приборе знают всего двое. Он сам и его начальник. Валентин, знает «как это работает», а еще один генерал знает «зачем это нужно».

– И все же, Марина, что это за техника? Не атомная же бомба?

– Не знаю! Но он почти все время с медиками работал. Пытался усовершенствовать какой-то детектор.

– Детектор лжи?

– Да, Варя! Не совсем то, но что-то очень похожее. Он сказал, что его прибор мог влезть в сознание человека.

– Мысли читать?

– Вроде того.

– И как, Марина, получилось?

– Точно не знаю. Но с этого времени он перестал со мной о работе говорить.

* * *

Солнце зашло, и стало холодно.

Девушки покинули беседку и пошли по волнорезу на берег. Там на пляже стало больше людей. Многие туристы пришли любоваться на закат.

* * *

– Скажи, Марина, а последний раз Марков тоже поехал на полевые испытания? С ним был какой-нибудь прибор.

– Тогда не знала. А сейчас уверена, что был.

– Почему?

– Мне не сразу стали угрожать. Первый раз позвонил вежливый мужчина. Он сказал, что хочет поговорить о моем бывшем муже, о его бегстве… Он сказал дословно: «Надо осмотреть все его вещи. Мне обязательно нужно найти одну штуковину, которая была с Марковым в Марселе».

– Что ж ты, Марина, в Москве об этом молчала?

– Испугалась…

* * *

Крылов влетел в кабинет Савенкова и аккуратно прикрыл дверь.

Олег мог бы позвонить еще час назад и сообщить об этом. Но это была не просто новость!

Это была сенсация! Это то, о чем они вчера даже думать не могли.

Понятно, что Крылову захотелось сказать об этом, глядя «шефу» прямо в глаза. Он встал в центре кабинета, скрестив руки на груди.

Ему захотелось увидеть живую реакцию Савенкова.

* * *

Игорь Михайлович бросил взгляд на взбудораженного Олега, встал и поклонился:

– Не могу сидеть перед Наполеоном. Докладывайте. Что, поймали Кутузова?

– Похоже, что поймал! Я думаю, что дураки мы с вами, Игорь Михайлович.

– Но не надо обобщать. Ты, Олег, говори только о себе…

– Очень важная новость, шеф!

– У меня тоже новость. Но моя, Олег, короче. Слушай, вчера вечером был звонок в Вену. Варвара сама трубку взяла.

– Угрожали?

– Да.

– Звонил женский голос из Москвы в восемь сорок пять вечера? Так?

– Так! Тебе, Олег, Варвара сообщила?

– Нет. Но я и так знаю. Я даже знаю, кто звонил в Вену. Я был рядом с ней.

* * *

Выслушав последнюю фразу, Савенков сел и начал тщательно осматривать стены своего кабинета. Основные усилия были направлены на сохранение умного выражения лица…

Пауза была великолепна. Именно это и хотел увидеть Олег.

– Мне продолжать, Игорь Михайлович?

– Конечно! Похоже, Олег, что твоя новость важнее моей.

– Начну с главного! Задержать его надо немедленно, Игорь Михайлович!

– Кого?

– Игоря Гридина, нашего дорогого клиента! Его надо брать по подозрению в подготовке убийства своей жены Марины.

– Олег, ты что-то о дураках говорил?

– Говорил.

– Так в отношении меня ты был прав! Вот сейчас я чувствую себя круглым идиотом. Сообщай, Олег, подробности.

– Слушайте, шеф…

* * *

Вчера вечером Крылов был у Гридина дома. Он поменял диск в магнитофоне, который фиксировал телефонные угрозы. Он взял очередное «нехорошее» письмо. Потом они потрепались о жизни, о политике, о выборах.

В какой-то момент Олег заметил, что хозяин поглядывает на часы.

Как вежливый человек Крылов удалился, но спрятался внизу и стал ждать Гридина.

Зачем? А он решил за ним последить.

Почему? Просто сработал инстинкт сыщика.

* * *

Гридин был совершенно спокоен. Он пешком вышел к Чистым прудам. И там, у памятника Грибоедова его ждала девушка.

Чуть позже Олег узнал, что ее зовут Оксана.

У них произошла радостная встреча с легким поцелуем. Потом они пошли в здание почтамта на углу бульвара и Мясницкой.

Затем парочка поднялась на второй этаж. А там размещаются международные телефоны.

Гридин что-то оформил в окошке, и они вдвоем протиснулись в одну кабину.

Олег быстро прошмыгнул мимо стеклянной двери. Было видно, что трубку держала Оксана.

А на часах было восемь сорок пять.

Потом они погуляли по тихим переулкам в районе Мясницкой улицы. Погуляли и разошлись…

* * *

Дальше Крылов довел девушку до ее дома. Это переулок в районе Сухаревки.

Установив номер квартиры, Олег нашел на черной лестнице телефонный щит и подключился.

Это было против всяких правил! Это было не совсем законно и потому очень опасно.

Но Олег всегда считал себя рисковым парнем!

И он не просто стоял и слушал. Он умудрился подключить долгоиграющий диктофон.

Вчера вечером подключился, сегодня днем снял…

Завершив рассказ, Крылов вытащил миниатюрный диктофон и предложил Савенкову прослушать.

Не все, а только одно место, самую важную часть их беседы.

Утром Гридин позвонил Оксане с непонятного сотового телефона.

* * *

– Оксанка, как же ты спала сегодня одна?

– Плохо спала! Не хочу я так больше. Мог бы и остаться. Так, как раньше.

– Не могу я сейчас. Мой телефон под контролем сыщиков. Представь, в час ночи будет звонок, а я трубку не снял. И начнет эта «Сова» раскручивать и выяснять где был, почему.

– Да, ты прав.

– А еще и консьержка. Она так глазами и зыркает. Все запоминает, зараза.

– Я понимаю. Но когда мы будем вместе?

– Скоро, милая! Сейчас уже совсем скоро.

– Игорек, а мы не можем заранее документы подать? ЗАГС-то рядом…

– Ты в своем уме? Это при живой-то жене.

– Так кончай с ней скорее!

– Вот приедет, и я сразу все решу. Сейчас у меня уже есть алиби.

– Что у тебя есть?

– Я говорю, что никто на меня не должен подумать. Теперь эта «Сова» подтвердит, что моей жене были угрозы.

– А здорово я с ней вчера говорила?

– Ты, Оксанка, молодец. Говорила грозно, твердо и решительно. Прямо, как Мата Хари.

– Это кто такая?

– Была такая красавица из кабаре. Знаменитая шпионка.

– Шпионка? Это не то! Я актриса!

* * *

Олег выключил запись и торжествующе посмотрел на Савенкова.

– Что скажете, Игорь Михайлович? Каков гусь? Он звонил ей с мобильного телефона. Причем, не с того номера, который мы знаем.

Савенков долго молчал.

Он неотрывно смотрел на замолкший диктофон. Это была информация, которая кардинально меняла всю ситуацию.

Первый шок быстро прошел. Савенков начал анализировать, сопоставлять, планировать…

* * *

В этих размышлениях очень мешала обида. Досада, что такая простая версия даже не пришла в голову. Если бы вчера Олег предложил последить за Гридиным, Савенков непременно притормозил бы его. И привел бы десятки доводов, почему муж Марины не может быть причастен к угрозам.

Савенкову и сейчас хотелось раскритиковать эту версию, показать ее слабые места. И он сделал бы это, но на краю стола ему ехидно улыбался диктофон.

Это был факт! Железное доказательство, против которого не попрешь.

– Олег, но звонков-то было много. Женский голос, это, понятно, Оксана. А мужские голоса? Марина сказала, что было минимум два мужских звонка. Сам-то Гридин не мог жене звонить.

– Сам не мог! Но он же сказал, что у него все готово. Есть алиби! И, возможно, есть исполнители. Вот они и звонили.

– А зачем было убийце светиться? Зачем надо гнаться за Мариной, за руку ее хватать, сумкой в глаз получать?

– Не знаю, Игорь Михайлович. Да и не это важно сейчас. Брать надо срочно Гридина! Скажите мне, это факт, что он готовит убийство?

– Да, это факт.

– А ключи от его квартиры у нас есть?

– Есть, Олег, есть. Марина оставила их Варваре. А та передала мне. Так, на крайний случай.

– Вот, Игорь Михайлович! Он сейчас как раз и есть самый крайний случай. Крайнее не бывает!

– Олег, а почему Гридин не хотел просто развестись?

– Элементарно, шеф! Как всегда – жадность. Жаба его заела. Доходы из-за кризиса слабенькие. Все, что он до сих пор наворовал, пошло на квартиру, дачу и две машины. Вот и подумайте, Игорь Михайлович, при разводе что жене оставлять?

– Да, Олег! Выбирать трудно. Коттедж потерять или квартиру у Покровских ворот? «Чероки» отдать или «Вольво»?

– Точно, шеф! Вот Гридин терзался, томился и вдруг решился на крайнюю меру.

– Или Оксана ему подсказала. Похоже, что она девка глупая, но своего не упустит. Ее хорошо бы установить.

– Уже сделано, шеф! Знакомые ребята должны к ней участкового направить. Под благовидным предлогом.

* * *

В этот момент раздался телефонный звонок. Олег жестом фокусника хлопнул в ладоши и ласково поднял трубку. Несколько минут он кому-то поддакивал, хмыкал, что-то записывал, благодарил.

– Порядок, Игорь Михайлович! Нам повезло. Днем в соседнем подъезде кража случилась, и понадобились свидетели. Вот она, голубушка, и попалась. Итак – Фоменко Оксана Макаровна, двадцати двух лет он роду. Приехала из Полтавы. Квартиру для нее снял некий друг.

– Ясно, Олег, кто это.

– Все официально. Участковый даже договор видел. Через фирму «Огни Москвы».

– Да, Олег. Макнул ты меня сегодня. По всем статьям. Отличная работа!

– Ваша школа, Игорь Михайлович.

– Едем, Олег! Только, как с этической стороной? За Варвару Гридин заплатил, включая командировочные. Задаток мы от него получили…