Текст книги "Первый Император. Дебют (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

В это же время в кают-компании броненосца мичман Борис Чайковский сел за рояль и начал наигрывать незнакомую присутствующим мелодию.

– Что это, Борис Ипполитович? – оторвавшись от партии в шахматы, спросил его лейтенант Федор Литке, игравший с лейтенантом Анатолием Лениным[15]. Последний, будучи в подпитии, играл откровенно слабо и Литке был рад отвлечься от неинтересного времяпровождения. – Новое произведение вашего родственника?

– Нет, Федор Иванович, не его. Это новый, только недавно опубликованный романс, – ответил, прервав игру, Чайковский.

– Так спойте его нам, Борис, – попросил Ленин, который, похоже, все же заметил неминуемый в итоге проигрыш и решил под благовидным предлогом прервать игру.

– Спойте! Спойте, – попросили и остальные присутствующие офицеры практически хором.

– Ну, хорошо, спою, – смутился Борис, – но заранее прошу извинить за голос…

– Не стоит прибедняться, Борис, – несколько развязно заметил Ленин. – У вас отличный голос…

Ничего не ответив, Чайковский проиграл вступление без слов и, дождавшись полной тишины, запел:

– Белой акации гроздья душистые

Вновь аромата полны,

Вновь разливается песнь соловьиная

В тихом сиянии чудной луны!

Разнесшаяся из открытого, по случаю жары, иллюминатора, по палубе песня заставила замолчать и подойти поближе несколько матросов. Мичман Буш, укоризненно на них покосившийся и собиравшийся было послать куда-нибудь подальше, сам заслушался и забыл обо всем.

– В час, когда ветер бушует неистово,

С новою силою чувствую я:

Белой акации гроздья душистые

Невозвратимы, как юность моя…[16]

Япония, о. Хонсю, г. Ако, июль 1902 г.

– Великолепный вид, Мидзуно-сан, – Рюхей Утида, основатель и один из столпов общества Кокурюкай[17], повернулся к своему спутнику, чиновнику министерства иностранных дел Кокичи. Мидзуно, правая рука начальника разведывательного департамента министерства графа Ямадза Ендзиро, в обществе не состоял, но хорошо знал и Рюхея, и передавшего просьбу о личной встрече с Утидой генерала Танабе Ясуносуке. И сразу согласился, примерно представив, о чем может пойти речь, учитывая антироссийские настроения Утида. Именно поэтому он договорился встретиться с главой пусть тайного, но весьма уважаемого общества в городе, в котором сейчас располагалась его резиденция. В городе, бывшем некогда столицей небольшого, но богатого и влиятельного княжества. Которым некогда владел до своей смерти дайме тех самых знаменитых сорока семи ронинов. Сорок семь самураев были первоначально вассалами дайме (князя), владевшего городом Ако и погибшего из-за вражды с придворным сегуна. Став ронинами, они дали клятву отомстить убийце господина, несмотря на возможную немилость владыки Японии. Маскируя свои намерения и используя методы тайных операций, ронины узнали все о резиденции противника, тайно завезли оружие в столицу. Хорошо подготовленные нападение на резиденцию придворного в столице закончилось гибелью врага их погибшего господина. Голову убитого они принесли на могилу дайме. После чего сдались властям и по приказу сегуна сделали сеппуку(харакири) как положено благородным самураям, приговоренным к смерти. Символичная история, учитывая вероятную причину встречи. А символы, как известно, часто бывают очень полезны и сильно облегчают взаимопонимание…

Сейчас они оба подошли к центру города, украшенному старинным замком. И остановились, любуясь открывшимся видом. И молчали, пока Рюхей не произнес свою реплику.

– О, Рюхей-сан, вы бы видели этот замок в декабре, в день памяти сорока семи! Многие горожане приходят отметить эту дату. Есть даже мнение, что необходимо ввести в городе праздничные гуляния в этот день, – обозначив на лице улыбку, через несколько мгновений тишины наконец ответил Мидзуно.

– Полагаю, мысль неплоха и достойна воплощения. Память героев…, – Утида развернулся лицом к замку и добавил, понизив голос, – нужно чтить, как и память тех, кто сумел вернуть Корею под наш контроль[18]…

– Вы считаете, что…, – Кокичи сделал драматическую паузу и тоже понизил голос, – у нас есть необходимость прибегать к… крайним средствам?

– Я знаю, западные варвары не одобряют такое, Мидзуко-сан, – также негромко ответил Рюхей. – Но видя сегодняшнее положение дел, которое… не слишком благоприятно для нас и вспоминая, как Оду Нобунага нашел выход из столь же трудного положения…

– Уэсуги Кенсин, Такеда Синген, – перечислил чиновник самые знаменитые случаи смертей, приписываемых синоби (они же – ниндзя), служащих Ода. – Но то были всего лишь дайме…

– А Мин была королевой Кореи, – резко возразил Рюхей. – К тому же на этих землях много недовольных западными варварами, за действия которых Япония никак не может отвечать, Мидзуко-сан.

– О, такое вполне может произойти, Рюхей-сан, – протянул Мидзуко, вспомнив, что «Общество черного дракона» имеет неплохие связи в Китае. Использовать китайцев против русских – неплохая идея. В любом случае появляется шанс втянуть трусливых китайцев, удаливших свои войска из Маньчжурии, в войну против русских. Япония же вообще оказывается в стороне…

– Одна из тех жизненных случайностей, которую иногда не могут предусмотреть даже боги.

– Да, Мидзуко-сан, в жизни бывает всякое. Нашему делу это может повредить в глазах западных варваров, поэтому я просил некоторых моих знакомых… присмотреть за обстановкой в Редзюне(Порт-Артур). Но им нужна помощь…, – он внимательно посмотрел прямо в глаза чиновнику.

– Что же… учитывая благородную миссию ваших друзей…, – Кокичи повернулся, глядя на замок и неторопливо продолжил, негромко, но четко проговаривая каждое слово. – Запоминайте. Редзюн, китайский квартал, лавка Линь Сунь Чаня[19]. Передайте привет от дядюшки Ляо. Второе – европейский квартал, дом купца Генри Трампа. Дон Педро Рамирез, журналист из Бразилии. Привет от тети – донны Розы. Запомнили, Рюхей-сан?

– Запомнил, Мидзуко-сан. Прошу принять мою самую искреннюю благодарность за возможность посетить столь интересные места и почтить память сорока семи.

Из газет:

«17 марта в цирке Саламонского, что при проезде Цветного бульвара, один из посетителей, сидевший на галерее, неожиданно бросился на стоявшего у входной двери городового. Сорвал с него серебряные часы и бросился бежать, но тем же городовым был задержан»

«Московскiя вѣдомости». 23.12.1900 г.17.04.1902 г.

«Слух о гибели «Адмирала Нахимова» и «Манджура», к несчастью, подтвердился.

К Чемульпо подошла целая японская эскадра и понятно, что один крейсер и небольшая канонерская лодка не могли бороться с такой эскадрой. Не могли… а все же боролись. Когда у «Адмирала Нахимова» была подбита вся восьмидюймовая артиллерия, и получено серьезное повреждение в носовой части – повреждение, вследствие которого началось затопление, «Адмирал Нахимов» отошел к острову Идольми и выбросился на берег, а «Манджур» отступил на внутренний рейд.

Здесь наши моряки, верные своему старинному воинскому долгу, что «русские не сдаются», взорвали " Адмирала Нахимова», а " Манджур» – сгорел и затонул»

«Петербургскiя вѣдомости». 23.06.1902 г.

«Замечательно, что, несмотря на английское японофильство, японские фонды в Лондоне упали ниже русских. Очевидно, финансовые круги не верят в осуществление настойчивых домогательств японцев»

«Московскiя вѣдомости». 24.06.1902 г.

«ЛОНДОН. По сведениям, полученным из японского посольства, Владивостокская эскадра вчера потопила в водах острова Иезо японское торговое судно «Нано-Нура-Мару», вместимостью 1084 тонн»

«Петербургскiя вѣдомости». 22.07.1902 г.

[1] Алькор «Военный марш»

[2]Начало подлинной записи из дневника Николая II за 22 июня 1902 г. Второе предложение – из подлинной записи Николая II от 26 января 1904 г.

[3]Барон Ямамото Гоннохиоэ – адмирал и военно-морской министр. Исороку Такано (Ямамото), который будет командовать ВМФ во Второй Мировой войне – пока только учится в академии ВМФ (закончит в 1904) и фамилию Ямамото не носит. Его усыновили в 1916 году

[4]Соседний в строю корабль. В зависимости от расположения в строю мателоты именуются: передним – если он расположен впереди данного корабля, задним – если сзади, правым – если справа и левым – если слева. В данном случае имеется ввиду задний мателот

[5]Российский посланник в Японии (в нашей реальности с 1899 по 1903 год)

[6]Так называли в России в то время вспомогательные крейсера – вооруженные транспортные пароходы

[7]Японск. – идиоты, придурки

[8]Мой произвол, фамилии старшего офицера «Адзумы» на этот год не нашел

[9]Купленный в Германии бронепалубный крейсер «Гефион» (водоизмещение 4275 т, скорость полная 20,5 уз.), перевооруженный на 120 мм орудия Кане. Всего 8х120 мм, 6х47 мм скорострельных орудий, пушка Барановского, 2 450 мм торпедных аппарата

[10]Меткие словечки

[11]Прозвище российских моряков, появившиеся после затопления Черноморского флота в гавани Севастополя в Крымскую войну 1853–1856 г.г.

[12] «И ты, Брут» (лат. поговорка)

[13] «Сладко и почетно умереть за Родину» (лат. поговорка)

[14]В нашей истории генерал Гернгросс трижды отличился в русско-японской войне, активно атакуя противника. Награжден золотым оружием «За храбрость» и получил досрочно звание генерала от инфантерии «За отличие»

[15]Все перечисленные офицеры состояли в экипаже «Сисоя Великого» в 1904 г. Лейтенант Ленин перед отправлением эскадры самовольно покидал корабль, за что был уволен без пенсии. Кроме того, Ленин обещанием жениться выманил у киевской мещанки Богуславской 1600 рублей. Она начала жаловаться во все инстанции. Но на запрос ГМШ по поводу этого дела командир «Сисоя» выдал характеристику, что Ленин женится не может, поскольку является алкоголиком. В.И. Ульянов (Ленин) перед второй эмиграцией имел паспорт дальнего родственника лейтенанта – вологодского помещика Николая Ленина. Паспорт раздобыли через подругу Крупской Ольгу Ленину

[16]Первый куплет – оригинальной песни 1902 г., последний – из современного варианта для фильма «Дни Трубиных»

[17] «Общество реки Амур», а по чтению иероглифов, составляющих название реки – «Общество черного дракона». Цель общества – изгнание русских из всех территорий Восточной Азии, находившихся южнее Амура. Следуя паназиатским идеям общество финансировало революционеров в Азии, например – Сунь Ят Сена

[18]В 1895 г. королева Кореи Мин, проводившая прорусскую политику(точнее, использующая русское влияние против японского), была убита группой японцев, вторгшихся в королевский замок в сопровождении корейских солдат, обученных японскими инструкторами. После этого слабовольный ван (король) Кореи Коджон оказался под японским влиянием. Суд над генерал-резидентом в Корее Миурой Горо, и его подручными, отозванными на родину, прошел в Хиросиме в 1896 г. и полностью их оправдал

[19]Естественно, вместо «л» он, как и положено японцу, произносил «р»

Когда снаряды рвутся днем и ночью

Уми юкаба —

Мидзуку кабанэ,

Яма юкаба —

Куса мусу кабанэ.

Окими-но хэ-ни косо синамэ

Каэрими-ва седзи[2]

Дневник императора Николая II

12-го июля 1902 г. Понедельник. Утром пришло известие о первом столкновении казаков с японцами в Северной Корее – от ген. Мищенко. Наша потеря: 3 казака убито, 4 офицера и 12 казаков ранено. После завтрака осматривал планы … Вечер провели дома – много занимался[3].

Желтое море, конец июля 1902 г.

Хитрость русских, спровоцировавших войну, когда японский флот еще не успел подготовиться, внутренне бесила Того. Он отлично понимал, что при сложившемся соотношении сил гарантировать беспрепятственные перевозки армии на континент просто невозможно. Ведь в его распоряжении сейчас всего шесть броненосцев и три броненосных крейсера против пяти броненосцев и пяти броненосных крейсеров русских. Да, два из которых – устаревшие, что не мешает русским использовать их в бою. И такое положение дел сохранится еще как минимум месяц, пока не введут в строй «Якумо». Остальные крейсера вообще придется ждать еще пару месяцев, как и отряд адмирала Идзюина. Так что любая перевозка по морю в такой ситуации – риск. А рисковать Хэйхатиро очень не любил.

Но ситуация складывалась так, что надо было рисковать, ввязавшись в бой с порт-артурской эскадрой. Оставалось надеяться, что сообщения агентуры из Владивостока правдивы, и что Небогатов не станет выходить в море, пока не исправят машины на «Варяге» и «Рюрике». А это значит, что весь флот сейчас можно задействовать в Желтом море, не опасаясь обстрелов берега или крейсерских операций русских. И не только можно – необходимо. Потому что иначе войну можно сразу прекращать и отдавать Корею русским. Они, надо признать, пока не спешат вторгнуться в ее пределы. Но и высадившиеся войска Оку тоже далеко не продвинулись из-за невозможности регулярного снабжения. А если русские казаки активизируются или русские снова атакуют транспорты, но теперь уже у берегов Кореи? Кроме того, вторая эскадра русских, чтоб ее утопили морские демоны, медленно, но верно ползет с запада. Если же обе эскадры соединятся, у русских будет подавляющее превосходство.

И поэтому сейчас из портов выходили все суда, которые удалось зафрахтовать, нагруженные по самую марку не успевшими отправиться на континент частями армии Оку, а также снарядами, патронами, фуражом, продуктами и еще сотнями вещей, необходимых на войне. Для сопровождения караванов привлекли корабли «домашнего флота», более старые, чем в основной эскадре. Считалось, тем не менее, для того, чтобы в крайнем случае отбиться от пары-тройки бронепалубных крейсеров их должно было хватить. Тем более, что, если все пойдет, как задумано, никаких русских крейсеров они встретить не должны.

Потому что чуть позже транспортных конвоев в море вышли основные силы Объединенного флота. А с ними – еще один конвой, из вспомогательных судов, на которые погрузили все необходимое для создания передовой базы на Эллиотах. Планировалось, что первый же конвой, дошедший до портов Кореи, заставит русских выйти в море, как и в прошлый раз, всей эскадрой. Но теперь за ними непрерывно следят все быстроходные легкие крейсера, которые и наведут эскадру адмирала Того на русских. Девятка новых броненосных кораблей, команды которых тренируются до самозабвения, против семерки более старых русских… Как отметил Того в разговоре с флаг-офицером.

– Очень хорошие шансы на победу. Главное – перехватить в море и не дать уйти под защиту береговых батарей.

На что скептически настроенный начальник штаба Хаяо Симамура ответил.

– Похоже на попытку срубить три головы одним ударом меча.

– Если меч острый, а рука умела и сильна, Хаяо-сан…, – парировал Того.

Поскольку других предложений не было, решили действовать по этому плану. Оттесняя вездесущие разъезды казаков, японские колонны тронулись вперед, очищая место для высадки новых войск и создания магазинов снабжения ближе к границе. Почти одновременно к первой точке подошел конвой и начал выгрузку с кораблей, к Эллиотам подошел караван судов, а эскадра Объединенного флота выдвинулась на траверс Порт-Артура

Наконец, до дрейфующей «Микасы» долетел сигнал «искрой» с крейсеров-разведчиков о выходе русских броненосцев в море…

За несколько дней до описываемого выше в Порт-Артуре тоже состоялось совещание. На флагманском броненосце «Петропавловск», кроме чинов штаба адмирала Гильтебрандта, присутствовал и Николай. На совещании старший флаг-офицер Свенторжецкий и только что прибывший из Кореи Эбергард, назначенный начальником штаба, одинаково предсказали, что японцы, скорее всего, в ближайшие дни постараются выманить Первую эскадру на бой.

– Пока силы Крейсерской эскадры уменьшены неисправностями до трех кораблей, о чем наш противник, полагаю, уже оповещен своими шпионами, – спокойно, словно защищая перед высоким собранием доклад на академическую тему, говорил Андрей Августович, – у японцев есть шанс прийти к нам всем флотом и нанести поражение в бою.

– Либо ослабить так, что мы уже не сможем помочь второй эскадре, – подхватил с пылом Свенторжецкий. – Посему предложил бы предусмотреть передовой дозор из нашего быстроходного истребителя «Лейтенант Бураков» у Эллиотов, на которые неприятель, по моему разумению, обязательно будет базироваться.

– Не только дозор, – предложил вдруг царь, рассматривавший карту островов. – Заминировать подходы к ним в море и внутренние воды, куда японцы зайдут, ежели там обосноваться решат. Им досада, да и потеряют на минах что-нибудь. И время выиграем…

После небольшого совещания и внесения нескольких уточнений получился неплохой план. Два минных транспорта, «Амур» и «Енисей», воспользовавшись выходом в море крейсеров, отогнавших японские «собачки» в море, сходили к Эллиотам и ночью осторожно вернулись назад. Кораблей же в дозор решили не посылать, опасаясь, что от японцев им не ускользнуть…

Адмирал Того, уверенный, что ему удастся отрезать русских от гавани, повел свой флот к Порт-Артуру. Его не остановили даже следующие две радиограммы, сообщавшие, что подошедшие к Эллиотам силы потеряли один транспорт от мин, и что русские, выслав вперед крейсера, пустившиеся в погоню за разведчиками, не спешат уйти подальше от берегов.

Встреча произошла раньше, чем ожидали и Того, и Гильтебрандт. Так как по совершенно житейской случайности оба флота шли примерно одним курсом навстречу друг другу. Едва впередсмотрящий доложил о дымах прямо по курсу, Гильтебрандт приказал увеличить скорость до двенадцати узлов и быть готовым всей эскадре дать ход в пятнадцать узлов. Пятерка броненосцев и два стареньких броненосных крейсера шли прямо на противника. Однако японцы вовсе не собирались драться близко к гавани, стали разворачиваться последовательно, увеличивая скорость хода. На «Петропавловске» внимательно наблюдали за маневрами вражеских кораблей.

– А вам не кажется, господа, что они нас заманивают, – проговорил Свенторжецкий.

– Весьма возможно, – ответил ему Гильтебрандт, – но пока мы можем обстрелять концевые крейсера, а затем уйти. Впрочем, – обратился он к капитану первого ранга Яковлеву, – прикажите взять два румба влево.

Эскадра послушно повторила маневр флагмана, сворачивая в сторону от предыдущего курса и открывая углы обстрела всей колонне русских броненосцев.

– Но расстояние пока слишком велико, – возразил Свенторжецкий. И в это время не выдержали нервы у кого-то из артиллеристов идущего мателотом «Севастополя». Раздался грохот залпа и рядом с очередным проходящим точку поворота японским кораблем выросли ясно различимые столбы воды.

– А ведь накрытие, – восхитился Гильтебрандт. – Евгений Владимирович, как считаете, попробуем?

– Если вы не против, Яков Апполонович, потерять некоторое количество снарядов, – согласился Свенторжецкий. – Только я бы посоветовал бить фугасами, на такой дистанции бронебойные неэффективны.

Через несколько минут поднятые на головном корабле флаги были отрепетованы по всей русской колонне. В тоже время ответный огонь попытались открыть и японцы, но им приходилось сложнее, так как они вынуждены были делать второй разворот, в обратную сторону. Поэтому кильватерная колонна эскадры Объединенного флота напоминала сейчас изогнувшуюся гусеницу.

Русские же, первым же залпом главного калибра броненосцев сумели попасть в идущий концевым крейсер. После чего сделали второй залп и, увеличив скорость до пятнадцати узлов, развернулись «все вдруг» к берегу. При этом шедшие концевыми броненосные крейсера оказались в голове колонны. Адмирал Гильтебрандт решил пойти на столь сложный маневр, опасаясь, что старые «полуброненосные фрегаты» не выдержат огня японцев.

Впрочем, ответный огонь японцев оказался не столь уж и силен. Словил один восьмидюймовый снаряд в кормовую башню шестидюймовых орудий «Петропавловск». Снаряд не разорвался, оставив в пятидюймовой броне небольшое углубление, от которого в обе стороны пошла продольная сквозная трещина. Других последствий, если не считать контузию некоторых артиллеристов из расчета этой башни, не было.

Японская эскадра, к удивлению русских, преследовать уходящую к Артуру русскую кильватерную колонну не стала, а развернувшись третий раз, пошла мористее, курсом примерно на Эллиоты.

Впоследствии один из наблюдателей уверял, что концевой японский корабль шел странными зигзагами, словно потеряв управление. Если бы адмирал Гильтебрандт знал, что произошло, он немедленно организовал бы преследование. Но судьбе было угодно, чтобы информацию о случившемся русские получили лишь после войны, когда страсти давно улеглись и первая схватка броненосных эскадр давно стала историей. В самом деле, именно в тот момент русские упустили возможность сразу же если не разгромить, то основательно потрепать японский флот. А причина тому – случайность. Один из снарядов, ударившийся о воду с недолетом, исправно взорвался. Масса взрывчатки у русских снарядов заметно уступала таким же японским, и давали они, как отмечал еще Макаров на испытаниях, сравнительно небольшое количество осколков. Однако сейчас этого хватило. Идущий замыкающим крейсер получил ничего не значащую «контузию» и куда более опасное повреждение – силой взрыва деформировало перо руля. Несильно, но теперь повернуть руль не получалось. Конечно, управление машинами еще никто не отменял, однако максимальная скорость крейсера упала на четыре узла. Теперь командующему японским флотом в случае решительной атаки русских оставалось либо бросить неудачливый корабль, либо вступить в бой, не имея уже преимущества в скорости. На ближней же дистанции русские имели серьезное преимущество. Увы, Гильтебрандт не знал об этом, а история, как известно, не знает сослагательного наклонения.

Бронепалубные крейсера, также обменялись несколькими залпами с соперниками, уже поджидали возвращающуюся эскадру у берегов. На этом короткое столкновение флотов и закончилось.

Однако, как скоро выяснилось, вновь успели отличиться владивостокские крейсера. На этот раз всего три корабля, в их числе слабовооруженный крейсер-купец и, кроме того, один угольщик, прошли через Корейский пролив и атаковали попавшийся им конвой. Один из множества, но, похоже, самый неудачливый. Защищающие его старые крейсера, один типа «Мацусима», и «Сайен» против двух броненосных крейсеров продержались недолго. Тем временем «Светлана» потопила артиллерией и торпедами три судна с армейскими частями. Еще одно, перевозившее боеприпасы, сумел затопить, обстреляв из восьмидюймовок, крейсер «Громобой». Взрыв судна был виден и слышен за несколько миль.

Так что этот раунд, несмотря на получение японцами на континенте подкреплений, русские, по признанию мировой прессы, выиграли.

Ляодунский полуостров, Порт-Артур, август 1902 г.

– Вот бляжьи дети! – выругался, опуская бинокль, царь. Несколько стоящих рядом офицеров сделали вид, что ничего не слышали. Впрочем, они смотрели на море столь же увлеченно, как только что Николай. А посмотреть было на что. С оборудованного на Золотой горе наблюдательного пункта открывался великолепный вид на японскую эскадру и внешний рейд. Японцы, очевидно, пришли проверить, насколько им удалось ночное дело, а заодно и показать, кто в море хозяин. Поэтому они маневрировали довольно лихо, подходя даже на дальность стрельбы главного калибра береговой артиллерии. При этом до вершины горы долетал грохот залпа расположенной на Электрическом утесе батарее одиннадцатидюймовых орудий. Четыре выпущенных ее орудиями снаряда исправно долетали до колонны кораблей и поднимали фонтаны воды. Пока попасть не удалось ни разу, но японцы, не рискуя долго находиться в прицеле, тотчас меняли курс. Впрочем, иногда и они отвечали берегу залпами главного калибра броненосцев. Крейсера молчали…

Раздражение Николая было вполне объяснимо – мало того, что японцы столь нагло дефилировали сейчас перед Артуром, они еще и не давали ночью никому выспаться уже несколько дней…

Поскольку на прямое столкновение, вне зоны обстрела береговой артиллерии, русские не шли, японцы решили отправить к Порт-Артуру миноносцы и брандеры. Планировалось, что минные корабли ночной атакой отвлекут или уничтожат охрану порта, после чего вперед пройдут брандеры, переделанные из старых судов. Затопив их на узком фарватере и заблокировав выход из гавани, можно будет получить временное господство на море. А пока русские будут поднимать затопленные суда, подоспеют из ремонта броненосные крейсера, и армия наконец форсирует Ялу. Имея же пять-шесть крейсеров, а всего одиннадцать-двенадцать кораблей линии, можно будет одновременно бороться одновременно с русскими рейдерами и с основной эскадрой, везде имея преимущество в силах.

Поэтому уже несколько ночей на внешнем рейде неожиданно начинались настоящие сражения. В первую ночь, когда дежурил третий отряд миноносцев и минный крейсер «Гридень», совсем недавно прибывший на Дальний Восток с Черного моря, японская атака завершилась успехом.

Командир «Гридня», капитан второго ранга Колюпанов, как и его команда, еще плохо ориентировались в окрестностях Артура. Да и опыт совместного плавания оказался маловат. В результате во второй половине ночи охранные силы самопроизвольно разделились на две части. Минный крейсер ушел почти к бухте Тахэ, где и наткнулся на шедший вдоль берега отряд миноносцев. Надо заметить, что через Проливы «Гридень» прошел невооруженным, как «войсковой транспорт номер шесть», а уже в Порт-Артуре получил на вооружение две семидесятипятимиллиметровки и четверку сорокасемимиллиметровых пушек. Поэтому встретить четверку не самых сильных минных кораблей он мог спокойно. И даже отбиться от дестроера, при случае. Вот только с учетом потери ориентировки и своих напарников, русские наблюдатели приняли идущие навстречу миноносцы за своих. В результате миноносцы смогли подойти на расстояние уверенной стрельбы не только сорокасемимиллиметровых пушечек, но и пуска торпед. Которые на этих корабликах были устаревшими четырнадцатидюймовыми. Идущие строем уступа первые японские миноносцы успели даже выпустить по одной торпеде. Которые так и сгинули в волнах без всякого эффекта. В ответ на атакующие кораблики обрушился град огня. Шедший головным «Шестьдесят первый» в минимальное время получил в корпус один семидесятипятимиллиметровый и два сорокасемимиллиметровых снаряда, а на палубе рвануло не меньше пары сорокасемимиллиметровых гранат. Миноносец встал, а на палубе, залитой кровью, лежали тела, включая убитого командира отряда капитана второго ранга Мано. Однако пока комендоры русского корабля с упоением расстреливали первые два миноносца, два других выскочили из-за них. Ориентируясь на вспышки выстрелов минного крейсера, развернулись и выпустили еще три торпеды. Две из которых попали в «Гридень». Небольшому минному крейсеру двух попаданий, пусть и не самых мощных, торпед хватило для того, чтобы начать крениться и тонуть. Тем временем японцы, предоставив обреченный корабль своей участи, сумели подойти к поврежденному собрату. И, взяв на буксир «Шестьдесят первый», скрылись в темноте…

Экипажи четверки русских миноносцев одновременно и услышали стрельбу севернее района патрулирования, и столкнулись с восьмеркой дестроеров. Беспорядочная ночная перестрелка закончилась повреждением одного из русских миноносцев и потерями среди экипажей, как русских, так и японских. Однако, пока шла перестрелка, на Электрической батарее включили прожектора, а из прохода начал выходить дежурный крейсер «Паллада». Японцы, не желая рисковать, ушли. Поврежденный миноносец затонул недалеко от берега, большая часть команды сумела спастись. Однако, пока шла перестрелка, на Электрическом утесе включили прожектора, а из прохода начал выходить дежурный крейсер «Паллада». Японцы, не желая рисковать, ушли. Поврежденный русский миноносец затонул недалеко от берега, большая часть команды сумела спастись.

Столкновения повторялись несколько раз, через ночь или две. В них был потерян еще один русский миноносец. Наконец, досконально разведав, как им казалось, систему охраны рейда, японцы бросили в атаку два отряда дестроеров, прикрывающие идущие вслед за ними брандеры. Но, как ни странно, именно успешные действия разведывательных набегов стали причиной неудачи главной попытки заблокировать русский флот. Гильтебрандт, понимая, что все эти движения японцев – не просто так, усилил дежурные силы. Еще пара канонерок, перекрашенных черной матовой краской для маскировки в ночной тьме, встала скрытно на внешнем рейде вблизи берегов, готовая вмешаться при неудаче основных сил.

Дестроеры, отвлекая на себя дежурные русские миноносцы и минный крейсер, завязали бой и начали отходить в сторону моря. А пока русские отбивались от атак первого, а потом второго отрядов, к рейду шли брандеры.

Пять судов, с экипажами из добровольцев-смертников, рванули мимо ведущих бой дозоров ко входу в гавань… и наткнулись на огонь успевших выйти на рейд дежурных канонерок «Гиляк» и «Отважный». К которым быстро подключились давно поднятые по тревоге и готовые к открытию огня береговые батареи. С приближающихся судов неожиданно ударили в ответ из шестидюймовок старого образца, установленных на самом крупном брандере. Один из японских снарядов попал в носовое орудие «Гиляка». Разорвавшись, он разбил орудие и перебил расчет. Но эта удача оказалось последней. На выдавшееся себя огнем судно обрушился шквал огня. Несколько крупнокалиберных снарядов настолько повредили брандер, что он затонул, проплыв не более полутора длин корпуса. Затонул на глубокой воде в стороне от фарватера.

Еще один брандер, видимо из-за поврежденного управления, выбросился на берег. Экипаж попытался отстреливаться от подбежавших русских пехотинцев, но был уничтожен огнем и штыками. Разозленные убийством товарищей, русские не стали никого брать в плен. Третий брандер подошел к своей цели ближе всех и вполне мог закупорить проход, но навстречу ему как раз выдвигался дежурный крейсер. С «Дианы» не сразу опознали противника, но у кого-то из экипажа брандера не выдержали нервы и в сторону крейсера ударила очередь из дюймовой картечницы Норденфельда. Стоявшие в готовности канониры не подвели. Несколько залпов и японское судно, очевидно получив попадание в рубку, свернуло в сторону. После чего по нему выпустили торпеду. И обреченный брандер ушел под воду в стороне от рейда. Еще два брандера даже не смогли подойти поближе. Обстрелянные для начала канонерками и береговыми орудиями, они встретились с «Дианой» и затонули под ее огнем. Крейсер получивший уже прозвище «сонной богини» за малую максимальную скорость, после этой ночи сразу обозвали «богиней-охотницей». Иногда правда добавляя, когда не слышал никто из экипажа эпитет «медлительной» …