Текст книги "Как вычислить попаданку, или Ректор на замену (СИ)"
Автор книги: Анастасия Королева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 7
В комнату я влетела, точно фурия, потом ещё и сумку швырнула на пол, чтобы хоть как-то выплеснуть скопившиеся эмоции. Жила же я спокойно целых два года в этом поганом мире, всё было хорошо, и на тебе: подозрительный ректор с не менее подозрительными вопросами. Не могло всё так совпасть!
– Р-р-р! – прорычала бессильно и, преодолев расстояние в десяток шагов, рухнула на кровать.
В своём родном мире я была обычным продавцом-консультантом в самом обычном обувном магазине. Из происшествий разве что недовольные покупатели, которым я мило улыбалась в ответ на любые беспочвенные претензии. Предлагала, советовала, шла домой и предавалась вожделенному уединению. А в один такой же, самый обычный, день, на пороге моей старенькой хрущёвки оказался брат.
После выпуска из детского дома он пропал с радаров. Глеб всегда был непутёвым, готовым к разного рода авантюрам, по большей своей части опасным. Если лет в пятнадцать я пыталась вразумить его и наставить на путь истинный, то став старше на корню задушила в себе задатки спасительницы. Если ему нравится рисковать собственной шкурой, то к чему мешать? Вот только меня бы не трогал и на том спасибо.
Он и не трогал целых десять лет, а потом… Страшные люди, по его словам, прижали его к стенке, и я должна, нет, просто обязана ему помочь, иначе ему крышка. В прямом, а не в переносном смысле.
Я уже была готова отказать ему, проводить туда, откуда пришёл, но в дверь квартиры затарабанили с такой силой, что, кажется, стены пошатнулись.
Тут-то братишка и всучил мне шкатулку со словами:
«Сохрани её, я тебя найду» – швырнул меня на пол. Очнулась я уже в другом мире, где вот уже два года изображаю совсем другого человека. На целых десять лет младше меня настоящей.
Сначала я злилась. Потом боялась. Потом опять злилась, пока попросту не подстроилась под новые обстоятельства. Человек – это создание, которое приспосабливается ко всему. Вот и я привыкла, выжила всем врагам на зло. Вот получаю новое образование в виду открывшихся магических способностей, и собираюсь хотя бы здесь прожить спокойную жизнь без потрясений. Но вновь мои желания – мимо.
Нужно немедленно выяснить у брата-авантюрист чего мне ждать в ближайшее время и не пора ли паковать чемоданы. Ну не верю я, что магистр Хэйд с его игрой на публику, просто так оказался в нашей академии. Нутром чую – добра ждать не стоит.
Пока я валялась, при этом бездумно рассматривая потолок комнаты, в дверь постучали. Я, было, испугалась, но интуиция молчала, а поэтому нехотя поднялась и впустила Милку.
Девушка выглядела куда злее, чем я несколькими минутами ранее.
– Кто тебя так? – начала без ненужных предисловий.
– Ос-с-сман, – нет, в имени неудавшегося парня не было рычащих букв, но подруга умудрилась-таки его имя прорычать.
Я вздохнула, удобнее устроилась на стуле, потому что кровать заняла Милка, и поинтересовалась:
– Нет, я, конечно, разделяю твою злость и праведный гнев, но может ты всё же поговоришь с ним? Чтобы самой не мучится? Может получится поставить точку в этих, – под осуждающим взглядом, я с трудом закончила, – В этих отношениях?
– Виолетта, – простонала подруга и с размаху уткнулась в мою подушку.
– Знаю, знаю, – в примирительном жесте подняла руки, несмотря на то, что меня Милка не видела. – Советовать легче, чем испытывать всё на себе. Но ты подумай, может…
– Что может? – пулей подскочила девушка. – Что он убедит меня? И я потом вновь буду лить слёзы, когда он… В очередной раз…
Она всхлипнула, а я подошла к ней, и крепко обняла:
– Может, чайку? – хотя тут лучше бы чего покрепче, но эту идея я точно озвучивать не стану.
Свои собственные терзания по поводу любви я оставила в далёком прошлом. Лет в шестнадцать я поняла, что девушки парням необходимы только для того, чтобы справить нужду. Все эти красивые сказки о любви, о единении душ – настоящая чушь.
После детского дома я с трудом выбила полагающееся мне жилье, училась, пыталась устроиться по профессии, потом плюнула на всё и пошла работать продавцом. Некуда в этом графике было приткнуть любовь. Да я и не пыталась. Одной спокойнее. Не нужно ни на кого рассчитывать, ждать, что эти самые ожидания оправдают.
Поэтому я вроде понимала Милку, и тут же не понимала. Ну козёл Осман. Плюнь, разотри и иди дальше. Пусть он локти кусает, а не наоборот.
– А шоколад есть? – дрогнувшим голосом пробубнила Милка мне в плечо и я умилилась. Ну точно мамочка над неразумным ребёнком.
– Есть, – усмехнулась, разрывая объятья.
Во время чаепития подруга много говорила, в основном междометиями и нецензурными словами. Я же лишь натянуто улыбалась, потому что близился вечер, а мне надо было как-то незаметно улизнуть из академии, чтобы устроить допрос с пристрастием одному гаду.
Просить помощи у Милки рискованно. Нет, она прикроет и не выдаст даже под страхом смерти, но я не хотела во всё это её вмешивать. Я большая девочка, сама справлюсь.
Ушла подруга ближе к ужину, я же отговорилась отсутствием аппетита и необходимостью как следует подготовиться к завтрашним лекциям. Мне поверили, потому что такое поведение не было для меня чем-то из ряда вон выходящим. А когда корпус опустел, я тихонько выскользнула за дверь и направилась к дыре в заборе.
Каким бы не был хвалёным магический мир, а студенты везде одинаковы – найдут, как обойти защиту академии, чтобы улизнуть незамеченными. Вот я и улизнула, чтобы со всех ног броситься в близлежащую рощу, а там уже воспользоваться тайным средством связи с глупым братцем.
С Глебом, после его фееричного перемещения меня в магический мир мы общались не так, чтобы часто. У него сработал инстинкт самосохранения, не иначе. Первые пару месяцев он вообще никак не проявлял себя, предоставив мне полное право разбираться со свалившимися проблемами в одиночку. Джентльмен, безголовый. Нет бы всё объяснить, подстраховать. Фиг тебе, Виолетта, а не помощь. Ты же сильная, ты со всем справишься, я в тебя верю. Эти пафосные слова он мне и прислал в записке, где просил выбраться из академии для серьёзного разговора.
И никаких вопросов о том, жива ли я вообще или, точнее, как вообще умудрилась выжить. Не надо было его вообще в квартиру пускать. Жаль только, что эта светлая мысль посетила меня слишком поздно.
Так вот, местом связи оказался массивный раскидистый дуб в роще, что расположилась неподалёку от стен академии. Само учебное заведение находилось на окраине города. Центральные ворота выходили на тихую улочку, тогда как за противоположной стеной уже начинались бескрайние поля, рощи и холмы. Всё это в целях безопасно самих же горожан, потому что необученных магов лучше держать подальше от людской суеты. Нас и в город-то по пропускам отправляли. С чётко ограниченным временем. Да и то эта привилегия была доступна только тем, кто вёл себя образцово.
Поэтому появился этот лаз. Студенты народ буйный, не терпящий никаких ограничений, но и открыто противиться правилам никто не решался. Проще найти решение проблемы самостоятельно.
Я, благодаря отличной учёбе и такому же поведению, могла пользоваться центральными воротами целых два раза в неделю. Но боялась. Лучше не привлекать к себе внимание, не хочу, чтобы какая-нибудь очередная подстава от неразумного братца ударила по мне.
Благо меня никто не заметил. Но, только оказавшись у ненавистного дерева, я смогла немного расслабиться. На всякий случай, ещё раз огляделась – никого. Можно приступать.
В дупле был спрятан кулон с секретом. Его-то я и выудила, открыла, прошептав заклинание, и строгим голосом произнесла:
– Глеб, во что ты опять вляпался?
Я готова была и более пламенной речью разразиться, но местное средство связи обладало удивительной особенностью – оно передавало на расстояние исключительно короткие фразы. В одно предложение длиной. Хотя тут я всё же не очень уверена, может брат просто придумал эту байку, чтобы не слушать мои нотации в виде длинющих монологов.
На некоторое время наступила тишина. Потом кулон нагрелся, затрещал и с тем же треском выдал голосом горе-родственника:
– Летка, что у тебя?
У меня? Это у меня-то? Да у меня вообще всё было бы отлично, если бы не довесок в виде братика. Выдохнула, потушив злость и чётко отрапортовала:
– Новый ректор, – помолчала. – Пытается выведать о страшных секретах преподавательского состава и студентов.
Опять тишина и снова треск:
– Как выглядит?
Раздражение и желание треснуть по невидимому собеседнику только лишь усилилось. Но и это пришлось проигнорировать:
– Молодой мужчина, – я была бы и рада точнее определить возраст, но не могла. – Сероглазый, темноволосый. Высокий. В очках.
На том конце что-то громыхнуло, треснуло и замерло тишиной.
– Не знаю такого, – с пыхтением выдал Глеб, будто он перешёл на бег. – Но меня нашли, похоже. На связь пока не выходи.
И кулон похолодел, возвещая о том, что связь прервалась.
Твою ж…
– Что ты натворил⁈ – прорычала, уже прекрасно зная, что ответа не получу. – Р-р-р!
Кулон я швырнула на землю, а потом с силой ударила по ни в чём неповинному дереву. Чтобы тут же зашипеть от боли.
Вот же послали мне высшие силы родственничка, ничего не скажешь. Значит, интуиция не подвела. Она вообще у меня в этом мире работать стала как-то иначе – более точно что ли. Хоть какая-то компенсация за моральный ущерб.
Глеб! Прохвост ненормальный! И почему ему спокойно не живётся? И зачем он меня во всё это втянул? Ведь жил же как-то десять лет, и дальше бы мог. Но нет, скучно ему, видимо, стало находить проблемы только на свою филейную часть. Решил тяготы со мной разделить. По-родственному.
Как бы я ни была зла, кулон пришлось вернуть на место. А потом брести обратно к академии. И только пробравшись на территорию, я поняла, что меня там уже ждут.
Картина маслом – приплыли!
Глава 8
– Уважаемая Виолетта, – до тошноты приторным голосом начал свою отповедь господин ректор. – Позвольте спросить, что вы тут делаете?
Я бы и сказала, что-нибудь, если бы горло не сдавило от страха. Кажется, я даже дышать перестала, и сердце замерло, боясь любым неосторожным звуком выдать свою жизнеспособность.
– Только не говорите, что вам плохо, – не прекращая издеваться, магистр Хэйд вышел из тени жиденького деревца и подошёл ко мне, смотря своими горящими глазами прямо на меня.
То, что глаза горят золотом, я отметила, но на удивления сил не осталось. Всё заполонил страх.
– Я…я…я, – проблеяла едва слышно, и запнулась под помрачневшим взглядом.
– Не стоит мне врать, – вроде и сказал спокойно, а угрозы в голосе столько, что хоть ложками черпай.
– Я…гуляла,– выдавила всё же.
Он помолчал. Потом по губам скользнула холодная улыбка, и магистр вздёрнул бровь, явно ожидая продолжения или более внятных объяснений.
Объяснений у меня не было, как и красочных подробностей.
– И? – не выдержал он.
– И всё, – не знаю, как смогла сказать это вполне спокойным голосом. В ушах шумело, ноги подрагивали, и горело лицо.
Врать, когда тебя поймали с поличным, куда сложнее.
– Виолетта, – мужчина цокнул языком и склонил голову набок. – Думаете, я вам поверю?
Нет, конечно, я так не думаю, но надежда-таки теплилась.
– Я, – предприняла ещё одну попытку, – Правда, гуляла.
Если уж гнуть свою линию, то до конца. Чего бы это ни стоило.
– М-да, – прокомментировал магистр. – Я был лучшего о вас мнения.
«Да? Когда успели?» – едва не сорвалось, но у меня хватило благоразумия оставить эти мысли при себе.
– Пойдёмте, – он развернулся первым и пошёл в сторону ученического корпуса. Я же так и осталась стоять на месте. Просто ноги приросли к земле.
Можно я тут останусь?
– Я жду, – бросил мужчина, не оборачиваясь. И мне не осталось ничего, как последовать за ним.
Я спотыкалась, пыталась справиться с дрожью и придумать хоть что-то правдоподобное. Версия с тем, что я просто гуляла, была ужасно глупой. Но лучше, как назло, ничего не придумывалось. Прям державу, честное слово.
Мы прошли мимо жилых корпусов, лужайки, а потом направились в ученический корпус к кабинету ректора. Надо же, за все два года всего один раз была у магистра Луина, а тут за один день уже второй раз. Многовато будет.
Секретарши на месте уже не было. И не мудрено – рабочий день уже давно закончился. Что ж ректору только неймётся? Тоже бы пошёл в жилой корпус преподавателей, отдохнул, расслабился. А не студенток ловил на горячем.
– Присаживайтесь, – мужчина махнул на кресло, сам же подошёл к столику, плеснул что-то, наверняка крепкое, в прозрачный стакан, и великодушно предложил: – Чаю?
Я вскинула голову, смотря в лицо странному магистру и заметила, как глаза горят лукавством. Издевается.
– Нет, благодарю, – ответила предельно спокойно. Он вроде как равнодушно пожал плечами, но я увидела, как улыбка коснулась его губ.
Очки он снял, явно считая, что разыгрывать спектакль передо мной ни к чему.
– Расскажите мне, что делали за пределами академии, без допуска, да ещё и в такое время?
Я успела только рот открыть:
– О простой прогулке даже речи не заводите, если не хотите увидеть меня в гневе.
Рот я закрыла. Ещё и ладонью зажала, чтобы точно ни один звук не сорвался. Я его не только в гневе, я и просто так видеть ректора не хочу. Кто бы ещё позволил мне уйти, было бы вообще прекрасно.
– Я, – начала, когда тишина стала давить на меня со всех сторон. – Встречалась с дорогим мне человеком.
Ни словом не солгала.
Мужчина отхлебнул янтарную жидкость, скривился на мгновение, потом спросил:
– И насколько этот человек дорог вам?
«Да не очень. При встрече – прибила бы», – подумала, но вслух была вынуждена сказать другое:
– Очень дорог.
Глубокомысленное «Хм» было мне ответом. И ничего более. Так мы и сидели – я, в ожидании дальнейшего допроса, и ректор, погрузившийся в свои мысли. Наконец, мужчина перестал изображать памятник, и посмотрел на меня глазами, в которых вновь плескалось расплавленное золото.
– Я знаю, кто вы, Виолетта, – и так многозначительно прозвучали слова, что я с трудом сглотнула.
Главное правило – врать до конца и стоять на своём, треснуло по швам. Я прямо чувствовала, как краска пропадает с моего лица, и я становлюсь похожей на привидение. Мрачное, загнанное в угол, привидение.
Руки я сцепила в замок, шумно выдохнула и… Прикинулась дурочкой:
– Конечно, знаете, я – Виолетта Эсман, – попыталась улыбнуться, но губы свело, и я бросила это неблагодарное занятие. В смысле, улыбаться перестала, а вот бояться – нет.
Мужчина усмехнулся, отставил стакан, и медленно поднялся со своего места. Так же медленно, не отпуская мой затравленный взгляд, подошёл вплотную, буквально нависая надо мной.
– А ещё, что вы уроженка другого мира, – шёпот прозвучал почти интимно. Почти, тут определяющее слово.
Отпираться больше не имело смысла. Я скрестила руки на груди и хмуро выдавила:
– И?
Глеба я всё же прибью. Если сама выживу.
Магистр склонился ниже, губами касаясь моей щеки:
– Мне нравится, когда женщины говорят правду…
А мне нравится, когда мужчины не пытаются запугивать бедных отчаявшихся девушек. И вообще не переходят личных границ. Это я ему и озвучила, потому что терять мне было уже нечего. Но тут я ошиблась.
Ректор мягко рассмеялся, коснувшись губами теперь уже уха:
– Про бедную и отчаявшуюся вы явно преувеличиваете, и запугивать я вас ещё и не начинал, – последняя часть предложения прозвучала если не как угроза, то уж точно, как обещание.
– А когда начнёте? – уточнила всё так же хмуро. Если он думал, что интимный шёпот способствует улучшению настроения, то явно ошибся. Не в данной ситуации.
– Вы этого ждёте? – нет, да он просто издевается.
Вздёрнула подбородок, хоть в этой позе и довольно сложно было взять себя в руки. И отнюдь не из-за бабочек в животе. Они если и летали, то больше в припадочном настроении, чем в возбуждённом.
– О-о-очень! – теперь уже моих губ коснулась улыбка. Помирать, так с песней.
Глаза мужчины засветились ярче, но я бросила взгляд поверх его плеча и улыбаться перестала. За спиной ректора сгущалась тьма, перерастая в нечто огромное и совсем не дружелюбно настроенное.
Боевой настрой сдох в муках, и я дрожащим голосом спросила:
– Что это?
Магистр нахмурился, всего на мгновение, а потом уже собирался сказать что-то такое же издевательское, как до этого, но в кабинете стала ощутимо холоднее, а в следующий миг громыхнуло так, что у меня заложило уши. А после меня и вовсе швырнуло в стену и приложило головой с такой силой, что перед глазами заплясали чёрные мушки.
Кажется, сегодня я соберу всех насекомых – то бабочки, то мошка. Это была последняя здравая мысль, прежде чем на меня навалилась темнота. Хотя… Здравой её можно было назвать с большой натяжкой. Скорее уж бредовой, как и весь этот день.
Глава 9
Приходила я в себя, как после знатной гулянки. Голова гудела, тело болело, во рту пересохло. И только чужое прикосновение заставило открыть глаза и тут же поморщиться.
Рядом со мной сидел господин ректор, собственной персоной. А я полусидела, полулежала на неудобной софе, что находилась в полуразрушенном кабинете. Мебель была разгромлена, картина на стене – обуглилась. А ровные ряды папок с документами сиротливо валялись на полу.
– Что это было? – просипела, пытаясь не кряхтеть от боли.
Магистр посмотрел на меня хмуро, но ответил без тени насмешки:
– А это приходили по твою душу.
Пару непечатных выражений всё же сорвались с губ, а после я добавила:
– Глеба я всё же прибью, – и это отнюдь не пустая угроза. Откручу ему голову собственноручно, пусть потом без головы ходит, может меньше бед натворит.
– Это тот самый дорогой человек? – удивительно, но издёвка мужчины вовсе не задела. Наоборот, приободрила.
– Он самый, – произнесла кровожадно, и села удобнее, всё ещё морщась от боли. – Глеб – мой родной брат и именно из-за него я оказалась здесь.
Я ждала шквала вопросов, но ректор удивил, бросив лишь равнодушное:
– Понятно.
Нет, ему нужно не ректором быть, а ведущим актёром какого-нибудь королевского театра. Такой талант пропадает. Эти паузы, вздохи, смена амплуа.
– Понятно? – не выдержала. – И что вам понятно? Может, меня тоже просветите?
На смену пережитому страху пришла злость. Нерациональная, но уж какая есть.
– Успокойся, Виолетта, – припечатал мужчина мою зарождающуюся истерику своим властным тоном. – Вопросы здесь буду задавать я.
Надо же, какие мы грозные. Прям боюсь-боюсь! Тьфу!
– Так задавайте, – отступать я была не намерена. Если уж рассказала тайну, которую хранила целых два годы, то в ответ мне хочется услышать чуть больше участия в голосе. Или любопытства. Не важно. Хоть чего-нибудь, а не скупое: «Понятно».
Магистр сдавил пальцами переносицу, вздохнул тяжело и, наконец, произнёс:
– Меня отправила в эту академию найти тебя, точнее ту, кто покрывает Габриэля и хранит одну занимательную вещицу. Я тебя нашёл. И не только я, судя по произошедшему.
– Габриэль? – зацепилась за имя. – Неужели такое имя выбрал мой беспризорный братишка?
– Именно, – кивнул мужчина с улыбкой.
Вот ведь… Габриэль. И хватило же фантазии. Я как была Виолеттой, так ей и осталась. Только фамилию сменила на подходящую для этого мира.
Помолчали. И когда я уже собиралась вновь задать вопрос, меня опередили:
– Ты хоть представляешь, во что ввязалась?
Пришёл мой черёд тяжко вздыхать и выдерживать мхатовскую паузу.
– Если бы, – покачала головой. – Этот обалдуй пропал после детского дома и явился спустя десять лет, чтобы всучить мне шкатулку и вышвырнуть в другой мир. Времени на расспросы он не оставил.
Это была чистая правда. И за долгие два года он так и не дал мне ни одного вменяемого ответа. Только твердил, как заведённый: «Не отдавай никому шкатулку. Не отсвечивай. Я потом всё объясню».
И на этом мои познания о его авантюре, в общем-то, заканчивались.
– Что в шкатулке – знаешь? – в меня впились пытливым взглядом.
Ну нет, дух авантюризма в нашей семье передался только Глебу:
– Не знаю, и знать не хочу, – открестилась сразу.
Кажется, мне не поверили, судя по недоверию, блеснувшему в потемневшем взгляде:
– Верится с трудом, – протянул мужчина.
– Мне тоже, – призналась без ужимок. Как бы я не открещивалась, мне было любопытно, но инстинкт самосохранения был куда сильнее. Почему-то я была уверена, что если узнаю, какая тайна хранится в недрах шкатулки, то сохранить собственную жизнь точно не получится.
– Честно говоря, я много раз порывалась открыть эту вещицу, но… Так и не решилась. Будь моя воля, я бы просто вернулась в свой мир, и забыла о произошедшем, как о страшном сне.
На этот раз меня рассматривали куда дольше и всё сильнее хмурились. Наконец, магистр озвучил мучавшую его мысль:
– Даже не верится, что вы с Габриэлем родственники.
На это замечание я лишь горько усмехнулась. А потом вернулась к более насущному:
– Может быть, всё-таки расскажите, кто это был? И почему на грохот ещё не сбежалась половина академии?
Помню-помню, что вопросы здесь задаёт он, но, к несчастью, ерунда, которая творилась, касалась непосредственно меня. Ожидаемо, ответили мне на менее животрепещущий вопрос:
– Я успел накинуть щит, так что для преподавателей и студентов ничего примечательного не произошло. Разве что магические потоки слегка покоробило, но и то, не значительно.
– И? – подтолкнула любителя увиливать от сути в нужно направлении.
– Судя по твоему рассказу, если ему всё же стоит верить, – тут он очень выразительно окинул меня взглядом, – То подробности тебе ни к чему. Тебе лишь нужно отдать мне шкатулку, остальное не твоя забота.
И почему мне кажется, что господин магистр лукавит? Вот прям пятой точкой чувствую.
– Да? – усмехнулась. – И тем, кто явился по мою душу, вы просто скажите, что занимательная вещица теперь у вас, и меня так просто оставят в покое?
Попала в точку. Мужчина закатил глаза к потолку, покрытому грязно-чёрными разводами, и тяжко вздохнул:
– Я обеспечу тебе защиту.
Ага, так я ему и поверю. Обеспечит. А потом меня совершенно случайно пришибут и таинственный ректор спишет это на вынужденные жертвы во имя достижения высокой цели.
– Простите, но я вам не верю, – призналась совершенно честно. – О наших с Глебом отношениях вы знаете, и даже, вроде бы, верите, а вот тем, кому мой братишка перешёл дорогу так просто всё не объяснить. Меня будут использовать либо как приманку, либо вовсе будут пытать, чтобы узнать, куда я дела шкатулку. Защита свидетелей, в каком бы мире мы не находились, полная чушь.
Я вновь удивила магистра. И моё понимание ситуации ему совсем не понравилось. Ещё бы, было бы куда проще, если глупая девчонка поверила бы в мнимое беспокойство совершенно чужого человека и выполнила любую просьбу. А тут возись со мной, такой умной.
– И откуда ты такая свалилась на мою голову? – ни к кому не обращаясь, ворчливо пробормотал мужчина.
– С Земли, – с явным удовольствием подначила его.
– И вы все там такие? – не скрывая сарказма, бросил он.
– Нет, – решила немного приукрасить. – Я единственная в своём роде.
Да-да, сам себя не похвалишь, никто не похвалит.
– Я подумаю, что можно сделать. Сиди тут, я пока свяжусь с… – он запнулся. Явно, чуть не сболтнул лишнего. – В общем, не важно. Сиди. Я скоро вернусь.
– А-а? – с непониманием протянула я. Потом обвела растерянным взглядом разгромленный кабинет. – А если они вернуться?
Я хоть и пыталась храбриться, всё равно было страшно. Я любила жизнь, и до сегодняшнего дня была уверена, что она отвечает мне взаимностью. Видимо, зря.
Очередной тяжёлый вздох. Мужчина поднялся сам, потом рывком поднял на ноги меня, от чего я болезненно зашипела, и обречённо произнёс:
– Пошли.
– Куда? – всё же уточнила. А то мало ли.
– В мои личные покои, – и так он это сказал. С придыханием, с обещанием… А посмотрев в глаза, увидела лукавые искорки.
– Издеваетесь?
– Совсем чуть-чуть, – улыбнулся и подмигнул к тому же.
И почему мне так везёт на мужчин с ненормальным чувством юмора?
