Текст книги "Артефаки. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Этап 4. Глава 1

ЭТАП 4. УЧЕНИКИ

Глава 1

Я надеялась, что будет официальный выпускной с ленточками, шариками, концертом, фуршетом, громкой музыкой, торжественными речами, гордыми преподавателями и радостным ректором. Но, увы, всё это было в ГАУ, а мы так – выпустились, и ладно.

Пальцы немного дрожали, удерживая архаичный бумажный вариант диплома. Не знаю, зачем их продолжали выдавать на руки: выглядело так топорно, будто люди не могли признать устаревшее прошлое.

На фиолетовой ветке было оживлённо: окончание учебного года праздновали все заведения. ГАУ, конечно, выглядел особенно колоритно – его полностью облепили гирляндами и высокопарными поздравлениями. На секунду я представила, что в этот момент прохожу не мимо, а выхожу из…

Фантазия была соблазнительной, но мои действия ограничились тем, что я достала видеофон, зашла на сайт главного университета и обновила списки абитуриентов. Пока четверокурсники с размахом праздновали и наслаждались переходом на новый независимый этап жизни, будущие первокурсники тряслись, как осиновые листы, в надежде увидеть себя в числе тех, кто допущен к творческому конкурсу.

Результаты должны были опубликовать ещё вчера, но старые фразы застыли на сайте, информация как будто не планировала обновляться.

Я потопталась возле ГАУ, глядя на счастливых обладателей дипломов, и, вспомнив о стремительно убегающем времени, пошла дальше – на синюю ветку, в самый её конец. Туда, где располагалась вышка, бывшее логово антиартефаков. После ареста Гэрриэта Дженкенса и без того хиленькая группка протестантов окончательно развалилась. Всем стало понятно, что лидер преследовал личные цели, испытывал артефакты на «своих же», вовсе не собираясь бороться «со злом». Моральный дух был раздавлен. Но дух авантюризма? Такое не задавить.

На вышке тусовались разные компании, многие из них – бывшие антиартефаки, их дерзкие акции не прекратились, просто сменили идеологию. Они приходили под вечер, при свете дня никто не хотел пить и кутить, но мне это было сильно на руку.

Я откинула крышку люка, сунула голову в пыльное полутёмное пространство и различила мужскую фигуру.

– Ты что, через всю пустыню шла?! – услышала милое приветствие.

– И я рада тебя видеть.

Кряхтя, забралась внутрь и подползла к магу, удобно рассевшемуся на расстеленных пледах. Показала снятые с ушей серёжки-артефакты – он не мог спокойно находиться рядом и не иметь возможности читать мысли.

– Сколько тебя ждать?! – никак не мог успокоиться Корни.

– Да я…

– Да знаю!

– А ты поче…

– Меня бесят эти сборища.

Я зло посмотрела на парня, тот поймал мой взгляд и быстренько скис.

– Я больше так не буду, – покаялся он.

– Спасибо. Я всё-таки имею право проговаривать мысли.

Корни скособочил такую мину, что сразу стало ясно, как он относится к этой «свободе слова».

– У тебя ведь выпускной сегодня, – напомнила я. – Мог бы потусить с друзьями.

– У меня нет там друзей, – фыркнул маг. – Я просто забрал диплом и свалил, меня тошнит уже от этого места.

– А мне там нравится, – улыбнулась в ответ.

– Да ты вообще ненормальная, тебе и в «Берлингере» нравится.

– Ладно, давай уже начнём, – хмуро сменила тему.

Маг принялся растирать ладони, пытаясь немного согреться – в пустом логове было до трясучки морозно, – затем сосредоточился и создал сгусток энергии, который поместил в алюминиевую чашу.

– Меня приглашают в «Берлингер», – словно между делом, ляпнул Корни.

– Что?! – Рука дрогнула.

– Ну… я хорошо показал себя на стажировке. Если продержусь испытательный срок, меня возьмут.

Я медленно вытягивала линии и крепила их на кончики карандашей, что мы разложили по кругу.

– Это великолепно, Корни. Скоро ты будешь самым известным рациомагом в Эль-Нате.

– А ты… самым известным артефактником, – тихо проговорил он.

– Точно. – Я скупо улыбнулась.

– Ты не пробовала поговорить с Рупертом, – не спрашивал, просто констатировал факт, порывшись в моей голове.

– Ты же знаешь, как он себя вёл. Он меня ненавидит. И никогда меня не простит.

– Тем не менее, ты всё равно тут, артефакт пытаешься сделать, – злорадно указал на очевидное парень.

Я перестала вытягивать линии, недовольно взглянула на напарника.

– Я же тебе говорила, что Берлингер без дела не сидит.

– Да-да, я знаю, но ему же не создать ваш артефакт.

– Если уж я смогла, он тоже сможет, – отрезала.

– Ну, пусть сможет.

– Да, Корни, но к этому времени я буду на шаг впереди.

– Берлингер, ты вот как всегда…

Тихая, притаившаяся ярость дала о себе знать – я дёрнула линию слишком сильно, рисунок вспыхнул и тут же потух.

– Чёрт.

– Давай ещё раз.

– Ага.

Начала вновь искать линии «А».

– Если ты идёшь в «Берлингер», то сможешь подобраться к Руперту, – словно невзначай, проронила я.

– Блин, Эрин. Мы же обсуждали это!

Ещё одна линия порвалась. Я расстроенно начала разминать руку.

– Корни, мы должны узнать, где держат Джоша.

– Да ничего мы не должны, ты жизнь ему спасла, с тебя хватит.

– Они сказали всему миру, что это Дженкенс нацепил на него этот артефакт. Увезли куда-то, типа на реабилитацию, но даже боюсь предположить, что они там с ним делают. Повезло только, что они не знают, что Шэйн, Джул и Ник помогали мне с плетениями. Даже боюсь представить, какими методами они могли бы вытягивать из них информацию.

– Ну, твои друзья молчат.

– Они не мои друзья.

Я сглотнула, перевела дух, постаралась сосредоточиться, унимая тремор.

– Только Берлингер и Юргес знают, где сейчас Джош.

– Ну и как ты будешь его искать? Да, Берлингер не носит артефактов, но ни один маг не может забраться к нему в мысли. На нём всё равно есть защита, просто мы не знаем, какая. С Юргесом та же история.

– Я всё ещё могу стать артефактником, Корни. И обменять информацию на новый артефакт.

Резко потянула на себя одну из линий, та ожидаемо порвалась. В очередной раз.

Я стиснула зубы и упрямо продолжила.

Спасибо Берлингеру, что действительно помог определиться с дальнейшей целью.

Глава 2

Глава 2

«Знаю, что ты это не одобришь, но я приняла решение. Очень надеюсь, что ты любишь меня настолько, что сможешь меня поддержать. Что бы ты ни решила, я тебя очень люблю. Я взяла твоё зелёное платье».

Впечатала магнитик поверх коряво написанной записки, оставила маленькое послание ожидающе висеть на холодильнике. Сама покрутилась перед зеркалом, рассматривая зелёное платье времён маминой молодости, которое уже кучу лет пылилось в шкафу, тщетно надеясь вновь оказаться на её похудевшей фигуре.

Мама очень ревностно относилась к своим вещам, и ещё год назад я бы тихонько стащила её одежду, а потом также незаметно вернула. Но сегодня я постаралась быть честной.

В холле ГАУ толпилась куча абитуриентов.

Воздух наэлектризовался от удушающей тревоги, обливающихся потом тел, нервных отбиваний ногами по полу и руками по конспектам. Здесь собрались сливки Эль-Ната, одаренные дети богатых и не очень родителей. Они ужасно волновались. Многие пришли парами, видимо, чтобы легче переносить трясучку перед творческим конкурсом.

Я пришла одна.

Подошла к специально оборудованному столу, временно имитирующему стойку регистрации, повторила свои данные и результаты письменных экзаменов. Я получила не высшие баллы, так, средненькие, но из конкурса не вылетела: проходной порог преодолела, теперь от результатов творческого собеседования зависело, смогу ли претендовать на бюджет.

– Имя вашего экзаменатора Патрик Фрай, поднимайтесь на 3 этаж, вам нужен 340 кабинет. Творческий конкурс начнётся в десять. Заходить будете по живой очереди, – вежливо улыбнулась девушка за столом регистратуры.

Я кивнула и направилась к огромной, царственной лестнице. На всякий случай зафиксировала в заметках, куда идти: вся информация дублировалась в личном кабинете абитуриента с огромным опозданием.

Рядом с кабинетом на стареньких обшарпанных лавочках собралась группка претендентов на обучение в ГАУ.

– Привет. – Я неловко взмахнула рукой. – Кто последний в триста сороковой?

Высокий черноволосый парень в яркой зеленой толстовке громко хохотнул.

– Сперва бы понять, кто первый!

Прозвучало так нервно, что хохотнула уже я.

– Могу пойти первой, если желающих больше нет.

Абитуриенты посмотрели на меня, как на сумасшедшую.

– Серьезно? – Некая блондиночка просканировала мою фигуру подозрительным взглядом. – Ну, давай. А ты откуда?

– Город? – Я присела на свободный краешек лавочки. – Из Акамара.

– А с какой ветки? – поддержал беседу парень в зелёной толстовке.

– С синей.

– А я с оранжевой. – В его глазах промелькнуло что-то вроде глубинного разочарования. Я позволила дёрнуться уголкам губ. Хорошо, что он пока не понял, с кем связался.

– А ты уже что-то знаешь по артефактике? – не унималась блондиночка, совершенно не понимая, почему я так хладнокровно вызвалась пойти на испытание первой.

– Да нет. Вступительную программу. – Я покосилась на правую руку, с которой удалось свести остатки шрамов прямо перед выпускным.

Пока мы ждали начала конкурса, вокруг фоном летали трясущиеся от напряжения фразы:

– А вы видели, что вопросы слили в Инфранет?

– Блин, я из Йорса летела сюда, я не могу не пройти.

– Так страшно. Меня трясёт.

– Давайте друг на друге потренируемся?

– Как думаете, нас заставят плетения делать?

– Только не плетения, они у меня вообще не получаются.

– Ой да, эти линии дурацкие, вечно рвутся!

Я спокойно просматривала ленту новостей. Спустя бесконечно тянувшиеся минуты ожидания открылась дверь, перед нами показался мужчина в сером костюме.

– Кто из вас первый? Заходите.

Прозвучало довольно пренебрежительно.

Я неохотно поднялась и под застывшие в ужасе взгляды абитуриентов прошла в кабинет. Никакого кресла внутри не было. Так, обычный стул и стол. Меня пригласили на место напротив экзаменатора.

Мужчина долго ковырялся в компьютере, пытаясь найти нужную информацию обо мне и моих успехах. Рядом сидела женщина, видимо, помощница, или какое-то независимое лицо. Она уловила заминку и принялась объяснять процедуру проведения экзамена, а также возможность обжалования. Все наши слова записывались на диктофон, чтобы на апелляции комиссия смогла составить объективное мнение.

– Так. Вам двадцать два, – хрюкнул мистер Фрай, сконфузился немного и попытался объяснить: – Просто к нам обычно приходят после школы.

Я медленно кинула.

– Понимаю, что это выглядит странно, но я не сразу смогла найти дело, которое мне нравится. Я отучилась в колледже на швею и не считаю, что теперь я не конкурентно способна. Кто как не швея сможет работать с плетениями.

Патрик Фрай и незнакомая мне женщина переглянулись.

– Почему вы выбрали артефактику?

– Я её не выбирала, – улыбнулась слабо, – это артефактика выбрала меня.

– Вы знаете историю этой молодой науки? Что можете нам рассказать?

Тут меня хлебом не корми – только дайте рот открыть, и заткнуть уже не получится, пока не выговорюсь. Я рассказывала про Берлингера и Юргеса, про их общее дело, про зарождение магии и плетений, про виды магии…

– Вижу, вы подготовились, – хмыкнул мужчина, перебивая, – если бы я сказал вам, что мне не хватает в жизни радости, что бы вы мне ответили?

– Я бы заложила магию счастья в часы. Или ожерелье. И предложила бы вам.

– А если бы я сказал, что сломал ногу, но мне срочно завтра нужно быть на работе?

– Артефакт заживления приведёт вас в форму за пару дней.

– А если бы я сказал, что расследую убийство, и мне нужна помощь артефактника?

– Я бы предложила артефакт чтения мыслей от рациомага. Думаю, поможет.

– А если бы я сказал, что у моей бабушки деменция, и мне срочно нужна помощь?

Непроизвольно вздрогнула.

– Я бы создала для неё артефакт, который излечил бы её.

Патрик Фрай и незнакомая мне женщина вновь переглянулись. Слово решила взять помощница:

– Создали бы артефакт? Думаете, это так просто?

– Нет. Конечно, это не просто…

Я набрала побольше воздуха, чтобы красноречиво излить все свои мысли, но меня внезапно прервал стук в дверь. Без какого-либо одобрения незнакомец сунулся внутрь и тихо спросил:

– А тут собеседование проходит?

Я во все глаза уставилась на кучерявую голову Николаса Юргеса. Мой злейший враг заметил, что экзаменаторы тут не одни, подмигнул и быстро сказал:

– Ой, понял. Простите.

И скрылся за дверью так же неожиданно, как и появился.

– У этих поступающих вообще уже никакой совести нет, – проворчал мистер Фрай, прокашлялся и вновь посмотрел на меня: – Так что насчёт артефакта?

– Да, артефакт. – Я моргнула и постаралась собраться с мыслями. – Я бы создала новый артефакт. Приложила бы все силы, чтобы придумать, как научиться излечивать болезни. Даже те, от которых на сегодняшний день у человечества нет лекарства.

– Я бы подумал, что это всё пафосные сказки, – хмыкнул мужчина, – но вижу, что в вашем личном деле есть рекомендация от самого Руперта Берлингера.

Я чуть не поперхнулась воздухом, хорошо, что экзаменатор не дал мне и слова вставить:

– Мистер Берлингер отзывается о вас, как об очень способной девушке. Он пишет, что вы уникальна, и он оценил ваши идеи по созданию нового артефакта. Не прислушаться к словам такого уважаемого человека было бы очень глупо с нашей стороны.

– А… он… кхм… он написал про Эрин Шэдли?

Мужчина непонимающе уставился на меня.

– Ну да. Это же ваше имя и фамилия?

– Да. – Я сконфужено улыбнулась.

Моё собеседование длилось около двадцати минут. Из кабинета я выползла на негнущихся ногах и шокировано уставилась на Ника, Шэйна и Джул, нервно топтавшихся среди абитуриентов.

– НУ КАК?! – Мажорчик бросился ко мне и схватил за плечи. – Ты прошла?!

– Я не знаю. – Аккуратно отступила на шаг, выпутываясь из тисков.

– Как это не знаешь? – Ник хмуро постукивал пальцами по подоконнику. – А результаты не сразу объявляют?

– Нет, через пару часов.

– Ну а ты сама как думаешь? – вклинилась Джул. – Ты прошла? Что у тебя спрашивали?

– А вы все что тут вообще делаете?! – разъярённо перебила поток вопросов.

– Мы пришли тебя поддержать, – и глазом не моргнул Шэйн.

– Мы за тебя переживаем, – мягко улыбнулась Джул.

– Ага, – отгавкнулся Юргес, начиная расхаживать туда-сюда. – Так и сколько теперь ждать?! А вдруг ты не поступила?!

– Не поступила, значит, не поступила, – тупо пояснила я.

– Но мы всё равно принесли тебе цветы! – объявила Джул и сунула мне в нос охапку роз.

– Надо же… это так мило.

– Ты же дочь Берлингера! Тебе должны сразу всё сказать! Тебе вообще не должны никаких испытаний устраивать!

Я перевела взгляд на ошарашенно замерших абитуриентов. Они огромными глазами пялились на «дочь Берлингера», ещё немного – и пришлось бы подойти к каждому и захлопнуть разинутые рты.

– Ну, спасибо, Юргес, – зло прошипела я, – ты можешь хоть раз просто промолчать?!

Абитуриенты сменили парализующий фокус с «дочери Берлингера» на «сына Юргеса».

Интересно, как быстро меня выпрут отсюда? Можно начинать обратный отсчёт?

Глава 3

Глава 3

Солнце нещадно прожигало кожу, поэтому помимо «второй кожи» пришлось обвязать голову импровизированным тюрбаном, а поверх будничной одежды нацепить байкейрский эластичный костюм.

Шэйн неэстетично засовывал бургер в рот, листья салата и кусочки помидора сыпались ему на грудь, но парня это мало волновало.

– Только не чавкай, ок? – скривился Ник, прикладывая к губам горлышко экобутылки с живительной водой.

– Ты уверен, что всех позвал? – пробухтел Шэйн.

– Само собой.

– Их двадцать минут уже нет.

– Ну и? Я виноват в этом?

– Может они посмотрели на твою недружелюбную рожу и решили не приходить.

– Очень смешно.

Шэйн заржал и кусочки бургера начали вываливаться у него изо рта. Юргес с отвращением закатил глаза.

– А что это за царапина? Я думал, у тебя новый байк, – заметил вдруг Шэйн, вытирая рукавом остатки майонеза с уголков губ.

– Я на нём погонял в Акамаре. Ну и… навернулся.

– Нехило так. – Шэйн перестал жевать и начал вглядываться в глубокую борозду на прежде идеальном серебристом корпусе.

– Ага.

– Это после этого ты хромал?

– Ага.

– Придавило, наверное? Или ты успел слететь?

– Не. Меня придавило.

– Жесть.

– Ага.

– Как ты выбрался?

– Да так. – Юргес отвёл взгляд. – С трудом. Гонять так не будем, никому не пожелаю оказаться на моём месте. Ну и скорая сюда вряд ли доедет.

– Само собой, мы просто развлекаемся. Не парься.

За кривой линией выглядывающих из земли многоэтажек показались две малюсенькие точки. Чем ближе они подбирались, тем отчётливее за ними проглядывался столб песчаной пыли.

– Едут, – улыбнулся Шэйн.

Юргес вперил взгляд в землю, замерев на секунду, будто не мог поверить, что они действительно согласились на его авантюрное предложение. Поднял глаза.

Действительно согласились.

Точки становились всё заметнее, через четверть часа уже можно было различить двух парней на байках. Шэйн приветливо замахал руками. Юргес остался сидеть на земле, настороженно вглядываясь в песчаные клубы.

У него не получалось играть в дружбу, он понятия не имел, что делает не так, но каждый из его «друзей» объявлялся только в те моменты, когда нуждался в деньгах или компании. Юргес делал вид, что его это устраивает, но правда была в том, что иногда он и сам нуждался в компании. Только ещё вчерашних «друзей» рядом никогда не было.

Он настолько к этому привык, что когда в ГАУ на него налетел Корни, хотел привычно огрызнуться и пойти по своим делам. Но оказалось, маг целенаправленно искал именно его.

– Ну что?! Она поступила?! – Корни проехал на стареньком отцовском байке несколько километров по зыбучей пустыне, с ног до головы покрылся песком, наверняка хотел пить. Но стоило ему затормозить рядом с парнями, тут же принялся расспрашивать об Эрин.

– Да!!! – Шэйн радостно подпрыгнул.

– О-о… – Корни сполз с байка и облегчено согнулся пополам, будто от волнения его едва не стошнило.

– Спасибо, что предупредил, – нехотя поблагодарил Ник, – без тебя мы бы не узнали, что она поступает.

– А ты сказал Берлингеру? – Корни резко вскинул голову. – Он написал рекомендательное письмо?

– Насчёт письма не знаю, но я ему сказал. – Ник решил подняться, чтобы быть на одном уровне со всеми.

– Ну что, получается, Эрин снова с нами? – дрогнувшим голосом уточнил Картер.

– Как минимум, она в ГАУ, – пожал плечами Ник.

– Ну а мы с тобой увидимся в «Берлингере», – хмыкнул Корни.

– Серьезно? Ты теперь официально маг в фирме?

– Три месяца испытательного срока, – неловко улыбнулся Корни.

– Ты не будешь повышать степень?

– Нет, я ухожу. Ненавижу универ. Так что вам двоим придётся приглядывать за Эрин.

– Троим, – кашлянул Картер, – я тоже пойду учиться дальше.

– Джул тоже остаётся, она, как и мы, будет получать степень, – добавил Шэйн.

– Ну что, Эрин остаётся в хорошей компании. – Корни вдруг засмеялся и добавил: – Не хватает только Эвана.

– Да нахрен он ей нужен, – раздражённо заметил Ник, поймал на себе удивлённые взгляды парней и поспешил исправиться: – Он ни ей, ни нам не нужен. Сидит в филиале моего отца и пусть сидит.

– Ревнуешь? – задрал бровь Шэйн, за что тут же получил болезненный тычок в плечо.

– От Эвана одни проблемы. Хотя от Берлингер тоже, – выплюнул Ник.

– Эрин не приносит проблем, – заступился тут же Корни.

– Серьёзно? Ты всю стажировку проспал, что ли?

– Так, народ, хорош, – влез Шэйн, – нам супер повезло, что всё получилось. Эрин теперь с нами в ГАУ, она просто студентка. Это будет обычный учебный год.

– Может, поспорим? – зло и азартно предложил Ник. – Спорим, на первой же лекции она устроит какую-нибудь херню?

– А может, мы просто погоняем, как и собирались? – жалостливо предложил Картер.

– «Какую-нибудь херню» слишком размыто звучит, – подхватил азартное настроение Шэйн, пропустив мимо ушей реплику Картера, – нужно конкретнее.

– Да не знаю. Может, она на первой же лекции врагов наживёт, с кем-нибудь поссорится, или препод из-за неё уволится. А может, на ГАУ сразу метеорит упадёт.

– Ну, давай поспорим. Если что-то из этого произойдёт, я отдаю тебе свой байк, идёт? – ухмыльнулся Шэйн. – Если ничего не случится, то ты мне выпивку оплатишь.

– Пф, ты настолько уверен, что она ничего не устроит? – прыснул Ник. – Даже байком готов пожертвовать?

– Эрин прекрасная спокойная девушка. Не понимаю, почему ты вечно на неё бычишь.

– Ладно. – Ник вытянул ладонь. – Выясним её расписание и посмотрим.

Глава 4

Глава 4

Я носилась по дому, как электропылесос, но не всасывала пыль, а наоборот, разносила её по комнатам. Мама тревожно мельтешила на кухне и собирала боксы.

– Кайл! Где мои карточки?! – заорала я на всю синюю ветку.

– Я не знаю!

– А кто знает?!

– Я не знаю!

– Они лежали в моей комнате! Я их отцу показывала! Куда ты их дел?!

– Я не трогал!

– Я тебя убью!

– МА-А-А-АМ!!!

– Эрин, не трогай брата, – тут же заступилась за него мама.

– Он украл мои карточки! – возмутилась я со второго этажа.

– Да зачем они тебе вообще?!

– Это мой первый день! Вдруг понадобятся!

Мама подошла к лестнице и тоном, не принимающим возражений, приказала:

– Эрин, забудь про эти карточки, быстро спускайся и поешь.

Я послушно закрыла дверь комнаты и чуть ли не кубарем преодолела старую лестницу. На кухне аппетитно попахивала овсяная каша.

– Не знаю, зачем ты вообще собралась в ГАУ, – запричитала мама, пока я ковырялась ложкой в густой жиже. – Колледж уже закончила, могла бы работать пойти.

– Я хочу образование артефактника. – Это был примерно миллионный раз, когда я повторила эту фразу.

– Я не понимаю вот этого вашего! Вот этого всего! Узлы, магия, ты могла бы нормальную работу найти.

– Я найду нормальную работу, – улыбнулась ей, встала изо стола, чмокнула в щеку, схватила сумку с боксами и понеслась к двери. Вслед мне полетело грозное:

– Ты же не поела совсем!!!

Фиолетовая ветка любому напоминала о детстве.

Я посмотрела на студентов, которые спешили на пары в универы; учеников, опаздывающих на занятия в школах; прошла мимо дворика перед детским садом с искусственным газоном; переглянулась с несколькими взрослыми – то ли учителями, то ли преподавателями, а может, просто родителями.

Подошла к Государственному Акамарскому университету. Это было самое крупное, самое статное здание из всех. На фиолетовой ветке возвели много современных строений, но ГАУ как раз привлекал старинной архитектурой. Казалось, что ты смотришь на реликвию; на что-то настолько древнее, что веками копило в себе знания, через что прошли несколько поколений.

Руперт Берлингер оказался прав, когда поверил, что я могу поступить сюда на бюджет. Это моё место. Оно предназначено именно для таких, как я – горящих, фанатичных, жаждущих двигаться вперёд.

Изнутри ГАУ очаровывал ещё больше.

Не верилось, что мне выпала честь прикоснуться к величайшему памятнику культуры, который сохранил в себе долгую историю человечества. Я зависла в холле и разглядывала старые стены, давящие округлые потолки, двери с окантовкой прошлого века, деревянный пол. Моя мечта.

– А можно как-то пройти-то, а?! – выдернул меня из грёз раздражённый голос одного из студентов.

Я вернулась в атмосферу сонного мельтешения и отчаянных попыток первокурсников найти нужную аудиторию.

Пришлось растеряно потыкаться по разным этажам и дверям, прежде, чем личный кабинет перестал тупить и корректно отобразил карту здания. Естественно, на свою первую лекцию я опаздывала.

Запыхавшись, налетела на огромную дверь, толкнула её вперёд, ввалилась внутрь под удивлённые взгляды собравшихся слушателей. Сконфужено сжалась, повернулась к кафедре, открыла рот, чтобы извиниться перед преподавателем. Но слова застряли в горле.

С высоты преподавательского помоста на меня смотрел Эван.

Я парализовано застыла.

Он не двигался.

Мы поражённо не могли отвести взгляда друг от друга.

– Ваша фамилия? – Он преодолел ступор первым. Конечно же.

– Шэдли, – просипела в ответ.

– Вынужден внести вас в список опоздавших. Мисс Шэдли. Займите свободное место.

На трясущихся ногах я доковыляла до единственного незанятого места – в первом ряду, естественно, никому же не хотелось сидеть так близко к преподавателю.

Я тихонько выложила старенький планшет и быстро сфотографировала информацию с огромного учебного экрана. Затем раскрыла блокнот, щёлкнула ручкой и приготовилась записывать по-старинке, как всегда это делала в колледже.

– Ладно, вернёмся к артефактике, – мелодично продолжил выступление Эван. – Поговорим сегодня, что это за наука, зачем она нужна, и кому точно не стоит продолжать обучение.

Я ласкала, облизывала и обнимала его мимолетными, осторожными взглядами. Так хотелось прикоснуться к его голубоватого оттенка костюму, идеальным швам, аккуратным манжетам, вдохнуть его уникальный аромат парфюма, который я больше ни у кого не чувствовала.

– Артефактика – это сложная наука. Она не подходит фанатикам. Не подходит тем, кто пришёл в неё ради пафосных благородных целей. Если вы пришли сюда, чтобы излечить все болезни мира, то лучше забирайте документы.

Картинка руководителя, каким я запомнила его со времен стажировки, рассыпалась мелкими осколками непонимания и разочарования.

Я дерзко вскинула руку.

Эван вперил в меня холодный взгляд, но на мою немую просьбу никак не отреагировал, продолжив напор:

– Если вам кажется, что вы всесильны, запомните: вам кажется. Если думаете, что вправе решать, кому носить артефакты, а кому нет, запомните: ни у одного человека нет такого права. Вы не Боги.

Я упрямо тянула руку.

Эван делал вид, что не замечает этого.

– Если вы думаете, что родились с даром артефактника и теперь вам необязательно учиться, то знайте: вы не думаете. Вы тупите. Повторяю, в таком случае вам лучше забрать документы.

Девушка рядом со мной тоже подняла руку. Эван кивнул в её сторону, разрешая задать вопрос.

– Но разве не осознание своего призвания даёт мотивацию?

– Мотивацию даёт понимание, ради чего вы работаете.

Я злобно вскочила с места и эмоционально высказала и своё непонимание:

– То есть артефактник не может работать ради высшей цели?

– Какой высшей цели, мисс Шэдли? – Эван тут же меня осадил. – Излечить всех больных?

– Создать артефакт, который сможет спасать жизни.

– Ценой чьей жизни будете создавать артефакт?

– Что? – Я аж пошатнулась.

– Кем пожертвуете, мисс Шэдли?

– В каком это смысле? Никем я не собираюсь жертвовать.

– И это отличает глупого фанатика от настоящего профессионала, – опасно улыбнулся Эван. – Профессионал знает, что артефакты не создаются без жертв. Ослеплённый идеей артефактник не видит препятствий. Не думает. Не анализирует. Только подвергает опасности всех вокруг себя.

– Как же тогда создавать новые артефакты? Или вы предлагаете всю жизнь плести одни и те же знакомые плетения?

– Нет, мисс Шэдли, я предлагаю думать головой. И всем, кто считает себя новыми Богами, советую покинуть аудиторию.

– Артефакты задумывались, как помощь человечеству! – возмущённо воскликнула я.

– Они и помогают.

– И могут помогать ещё больше!

– Скорее всего. Сперва, правда, убьют сотню-другую подопытных. Особенно, если тестировать их сразу на людях.

Залепил мне словестную оплеуху на всю аудиторию.

Я разъярённо стиснула зубы.

– Великие вещи создаются людьми, которые не боятся идти вперёд.

– Великие провалы создаются ими же, – парировал Эван.

– Что ж, значит, артефактика учит засовывать голову в песок и ждать, пока какой-нибудь кудесник не придумает что-нибудь новое?

– Артефактика учит сдержанности. Кропотливости. Усидчивости. Арефактика учит совершать ошибки и исправлять их. Учит осторожности. Каждый, кто хоть раз создавал плетение, знает, как опасна бывает магия.

– И что же теперь, людям, у которых горят глаза, нельзя прикасаться к магии?

– У людей, чьи глаза горят, как правило, начинают гореть и руки.

Вторая словесная оплеуха.

На этот раз я пошатнулась вполне ощутимо.

– Ваши возражения закончились, мисс Шэдли? – хладнокровно уточнил Эван.

Я кивнула, чувствуя себя раненой птицей, и под заинтересованные взгляды студентов вернулась на место.

Эван продолжил объяснять, что значит «быть артефактником». Я слушала вполуха, тыкала ручкой в листы блокнота, но так ничего и не записала. Сканировала подозрительным взглядом новую версию своего руководителя.

Жёсткий и жестокий. Не терпящий возражений. Высеченный из стали. Похудевший, отрастивший темные волосы, прячущийся за непоколебимыми терминами и ледяными фразами.

– А у артефактника может быть мечта? – задала вопрос какая-то первокурсница с дальних рядов.

– Конечно, – слегка улыбнулся Эван. – У каждого может быть мечта.

– Но вы ведь говорили, что таких людей не должно быть в профессии.

– Я сказал вовсе не это, мисс. Никто не может запретить вам мечтать. И вряд ли это помешает вашей работе.

– Но тогда как насчёт ваших слов про людей с горящими глазами?

Эван устало вздохнул и помассировал виски.

– Слушайте, поясню кратко: вы станете артефаком, если будете думать горящей жопой, а не головой.

Кто-то прыснул.

– Простите, мистер Дэппер, но наша лекция уже закончилась, – решился сообщить незнакомый мне парень с первого ряда.

– Хорошо. На сегодня всё.

– А как же домашнее задание? – не понял этот же парень.

– Домашнего задания не будет. Это наша последняя лекция.

– Но ведь она первая.

– И последняя.

– Почему? – достаточно громко спросила я, глядя на него в упор.

– Я увольняюсь, – хлестко отозвался Эван, схватил чемоданчик и начал спускаться с кафедры.

– ХА-ХА-ХА НУ Я ЖЕ ГОВОРИЛ, – оглушил нас какой-то подозрительно знакомый голос с последнего ряда.