Текст книги "Дом с облаками (СИ)"

Автор книги: Анастасия Степанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Чтобы быть привлекательным

Работа у двоих постепенно налаживалась, утренние ритуалы соблюдались. Молодой хирург всё же признал Лену, после тяжелой совместной операции, в его глазах появилось уважение и какой-то личный интерес. Питер уже не боялся офиса и спокойно в нём находился, но не всё время, делая перерывы на выезды на стройку или просто бесцельному катанию по городу. После нескольких таких поездок цель все же была найдена, удобный спортивный зал, как раз недалеко от работы Лены, утренняя зарядка уже не казалась сложной, хотелось какой-то физической нагрузки, чтобы мышцы оформились, чтобы сбрасывать напряжение моральное физическими нагрузками. – И может тогда я буду более привлекательным? – неожиданная мысль ударила в голову не хуже алкоголя, Питер замер, зачем ему казаться привлекательным? Для кого? Конечно было ясно для кого, но признаться самому себе не хотелось. Увлекшись в один из дней в зале Питер чуть не прошляпил время, когда нужно было забрать Лену, однако успел во время. Приехал как раз в тот момент когда девушка выходила из больницы. – Что это на тебе? – Лена улыбнулась осматривая Питера, в спортивной форме, с запахом пота и забавным ободком который держал его волосы. – Да так, ерунда, – Питер засмущался стаскивая с себя девчачий атрибут, он находил его очень удобным в последние несколько дней, волосы не лезли в глаз при наклонах, но то что она видела его таким... – Ерунда? – Лена не смогла сдержать лёгкий смешок, садясь в машину. Воздух внутри пах теперь не только его привычным одеколоном, но и здоровым запахом пота и хлопка. – Выглядишь… профессионально. Как будто только что с тренировки олимпийских чемпионов. – Ну, до чемпионов мне как до Луны, – пробурчал он, пряча ободок в бардачок, но уголки его губ дрогнули в улыбке. – Просто… нашёл зал рядом. Решил попробовать. Чтобы… – он запнулся, – чтобы ноги после зарядки не так болели. Он лгал, и они оба это знали. Но Лена не стала придираться. Вместо этого она заметила, как изменилось его тело даже за эти пару недель регулярных тренировок: плечи стали шире, осанка прямее, а то измождённое напряжение в лице сменилось здоровой усталостью. – Это хорошая идея, – одобрительно кивнула она. – Физическая нагрузка – отличный антидепрессант. И… да, тебе идёт. Последнюю фразу она произнесла чуть тише, будто невзначай, глядя в окно. Питер резко посмотрел на неё, но она уже отвернулась, разглядывая вечерний город. В груди у него что-то ёкнуло – тёплое и тревожное одновременно. – Спасибо, – пробормотал он, включая передачу. – А как твой день? Марк уже перестал язвить? – Не совсем, – вздохнула Лена. – Но сегодня он принёс мне кофе. После той операции. Сказал: «Признаю, у тебя твёрдая рука». Так что прогресс налицо. – Кофе? – в голосе Питера неожиданно прозвучали нотки ревности, которые он тут же попытался заглушить покашливанием. – Ну, это… хорошо. Значит, признал. – Признал профессионала, – поправила Лена, но в её голосе сквозила лёгкая усмешка. Она уловила эту ревность и, к своему удивлению, не разозлилась, а, наоборот, испытала что-то вроде удовлетворения. – А ещё Давид пригласил нас с тобой на ужин в пятницу. Сказал, хочет познакомиться с человеком, который сумел вытащить меня из провинции. Питер чуть не врезался в машину впереди. – Нас? Меня? – Ну да, – она пожала плечами. – Я сказала, что живу с другом, который помогает мне с адаптацией. Он захотел познакомиться. Если ты, конечно, не против. Можешь отказаться. «Живу с другом». Фраза была нейтральной, но от неё у Питера похолодели пальцы на руле. «Друг». Не врач, не надзиратель, не спаситель. Друг. Это было и правдой, и в то же время – чудовищным упрощением всего того, что происходило между ними. – Я… я не против, – наконец выдавил он. – Просто… я не очень в последнее время в светских тусовках. – Это не тусовка. Это ужин с Давидом и его женой. Всё будет спокойно. И… – она снова посмотрела на него, и её взгляд стал мягче, – я буду рядом. Эти слова подействовали на него как бальзам. «Я буду рядом». Теперь это была его мантра, его якорь. Вечером, пока Лена готовила ужин, Питер стоял в дверях кухни и смотрел на неё. Она что-то напевала под нос, её движения были плавными и уверенными. Он ловил себя на мысли, что хочет запомнить этот момент. Этот простой, бытовой момент, в котором не было ни драм, ни срывов, только тихое, совместное существование. – О чём думаешь? – спросила она, почувствовав его взгляд. – О том, что… я, наверное, никогда не смогу отблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделала. Лена повернулась к нему, держа в руке половник. – Ты уже благодаришь. Каждый день. Тем, что не пьёшь. Тем, что встаёшь и делаешь зарядку. Тем, что ездишь на работу и даже в спортзал ходишь. Это – лучшая благодарность. Видеть, как ты живешь. Они стояли друг напротив друга, разделённые всего парой шагов, и в воздухе повисло что-то невысказанное. Что-то большое и пугающее, что росло между ними с каждым днём. – Лена, я… – начал Питер, но слова застряли в горле. Он боялся. Боялся разрушить этот хрупкий баланс, это чудесное, нечто новое. – Знаю, – тихо сказала она, как будто действительно понимала то, чего он не договаривал. – Иди, накрывай на стол. Суп остывает. Он повиновался, чувствуя, как сердце бешено стучит. «Знаю». Что она знала? И чего он сам так боялся признаться? Позже, лёжа в темноте, он думал об этом. О её улыбке, когда она увидела его в спортивной форме. О её словах «я буду рядом». О том, как её присутствие стало для него не необходимостью, а… потребностью. Самой насущной. Он встал, прошёл в гостиную и взял со стола тот самый резиновый мозжечок. Сжал его в ладони. Глупая игрушка. Но символ. Символ его заботы, и её веры в него. «Чтобы быть более привлекательным», – снова пронеслось в голове. Не только внешне. А вообще. Чтобы быть человеком, достойным стоять рядом с ней. Не как пациент с врачом, не как объект спасательной операции. А как… Он не решился закончить эту мысль. Но твёрдо решил одно: завтра он снова пойдёт в спортзал. И послезавтра. И будет становиться сильнее. Не для неё. Для себя. Но с мыслью о ней. Потому что она стала его самым главным «зачем». И это «зачем» было сильнее любого «почему», которое когда-то гнало его на дно.

Бутылки вина

В пятницу после работы Питер ждал не только Лену с работы, но и Давида, нервно поправляя галстук: – А я всё не мог догадаться, кто этот абстрактный друг с которым живёт Лена, а это оказался ты Пётр, – мужчина улыбнулся забираясь на заднее сидение и протягивая руку для пожатия, – Приятная неожиданность, рад видеть тебя. – И я тебя, – Питера пожал протянутую руку, они никогда не были друзьями, скорее приятелями, оба умные и рассудительные, выбивались из общей картины сходивших с ума от гормонов подростков. – Как прошёл рабочий день? – Питер отвлёкся от Давида обращая внимание на Лену, она сегодня была в обтягивающем черном платье, выглядела шикарно, утром он не успел сказать хоть что-то, перехватило дыхание. – Нормально, – уклончиво ответила девушка, пристегиваясь. В самом деле было нормально, однако навязчивое внимание от Марка было в тягость, а сегодня его прям прорвало. – В соседнем квартале есть уютный ресторан, как раз самое то, чтобы расслабиться, с живой музыкой, – начал говорить Давид почувствовав повисшее напряжение, – Жена уже там, ждёт нас. Добрались быстро, без происшествий, познакомились с Кларисой, женой Давида, потрясающе красивой женщиной. Как выяснилось потом она работает моделью. – Тебе бы тоже подошла эта роль, – как-то между делом бросила она фразу Лене, намекая на красоту. Разговор не то что не клеился, он был воодушевлённый. Все общались на лёгкой и приятной ноте под вкус красного вина. На удивление Лены, Питер отказался, сославшись на то, что он за рулём, хотя она видела как по началу он нервно облизывает губы стараясь справится с собой. Лена не отказалась, ей было нужно немного расслабиться, к тому же Давид и Кларисса пили вместе с ней. Под хорошую закуску вино залетело на ура, открылась вторая бутылка и щёки Лены покраснели от опьянения. – И как долго вы живете вместе? – спросил Давид сознательно обходивший эту тему до этого. Вопрос Давида повис в воздухе, как нож. Лена, с покрасневшими от вина щеками, замешкалась. Вино расслабило её, но не настолько, чтобы не чувствовать подвоха. Питер, сидевший напротив, выпрямился. Его лицо стало непроницаемым, но пальцы слегка сжали край скатерти. – Не так долго, – ответил он первым, голос был ровным, но в нём прозвучала предостерегающая нотка. – Лена помогала мне с… некоторыми проблемами со здоровьем. Задержалась в городе. А так как у меня свободная квартира, это было логично. Он говорил это, глядя прямо на Давида, будто бросая вызов. «Не лезь дальше». Но Давид, опытный нейрохирург и, как выяснилось, проницательный психолог, лишь улыбнулся, он подметил для себя детали, как Питер по началу смотрел на бутылку, не отрываясь, как потом отвернулся, как после коснулся руки Лены чтобы что-то сказать, мелкие детали, но он делал вид, что принимает объяснение за чистую монету. – Понимаю. Бывает. Сосед по комнате с медицинским образованием – идеальный вариант, – он поднял бокал. – За то, чтобы проблемы оставались в прошлом. Все чокнулись. Лена выпила, чувствуя, как вино оставляет во рту горьковатый привкус. Питер лишь прикоснулся губами к стакану с минералкой. – А ты, Пётр, чем сейчас занимаешься? – встряла Клариса, спасая ситуацию своей лёгкостью. – Лена рассказывала, что ты в строительном бизнесе? – Можно просто Питер, звучит не так по деловому. И да, – он обрадовался смене темы. – В основном сейчас занимаюсь наладкой процессов на одном из замороженных объектов. Работа на земле, с людьми. Это… отвлекает. Беседа продолжалась, теперь в основном говорил Питер разбавляя напряжённую обстановку, вторая бутылка вина закончилась, принесли третью. Питер волновался, не за себя, за Лену, Джона и его жену, но не смел вмешиваться, кто он такой чтобы раздавать советы по поводу алкоголя? Вечер закончился на приятной ноте, Лена с возмутительной серьёзностью стояла прямо прощаясь с друзьями, а потом в машине уснула, Питеру оставалось лишь вздохнуть... Дорога домой была тихой. Лена спала, откинув голову на подголовник, её дыхание было глубоким и ровным. Питер вёл машину с предельной осторожностью, будто вез не просто пьяную девушку, а что-то хрупкое и драгоценное. Отражение уличных фонарей скользило по её лицу, и его сердце сжималось от странной смеси нежности и боли. Она была так прекрасна и так беззащитна. И он был тем, кто должен был её защитить. Даже от неё самой. В квартире он осторожно разбудил её. – Лена, мы дома. Нужно дойти до кровати. Она открыла мутные глаза, улыбнулась ему той пьяной, расплывчатой улыбкой, которая так не шла её обычно собранному лицу. – Питер… ты такой… хороший. Сильный. Красивый. Её слова ударили его, как ток. Он замер, поддерживая её под руку. – Ты пьяна. Иди спать. – Не хочу спать, – она капризно надула губы, её пальцы запутались в складках его рубашки. – Хочу… чтобы ты был со мной. Настоящий мужчина, а не… не этот правильный мальчик, который только и делает, что ухаживает. Она прижалась к нему всем телом, и запах её духов, смешанный с вином, ударил ему в голову. Каждая клетка его тела кричала, отзываясь на её прикосновение. Годами он глушил все желания алкоголем, и теперь они нахлынули с такой силой, что у него перехватило дыхание. Он хотел её. Безумно, до боли. Но… Он взял её за плечи, мягко, но твёрдо отстранил. – Нет, Лена. Не так. Ты не в себе. – А я и в себе не хочу! – в её голосе прозвучала детская обида. – Ты же хочешь меня. Я вижу. Почему ты отказываешься? Потому что это было бы предательством. Предательством её доверия, её уязвимости, всего того, что они строили эти недели. Потому что если бы он взял её сейчас, утром она бы проснулась не с чувством стыда за выпитое вино, а с чувством ужасающего стыда за то, что отдалась ему в пьяном угаре. Он знал этот стыд. Он жил в нём годами после своих пьяных «подвигов». И он никогда, ни за что не наложил бы эту печать на неё. – Потому что я уважаю тебя, – сказал он тихо, но так, что каждое слово прозвучало, как клятва. – И уважаю себя. И то, что между нами. Это не может начаться вот так. Иди спать. Он подхватил её на руки (он был достаточно силен для этого теперь) и отнёс в её спальню. Уложил на кровать, снял туфли, накрыл одеялом. Она бормотала что-то невнятное, её веки уже смыкались. – Спи, – прошептал он, гладя её по волосам. – Утром будет легче. Он вышел, плотно закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Всё его тело дрожало от напряжения и неудовлетворённого желания. Он чувствовал себя идиотом и святым одновременно. Идиотом – потому что отказался от того, о чём мечтал. Святым – потому что этот отказ был единственно правильным поступком в его жизни за последние годы. Он прошёл в гостиную, сел на диван и опустил голову на руки. В квартире стояла тишина, нарушаемая только его тяжёлым дыханием. Он думал о её словах: «настоящий мужчина». Настоящий мужчина, по её пьяному мнению, воспользовался бы ситуацией. А по его трезвому – как раз наоборот.

Девичник

Утром Лена проснулась с тяжёлой головой и ощущением, что что-то не так. Обрывки воспоминаний о вечере всплывали, как острова в тумане: смех, вино, тёплый взгляд Джона, дорога в машине… и потом… её собственные руки, тянущиеся к Питеру. Его лицо, искажённое не то болью, не то желанием. Его твёрдый голос: «Нет, Лена. Не так». Жаркий стыд обжёг её с ног до головы. Она застонала, уткнувшись лицом в подушку. Что она наделала? Она, та самая, что читала ему лекции о границах и самоконтроле, сама же их и нарушила в пьяном угаре. Она вышла на кухню, ожидая увидеть его холодный, осуждающий взгляд. Но Питер стоял у плиты, готовя завтрак. Он был уже одет, свежевыбрит, и от него пахло не вчерашним напряжением, а чистотой и кофе. – Доброе утро, – сказал он, не оборачиваясь. – Как голова? – Ужасно, – честно призналась она, опускаясь на стул. – Питер, насчёт вчерашнего… я… – Ничего не было, – перебил он её, ставя перед ней стакан воды с регидроном. – Ты выпила лишнего. Такое бывает. Выпей это. Он говорил это так просто, так буднично, будто речь шла о сломанном каблуке, а не о её пьяном приставании. – Но я… я вела себя отвратительно. Нарушила твои границы. Он наконец повернулся к ней. В его глазах не было ни злости, ни упрёка. Была только усталая нежность. – Ты была уязвима. А я был трезв. Ответственность за происходящее всегда на трезвом. Так что это я должен извиняться, если что. Но лучше просто… забудем. Выпей воды. Завтрак почти готов. Она смотрела на него, и чувство стыда начало медленно уступать место чему-то другому. Чему-то тёплому и щемящему. Он защитил её. Даже от неё самой. И в этом поступке было больше мужества и силы, чем в любом её хирургическом вмешательстве. – Спасибо, – прошептала она. – Не за что, – он улыбнулся, и это была его обычная, немного смущённая улыбка. – Просто помни: если уж выпивать с коллегами, то делай это, когда твой «сосед по комнате» тоже может себе это позволить. Чтобы было веселее. И безопаснее. Он снова повернулся к плите, давая ей время прийти в себя. Лена сидела и пила свою противную, солёную воду, и понимала, что её чувства к этому человеку перешли какую-то критическую черту. Это уже не была жалость, ответственность или профессиональный интерес. Это было что-то глубокое, взрослое и очень страшное. Потому что, если она его потеряет теперь, это убьёт её. Не так, как убивала бы бутылка его. Но, возможно, даже сильнее. *** Питер решал рабочие вопросы с ноутбуком в руках даже на выходных, хотел восстановиться в глазах окружающих, что он не какой-то там раздолбай, а серьезное начальство. Лена старалась отойти от вчерашнего вина наблюдая за его серьезным лицом. «Совсем другой человек» промелькнуло где-то в подсознании. Да, Питер был уже не тем пьяницей которого она видела несколько месяцев назад и не был тем мальчишкой с которым она бегала на свидание, это был кто-то другой... – Может прогуляемся? – слова Питера были сказаны неожиданно легко и просто, словно часть режима, Лена согласилась. Когда Лена ушла переодеваться в дверь неожиданно позвонили. Питер открыл её и удивился, на пороге стояла эффектная девушка, смутно напоминавшая кого-то. – Ну и где она? – вопрос без приветствия, она отодвинула Питера в сторону врываясь в квартиру словно ураган. – Ленусик, ты где прячешься? Выходи! Я знаю что ты здесь, мне Давид рассказал! Удивленная Лена вышла из своей комнаты автоматически собирая резинкой волосы, и опешила, это была её лучшая подруга, с которой разошлись пути после выпуска со школы, и её приход оказался приятным сюрпризом... Питер стоял в стороне, наблюдая за этим шквалом эмоций. Девушка, представившаяся Алисой, уже обнимала Лену, смеялась и плакала одновременно, сыпля вопросами и восклицаниями. Он видел, как лицо Лены сначала выразило полное недоумение, а потом озарилось искренней, широкой улыбкой, какой он у неё давно не видел. – Алиса! Боже, как ты меня нашла?! – Давид! Мы с ним иногда пересекаемся на благотворительных вечерах, – тараторила Алиса, не отпуская подругу. – Он вчера упомянул, что ты в городе и живёшь с каким-то Питером. Я чуть со стула не упала! И вот я здесь! А ты… ты выглядишь потрясающе! – Она наконец отстранилась и окинула Лену оценивающим взглядом. – И строго. По-взрослому. А это, должно быть, и есть тот самый Питер? – Она повернулась к нему, и её проницательный взгляд скользнул от его лица к фигуре. Питер почувствовал себя немного неловко под этим изучающим взглядом. – Да, это я. Приятно заново познакомиться. В школе мы кажется не общались. – О, взаимно! – Алиса пожала его руку с силой, которой он не ожидал. – Значит, это ты вытащил нашу Лену из провинциальной трясины? И, судя по виду, не только её. Её слова повисли в воздухе, полные намёков. Лена закашлялась. – Алис, всё не совсем так… – Не важно! – Алиса махнула рукой. – Я тут проездом, заскочила на несколько дней. И мы должны наверстать упущенное! Прямо сейчас! Бросьте вы свои дела, идём гулять, ужинать, болтать! Питер, ты, конечно, с нами. Без тебя никак. Это было не предложение, а приказ. Питер взглянул на Лену. В её глазах читалась растерянность, но и желание провести время с подругой. – Я… у меня работа, – начал он, но Алиса уже трясла головой. – В выходные? Да ну тебя! Лена, скажи ему, что он идёт с нами! Лена улыбнулась, пожимая плечами. – Алиса, давай не напрягать человека, у него правда есть работа, в следующий раз мы обязательно будем все вместе, а сейчас я хочу «девичник». Алиса задорно улыбнулась принимая правила игры. *** Телефонный звонок разорвал ночную тишину, заставив Питера вздрогнуть. Он не спал, сидел с документами, когда на экране всплыло имя Давида. Странно для такого часа. – Привет, Давид, что… – Питер, тебе нужно срочно приехать, – голос нейрохирурга звучал сдавленно и раздражённо. На заднем плане слышалась громкая музыка, смех и женские голоса, один из которых он узнал. – В баре «Подвал» на Карла Маркса. Твоя подопечная… ведёт себя, мягко говоря, неадекватно. А моя жена, кажется, решила с ней посоревноваться. Я не могу их обеих удержать. Холодный комок страха сжался у Питера в желудке. Он бросил всё, схватил ключи и выскочил из квартиры. «Подвал» оказался модным, тёмным местом с густой атмосферой дорогого табака, духов и алкоголя. Питер, протискиваясь сквозь толпу, сразу увидел их. Сердце упало. У танцпола, рядом с металлическим шестом, Лена в своём чёрном платье, пыталась закинуть ногу на скользкую поверхность шеста. Её движения были развязными, неуклюжими, лицо раскрасневшимся, волосы растрёпанными. В нескольких шагах от неё Давид, с лицом, выражающим полное бессилие, удерживал в полуобъятиях вырывающуюся Алису, которая что-то кричала на него и смеялась. Рядом, прислонившись к стене, стояла бледная, виновато моргающая Клариса, в руке у неё дымилась сигарета. Питер подошёл к Лене. Он не стал кричать, не стал хватать её за руку. Он просто встал перед ней, перекрыв ей вид на шест. – Лена. Пора домой. Она медленно перевела на него взгляд. Сначала в её глазах было пьяное веселье, потом замешательство, а потом… стыд. Глубокий, пронзительный стыд, который пробился даже сквозь алкогольный туман. – Питер… – её голос сорвался. – Я… мы просто… – Я знаю, – сказал он тихо, но так, что было слышно даже сквозь музыку. – Всё в порядке. Но сейчас мы идём. Давай. Он взял её за локоть, осторожно, но твёрдо. Она не сопротивлялась, позволила себя повести. Её пьяная бравада мгновенно испарилась, сменившись детской покорностью. Давид, увидев их, облегчённо выдохнул. – Спасибо, что приехал. Я… я не ожидал такого. Они начали с вина, потом перешли на что-то покрепче… – он с отчаянием посмотрел на свою жену, которая тихо сползала по стене. – Всё нормально, – кивнул Питер, хотя внутри всё кипело. Не от злости на неё. От злости на ситуацию, на эту подругу, на себя, что отпустил её одну. – Я заберу Лену. Справишься? – Да, – Давид снова вздохнул, подхватывая под руку засыпающую Алису. – Прости за беспокойство. Дорога домой была абсолютно безмолвной. Лена сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, её тело было напряжённым, словно она ожидала удара. Питер молча вёл машину. Ярость и боль боролись в нём. Он понимал, что она имела право на срыв, на веселье, на ошибку. Но видеть её такой… это было слишком похоже на его собственное отражение в самые тёмные дни. И это ранило. В квартире он помог ей дойти до дивана. Она села, не поднимая глаз. – Я сейчас принесу тебе воды, – сказал он и направился на кухню. Когда он вернулся, она плакала. Тихими, надрывными рыданиями, которые сотрясали её плечи. – Прости… – всхлипывала она. – Я так глупо… так стыдно… Я опозорила нас обоих перед Давидом … Я… Он поставил воду на стол и сел рядом, не касаясь её. – Ты не опозорила. Ты выпила лишнего с подругой. Такое случается. С тобой всё в порядке. Ты жива, ты цела. Это главное. – Но я… я на шест полезла! – выкрикнула она, и в её голосе прозвучала настоящая агония. – Я вела себя как… как последняя… – Как девушка, которая пыталась забыться, – мягко закончил он. – Я знаю это чувство. Лучше, чем кто-либо. Только у меня на это ушли годы, а у тебя – один вечер. Так что не кошмарь себя. Он взял её руку, аккуратно разжал сжатые пальцы и вложил в них стакан. – Пей. Маленькими глотками. Она послушно пила, слёзы продолжали течь по её щекам. – Почему ты не злишься на меня? – прошептала она. – Потому что злиться на пьяного человека – всё равно что злиться на больного с температурой за то, что он горячий, – сказал он просто. – Я злюсь на обстоятельства. На то, что я не был рядом, чтобы вовремя остановить. Но не на тебя. Он помог ей дойти до спальни, уложил, накрыл одеялом. Она уже почти не сопротивлялась сну. – Питер… – М? – Я больше никогда… – Никогда не говори «никогда», – перебил он её. – Просто помни этот стыд. И используй его как прививку. Спи. Утро мудренее вечера. Он выключил свет и вышел, прикрыв дверь. В гостиной он сел в кресло и сжал голову руками. Сегодняшний вечер снова всё перевернул с ног на голову. Он был тем, кто спасает. Тем, кто остаётся трезвым. Тем, кто привозит домой пьяного и укладывает спать. Роли поменялись. И в этой смене была какая-то горькая ирония и… справедливость. Он понимал теперь её чувства гораздо глубже. Понимал этот страх, эту беспомощность, эту любовь, смешанную с яростью, когда видишь, как дорогой человек разрушает себя. И понимал, что их связь стала ещё крепче и ещё страшнее. Потому что теперь они оба видели друг друга в самых уязвимых, самых неприглядных состояниях. И не отвернулись. Она не отвернулась от него в его худшие дни. И он не отвернулся от неё сегодня. Они были в одной лодке. И теперь эта лодка держалась на плаву не только благодаря её силе, но и благодаря его.