Текст книги "Девушка моего друга (СИ)"
Автор книги: Анастасия Соловьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
21
Юля
Пока Денис отсутствует, я успеваю принять душ. Сушу волосы и скептически рассматриваю себя в зеркале. И каким чудом я заслужила такого мужчину? Происходящее кажется чудесным сном, и я согласна спать хоть целую вечность, лишь бы оставаться рядом с Денисом.
Чувствую себя всемогущей: готова создавать шедевры, танцевать под дождём до утра, открыто говорить о своих страхах. Хочу броситься в омут с головой и ни о чём не думать. Впитывать каждую минуту, проведённую вместе с Денисом, а потом нырять в творчество, отдавая все силы рисованию. Кажется, я способна обнять целый мир, жить на голых эмоциях несколько дней подряд, совершенно позабыв о пище и сне.
Я влюблена по уши. И страх постепенно исчезает.
Денис находит меня на лоджии. Сижу возле открытого окна, удобно умостившись на пледе, и вдыхаю свежий воздух, пахнущий дождём и первыми весенними цветами. Лёгкий ветерок приятно обдувает лицо, я улыбаюсь от переполняющего счастья и жестом показываю, чтобы Денис подошёл ко мне.
Завороженно смотрю на него, всё ещё не веря, что мне достался самый лучший мужчина. Он не обладает смазливой картонной внешностью, как в девчоночьих сериалах. Денис харизматичный, сильный, порой властный и бескомпромиссный. Одним только взглядом он может вознести до небес или опустить в пучину стыда. Но с ним я впервые чувствую себя женственной и красивой.
– Хочу, чтобы ты всегда так на меня смотрела, – тихо произносит Денис.
– Как именно?
– Доверчиво.
Я кладу голову на его плечо, закрываю глаза и намеренно перевожу тему:
– Поговорил с Машей?
– Да. Она и сама понимает, что поступила легкомысленно. Куратор группы звонил отцу и жаловался на Машу, обвинял её в грубости и несерьёзном отношении к учёбе. Папа разозлился, и вместо того, чтобы спокойно обсудить проблемы с дочкой, включил высокомерного зануду. Доказывал Маше, что он в её годы был ответственным, думал о будущем, а не прожигал жизнь в бессмысленных развлечениях. Маша обвинила его в лицемерии, отец накричал на неё с матами – и сестрёнка на эмоциях попёрлась в клуб.
– Да уж, родители всегда считают себя правыми. Им бесполезно что-то доказывать и объяснять. Лучше промолчать, нервы целее будут.
– Машуня не умеет молчать, – в голосе Дениса слышится гордость за сестру.
– Уважаю смелых людей. Мы с Машей легко нашли общий язык. Она классная.
Денис гладит меня по спине, отчего искры удовольствия пробегают по позвоночнику. Страх и желание сплетаются воедино, и я совершаю последнюю попытку отсрочить нашу близость.
– Ты поужинать хочешь, наверное? – спрашиваю шёпотом.
– Нет.
Больше никаких отговорок. Нахожу губы Дениса, тону в глубоком нежном поцелуе. Постепенно мне становится мало осторожных касаний языка, я впиваюсь в его рот сильнее, зарываюсь ладонью в его волосы и протяжно стону от ярких ощущений. Расстёгиваю пуговицы на рубашке Дениса, дотрагиваюсь до горячей кожи. Хочу изучить его полностью. Узнать губами каждый сантиметр его тела, кусать, облизывать, целовать до исступления.
Я накалена до предела: грудь набухла, внизу живота мучительно тянет, пальцы дрожат, но продолжают воевать с мелкими пуговицами. Рубашка расстёгнута. Я прерываю поцелуй, чтобы рассмотреть Дениса. Он идеален: мускулистая грудь, рельефный пресс, родинка на животе. Сглатываю комок нервов, провожу языком по губам и, не поднимая глаз, доверяюсь Денису:
– Я не люблю, когда на меня смотрят.
Словно раздавила противного жужжащего комара, который нарушал мой покой целых полтора года. Обрела долгожданное спокойствие.
– Я не буду смотреть, обещаю.
Голос Дениса вибрирует в сердце, задевает тончайшие струны души, отчего глаза становятся влажными. Не рассмеялся, не оттолкнул, а принял мои заскоки. Улыбаюсь пересохшими губами и решительно хватаюсь за его рубашку, чтобы снять как можно скорее. Денис помогает мне, одежда летит на пол, я ощупываю его накачанные руки, плечи и вздымающуюся грудь. Поддаюсь желаниям и одним резким движением снимаю с себя футболку, под которой ничего нет. Прижимаюсь к Денису, всхлипываю, когда наши полуголые тела соприкасаются. Это слишком ярко и непривычно. Всё словно в огненном тумане, стоп-краны сломаны и больше не работают. Я не успеваю осознать собственные желания, просто делаю то, что хочу.
Впиваюсь в губы Дениса, целую откровенно, жадно, до безумия. Он перестаёт наконец сдерживаться, перехватывает инициативу и терзает мой рот, заглушая невольные стоны. Накрывает ладонью изнывающую грудь, сдавливает пальцами сосок, продолжая глубоко целовать. Ощущения наслаиваются друг на друга, перед глазами мелькают чёрные точки, пальцы на ногах покалывает от нетерпения.
Денис словно знает, как довести меня до точки невозврата. Поглаживает второй сосок, до боли медленно, недостаточно сильно. Всхлипываю, мычу что-то неразборчивое, пока не получаю желаемое. Губы Дениса на моей груди, он обводит языком чувствительную вершину и слегка прикусывает её. Наслаждение выбивает почву из-под ног, я начинаю оседать на пол.
– Надо пойти в спальню, – слова ускользают от меня, они слишком сложные, будто Денис говорит на иностранном языке. Мотаю головой, отчаянно желая, чтобы он продолжать трогать меня. Не хочу отвлекаться, не сейчас.
На лоджии нет света, в темноте нас никто не увидит. Тяну Дениса за собой, и мы оба оказываемся на полу. Хорошо, что я притащила плед. Ощущаю мягкость ткани под спиной, жар мужского тела сверху, напряжение между ног. Приподнимаюсь на локтях, чтобы поцеловать Дениса. В тумане возбуждения замечаю, что его глаза закрыты. Сдерживает обещание, несмотря ни на что.
Нахожу в темноте руку Дениса и опускаю её к животу, потом ниже, останавливаясь у пряжки ремня на джинсах:
– Не сдерживайся больше.
Денис покрывает поцелуями моё тело, как бы между делом снимает с меня оставшуюся одежду, раздевается сам. Я лежу на полу, ощущаю происходящее оголённой кожей, считываю движения и прикосновения, растворяюсь в звуках наших поцелуев и моих хриплых стонов.
Кажется, нельзя сильнее возбудиться, но я ошибаюсь. Как только рука Дениса оказывается между моих ног, новый виток желания скручивает тело. Дёргаюсь вперёд, чтобы касался ещё, не отступал, не медлил.
– Хочу тебя, – отрывисто произносит Денис. – Ты сводишь меня с ума своей отзывчивостью. Такая страстная, горячая, влажная.
Новый стон вырывается из моих губ. Денис обводит пальцами клитор, проникает внутрь, выбивая воздух из лёгких. Его слова звенят в голове, но больше не смущают, а только подбрасывают дрова в кипящий огонь моего желания. Двигаюсь навстречу требовательным пальцам, кусаю в плечо, наслаждаясь вкусом его кожи.
Меня подбрасывает вверх, тело напрягается в экстазе, я перестаю дышать, оглушённая жидкой лавой первого в жизни оргазма. Конвульсии не прекращаются, я громко кричу, сжимаю пальцами тёплый плед и ускользаю в мир чистого удовольствия. Краем сознания отмечаю, что Денис больше не лежит на мне, отодвигается.
– Ты куда? – испуганно шепчу, не желая, чтобы он уходил.
– Я уже здесь. Отвлёкся на защиту.
Смущение начинает проникать в затуманенный мозг, страх разочаровать Дениса зреет внутри. Нет, только не сейчас!
Спасаюсь очередным поцелуем, развожу ноги, без слов показывая, что готова принять его. Денис обводит языком мои губы, расслабляет лёгкими касаниями и, когда я вновь дрожу от возбуждения, он входит в меня одним сильным толчком.
Выгибаюсь, втягиваю воздух ртом, ошеломлённая неведомыми ощущениями. Никакого намёка на боль, только приятное растяжение и чувство наполненности. И неодолимое желание двигаться.
– Всё хорошо? – замирает Денис.
– Да, да, да, – подаюсь бёдрами вперёд, не в силах ждать.
Денис всё понимает. Выходит из меня и вновь заполняет собой. Высекает искры каждым движением, целует моё лицо, плечи, грудь, гладит обнажённое тело, ни на секунду не останавливается, не даёт времени на передышку. Я способна издавать только бесстыдные нечленораздельные звуки. Царапать его спину, кусать губы, отдаваться горячечно-терпкому наслаждению, которое грозит перерасти в сокрушающий взрыв.
Толчки усиливаются, становятся быстрыми и резкими. Все звуки куда-то исчезают, я оглушена, натянута звенящей струной. Спазмы наслаждения обрушиваются на меня, волна бежит за волной, я измученно стону, и Денис тут же ускоряет движения. Следующий оргазм отдаётся бешеной пульсацией внизу живота и рассыпается перед глазами ослепительными звёздами.
Чувствую резкие толчки Дениса, его хриплый стон над ухом. Он обнимает меня за талию, нежно целует. Всё ещё не могу прийти в себя, только тяжело дышу и довольно жмурюсь.
– Теперь я не прочь поужинать, – усмехается Денис.
– А я не прочь ещё раз заняться сексом, – неожиданно говорю то, что думаю. – Только на этот раз в кровати.
22
Денис
– Что на ужин приготовить? Или доставку заказать? Мы с Машей съели все роллы, тебе ничего не оставили. Увлеклись разговором, – Юля резко подрывается с пола. – Так что мне делать?
Растрёпанная, ошалевшая, она только со второй попытки обретает равновесие и, чтобы не упасть, опирается плечом о стену. Лунный свет окутывает её в серебро, я неосознанно затаиваю дыхание и любуюсь Юлей. Маленькая упругая грудь с торчащими сосками, плоский живот, длинные стройные ноги, которые обвивали мои бёдра несколько минут назад. Возвращаюсь к лицу: бездонные зелёные глаза, россыпь веснушек на носу, зацелованные полуоткрытые губы.
– Ты очень красивая.
Юля часто моргает, удивлённая моими словами, смущённо закрывает грудь руками и оглядывается по сторонам в поисках одежды. Мне не нравится, что она снова зажимается, избегает взгляда. Поднимаюсь, хватаю её за руку и тяну за собой в гостиную. Включаю свет.
Мы стоим напротив зеркального шкафа-купе. Юля видит своё отражение, вздрагивает и прячет лицо на моей груди. Лёгкими поглаживаниями успокаиваю её, но потакать страхам больше не собираюсь. Она доказала, что умеет бороться с ними, если захочет.
– Юль, открой глаза и посмотри в зеркало.
– Зачем? Что я там не видела?
– Себя. От комплексов нужно избавляться, а не холить и лелеять их. Ты сознательно выбрала жизнь в маленьком уютном мирке, заперлась в убогой квартире и таком же убогом магазине комиксов. У тебя отличная фигура, но ты почему-то носишь бесформенные футболки. И так во всём: идиотские хвостики на голове, замазанные тоналкой веснушки, зажатая походка. Ты отлично рисуешь, но скрываешь свой талант. Ты живая, весёлая, сумасбродная, но только когда тебя никто не видит. Я могу долго перечислять, но вряд ли ты мне поверишь. Привыкла слышать плохое от мамы, одноклассников, бывшего. Смирилась с их словами, срослась со своими комплексами. Пора взрослеть, Юль. Хватит быть жертвой, которую пинают тапком, а она и возразить не смеет. Ты достаточно сильная, чтобы оставить прошлое позади. Найди себя настоящую. И для начала открой глаза.
– Я не понимаю, – её голос звучит так жалобно, что я начинаю сомневаться в правильности выбранного метода.
– Ничего не бойся. Просто сделай так, как я прошу.
Юля обречённо вздыхает и поворачивается к зеркалу. Глажу её плечи и руки, целую в висок, а затем ловлю её взгляд в отражении. Зрачки расширены, в зелёной глубине – стыд и недоумение.
– Постарайся увидеть себя со стороны, – касаюсь её лица, обвожу пальцами губы, чуть надавливая на них. – У тебя красивые глаза. И очаровательные веснушки, которые хочется зацеловать. Упругая грудь идеального размера. Она как раз помещается в мою ладонь, – перекатываю соски между пальцами, отчего Юля закусывает губу и краснеет. – Шикарная задница и стройные ноги, – сжимаю её ягодицы, с удовольствием прислушиваясь к её сдавленному стону. – Я не вижу причин для комплексов. А ты?
Смотрю в зеркало: Юля, смущаясь, внимательно разглядывает себя. На щеках алеет румянец, глаза пьяные, любопытные.
– Когда ты говоришь таким уверенным голосом, сомнения куда-то исчезают. Кажется, что я самая обаятельная и привлекательная.
– Так и есть. Все комплексы лишь в твоей голове. Бессмысленные, неоправданные, глупые. Отпусти их.
– Я стараюсь.
– Ты молодец. Смогла побороть страх близости. После этого избавиться от комплексов вообще не сложно, – произношу шутливым тоном, сглаживая резкость своего поведения.
– Знаешь, как-то необычно смотреть на себя обнажённую, – задорно хихикает Юля.
– Никогда этого не делала?
– Не видела смысла. Да и зеркал больших нигде не было.
Юля поворачивается боком, случайно прижимается к моей эрекции.
– Мы же только недавно… – она выглядит шокированной, словно не знала, что мужчины способны заниматься сексом больше одного раза в день.
– И что? Говорю же, ты красива. И я безумно тебя хочу, – крепко обнимаю её сзади, разглядывая нас двоих в зеркале.
– Но ты не поужинал.
– Что ж тебе ужин так покоя не даёт? – смеюсь я. Накрываю ладонями её грудь. Юля ахает и выгибается, но глаза не закрывает. Наблюдает за нами.
Целую в шею, покусываю нежную кожу на плече, продолжая изучать её тело. Мой путь заканчивается между разведённых ног: погружаю пальцы во влажную плоть, потираю клитор лёгкими круговыми движениями. Юля часто дышит, облизывает губы и смотрит, как я доставляю ей удовольствие. Всхлипывает, когда начинаю медлить, дразнить лёгкими касаниями. Отодвигается немного, щурится – и обхватывает рукой мой возбуждённый член.
Вчерашняя стесняшка превратилась в раскрепощённую девушку. От её робких ласк сносит крышу, я нахожу Юлины губы и целую жадно, глубоко, порочно. Отодвигаю дверцу шкафа одной рукой, по памяти нахожу пачку презервативов.
– Можно я попробую? – с придыханием спрашивает Юля.
Прикрываю глаза, киваю. Каждая секунда промедления превращается в пытку. Ещё никого я так сильно не хотел.
Юля справляется с первой же попытки. Как только убирает руки, подвожу её к дивану, показываю, какую позу ей нужно принять. Осознаёт, чего я хочу, бросает на меня затуманенный взгляд и улыбается. Становится в коленно-локтевую, и я сразу вхожу в неё. Выбиваю крик первым толчком.
Двигаюсь размеренно, не спеша, понимая, что для Юли эта поза в новинку.
– Если тебе неприятно – сразу об этом говори. В сексе нужно делать только то, что нравится обоим.
– Всё… отлично, – шепчет Юля.
Не выдерживаю и нескольких минут медленного темпа. Вбиваюсь в податливое тело, слышу приглушенные стоны и двигаюсь ещё быстрее. Замечаю, что Юля смотрит куда-то влево. На телевизор. В нём отражаются наши силуэты.
– Нравится за нами наблюдать? – толкаюсь сильнее, Юля вскрикивает и утвердительно кивает. – Меня это тоже заводит.
Больше не пытаюсь её пощадить, вбиваюсь грубо и быстро, и через минуту Юля начинает кончать. Протяжно стонет, срывается на крик, дрожит. Подхватываю её, прижимаю к своему торсу и врываюсь языком в жадный рот. Оргазм вышибает из реальности, перед глазами мелькают чёрные точки.
– Это было невероятно, – шепчет Юля, когда я падаю на диван рядом с ней. – И мы опять не дошли до спальни.
– Ночь ещё не закончилась, – открываю глаза, чтобы полюбоваться её смущением. Так и есть: мило улыбается, щёки пунцовые, взгляд расфокусированный.
– Ты серьёзно?
– Конечно, – обнимаю Юлю, лениво поглаживаю её живот, наслаждаюсь спокойствием, пока голод не напоминает о себе. – Но перед третьим раундом нам всё же надо подкрепиться.
Юля надевает мою рубашку и бежит на кухню. Ставит на плиту кастрюлю с водой, находит в холодильнике какие-то продукты, отмахивается от моей помощи, доказывая, что обожает готовить в одиночестве. Что ж, не собираюсь ей мешать. Принимаю душ и возвращаюсь к Юле, когда помещение заполняют аппетитные ароматы. Желудок возмущённо урчит от голода.
– Ты как раз вовремя! – радостно вопит она. – Я карбонару приготовила.
– Ты ещё и куховарить умеешь?
– Немного. Попробуй сначала мою стряпню, потом хвалить будешь, – Юля опускает глаза, нервно постукивает пальцами по столешнице, дожидаясь моей реакции.
– Не ел такой вкусной пасты даже в ресторане итальянской кухни, – честно говорю, уминая сытную карбонару.
– Даже не сомневаюсь, – смеётся Юля.
После ужина мы наконец добираемся до спальни. Уставшие и счастливые, мы не можем оторваться друг от друга. О чём-то говорим, прерываясь на поцелуи и ласки, после которых нам становится не до пустой болтовни. Юля проявляет инициативу: садится на меня сверху и медленно двигается.
– Можешь смотреть, – тихо произносит между стонами.
Засыпаем под утро, когда первые лучи весеннего солнца врываются в комнату.
23
Юля
Я трусливо стою возле двери и никак не найду в себе сил нажать на звонок. Ключи где-то посеяла, наверное, выронила в маршрутке, когда чуть не проехала свою остановку. Сотню раз прокручивала в голове слова, которые должна сказать матери, перебирала разные варианты, но все они казались поверхностными, фальшивыми. Кажется, я даже соседа испугала: то протяжно вздыхала, то улыбалась, как ненормальная, вспоминая Дениса, то кривилась и кусала губы, осознавая тяжесть предстоящего разговора.
И вот я здесь, в шаге от правды. Я собираюсь рассказать маме о Руслане, понимая, как сильно она расстроится. Снова дочь не оправдала ожиданий. Меня ждут очередные манипуляции, слёзы, обвинения. Ненавижу разочаровывать близких людей.
Но почему я должна стыдиться своих действий? Неужели в двадцать пять лет мне по-прежнему необходимо мамино одобрение? Я закрываю глаза, сдавленно хихикаю. Всеобъемлющее, какое-то болезненно-сумасшедшее облегчение насыщает лёгкие кислородом, заставляет расправить плечи, выпрямить спину и надавить на кнопку звонка. Я справлюсь.
– Привет, милая, – мама широко улыбается, но в глазах её нет радости. – Давно не приезжала. Совсем забыла о родителях? Конечно, у тебя в большом городе столько развлечений, сложно хотя бы один день посвятить семье.
– Не сложно, просто я не люблю возвращаться домой, – пожимаю плечами, совершенно не волнуясь о том, какую реакцию вызовут мои слова. Надоело притворяться, вечно скрывать свои чувства, быть удобной дочерью, которая, словно заезженная пластинка, постоянно произносит один и тот же набор клишированных фраз.
– Ты случайно не заболела? – в голосе матери слышатся истерические нотки. Ну вот, сразу начинается отрицание, желание сменить тему, лишь бы не воспринимать слова дочери всерьёз. Тогда её мир пошатнется.
– Нет, чувствую себя прекрасно.
Направляюсь в гостиную, где вижу привычную картину: пузатый, неухоженный и весь какой-то расплывшийся отчим валяется на диване в трениках и дырявых чёрных носках. Громко отрыгивает, глотая дешёвое пиво прямо из бутылки, и лениво переключает телевизионные каналы.
– Привет, Глеб! – кричу так радостно и громко, что бедный отчим вздрагивает от неожиданности. Роняет бутылку на пол, и вонючее пиво пенистой лужицей растекается по ламинату.
– Здрасьте, блять! Юля, ты что натворила? Кто это убирать будет? – возмущается отчим. Он смешно закатывает глаза, зачем-то тыкает пальцем в лужу, словно я провинившийся котёнок.
– Сам уронил – сам и убери. Тряпку найдёшь на кухне, – подмигиваю опешившему Глебу, который раскрывает и закрывает рот, но не издаёт ни звука.
– Юленька, у тебя жар, да? Померь температуру, прошу! – визгливо требует мама, но я прохожу мимо неё на кухню и ставлю чайник. В горле пересохло, надо хотя бы кофейку хряпнуть.
Мама протягивает термометр, но я лишь насмешливо фыркаю.
– Говорю же: со мной всё отлично. Я лишь говорю то, что думаю. Надо же когда-то начинать, – завариваю кофе, падаю на стул и смотрю маме в глаза. – Я рассталась с Русланом.
– О боже! – она театрально всплескивает руками.
– И встречаюсь с его другом, Денисом. У нас всё серьёзно.
– Да как? Почему? Ты в своём уме? Просрала последний шанс! Я говорила тебе держаться за Руслана, а ты по наклонной пошла? Поблядушкой стать решила?
– Может быть, – спокойно пью кофе. Не обижаюсь, не подскакиваю на месте, как раньше. Я прекрасно знаю, что мама плохо владеет собой, когда злится. – Может, у нас с Денисом всё серьёзно. Но ты ведь всегда предполагаешь худшее. Не веришь в меня.
– Я пыталась! Но ты вечно поступаешь мне назло! Надеялась, что внуков дождусь в этом году, а ты снова не прислушалась к словам родной матери! Юля, возьмись, наконец, за голову! Вернись к Руслану, пока не поздно, в колени ему падай и прощения проси.
– Зачем?
– Руслан – хороший парень, никогда не предаст и не обидит, я это чувствую. Он ведь со школы в тебя влюблён!
– Глупость какая.
– Ты в пятнадцать лет дитём ещё была, рисовала постоянно какую-то ерунду, парнями не интересовалась. Поэтому Руслан так и не рискнул позвать тебя на свидание.
– Мам, ты ошибаешься. Или намеренно переводишь тему, – верчу в руках пустую чашку, стараясь не замечать бешеный стук сердца и лёгкое покалывание в груди. – Я не вернусь к Руслану, потому что влюблена в другого мужчину. Денис замечательный, он очень помог мне…
– Да любой мужик сделает всё возможное, чтобы затащить в постель такую наивную дурочку, как ты! – мама снова повышает голос.
– Думай, что хочешь. Я распинаться перед тобой не собираюсь. Хватит, выросла уже, – с грохотом ставлю чашку на стол, встречаюсь с мамой взглядом и решительно спрашиваю: – Что случилось с отцом? Почему ты никогда его не искала?
Она бледнеет, опускает глаза, в которых я успеваю заметить страх.
– Он давно умер! Это же были девяностые, Юль, я сто раз тебе говорила.
– Нет. Ты всегда отлынивала от прямых вопросов, начинала ругаться и обвинять меня в неблагодарности. Но сейчас этот номер не прокатит. Я хочу знать правду об отце.
– Юля! Прекрати так со мной разговаривать!
– Я задаю простые вопросы, мам, а ты почему-то избегаешь ответов.
– Это из-за Дениса ты вдруг стала такой нахалкой?
– Ладно, я всё поняла. Назови хотя бы фамилию отца и дату его рождения. Хорошо, если вспомнишь город, в котором он работал. И я даже не собираюсь спрашивать, почему в моём свидетельстве о рождении стоит твоя фамилия, а не папина.
Плечи мамы начинают дрожать, она хватается за столешницу, закрывает лицо руками. Когда убирает ладони – вижу ненависть в её взгляде.
– Хочешь знать всю правду о своём идеальном отце? Хорошо, будет тебе правда. Он бросил меня с больной свекровью на руках. Уехал на заработки, хотя я умоляла не делать этого. Просила, рыдала, чуть ли не на коленях перед ним ползала, но папаша твой упрямый, бессердечный эгоист. Верил, что за несколько месяцев заработает миллионы и оплатит операцию, в которой нуждалась свекровь. Его блестящий план провалился. Письма к нему не доходили, он даже не узнал о смерти своей матери. Вернулся с небольшой суммой в кармане, ходил по квартире кругами, бородатый, чужой. Со мной даже разговаривать не хотел. Я терпела, всё же родного человека потерял. Пыталась не замечать его холод и отстранённость. Сергей изменился, смотрел на меня без привычного тепла, обнимал будто через силу.
В её глазах плещется застаревшая боль, смешанная со злостью. Мама перестаёт кричать, говорит с какой-то обречённостью.
– В общем, Юля, твой дорогой папаша нашёл за границей другую женщину. Признался, что любит её. Предложил развестись как можно быстрее. Я согласилась. Вернула девичью фамилию, чтобы ничего меня не связывало с этим подонком. Через месяц Сергей навсегда уехал за границу… Ненавижу его. Всю жизнь мне испоганил.
– И ты разве не знала, что беременна? – в душе тошно и муторно, я до конца не осознаю, что прожила двадцать пять лет без отца, который, оказывается, не умер и не пропал без вести.
– Знала, – тихо произносит мама.
– Ты сказала отцу, что ждёшь от него ребёнка? – сердце покрывается коркой льда, когда я замечаю, как мама отводит взгляд. – Прошу, не ври мне больше.
– Нет! Как ты не понимаешь? Он оставил меня одну, уехал и нашёл другую женщину! Изменял мне, а потом потребовал развод. Попользовался и бросил, как надоевшую игрушку. Он был моей жизнью, моим воздухом, моей единственной любовью! Я делала для него всё, а он оказался предателем…
– И ты решила отомстить ему, не сказав о своём положении?
– Да.
– И как, твоя месть удалась?
– Думаешь, я не жалела о содеянном? Глупая была, не знала, как тяжело воспитывать ребёнка одной. Так хотя бы алименты получала. Но, как видишь, я справилась, вырастила тебя, неблагодарную…
– Прекрати! – перебиваю её, закрываю уши руками и мотаю головой, не веря, не желая принимать суровую правду. – Из-за твоих обид я росла без отца. Думала, что его нет в живых. А ты всё это время врала мне. За что, мам?
– Юль, тебе грех жаловаться. От голода не умирала, училась в лучшей школе города, поступила в университет на бюджет. И Глеб к тебе хорошо относится. Не идеализируй папашку, у него давно другая семья. Он сделал свой выбор.
– Да плевать! Он предал тебя, а не меня! Он даже не знал, что станет отцом. Это бред какой-то, в голове не укладывается, – я пытаюсь разглядеть маму сквозь пелену слёз, но лучше бы этого не делала – вижу привычное раздражение в глубине её глаз. И наконец до меня доходит. Вонзаю нож в застаревшую рану, желая раз и навсегда избавиться от сомнений: – Ты ведь никогда меня не любила, да? Я напоминала тебе об измене отца?
– Юль, это не так.
– Разве? Я всегда чувствовала, что ты меня не любишь, но боялась напрямую спросить об этом. Иногда неизвестность лучше жестокой правды. Зато сейчас я понимаю, почему всегда раздражала тебя, была недостаточно хорошей, не слишком умной, не особо красивой. Ты не хотела рожать ребёнка от человека, который тебя предал. И поэтому так и не смогла меня полюбить.
Мамино лицо нервно дёргается, ресницы дрожат, но глаза сухие. Она поджимает губы, часто дышит и смотрит куда угодно, только не на меня. Что ж, её молчание красноречивее любых слов. Чувствую приближение панической атаки, но ни за что в мире не выдам свою слабость. Уйду раньше, чем потеряю контроль над телом.
– Назови фамилию, дату рождения и город, в котором отец встретил другую женщину. Может, он до сих пор там живёт.
Мама презрительно ухмыляется и выполняет мою просьбу. Оставляю заметку в телефоне. Голова кружится, ноги немеют. Болит сердце, болит душа, я вся состою из боли. К сожалению, не физической.
Чудом нахожу сумку, быстро обуваюсь, толкаю входную дверь.
– Ты куда на ночь глядя? Когда вернёшься? – пресно, для приличия спрашивает мама.
– Я не вернусь. Больше никто не будет напоминать тебе о предательстве отца.
Не бросаю прощального взгляда на родные стены, не поворачиваюсь к маме. Просто ухожу в темноту. И меня, конечно, никто не останавливает.
