Текст книги "Девушка моего друга (СИ)"
Автор книги: Анастасия Соловьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
30
Денис
После разрыва с Юлей я не пошёл на работу, поручил своему заместителю разобраться с важными делами и предупредил, что буду вне зоны доступа целые сутки. Справятся как-нибудь без меня, в сотрудниках я уверен.
Купил виски, сигареты, заказал еду, остаток вечера бухал и ни о чём не думал. Как будто перегорело что-то в душе. Силы, желания, эмоции – всё исчезло. Остался только я и мои принципы. Кому они нужны, если рядом нет любимого человека? Хороший вопрос, ключевой. Ответа я не нашёл.
Проснулся от сильной головной боли. Выпил ибупром, заказал такси и отправился к родителям. Всё не было времени их навестить, иногда общался с мамой по телефону, отца привычно игнорировал. Но мне почему-то захотелось увидеть родной дом, вспомнить детство, обнять сестрёнку.
– Денька! Что ты здесь забыл? – Маша удивлённо таращит глаза, когда я захожу в квартиру.
– Ностальгия проснулась. Родители дома?
– Пока нет. Папа сейчас сам знаешь, у кого, – Маша никогда не называет любовницу отца по имени. – А мама в супермаркет пошла, скоро будет.
Иду в свою детскую комнату, улыбаюсь, как только вижу старые плакаты на стене, допотопный комп с пузатым монитором, серию книг “Чёрный котёнок”, которыми я зачитывался в одиннадцать лет. Здесь всё осталось по-прежнему, словно вернулся в беззаботную юношескую пору. На душе сразу теплеет, и тоска ненадолго исчезает. Маша стоит возле дверей, наблюдает за тем, как я роюсь в ящиках письменного стола, достаю старый дневник и бездумно его листаю. Был в моей жизни период, когда я писал стихи. Нелепые, без ритма и рифмы, но зато искренние и душевные.
– День, что случилось? – сестрёнка трогает меня за плечо, смотрит настороженно.
– Не верится, что в четырнадцать я строчил наивные стихи и посвящал их однокласснице, с которой сидел за одной партой. Валентинки ей подкидывал в портфель, домой провожал.
– Ты меня пугаешь.
– А потом узнал про любовницу отца. Стихи забросил, не тянуло больше сочинять наивные оды о великих чувствах. Окончательно меня добила мамина покорность. Она всё знала, но притворялась идеальной заботливой женой. Наши родители живут во лжи не один десяток лет. Не хочу повторять их ошибки.
– День, им нравится такая жизнь. Неужели ты не понимаешь?
– Нет.
– Ты слишком узко мыслишь. Мама живёт в комфорте и достатке, ей пофиг на измены мужа. А папа может трахаться с соседкой хоть до старости, но по вечерам он всегда возвращается в семью. Я не понимаю родительских отношений, но прекрасно вижу, что их устраивает нынешнее положение дел. Не суди о других по себе.
– Хрень всё это.
– Скажи уже, что случилось? К чему эта ванильная тоска по утраченному детству?
– Мы с Юлей расстались.
Маша одаривает меня лёгким подзатыльником, кривит губы и хмурится.
– Совсем сбрендил, братец?
– Что на тебя нашло? – поднимаю голос, потому что сестра переходит все грани дозволенного.
– Дурак ты, – бросает грустно. – Юля классная, зачем ты её бросил?
– Она меня обманула, – ввожу сестру в курс дела, только поддержки не получаю. Маша качает головой, смотрит на меня снисходительно.
– И что плохого сделала Юля? Она тебя даже не знала, когда согласилась на авантюру Руслана. А потом промолчала, потому что боялась расставания, дубина ты стоеросовая! Если уж на то пошло – затейником был Руслан, спектакль с переодеванием тоже он придумал, даже о свободных отношениях первым упомянул твой друг. Юля в чём виновата?
– Маш, я предательство не прощаю.
– Ой, какие мы пафосные, возвышенные, безгрешные! Говоришь так, словно ни разу никому не врал, и бизнес свой построил без малейшего жополизства и приспособленчества. Просто идеальный мужчина, как мне повезло родиться твоей сестрой, – Маша бесится, сарказм так и прёт из неё, в глазах сквозит осуждение. – Денька, я всегда тебя поддерживала, но сейчас ты меня раздражаешь. Придумал какие-то принципы, законсервировался в них и отталкиваешь людей, которые не соответствуют твоим завышенным требованиям.
– Неужели нужно забыть о том, что меня обманули?
– Да, именно так. Позволь людям быть людьми, а не роботами. Все врут и ошибаются, это нормально. Идеалов не существует. Денис, я тебя очень люблю, но на месте Юли я бы не смогла тебе доверять. Ухаживал, свидание на крыше устраивал, пылинки с неё сдувал, жить вместе хотел – а потом бросил из-за мелочи.
Я ничего не отвечаю. Через минуту домой возвращается мама, и наш разговор с сестрой заканчивается обоюдным непониманием. Сидим на кухне, общаемся с мамой. Она расспрашивает о работе, волнуется за моё здоровье. Ухожу до прихода отца. На улице достаю телефон и договариваюсь о встрече с Русланом.
Я зол. Предыдущую ночь почти не спал, обдумывал всё, что сказала Маша. Сестрёнка слишком импульсивная, самоуверенная, всегда говорит правду, даже меня не щадит. Есть в её словах доля правды. Я зациклился на прошлом, слишком строг к окружающим, выбираю истину и принципы, потому что по-другому не умею. Всех девушек я бросал первым. И находил весомые причины для разрыва. Может, проблема во мне, а не в других людях?
Захожу в паб, киваю Руслану. Гнев вспыхивает внутри, перед глазами мелькают красные вспышки. Я ведь до последнего считал Руслана лучшим другом. И он прекрасно знает, что я не прощу предательство, но всё равно решил надо мной подшутить.
– Давай перейдём сразу к делу, – цежу сквозь зубы. – Зачем ты придумал этот дешёвый спектакль?
– Не догадываешься? Хотел вернуть тебя к жизни, это же очевидно.
– Поздравляю, у тебя получилось. Только какой ценой?
– А это не имеет значения. Я знал, что ты будешь корчить из себя бедного и несчастного героя. Мы с Юлей – подлые предатели, а ты – невинная жертва. Только учти, Дэн, в чужом глазу ты соломинку видишь, а в своём бревна не замечаешь.
– На что ты намекаешь?
– Присвоил мои идеи, продинамил меня, когда создавал компанию, на звонки не отвечал, а потом вдруг объявился, лучшим другом называл. Двулично, не правда ли?
– Я уже извинился за это.
– Да, я помню. Но чем ты лучше Юли? Почему твои поступки достойны прощения, а её – нет?
– Наши отношения тебя не касаются.
– Окей. Я не жалею о том, что сделал. Ты перестал думать только о работе, влюбился в хорошую девушку, возобновил наше общение. Дэн, ты снова начал жить. Если бы не мой эксперимент, ты бы загнулся со своей компанией, в больничку бы попал из-за инсульта в тридцать пять. Есть у меня знакомые, которые вели такой же образ жизни, как ты, и теперь ходят к психотерапевту, от депрессии лечатся. Тебе я такой участи не желал, поэтому пошёл на крайние меры.
– Спасибо, огромное, Руслан. В ножки тебе теперь кланяться? – едко отвечаю. Слова друга задевают меня, бередят застарелые раны. Он прав. Сука, как же он прав. Но от этого мерзко и противно, хочется вмазать по его наглой самодовольной роже.
– Нет. Мне за Юлю обидно. Она ничего ужасного не сделала, просто поддержала меня, потому что так поступают настоящие друзья. Но тебе не понять – слишком сложно, идеальную картину мира порушить придётся.
– Рус, договоришься, – предупреждаю, всё ещё сдерживая свои скотские порывы.
– Готов опуститься до драки? Хорошо, только выйдём на улицу.
Руслан ухмыляется, встаёт и идёт на улицу. В висках шумит, руки так и чешутся. Сейчас я найду выход своему гневу, отыграюсь на друге-предателе. Мною руководят злость, отрицание, боль и презрение к себе, поэтому я забываю о здравом смысле, поддаюсь эмоциям.
На улице нас только двое. Руслан насмехается надо мной, хмыкает нарочито громко, и где-то на подкорке сознания понимаю, что он нарочно меня провоцирует, но сдержаться уже не могу. Бью бывшего друга в челюсть. Он отшатывается, сплёвывает на асфальт, снова поднимает голову и улыбается. Бью сильнее, разбиваю губу Руслана. Течёт кровь.
Что я творю? Он же не пытается дать сдачи, терпит, хочет узнать, как далеко я могу зайти.
– Ты с ума сошёл? – слышу родной голос, растерянно моргаю, не осознавая реальность, думая, что свихнулся. Мне уже чудится Юля. – Денис, за что? Зачем?
Но это и правда она. Подбегает к Руслану, обнимает за плечи, взволнованно всматривается в его лицо, достаёт из сумки бумажную салфетку и прикладывает к разбитой губе.
– Всё нормально, – хрипит Руслан.
– Нет, – Юля мотает головой. – Ничего нормального в этом нет. Ты что, с цепи сорвался? Решил опуститься до примитивного мордобоя? Что с тобой не так, Денис?
В её глазах – гнев, недоумение, разочарование. Юля смотрит на меня так, словно не узнаёт, словно я чужой человек. Ещё сильнее обнимает Руслана, что-то говорит ему, но слова уносит весенний ветер.
– Он заслужил, – бросаю растерянно. Злости нет, есть осознания совершённой ошибки. Избил слабого, пошёл на поводу низменных эмоций. Нашлась достойная причина для самоуничижения.
– Да ты себя слышишь? Все вокруг виноватые, один ты молодец. Никто не заслуживает физического насилия! Продолжай и дальше отталкивать от себя людей, живи идиотскими принципами, бросай тех, кто тебя любит! – её глаза сверкают даже в темноте, слова врезаются в мозг, воспаляют сознание. Она меня любит. Сама не заметила, как призналась в своих чувствах. – Только, Денис, не грусти, если на старости лет обнаружишь, что жизнь прошла мимо, а счастливые дни можно перечесть на пальцах одной руки!
Она задыхается от гнева. Тянет Руслана за руку, что-то шепчет. Он кивает, разворачивается. А я ощущаю укол ревности. Хочу забыть обо всём, прижать Юлю к себе и зацеловать. Сказать о любви, раскаяться в содеянном. Но уже слишком поздно. Мы оказались по разные стороны баррикад. Чувства взаимны, но взгляды на жизнь разнятся. Наговорили лишнего, ранили друг друга. И переступить через себя я не могу.
– Прощай, Денис, – тихо произносит Юля. Бросает на меня выжидающий взгляд, горько усмехается, когда я так и не нахожусь с ответом.
Они с Русланом медленно идут по дороге, скрываются за соседним домом.
Только сейчас я осознаю, что потерял любимую девушку и лучшего друга. И ради чего?
31
Юля
Персонажи не хотят взаимодействовать. Я мысленно бью их веником по голове, а они всё равно хранят тишину. Ты погляди, упрямые какие!
Не идёт комикс, нет внятного сюжета в голове, диалоги фальшивые какие-то. Беззаботные супергерои больше ничем не привлекают, поэтому я рисую красивых девушек в историческом антураже, сильных мужчин с мечом в руке, драконов на заднем плане. С каждым днём получается всё лучше. Вдохновение возвращается, от постоянного сидения за альбомом под вечер адски болят глаза, но меня это не волнует. Скорее, беспокоит отсутствие красок на листе.
Через несколько дней я устанавливаю графический редактор на компьютер и смотрю видеоуроки, чтобы хоть немного разобраться в теме. Голова пухнет от обилия новой информации, но времени не хватает. Днём магазин комиксов пустует, поэтому я покупаю планшет и занимаюсь рисованием прямо на рабочем месте.
Дни сливаются в разноцветное пятно, я уже не отличаю будни от выходных. Квартира, работа, рисование, переписка с сестрой, общение с Русланом – вот, из чего состоит моя жизнь. Яна несколько раз предлагала пойти в клуб или хотя бы в ресторан, но я отказываюсь. Нет желания.
– Ты до сих пор на меня в обиде? – спрашивает Яна, когда я снова не разделяю её идею отправиться на концерт какого-то неизвестного рэпера.
– Нет, конечно. Но я пока не готова выходить в люди. Рисовать интереснее.
Я не злюсь на Яну. Она была пьяна, когда выболтала Денису мой секрет. Правда всегда выходит наружу, я это знала.
– Точно? – подруга смотрит виновато, хмурится.
– Да. Я ни о чём не думаю, когда рисую. Если пойду в клуб, кино, ресторан – то сразу же начну вспоминать Дениса.
Яна понимающе кивает, оставляет меня в покое. Завариваю кофе и беру в руки планшет.
Последний раз я видела Дениса больше двух недель назад. Убеждаю себя, что всё в порядке, что я совсем не соскучилась и спокойно проживу без него. Творчество отвлекает от тоски, но каждую ночь мне снится Денис. Просыпаюсь в слезах, кусаю губы, чтобы не разреветься, хватаюсь за планшет и рисую, пока солнце не заливает комнату искристым светом.
Теперь я понимаю, почему Денис так одержим работой. Она действительно спасает. Когда хочется предаться унынию, кричать и выть от боли, раздирающей душу, я исцеляюсь творчеством. Повезло, что у меня есть любимое занятие, без него точно бы свихнулась. Вместо сердца – выжженая рана, мысли сумбурные в голове, настроение то приподнято-бодрое, то грустно-нейтральное. Запрещаю себе думать о Денисе. Он выбрал принципы, без малейших сомнений разорвал наши отношения и вдобавок сорвался на Руслане. Бил того, кто не давал сдачи. Отвратительный поступок.
Но во снах Денис искренне раскаивается, просит прощения, и я без малейших сомнений бросаюсь ему на шею. Сладкие грёзы, невыносимые, доводящие до уныния, когда пробуждаюсь и понимаю, что это всего лишь фантазии влюблённого мозга.
Я жалкая: уверяю себя, что всё прекрасно, дерьмо случается, как-нибудь переживу, но при этом каждый день прожигаю взглядом телефон. На работе дёргаюсь, когда открываются двери магазина, надеясь, что это Денис. Вдруг он передумал? Вдруг понял, что любовь важнее дурацких принципов?
К концу второй недели я перестаю шарахаться от каждой тени. Наверное, я на стадии принятия неизбежного.
Звук сообщения отвлекает от рисования.
“Ну что, всё в силе? Звоним друг другу?” – пишет сестра в фейсбуке.
“Да!”
Поправляю волосы, сажусь поудобнее и захожу в скайп. Сегодня я наконец познакомлюсь с отцом. Мы несколько раз переносили долгожданный видеозвонок, потому что сестра заболела и валялась с температурой. Но вчера Таня окончательно выздоровела. Не осталось никаких преград для общения по скайпу.
Нервничаю, выжидаю пару секунд, а затем принимаю видеозвонок.
Вижу взрослого симпатичного мужчину в очках, он несмело улыбается мне, волнуется. Рядом сидит красивая брюнетка, машет рукой, нетерпеливо подпрыгивает на месте и кричит:
– Привет, сестрица! Так рада тебя видеть!
– И я тоже, – тихо произношу, губы вмиг пересыхают.
– Здравствуй, Юля, – тоже еле слышно говорит отец. – Доченька, я счастлив, что узнал о тебе…
Комок в горле блокирует слова, мы просто все втроём улыбаемся, рассматриваем друг друга, даже смеёмся, не в силах сдержать радость. Таня первой нарушает тишину, о чём-то спрашивает. Я отвечаю.
Мы разговариваем около часа. Нет стеснения или неловкости, мы как-то быстро находим общий язык. Дикое любопытство подстёгивает задавать новые вопросы. Таня заразительно хохочет, отец выглядит немного потерянным, но счастливым. Он кажется добрым и хорошим человеком, внимательно слушает меня, ни разу не перебивает. Мне легко и хорошо.
– Костик застрял на свиданке, но в следующий раз ты обязательно познакомишься с этим балбесом. Через пару дней созвонимся, окей? – уточняет сестра.
– Обязательно!
– Хорошего вечера, доченька, – с теплотой в голосе произносит отец.
Улыбаюсь, быстро прощаюсь с новообретенными родственниками и закрываю скайп.
За две недели я впервые чувствую себя живой, я переполнена радостью и восторгом. Словно стала частью большой семьи, которая примет меня со всеми недостатками. Должен же хоть кто-то полюбить меня просто так, без требований, ультиматумов, и завышенных ожиданий.
Снова перечитываю статью на литературном сайте. Рассматриваю книги, написанные в жанре фэнтези, потом возвращаюсь к тексту блога. Оказывается, можно рисовать обложки для известных авторов и зарабатывать на этом приличные деньги. А я-то думала, что художники живут в бедности, потому что никто не покупает их картины. Но в эпоху интернета всё намного проще: создавай портфолио, рекламься в тематических пабликах – и к тебе потянутся люди.
Пожалуй, ещё месяц-другой потренируюсь, набью руку. Спешка в таком деле неуместна.
В магазин, словно ураган, вбегает Маша, сестра Дениса. Я так удивлена, что роняю планшет на пол. Быстро наклоняюсь, чтобы проверить экран. На его замену у меня тупо не хватит денег. Но всё целое и невредимое.
– Привет! – вопит Маша. – Слушай, я знаю, что мы не закадычные подружки и виделись всего один раз, но мне очень нужна твоя помощь.
– Что произошло? – тут же начинаю переживать.
– Может, лучше в кафешке какой-нибудь поговорим? У тебя же рабочий день заканчивается?
– Да, – я даже не знаю, что сказать. Совсем забыла про Машу. И сейчас сомневаюсь, стоит ли с ней идти. Любое напоминание о Денисе отзывается острой болью в грудной клетке. А Маша очень на него похожа, тот же цвет глаз. Так мало нужно, чтобы вернуться в прошлое. – Я занята вечером.
– Юль, всего лишь полчасика, – настаивает Маша. – Понимаешь, мне страшно. Подружки осудят, если им расскажу, а родителям про задержку уж точно знать не обязательно.
– Задержку? Ты серьёзно?
– Да, ещё неделю назад всё должно было произойти! – Маша хлопает ресницами, умоляюще смотрит на меня. – Без понятия, что делать дальше
– Хорошо, пойдём.
Маша ведёт меня в какой-то ресторан, находящийся в центре города. По пути обдумываю, что же ей сказать. Ситуация сложная, ей всего двадцать, в этом возрасте можно совершить необдуманные поступки. Первым делом, конечно, стоит к врачу пойти, а потом уже паниковать. Чёрт, почему люди не пользуются барьерной контрацепцией? Этому даже в школе учат!
– Сюда, – Маша указывает на грузинский ресторан.
Заходим внутрь, поднимаемся на второй этаж.
– Впереди вип-комната, нам никто не помешает, – подмигивает Маша, указывая рукой на чёрную дверь в конце зала.
– Разве важно, где именно мы будем разговаривать? – пожимаю плечами, удивлённая такой подготовкой. Маша что, заранее бронировала вип-комнату?
– Да. Универ задолбал, нам не первый раз стипендию задерживают. Карманные деньги давно закончились, а на днях в город крутая рок-группа приезжает. Очень хочу пойти на их концерт, – торопливо произносит Маша, пока мы приближаемся к заветной двери.
– Что-то я не понимаю. Какая стипендия?
– Студенческая. Задержка стипендии, о которой родителям знать не обязательно. А подруги осудят мой музыкальный вкус, поэтому я ничего не рассказываю про концерт, – усмехается Маша. И блестит в её глазах какой-то озорной довольный огонёк. – Неужели ты подумала, что я залетела? Это маловероятно, я всегда беру с собой презики. На парней в этом вопросе полагаться нельзя.
Я обескуражена, ничего не понимаю, мозги кипят. Это дурацкий розыгрыш? Или я от бессонницы перестала нормально соображать?
Маша толкает чёрную дверь, пропускает меня в вип-комнату.
За столиком сидит Денис. Резко оборачивается и замечает меня. Он удивлён, в серых глазах вспыхивает радость, но через считанные секунды исчезает. Он возмущённо смотрит на Машу, а меня словно не существует больше, воскресшие эмоции напрочь уничтожают хрупкий душевный покой.
– И нечего меня гневным взглядом испепелять. День, ты уже третью неделю подыхаешь без Юли. Хватит упрямиться, прокричите все обиды и боль, признайтесь в чувствах, тарелки побейте. Может, легче станет. А я умываю руки, – Маша внимательно смотрит на нас, будто осмысливает что-то важное. – Пожалуйста, просто поговорите по душам. Это очень важно.
Маша быстро уходит. Дверь захлопывается, отрезает нас от мира.
Опускаю глаза в пол, не в силах выдержать пристальный взгляд Дениса.
На меня обрушиваются тонны противоречивых эмоций. Едкая злость, невысказанная обида, надежда с примесью обречённости, желание сбежать от новых потрясений, тоска по любви и щемящая нежность.
Делаю шаг вперёд. Голова кружится, вокруг всё темнеет, ноги подкашиваются, и я медленно оседаю на пол. Последнее, что помню – руки Дениса, удерживающие меня от падения.
32
Денис
За шестнадцать дней я превратился в робота. По утрам щёл в офис, встречался с важными шишками, договаривался с поставщиками, даже уволил несколько человек, которые халатно относились к работе. Вечерами сидел в баре до самого закрытия, а затем проваливался в муторный сон без сновидений.
И каждый день я думал о Юле. Прокручивал в голове нашу последнюю встречу, вспоминал её гневный разочарованный взгляд и с надеждой сказанное “Прощай, Денис”. Не оправдал ожиданий друга и любимой девушки, застрял в прошлом. Сначала я жутко злился на Юлю и Руслана, считал, что сделал правильный выбор. Тот, кто обманул хотя бы раз, будет врать и дальше.
Маша пыталась достучаться до моего разума, и у неё это получилось. Червячок сомнения гложет изнутри, не даёт сосредоточиться на своей пресной унылой жизни. Стоит ли отказываться от счастья ради принципов? И на самом ли деле принципы так важны, как мне казалось ранее?
Когда Машуня позвонила и предложила встретиться в ресторане, я ничего не заподозрил. Пришёл вовремя, ждал сестрёнку в отдельном зале.
А затем я увидел Юлю, робко заходящую в крохотное помещение, почему-то именуемое вип-комнатой. Жгучая радость овладела мной, выбила почву из-под ног, вдохнула жизнь в иссохший разум.
Маша что-то объясняет, а я даже разозлиться на неё не могу. Сестрёнка уходит, я перевожу взгляд на Юлю, всё ещё не веря, что она здесь, дышит со мной одним воздухом, уничтожает дерзким взглядом. А потом Юля резко бледнеет, шатается – и я подбегаю к ней, обнимаю за талию, осторожно веду к диванчику и помогаю сесть. Прошу официанта принести воды, сосредотачиваю внимание на простых понятных действиях, чтобы не поддаться волнению.
– Возьмите, пожалуйста, – перепуганный официант возвращается с минералкой, наливает её в стакан и протягивает Юле. Жестом показываю, чтобы оставил нас одних.
– Как ты? – глупый вопрос, вижу, что ей хреново, но всё равно спрашиваю. Чтобы заполнить тишину, чтобы услышать родной голос.
– Уже лучше, – уголки её губ кривятся в натянутой улыбке, она прикрывает глаза и медленно пьёт воду. – Во всём виноват недосып. И нервы.
Юля очень бледная, лицо кажется осунувшимся, тёмные круги залегли под глазами, но волосы по-прежнему густые и блестящие, падают на плечи, вьются на кончиках. Хочу прикоснуться к ним, вдохнуть их пряно-цитрусовый аромат. Я так скучал, что обошёл несколько магазинов и перенюхал десятки женских средств для ухода за волосами и всё же нашёл кондиционер с тем самым волшебным запахом. Чувствовал себя грёбаным извращенцем, когда покупал на кассе бутыль с изображением взбесившегося апельсина.
– Я тоже плохо сплю, – не прикасаюсь к ней, наоборот, отсаживаюсь подальше. Юля вздрагивает, замечая мои действия, горько усмехается.
Глупышка, я ведь пытаюсь не сорваться. Так и тянет обнять, поцеловать, забыться хотя бы на мгновение. Но мы должны поговорить.
– Работы много? – ехидничает Юля.
– Нет. Тебя постоянно вспоминаю.
– Ну а я рисую сутки напролёт, нет времени на бесполезные размышления, – насмешливо отвечает Юля.
– Комиксы?
– Обложки для фэнтези-книг, – она воодушевляется, вскидывает подбородок, в глазах появляется жизнерадостный блеск. – Я всегда любила рисовать, но зациклилась на портретах и супергероях, поэтому могла неделями создавать одну картину. А теперь я часами придумываю персонажей, их внешность, одежду, мир, в котором они живут. Драконы, гоблины, эльфы, ведьмаки, демоны – мне безумно нравится их рисовать! Такой полёт фантазии ощущаю, столько вдохновения ловлю каждый день.
Не могу отвести от неё взгляда, наблюдаю, словно зачарованный, за каждым взмахом ресниц и движением пухлых губ. Я помню их вкус, помню, с какой страстью она отвечала на мои поцелуи, как стонала подо мной. Сложно сохранять спокойствие, когда Юля – красивая, милая, любимая Юля – сидит в метре от меня и счастливо улыбается.
– Ты совсем не рад моим успехам? – вдруг напрягается она.
– Конечно, рад.
– Оно и видно. Хмуришься и молчишь, – хмыкает обиженно, закусывает губу. Чёрт. Смотреть в глаза!
– Я отвлёкся, – отвечаю честно, самообладание покидает меня. – Я очень скучал. Невыносимо быть рядом с тобой, но не сметь коснуться.
Юля втягивает воздух, недоверчиво кривится и переводит взгляд на полупустую бутылку воды.
– Ты мог позвонить, прийти ко мне на работу, написать хотя бы одно сообщение в телеграме. Вывод напрашивается сам собой: ты не сильно-то и скучал.
– Я никогда тебе не врал.
– Как ожидаемо! – фыркает Юля. – А я врала, изображала девушку Руслана, несла чушь про свободные отношения. Но влюбилась в тебя – и переборола старые страхи, отпустила прошлое, доверилась и открылась, понимая, что игра стоит свеч. Лучше рискнуть – и разбиться, чем вечно жить в сомнениях. А ты сразу ушёл… Говоришь, что скучал, но так и не объявился. Я тебя не понимаю. И не верю твоим словам.
– Интересно получается, – складываю руки на груди, усмехаюсь, – вы с Русланом меня обманули, но виноват в сложившейся ситуации именно я?
– Да. Ты говорил, что уважаешь Руслана и жалеешь о потерянной дружбе, но постоянно отказывался от встреч с ним, сбрасывал звонки. Рус всё же добился твоего внимания, пусть и с помощью невинного обмана. Если бы не наш спектакль с переодеванием, фиг бы вы с Русланом возобновили общение. А ты даже не попытался его понять. Зачем? Легче же избить того, кто не даёт сдачи, так ведь?
– Мне ещё благодарить вас за предательство?
– Смени уже пластинку, никто тебя не предавал! Да, поступили ужасно, врали и притворялись, но мы заслуживаем нормального отношения! Ты даже слушать меня не захотел, сразу решил вычеркнуть из своей жизни. И за две недели ничего не изменилось. Денис, с близкими людьми так не поступают. Если есть чувства – можно многое простить. Будь смелым и признайся, что их нет. Не мучай меня.
– Но это не так, – Юля говорит то, о чём я думал все шестнадцать дней.
– Ладно, попробую объяснить по-другому. Маше ты бы простил вранье?
– Да, – отвечаю твёрдо, без малейших сомнений.
– Что и требовалось доказать. Ты любишь Машу, уверена, ты простишь ей любую ошибку. Знаю, что некорректно сравнивать девушку и сестру, но смысл ведь не меняется – ты готов наплевать на свои принципы ради человека, который тебе дорог. Видимо, я – не тот человек.
Юля грустно улыбается, даже не смотрит на меня. Её губы дрожат, голос тихий, обречённый. Она кажется измождённой, словно все силы ушли на разговор. А ведь была радостной каких-то десять минут назад, с восторгом щебетала о рисовании, испепеляла лучистым взглядом. Но погасла из-за моей твердолобости.
Прощать умеют только сильные люди.
Юля поднимается, вздыхает, как бы набираясь смелости перед следующим действием, допивает воду и произносит. Глухо, отрывисто, неуверенно:
– Я, пожалуй, пойду. Всё уже сказано.
Шагает к двери. Если не остановлю сейчас, назад дороги не будет. Юля вряд ли поверит мне и никогда не забудет, как отпустил её уже в третий раз. Принципы, неприятие лжи, чётко выстроенная картина мира, душевное спокойствие – пусть всё летит в топку! Разве это важно, когда в крови бурлит любовь, когда жизнь не в радость без одного-единственного, самого лучшего в мире человека?
Встаю, направляюсь к Юле. Она слышит мои шаги, замирает у двери, ждёт. Подхожу к ней вплотную, накрываю её плечи руками, ловлю встревоженный ярко-зелёный взгляд и говорю со всей искренностью, кипящей внутри:
– Прости меня, Юль. Я совершил ошибку.
