Текст книги "Эль и Карамель (СИ)"

Автор книги: Анастасия Дока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Через уйму потраченных нервов, сил и времени искатели были вознаграждены. Натренированная, казалось бы, детскими играми Ася, с лёгкостью отметала одни предметы и заостряла внимание на других. Печать бабушки тоже помогала, не так активно, как хотелось Карамелиной, но всё же науськанная Элем, та понимала – магия – не палочка выручалочка. Магия лишь своеобразный пинок в правильном направлении. Магический пинок. Поэтому не сердилась.

В итоге из большого количества возможностей осталось всего шесть: ровно столько, сколько букв было в загадке.

– А что делать с мягким знаком? – недоумевала Кристина после того, как все собрались у кучки предметов.

– Он уже найден, – гордо улыбнулась Ася. – Бабушка всегда переворачивала знак, и таким образом я получала «Р». Чаще всего там скрывалось что-то рычащее.

– Рычащее? – переспросила Мада.

– Да. В детстве это обозначало нечто, издающее громкий противный звук, например, ракета.

Три пары глаз смотрели с удивлением.

– Ненастоящая, конечно, игрушечная. Папа коллекционировал, пока я не подросла и не заняла все его полки своей косметикой. – Голос звучал грустно. – Он сам продал коллекцию. Выручил много денег, но расстроенный потом ходил целую неделю. А рычащее здесь вот это, – указала рукой на овальный предмет, напоминающий обыкновенное, правда, старое зеркало.

– Съюка, – сказал Эль.

– Не ругайся, – нахмурилась Ася.

– Это название.

– Бабушка часто использовала эту штуку для улучшения теста. Шутя, естественно. И рычала, изображая, как зеркало колдует.

– Оно по-настоящему колдует, любимая. Клавдия Семёновна использовала Съюку при поимке воров.

– Ничего себе! А мне бабушка говорила вот что: «Всё и все любят выглядеть хорошо. Тесто не исключение. Поставь зеркало перед тазиком, пусть поговорят. Тесто на себя полюбуется, улучшит вид». Я верила. Мне было лет пять, и я спрашивала, как оно себя может улучшить, а бабушка отвечала, что оно поднимется, представляя себя будущим румяным пирогом. Я только смеялась, но послушно выполняла просьбу. Пока тесто любовалось собой, как же смешно, мы садились пить чай, и бабушка рассказывала разные истории из «Кулинарной страны».

– Откуда? – переспросил Эль.

– «Кулинарная страна» – передача о полезной еде для маленьких, – пояснила Мада. – Я её помню.

Каждое утро слушала, когда мы завтракали.

– Точно! Там рассказывали про ожившие овощи и их приключения, – добавила Кристина.

– Это там, где Горошинка пошла на выставку и влюбилась в Бульон?

– Да, Элечка, я обожала слушать истории в бабушкином исполнении. Она меняла голоса и добавляла таинственности. Получалось захватывающе.

– А я «Страну» ненавидел, потому что терпеть не мог овощи, и никакие сказки изменить отношения к отвратительному гороху не могли.

– Не помню, чтобы ты отказывался от моего супа, – заметила Ася.

– С годами вкусы меняются, любимая. Теперь я всеяден. Но давайте приступим. Неизвестно, как много времени у нас осталось.

Ася отложила зеркало и взяла миску.

– Буква «А» – Английская.

Эль быстро объяснил всё сёстрам.

Карамелина сразу пояснила, опережая логичный вопрос:

– Съюку проверять сейчас нет смысла. Бабушка всегда проводила игру так, чтобы лишь, найдя все предметы по очереди, я получала приз.

– То есть они все должны соприкоснуться? – предположила Кристина. – Или бабушка строго следила за твоими действиями?

– И то, и то.

– Но с виду это обыкновенная миска, – заметила Мада.

– А бабушкина печать среагировала.

– И всё-таки может акрилиус подойдёт больше? – Кристина протянула артефакт в виде блестящего мелкого камушка.

Акрилиус был её излюбленным камнем в институте. С его помощью можно было добавить блеска любому предмету. Но преподаватели, безусловно, делали вид, будто камень нужен исключительно для манипуляций с превращениями. Убеждали, что без него химические формулы не оживут. В тайне от однокурсников и даже сестры Кристина отламывала по кусочку акрилиуса и использовала в украшениях. Серьги с магией не могли не привлечь внимание противоположного пола. Так она думала, но разочаровалась после пятнадцатой попытки.

– А как же бабушкина печать?

Кристина отложила камень.

Ася по совету Эля прошептала заклинание, подышала на миску. После её манипуляций та засветилась слабо, но уверенно, и сама поплыла к подготовленной Элем корзине. Вернее, Ася называла ЭТО корзиной, а на самом деле оно было ЭТО и расшифровывалось, как Эле-Тесский Образ. Карамелина смеялась, а не в честь ли Эля назвали штуковину, но парень уверил, что ЭТО существовало задолго до его рождения. ЭТО изобрёл некий маг для выявления и сопоставления магических волн. ЭТО было многофункциональным инструментом.

– Мудрёная штука! – вспомнила Кристина. За своё недолгое обучение она успела кое-что узнать об ЭТО, и это с трудом укладывалось в голове. Заумные термины, непонятные формулировки никак не желали усваиваться в памяти.

Миска повисла в круге, очерченном магией ЭТО, закрутилась волчком и явила свету проекцию буквы «П».

– Ого-го... – сказала Ася. – Хотя, чему я удивляюсь после всего случившегося?..

– Твоя бабушка хотела, чтобы мы разгадали загадку вместе, – заметил ничуть не шокированный Эль.

– Она знала, твои воспоминания и мои волшебные знания откроют истину.

Ася хмыкнула и наклонилась к следующему предмету.

– «П» – полотенце.

– А я бы спрятала подсказку в металлической пентаграмме, – сказала Кристина. – Полотенце – обычная вещь, а пентаграмма волшебная, необычная и навевает ужас. Ася бы тогда в первую очередь обратила на неё внимание, потому что боится пауков.

Карамелину передёрнуло от одного лишь взгляда на металлическую пластину. По правде говоря, её не только пауки пугали, но и сама пентаграмма. Ещё с детства, насмотревшаяся ужасов Ася, крайне тревожно относилась к подобным мрачным штукам.

– Сестрёнка, а я с тобой не соглашусь. Во-первых, пентаграмму не смогло бы считать ЭТО – не рассчитано оно на подобные вещи, и вам в институте должны были это объяснять. Во-вторых, как раз из-за Асиного страха Клавдия Семёновна скорее всего и не стала использовать пентаграмму.

– Я так же думаю, – высказался Эль. – К тому же пентаграмма, однозначно, заинтересовала бы убийцу, а, это уже было бы плохо.

– Уверена, бабушка специально спрятала буквы в обычных предметах, чтобы найти смогла только я. – Ася вытащила из кармана абрикосовый леденец. – Что-то я разнервничалась. – С укором посмотрела на Кристину. – Зачем ты про пауков сказала? Теперь я только их и вижу.

– Асенька, они крошечные, – попытался успокоить Эль. – Присмотрись, издалека похожи на цветочки.

– Давайте продолжим, – отмахнулась Карамелина. – Мне такие цветочки теперь всю ночь будут сниться.

– Но я же буду рядом, – улыбнулся Эль.

– И это помешает плохим сновидениям?

– Кто знает. Я же сумел заговорить твои зубы. Возможно, сумею и поработать с мыслями.

– Что… значит… заговорил… зубы?

Сёстры переглянулись. Очнувшийся было Василий почувствовал угрозу и зажмурился.

– Давай потом, – пошёл на попятную Эль.

– Повторяю вопрос…

Выставил руки вперёд, защищаясь от грозного взгляда. Если бы Ася обладала магией, стопроцентно поразила его молнией.

– Э-э-эль…

– Люби-и-имая…

– Люби-и-имый…

– Он знал, как ты любишь сладкое и защитил зубы от разрушений! – Кристина, широко улыбаясь, протянула следующий предмет.

Ася продолжала хмуриться, но меньше.

Кухонное полотенце в мелкий горошек засветилось и заняло место в миске.

Наблюдая за танцем волшебных всплесков, Ася почти без раздражения спросила:

– Что ещё ты делал со мной без моего ведома?

– Защитил организм и фигуру от влияния сладкого.

– А зачем бабушке понадобилась пентаграмма?

– Вызывать нечистые силы. Ты не сердишься?

– И как? Это помогало раскрывать преступления?

– Да, нашего маньяка, кстати, она тоже пыталась найти с её помощью. Мир?

– Мир. Но больше никаких манипуляций с моим телом. Ясно?

– Хорошо.

Ася с тяжёлым вздохом поднесла к печати следующий предмет. «Р» – ручка.

Обыкновенная шариковая, оставленная для записей строго выверенных пропорций, она сияла ярче всего остального. Ася решила, что в ней таится дополнительная загадка и блестящими глазами смотрела на предмет, вслух высказывая фантастические предположения, но Эль охладил пыл авантюризма, пояснив: ручка сама по себе сияет при столкновении с чем-либо магическим.

– А хоть что-то не взаимодействует с вашей дурацкой магией? – раздражённо поинтересовалась Карамелина.

Ответ любимого ей не понравился.

– Теперь очередь буквы «Е»… – напомнила Кристина, упреждая намечающуюся ссору. – Мне на ум приходит только ель. Но её я не вижу. Ничего колючего зелёного среди предметов также нет.

– Ты права. Бабушка разрешала вариации, и «Е» превращалась в «Ё» или «Ш».

Не Кристина, удивлённая Мада вытащила шуруповёрт:

– Я знала, что Клавдия Семёновна весьма оригинальная старушка, но это… И что он делает в пекарне? Не припомню, чтобы во время расследований использовали шуруповёрт.

– В расследованиях нет, – согласился Эль. – В ремонте. Ей надо было помочь повесить полку для специй. Я принёс инструмент из дома. Думал, потерял, – ухмыльнулся, – а, оказывается, она его забрала.

– Моя бабушка гений, – гордо заявила Ася. – Такой шифр придумала!

– Отличная бабушка, – произнёс Василий.

Кристина, не помня себя от радости, бросилась к хомяку.

– Ты жив! – принялась его тискать. Вспомнила о приличиях, отпустила. – Я рада, Вася. Очень рада.

По краснеющей мордочке и розовым щекам было очевидно: между этими двумя что-то произошло, пока бывшие-нынешние выясняли отношения.

– Василий, ты давно пришёл в себя? – в Эле проснулись подозрения.

– Я не хотел попадать под огонь, – начал оправдываться зверёк. – Решил полежать и помолчать, пока вы ругаетесь.

Эль всё ещё испытывал недоверие к хомяку, но недоверчивость была в самой его натуре.

– Мы не ругались, Вась, но вернёмся к загадке. Ответ близко! – напомнила взволнованная Ася.

Её волнение передалось остальным.

А в ЭТО тем временем полетела «Л» – леска. Клавдия Семёновна использовала её вместо ножа при разрезании коржей. Последний предмет – перевёрнутый мягкий знак, Съюка, венцом лёг на маленькую горку из сияющих предметов. А через минуту все они засвистели, зашипели, рождая, прямо в воздухе большой и уже знакомый портрет только лучшего качества.

– Не… может… быть… – прошелестела Мада и грохнулась в обморок.

Глава 3 – Пониловля

Кристина успокаивала сестру. Та, едва вернув сознание, разрыдалась. Её с трудом усадили на стул. От рвущих душу слёз, защемило сердце у всех присутствующих. Василий вызвался принести чай с мятой. Кристина решила ему помочь. Ася сидела рядом и как маленькую девочку, гладила модельера по голове, приговаривая: «Любовь зла, но лучше так, чем выйти замуж, а потом узнать правду». Облегчения её слова не принесли. Мада разрыдалась сильнее. Мята, обнаруженная в офисе, – Эль подсказал, что Клавдия Семёновна часто пила с ней чай после закрытия дела, – немного внесла успокоение в разбитое сердце.

Кое-как справившись с эмоциями, Мада откинула голову назад и бездумно уставилась в потолок. Эль вздохнул и решительно вернулся к портрету. Эмоции эмоциями, но убийцу нужно поймать и как можно скорее. Сомнений не оставалось: перед ним был «Пони» или Алексей, Лёша. Присмотревшись, Эль обнаружил мелкие, едва заметные стрелочки, идущие по кругу. Они словно обрисовывали Пони.

Взяв лупу, он приблизился к портрету максимально вплотную, насколько позволяла магия, и принялся дотошно изучать находку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что каждая из стрелок имеет на конце букву. Их совершенно хаотичное расположение – они шли не по порядку и не складывались в слова даже какого-то заклинания, – имело определённый смысл и по мнению Эля составляло анаграмму. Он сбегал в кабинет, вырвал из блокнота лист, взял карандаш и, вернувшись, стал записывать.

Мада попросила, чтобы её оставили одну и закрыла лицо руками. Кристина, Ася и хомяк, пропустив череду вздохов, отодвинулись от несчастной. С малым любопытством уставились на Эля.

– Здесь анаграмма, – бросил он через плечо, продолжая составлять слова.

– А там трагедия… – тихо заметила Ася.

– Да, но мы ничем не поможем Маде, если мы будем сидеть, бездействуя. Поймаем мерзавца, и ей станет легче. Смотрите! – развернул записи.

– Убил Лёвкин. Он брат Пончика, – прочла Ася.

– А ты здорово разгадываешь анаграммы, – восхитилась Кристина. – Быстро. У меня никогда не получалось.

– Работай ты у Клавдии Семёновны с моё, и не тому бы научилась.

– Выходит, – задумалась Ася. – Мы знаем фамилию Лёши – это уже что-то. И что он брат какого-то Пончика.

– В зизни не слышал более нелепого имени.

– Думаю, это прозвище, – Эль дорисовал кавычки.

– Мы можем обратиться с этой информацией во французский штаб? – спросила Ася. – Они должны помочь. Это ведь и их дело тоже.

– Можем, но кто первым поймает его неизвестно, – ответил Эль. Перешёл на шёпот. – Значит, делаем так. Ася связывается с французами, Кристина берёт у Мады телефон и пишет с него сообщение Лёвкину, то есть нашему «Пони»: «Почему ты не сказал, что у тебя есть брат? Больше помогать не буду!», ждём реакции.

– Нет! – взволновалась Кристина. Сбавила тон, оглянувшись на поникшую сестру. – Ты хочешь подвергнуть её опасности? Он ведь захочет встретиться или попросту убьёт её ночью!

– Согласна с Кристиной.

– И я того зе мнения.

– Дослушайте меня. Естественно, Лёвкин всполошится. Захочет успокоить Маду, поскольку её помощь ему пока ещё нужна. Я на это надеюсь. Предложит встретиться, а, может, заявится без предупреждения. Кристине надо узнать, было ли у них с Мадой место свиданий. Там мы его и поймаем. Я подготовлю защитное заклинание – никто не пострадает. Волноваться не стоит. Но для начала побеседую с блогершей.

– Зачем? – спросила Ася.

– Во-первых, она могла что-то видеть или слышать. Во-вторых, у таких увлечённых сенсациями девушек, нередко имеется тяга к таинственному. К зомби, например.

– А?

– Она может знать об Ачха или о найденном дереве, Асенька. К тому же, я её раньше здесь не видел. Значит, она из приезжих или живёт здесь недавно. – Обратился к Кристине. – Ничего не слышала о некой Алисе или блоге «Чаространности»?

– Нет.

– Я слышала, – прозвучало тихое от Мады.

Все четверо обернулись. Женщина медленно подошла к ним, всхлипнула:

– Алиса Самойлова учится на дому, приехала сюда к тётке на время, любит яркие вещи, особенно оранжево-розовое сочетание.

На лицах читалось нескрываемое удивление.

– Она покупала у меня один раз платье. Болтливая, эмоциональная.

– Отлично, – улыбнулся Эль. – Такая нам и нужна.

– Пойдёшь её очаровывать? – не удержалась Ася, припоминая обаятельные речи бывшего-нынешнего в обществе её соседок по общаге.

– Не начинай. Чисто деловой разговор.

– Тогда я с тобой.

– Ты звони в штаб.

– А ты подожди меня, – не отставала Карамелина, – и пойдём вместе.

– Зачем время терять?

– Почему терять? Подготовь пока магическую защиту.

Эль покачал головой, но промолчал. Ссорам сейчас не время. Решил потерпеть дурацкую ревность.

– А мне что делать? – спросил Василий, шёпотом перечисляя задания Эля. – Все заняты, а я?

– А ты будешь со мной, – сказала Кристина. Мигом поправилась. – То есть со мной и Мадой.

Хомяк улыбнулся. Такая работа его полностью устраивала.

– Когда напишите сообщение, попробуйте поискать информацию о плите или распродаже. Выясните, по возможности, кем может быть «Пончик».

– Хорошо, Эль. По этому поводу у меня есть идея, и для её осуществления как раз понадобится Вася.

– Я?

– Ты. Пошпионишь немного?

– А за кем?

Эля подробности мало волновали – он сосредоточился на волшебстве. Боялся непредсказуемого убийцы. Принялся убеждать магию в необходимости содействия. Несчастная измотанная за несколько дней сила не слишком активно соглашалась с доводами. Но и высказывала своё «фи», поднимая предметы с пола и кружа ими по воздуху. Больше никто не пугался. Магии сочувствовали, понимая, та, как истинная женщина крайне эмоциональна. Магия успокоилась, и Эль, взялся за дело. Ася, доверившись Кристине, стала названивать во Францию.

Хомяк тем временем повторил вопрос:

– Так, за кем следить-то?

– Помнишь двух старушек-болтушек, что явились вместе со всеми жителями, когда стол взлетел?

– Сплетницы, убездавшие остальных в виновности Аси и Эля? – вспомнил хомяк.

– Они самые, Васечка. Старушки притопали первыми и поначалу соблюдали подозрительное молчание. Но стоило набраться народу, как в тех проснулась говорливость. Излишняя, я бы сказала. Они с таким отчаянием обвиняли Асю с Элем. Как бы обсуждали между собой, но в том-то и дело, что как бы! Я сразу не обратила на них особого мнения: старики же любят посплетничать. А сейчас подумала и нашла их поведение подозрительным. Возможно, я ошибаюсь, но проверить всё же стоит.

– Старушки… – задумался.

– Я больше магией не обладаю, а ты… – замялась, – маленький юркий. Тебя они не заметят. Поможешь? Вдруг, я права, и они явились не просто так?

– Кто зе их знает…

– И я о том же! Походи рядом, послушай. Понаблюдай. Старушек этих я что-то не припомню в нашем городке, хотя по мне все они выглядят одинаково – морщинистые и страшные, но я и не присматривалась к ним особо, не до того было. Проследишь?

– Конечно. Теперь вообще непонятно, кто хороший, кто плохой. Злом может оказаться любой.

– Верно, Вась. Рисковать нельзя. Если поднапрячь память, то может показаться, что и стол затанцевал от каких-то слов, произнесённых старушками, но в этом я совсем не уверена.

– Не знаю.

– И я не знаю, – вздохнула. – Только ты будь осторожен. Они видели тебя и…

– Одна назвала исчадием ада, а другая сравнила с крысой, – передёрнулся хомяк, вспоминая злых болтушек.

– Будь начеку, ладно?

Вася, кивая, расплылся в улыбке.

Узнав адрес предположительных злодеек, сразу отправился выполнять задание. Кристина присела на корточки рядом с Мадой – та вновь представляла из себя невероятно грустную картину – и протянула руку за телефоном.

– Мы должны его поймать, как бы тебе не было больно. Прости… – пальцы застучали по экрану телефона.

Мада отдала гаджет нехотя, с затаёнными слезами. Когда Кристина собралась нажать «отправить», едва слышно заметила:

– Ты не так пишешь. Надо… изменить предложение, иначе он поймёт, что писал кто-то другой.

– Да, конечно. – Кристина с готовностью удалила сообщение. – У вас свой стиль переписки?

Старшая сестра горько улыбнулась:

– Можно и так сказать.

– Что писать? Или, может, ты сама? Если нет, ничего страшного! Я всё понимаю, Мад, такой удар. Ты не в том состоянии, чтобы…

– Пиши, – оборвала старшая. – Почему ты не сказал, что у тебя есть брат? Больше помогать не буду!

– Я же это и писала.

– Вместо вопросительного знака поставь грустный смайлик. Восклицательный замени недовольным.

Кристина так и сделала. Послание полетело к убийце.

– Теперь будем ждать, – вздохнула, обнимая Маду. – Я буду рядом. Всё хорошо.

– Можешь сделать мне ещё чая? И мяты побольше.

– Да, конечно.

Пока одна из сестёр заваривала мяту, другая подошла к магическому портрету и долго всматривалась в полюбившиеся черты. Сердце не верило в обман. Не принимало предательства. Голос разума спал, убаюканный памятью о первой любви.

***

«Пони» спешил к «Пончику» с радостной вестью. Хомяк Василий втёрся в доверие – всё шло как по маслу. А Лёше удалось выследить вторую ведьму. Значит, осталось всего одна из пятого поколения, и всё начнётся. Погружённый в сладостные мечтания о конце света и собственной роли в этом событии, он буквально летел в дом брата. Полный надежд и довольный своими поисками, забыл про обиду. Знал, когда всё произойдёт, они разделят славу на двоих.

Окрылённый успехом, взбежал на крыльцо, достал ключ и тут услышал пиликанье телефона. Взглянул на экран, почти не сомневаясь: влюблённая дурочка жаждет встречи. И это действительно писала Мада, только её сообщение вызывало тревогу.

Перечитав дважды, Лёша начал потеть. Модельерша никогда не присылала смайлы. Что же это значит? Неужели?..

Додумать страшную мысль не успел: дверь открылась, и на пороге возник «Пончик».

– Братец, ты мокрый, как дохлая рыбёшка только что выброшенная на берег.

– И я тебе рад.

– Что-то случилось?

– И да, и нет.

– Заходи. Хватит телиться у двери. Или ключи потерял?

– Ничего я не терял! Что-то ты со мной как с маленьким?

– Так ты же младший. Ладно. Не обижайся. Давай в дом. У меня такая новость – закачаешься!

Дверь за Лёшей закрылась.

– В богато обставленном доме толстяка бизнесмена яблоку негде было упасть от всяких разных магических штучек. С детства болевший неизведанным и таинственным, Пончик или Пончиков Андрей Вениаминович, коллекционировал всё, что так или иначе хотя бы имело намёк на волшебство. В огромном скоплении склянок на кухне, как у хорошего опытного повара, можно было найти ингредиенты почти для любого ведьмовского зелья, начиная от способствующего росту волос, заканчивая любовным. Сам бизнесмен никогда не применял их, но с удовольствием хранил, испытывая ни с чем неизмеримую радость.

Пончиков не сомневался: каждый его шаг, каждая приобретённая фиговина магического свойства, немного, но приближает к главной цели. А цель у него была грандиозная – начать апокалипсис. Для осуществления мечты он не брезговал ничем и никем. Поэтому помимо волшебных баночек, статуэток, мешочков, коробочек и великого множества артефактов, вроде китайской копии ЭТО, повсюду валялись дохлые мышки, раздавленные червячки. Хомячки.

В подвале в закрытых мензурках хранилась человеческая кровь.

Из-за людей и хомячков особенно переживал «Пони». Он много раз убеждал брата в полезности зверьков, приводя в пример собственных шпионов, но тот был непреклонен. Не любил он людей, хомяков и всё тут.

Он вообще мало, кого любил.

С трудом перешагнув через волшебное зеркало, змеёй ползущее под ногами, и, протиснувшись через дебри магических растений, «Пони» уселся за стол.

Только там, за круглым широким и отполированным до слепящего блеска столом, Пончиков разрешал вести беседу.

Лёша сидел, молча, не решаясь заговорить первым. Видел, в каком нетерпении и сладостном томлении находится брат.

Пончиков же выдержал длительную паузу, затянувшуюся по всем театральным меркам и провозгласил:

– Зомби быть! Они не могут не быть! Вернее, они будут! Не зря я, Лёшка, столько лет угрохал на поиски. Не зря мечтал, грезил о власти. Грядёт новая эра. Моя эра, Лёшка.

Брат кашлянул.

– Наша! – поправился Пончиков. – С раннего детства я убивал тех, кто знал хоть что-то об Ачха. И вот момент истины настал: они мертвы, а я жив. В моих руках сделать всех рабами.

Лёша смотрел с удивлением.

– Не рабами, конечно. Глупость сморозил. Моими помощниками. Нашими. Люди будут помогать мне, нам, творить добро. Мы свергнем власть, мы завоюем космос, мы… Впрочем, планов много. Пускай, некоторые останутся тайной. – Улыбнулся бизнесмен. – И всё, Лёшка, почему? Потому что я продолжал надеяться, верить. Не опускал рук, не чурался чужой крови. Оставался верен своей мечте. Апокалипсис грядёт. Я знаю, как превратить людей в зомби. Знаю, что надо сделать! – замолчал, пытаясь отдышаться. Грузного бизнесмена редко хватало на столь продолжительные речи. Обычно он обходился парой грозных ругательств или воодушевлённых слов.

– О твоей находке писали в журнале, – тихо заметил Лёша.

– Не… читал. Я был… так занят, что мне… не было дела… до всякой чепухи.

– Люди могли обеспокоиться, – нервно предположил «Пони». – Я думал, что ты прикрыл «Сплетни».

– Так это… они? Принеси мне сока. В холодильнике на верхней полочке апельсиновый.

– Ты совсем не обеспокоен?

– Сока, брат, сока.

– Да подожди ты с соком! Журнал популярный, а ты пустил статью на самотёк?

– Если ты не принесёшь сока, я тебя убью.

Лёша побледнел.

– Шучу, Лёшка. Я передумал: не апельсиновый, а томатный.

От широкой улыбки старшего брата ёкнуло сердце.