Текст книги "Мягкая кукла (СИ)"

Автор книги: Анастасия Исаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Раздосадованная бестолковой поездкой Вера поплелась в машину. И почти нос к носу столкнулась со своим квартирантом. Он подавал большой баул грузчику. Вспомнились слова Даши, что ее жильцы ждут сдачу купленной квартиры.

– Вера! А мы хотели вам звонить!

– Что-то помешало?

– Понимаете, какая вышла ситуация. Мы купили квартиру. А застройщик все откладывал и откладывал. Ипотеку плати, за съем плати, а ребенок стоит просто кучу денег. Наконец, сдали. Мы хотели к осени съезжать и предупредить вас вовремя. Там бы успели все доделать. Но здесь начался ремонт фасада. Кондиционеры заставляют снимать. Мы просто задыхались от запахов. Окна откроешь – пахнет. Закроешь – дышать нечем! В общем, срочно съезжаем. За полмесяца не ждем, но очень просим вернуть залог. Мы не виноваты, что сложилась такая ситуация.

Вера понимала. Все понимала.

– Вы все вывезли?

– Да, последнее грузим.

– Хорошо. Пойдемте посмотрим, в каком состоянии квартира.

Квартирант вдруг приуныл, но кивнул. Он сказал парням на грузовой машине ехать вперед, а сам отправился показывать жилье.

– Мы были аккуратны, но сами понимаете, жизнь штука непредсказуемая. Особенно в старом доме. В прошлом месяце нас залили соседи. Вот здесь на потолке небольшое пятно. Еще на той неделе закапал полотенцесушитель. Поставили хомут. Эту дверь немного заедает. А тут внешний блок от кондиционера…

Он пояснял каждый шрамик, появившийся в квартире. Неизбежный износ, да. Жизнь штука непредсказуемая. Этот ремонт делали перед рождением Каролины, и было горько видеть, во что он превратился.

Вечером Сережа застал ее на качелях во дворе дома. Переступая с пятки на носок, она покачивалась в пределах этой амплитуды и бесшумно плакала.

– Вер, ты чего? Болит?

Она молча разжала ладошку, показывая ключи от своей квартиры.

– Что это?

– Жильцы съехали.

Сережа обернулся, закрывая ее собой.

– Лин, отнеси мороженое в холодильник. И не забудь помыть руки.

Потом присел перед Верой. Если утром тело и душа бунтовали, стоило мужу оказаться в ее личном пространстве, то теперь удалось совладать с собой и не позволить отвращению прорваться наружу. Продолжая шмыгать, словно ее волновала ситуация с квартирой, она покрепче вцепилась в плетеный край, чтобы не врезать Сереже. Он выглядел таким же. Обаятельным, привлекательным. До страшного обычным и ничуточки не виноватым.

– Ну съехали и съехали. Новые найдутся.

– Там разгром. Тру…бу надо ме…нять..

Муж вздохнул с легким раздражением и встал.

– Тоже не проблема. Найми кого-нибудь.

– Ра… сходы.

– Не проблема, я оплачу.

Вера шмыгнула носом. Обычно он категорично предлагал скинуть убыточный актив, а сейчас предлагает вложиться в ремонт. Хочет ее туда спихнуть или чувствует вину за вчерашнее и откупается?

– Я расстроена не только расходами. Придется совмещать ремонт в городе и учебу. Хочу делать других кукол. Сложнее.

– Ты справишься, я в тебе нисколько не сомневаюсь. О расходах не парься. Лишь бы тебе нравилось.

«Значит, точно хочет загладить вину».

Глава 7

Прошло несколько дней. Все было как обычно. И не было.

Знакомая рутина, но заглянувшая за изнанку Вера воспринимала текущие события как искусственные. Сережа целует ее перед уходом, а она вздрагивает и тут же объясняется:

– Сереж, еще не зажило.

– Забылся, извини. Так и тянет к тебе.

А ее не тянет. Пока все болит, у нее медотвод, а что потом? При одной мысли о занятиях любовью с мужем, делается тошно и брезгливо. Что из его регулярных экспериментов перенято со стороны, а что он отнес туда? А она-то радовалась, что между ними ничего не угасает.

У него была другая. Другие?

Продолжает встречаться с Риной?

Вера нашла ее в соцсетях. По эффектным фотографиям не поняла, чем Рина занимается. Фасад красивой жизни поддерживался «постами» об отдыхе, шопинге, спа, ресторанах и фитнесе. Еще проскальзывали цитаты о собственной неотразимости и успехе у мужчин. Не поймешь, где она находится: вчера кадр с моря, сегодня – фото со свадьбы недельной давности.

Что делать? Молчать? Сказать, что знаешь? А потом?

Если молчать, то, скорее всего, жизнь продолжится. Мучиться придется только ей. Пойти к психологу? «Помогите мне закрыть глаза на измены мужа. Почему закрыть? Я слишком много сил вложила в нашу семью, дочь, дом».

А если сказать? Готова ли она к изменениям? Готова услышать, почему Сережа ходит к другим? Готова ли уйти? А как же Каролина? Лишить ее детства в полной семье?

Ну уж нет, не все сразу. Слишком хорошо ему будет, если Вера так легко уйдет.

Запрятав поглубже боль от предательства, Вера ушла в свое дело. Куклы по заказу шились. То днями, то ночами. Вера больше не держала ровный темп: то исполняла раньше срока, то тянула до последнего. Так постепенно пришла к мысли, что пора нанимать швею.

Это было нужно и для того, чтобы высвободить время для обучения новым куклам. Топовая мастерица. Понятные уроки. Прозрачная техника. Знакомые материалы. И не шло. Замахнулась Вера на интерьерных куколок с вылепленными головами и нарисованными лицами. Детям такое в руки не дашь. Но душа порадуется, глядя на красоту в пенящемся платье.

Не получалось. Хоть тресни.

Зато у Сережи получилось. Примчавшийся домой с огромными букетом он с порога завопил:

– Он подписал! Девчонки мои! Коротов теперь наш!

Веру он не решился кружить, помня о ее тонкой и чувствительной коже, что долго заживала. Зато дочь была готова разделить с отцом восторги, и они хохотали до упаду. Навалявшись на сброшенных с дивана подушках, муж наконец посмотрел на жену, сидевшую на лестнице. Рядом лежал букет, великолепный и забытый.

– А ты чего смурная, Верунь? Джамшуты косячат?

Она поморщилась, как если бы сломанный ноготь поставил на лицевой стороне зацепку. Муж был из тех, про кого говорят: деньги проявляют все дурные стороны натуры. Пренебрежительно отзывался о тех, кто менее успешен, часто задирал продавцов, курьеров и официантов. Царапнула мысль, что будь он клиентом Веры, помотал бы нервы на всю стоимость куклы.

– На квартире все нормально, сегодня закончили сантехработы.

Было чем гордиться на самом деле. Для нее заведовать ремонтом – огромное достижение. В прошлом ничего такого не делала. Квартиру ее привели в порядок, пока они были в медовом месяце. А строительство дома отдали профессионалам, и все моменты решались через мужа. Но сейчас пришлось всем заняться самой. Когда впервые зашел разговор о ремонте квартиры, она почувствовала недовольство Сережи. Возможно, ему не хватает в ней твердости характера?

– Но?… – нетерпеливо спросил муж.

Гордость вдруг показалась глупой и неуместной. Он выстроил целый бизнес из химикатов с трудновыговариваемыми названиями. Что ему мелочи вроде замененных труб и батарей? Пока она крутилась с домом, дочерью, рукоделием и учебой, муж заключил многомиллионный контракт. И сходил к любовнице?

А вот другой не менее крутой мужчина, помогающий людям восстанавливать справедливость, тем не менее видел достижения Веры в процессе ремонта. Ему было дело, вовремя ли приходят рабочие с утра, не хамит ли прораб и на каком основании они оказывают услуги.

– О другом расстраиваюсь. Мне нужен индивидуальный мастер-класс. Очный.

За индивидуальное обучение пришлось выложить ощутимую сумму. Она просто обязана научиться, чтобы примененные знания в будущем окупились.

Мягкие и безопасные девчонки – в прошлом. Осталось найти годный аутсорс, и заниматься проектом как владелица. Исполняют пусть другие. А она будет двигаться дальше.

– Хорошо. Уже нашла где?

Разговаривает с ней, словно с провинившейся подчиненной. Захотелось топнуть ногой, но при дочери Вера сдержалась. Не просто сдержалась, а ответила в его стиле.

– Да. Скоро еду в соседний город.

– Надолго?

– На день. Вернусь вечером. Возьмешь на себя развоз Каролины?

– Хорошо, – пожал плечами Сережа.

– Спасибо, – улыбнулась Вера, и сжала телефон, хранящий сообщение от Виктора:

«До наконец-то встречи».

* * *

«Восемь часов до встречи».

Сережа закончил бриться, а Вера все еще кружила по гардеробной в нижнем белье. Советы психологов – надеть любимое и комфортное для важной встречи – не работали. Особенно, если эту встречу нужно скрыть от мужа. Его насторожит тщательный выбор одежды. Кто едет на мастер-класс по лепке в шелковой блузке?

Это просто чай с другом! На полчасика.

Себе-то зачем врать?!

Кто инициировал встречу? Она.

Кто сходит с ума перед встречей? Она.

Кто держит встречу в тайне от всех? Она.

А почему?

Ну нет, хватит. Это просто чай. С пирожным. В компании друга.

Вера вышла в коридор, а на стойке покачивались пустые плечики, где раньше висели хлопковые брюки и блузка без рукавов.

«Я приехала на учебу. Будем лепить кукольную голову».

«Пять часов до встречи».

Разложенное на столе больше напоминало пыточную, чем кукольную мастерскую. Железная проволока, кусачки, шарики фольги, пластилин, клей, рваная газета, обрезки ресниц, стеки и ножи. Подобное валялось и у Веры дома. Но никак не хотело становиться хорошенькой кукольной головкой.

– На сегодня все. Когда высохнет заготовка, приезжайте на обтяжку. Главное, не кладите ее под прямые солнечные лучи или на что-то греющее. Потрескается.

«Полчаса до встречи».

«Я еду. Как некстати начался дождь…»

Пять минут до встречи. Машина припаркована на тихой мокрой улочке. Вера не сводит глаз с глухой деревянной двери на больших петлях. О кофейне в полуподвальчике не знают ни навигатор, ни гугл. карты. Но Виктор предельно точно описал место. Старая кладка, подвесная вывеска с дымящейся чашкой и маленькое крылечко.

Пришел ли Вик? О чем думает перед встречей с ней, чужой женой? Заклеймил изменницей и больше не уважает?

Пальцы безотчетно тарабанили по рулю. Взглянув на пустой безымянный палец с незагоревшим следом, Вера подскочила и сразу же успокоилась. Кольцо в сумке, она сняла, когда месила массу для папье-маше. Надеть обратно или…

Экран загорелся.

«Пять секунд до встречи».

Вера спешно натянула гладкий золотой ободок, и вдруг кто-то постучал в окно со стороны водителя.

Виктор. С огромным бежевым зонтом.

Сердце суматошно заколотилось, во рту пересохло, а ладошки, наоборот, взмокли.

Она сразу узнала его. Тот же прямой взгляд, как на фотографиях. Не смотрит – гипнотизирует и подчиняет. Видит насквозь и знает, что она чуть не смалодушничала.

Медленный выдох. Непроизвольная улыбка. Открыть дверь. Опереться на теплую широкую ладонь. Стоять молча, слушая как дождь стучит по тугому куполу, вдыхать запах прибитой пыли и омытой листвы. Прислушаться к ощущениям и понять, что внутренний интроверт в полном комфорте от тесного соседства. Все так, как должно быть.

– Наконец-то привет.

Кофейня на десяток крошечных столиков. В шоколадном полумраке так сразу не разглядишь резную отделку деревянных стен, благородный блеск полированных столов и красоту разномастных стульев. Интерьер, для которого не делали рендер. Зато каждый предмет с душой и своей занятной историей.

– Над столами нет ни одного повторяющегося светильника. Плафоны из мастерской местного стеклодува, у них даже оттенки отличаются. А каркас заказывали какому-то кузнецу за триста километров отсюда. Хозяин сказал, что за каждый километр на его голове прибавлялось по седому волоску.

Вера отреагировала растерянной улыбкой. Несмотря на долгое онлайн-общение, в голове не укладывалось, что человек, сидящий напротив, и человек из переписки – один и тот же. В своих диалогах они не касались личных тем, но почему-то перед ним нападали робость и стеснение. Словно он знает больше, чем положено виртуальному собеседнику. Его манера представлялась другой. Более отрывистой. Но в жизни Виктор говорил плавно, увлекая.

– Потому что их возили в кузницу?

– Знал, что ты поймешь.

– Почему – пойму?

– Ты создаешь руками. Наверное, твой дом – собрание различных уникальных вещей?

– К сожалению, нет. Мы заказывали проект дизайнеру…

Вера споткнулась, замолчала и уставилась на щипчики для сахара. «Мы» пробралось в беседу так просто и прибавилось к свидетельству на безымянном пальце, обозначая незримое присутствие Сережи. Словно он стоит у нее за спиной. Про дом разговаривать не хотелось. Обустроенный на компромиссах, он был ее гордостью и немного разочарованием. Как раз потому, что в нем не было предметов в единственном исполнении или с историей. Сережа всегда кривился на блошиных рынках, и при нем Вера не решалась на крупную покупку. А потом жалела.

– Вера?

– Извини. Я не до конца понимаю, что…

– Т-ш-ш.

Его ладонь мягко накрыла ее подрагивающие пальцы.

– Мы. Просто. Выпьем. Чаю.

Вытаскивать руку не хотелось. Спокойствие Виктора передалось и ей. Дышать стало легче.

– Да.

Незаметно на их столике материализовались чашки, чайник и несколько тарелок с десертами. Не глянцевыми от зеркальной глазури, не украшенными пластиковыми ягодами, не покрытыми пластилиновой мастикой. Бочок медового торта обсыпан крошкой от коржей, слоистый штрудель припорошен сахарной пудрой, коричная улитка прячет в своих завитках сливочную глазурь. И вафельные трубочки с вареным сгущенным молоком! Какое коварство! Разве можно так с женщиной на диете!

– Расскажи, какой это пуэр?

Вера перевела взгляд с одного искушения на другое. Смеется глазами и даже не скрывает, что наслаждается ее мучениями. Ну и нахал!

– Это проверка, да? Я не эксперт.

– Сначала попробуй.

После церемонного разливания чая Вера не менее церемонно взяла обычную белую чашку. Не гайвань, но сойдет. Теплые стенки грели пальцы. Аромат правильный. Маленький глоток. Терпкий и богатый вкус.

– Это хороший пуэр. Определенно, Шу.

– И все?

– Он без вкусовых добавок. Мастера бы оскорбились на слово «обычный». Но так оно и есть – годный чай без спецэффектов. Теперь ты пробуй.

Виктор без промедления схватил чашку, отпил и поморщился.

– Слишком крепко. Хотя, признаюсь, есть в нем какая-то парадоксальная свежесть. Бодрит.

– В этом его суть – зарядить силами.

– Пробуй что-нибудь.

– Мне нельзя вредные углеводы.

– У тебя глаза голодные.

– Мне хватит чая.

– Не хватит.

– Вот так ты выигрываешь дела? Берешь нахальством?

– Если бы все так было просто!

– По-твоему, со мной просто?

– Я этого не говорил.

– Все равно не буду.

Он принялся за десерты. Ничуть не стесняясь голодающих худеющих, отправлял в рот щедрые порции, наслаждаясь каждой крошкой. Вера хмуро наблюдала за этим развратом.

– Вкусно тебе?

– Очень.

Затем протянул вилку, которую Вера со вздохом приняла.

– На твоей совести.

– Ты сама взяла вилку.

Но Вера его не слышала. После двух месяцев на полезной еде незатейливый штрудель с яблочной кислинкой и взрывной сладостью изюма показался восхитительным. Пломбирный «соус» оттенял вкус, добавляя сливочный оттенок десерту. Невозможно оторваться!

– Что произошло на свадьбе Коротовых?

А нет, возможно. Перед глазами появилась закрытая дверь в ванную, а в ушах снова стояли звуки страсти мужа с чужой женщиной. Кое-как проглотив комок из теста и начинки, Вера отложила вилку.

– Ничего не произошло.

– Я видел фотки, на них ты несчастная.

– Потому что перегрелась. Ты заметил, что на фото я похожа на рака?

Проницательный взгляд изучал ее с дотошностью рентгена. Десять, тридцать секунд. Всего полминуты, но тянулись они чертовски медленно. Хотелось, очень хотелось нажаловаться Виктору на его распутную бывшую клиентку, на своего негодяйского мужа. Но что это даст?

Жалость? Бедная Вера! У нее гуляет муж. Наверное, с ней что-то не так.

Подозрение? И ты пришла на встречу с другим мужчиной чтобы что?

А она сама не знает, зачем пришла. Просто побыть в компании приятного собеседника. Почувствовать себя интересной кому-то еще. Разве это плохо?

– Заметил. Я много чего заметил.

И больше не добавил ни слова. Должно быть, чутье подсказало, что дальше давить нельзя.

– Мне, пожалуй, пора.

Прощаться всегда неловко. А с ним и того сложнее. Всего-то нужно встать, выйти на улицу, сесть в машину и обратно в свою жизнь. И в будущем не поддаваться на уговоры встретиться. Или вообще свернуть общение. Так хорошо и томительно быть не должно. Слишком понравилось в его обществе.

Вик тоже встал. Нарочно или нет, но он загородил единственный путь к выходу. Посетители и персонал не обращают на них внимания. Мало ли пара собралась уходить.

Для большинства они – пара. Для знающих Виктора они – адвокат и клиентка. Но, кажется, адвокатам не положено так смотреть на клиенток – завороженно, долго.

Надо бежать, пока не поздно.

Поздно. Неуловимое движение, и Вера почувствовала его ладонь на своей щеке. Очертив скулу большим пальцем, Виктор коснулся подбородка, чтобы она подняла взгляд. Сам при этом смотрит прямо, будто ждет разрешения или полного запрета.

И она разрешила. Подалась к нему и вдруг ощутила вкус соленой карамели. Ах, трубочки были с секретом. Любимые сочетания, чтобы щекотало, а не только сластило. Вот как сейчас. Мягкие губы и легкие укусы. Потрясающе и нехорошо. Хочется и… лучше не надо!

– Все-таки не «просто чай», – полушепотом сказала Вера.

– Мы уже выяснили, что просто – это не про тебя, – в той же манере ответил Виктор.

– Я все-таки пойду.

Он нехотя отпустил ее и освободил путь. Вера с прямой спиной отправилась к двери, когда Вик догнал и сказал, чтобы слышала только она.

– Будет, как ты захочешь. Думай.

Глава 8

И чего же ей хотелось?

Отличный вопрос.

Хотелось бы как раньше, до момента, когда узнала об измене мужа. Когда была уверена, что впереди совместная жизнь. Пусть с мелкими неурядицами, но такая понятная и надежная. Чтобы у Каролины было то, чего не было у нее: безоблачное детство с мамой и папой. Чтобы дочка не слышала «нет денег на…». Кружки и секции по интересам – хоть балет, хоть художка, хоть… да все, что угодно!

Столько лет вкладывать всю себя в семью, быть тылом, матерью. А потом узнать, что это лишь фасад. У них не было свадебных клятв. Но в загсе они с Сережей сказали «да» и обещали друг друга любить и уважать. А в жизни этого – нет!

Муж изменял, изменяет и… продолжит в том же духе?

Так что же делать теперь? Тоже сходить «на сторону» и потом разбираться с тем, что получится? Поцелуй жегся на губах, румянец – на щеках. Нельзя… Тогда точно все развалится. Если еще не…

А что же третья сторона – Виктор? Он-то почему открыт к любому решению? У него кто-то есть. На отпускных фото точно была безупречная блондинка. Неужели верность такой пережиток, что только глупышки вроде Веры могут думать, что одного человека – достаточно?

Впереди показался их поселок с частными домами. Райское место, чтобы растить детей. Недалеко от города. И в окружении живописных полей, невысоких холмов и леса. Все, о чем мечтала она сама и что немного позднее оценит Каро. Вера стерла непрошенную обидную слезу и что было сил вцепилась в руль. Разве можно перечеркивать имеющееся ради…

А ради чего?

Мужчины, который явно не нацелен на что-то серьезное?

Чувства отмщения из-за неверности?

Закат нескоро, но свет и тени уже вечерние. Мягкие, чарующие. Посвежевшие газон и палисадник поблескивают невысохшими капельками. Ее труды, ее растения.

Каро с отцом раскачивались на плетеной полусфере и о чем-то оживленно беседовали. Когда говорил Сережа, дочь внимала всем существом. Чистейшее обожание, не тронутое суровой правдой. Вера почувствовала, как внутри закипели слезы. Здесь семейная благодать, а она… а он.

Фальшь? Обычная жизнь?

Подскочивший Цезарь помог скрыть набежавшую на глаза влагу. Когда выпрямилась, встретилась глазами с мужем.

– Мария оставила ужин и обед на завтра. Мы еще не садились за стол. Как съездила?

– Я поняла, в чем состояла главная ошибка. Когда замешивала массу, то…

Сережа делает вид, что слушает. Даже задает вопросы. Но его дежурное внимание так отличается от произошедшего в кафе. Там другой мужчина ловил каждый жест, каждое слово. Поймал момент, чтобы предложить вилку…

Вечером на пути из детской в спальню Вера непроизвольно ежилась. Муж не знает. Она не сделала ничего не поправимого. Но на воре шапка горит. Если вести себя как виноватая, то и думать о ней будут соответствующе.

Сережа вот совсем не изменился. Если бы на той свадьбе не поднялась в номер, до сих пор бы думала, что все у них прекрасно. Но ведь поднялась. И ничего не может быть как прежде.

В спальне никого не было. Вероятно, Цезарь напросился на вечернюю прогулку. Тем лучше для нее. Успеет лечь спать и снова сачкануть от общения с мужем. Как долго это будет продолжаться, Вера и сама не знала. Но вспомнилось, насколько глубока привязанность между Карошкой и Сережей. Может, стоит поговорить и попытаться исправить что-то в них, в ней?

Виктор.

Искушающий. Заинтересованный. Опасный. Дорога в никуда. Эгоистичное «здесь и сейчас». Запрет и дозволение. Но на чаше весов семь лет совместной жизни и достижения за эти годы.

В чатик улетело сообщение.

«Я знаю, что сама пошла на контакт и согласилась на встречу. Наверное, со стороны это казалось чем-то очевидным, но у меня не было такого в мыслях. Мне понравилось наше живое общение. Ты предусмотрительный и чуткий человек. И надеюсь, ты поймешь, что дальше этого не пойдет. Таково мое решение».

«Я говорил, что соглашусь с любым.

Но не думал, что ты примешь неверное».

«Прошу, не нужно мной манипулировать. Мне казалось, мы общаемся не за тем, чтобы в один прекрасный день все свелось к известно чему. А как же твои слова о том, что ты веришь в существование дружбы между мужчиной и женщиной?»

«Одно другого не исключает.

Но я тебя понял.

Спокойной ночи, трусишка».

* * *

После ухода швей в мастерской образовался вдохновляющий бардак. Сама недавно посетившая чужое рабочее пространство, Вера старалась не скрипеть зубами на объяснимое любопытство «что и как устроено». В конце концов, обучение не продлится вечно. Основную часть она отсняла на видео. Но без практики не то.

Верину мастерскую выкроили из хозяйственного помещения. Поначалу планировалось, что шить она будет в нынешней гостевой спальне. Здесь предполагалось хранить несезонную одежду, неактуальные игрушки и прочие вещи, которыми быстро зарастаешь, когда у тебя целый дом.

Но та комната оказалась слишком тесной и яркое солнце она не заставала. А вот в комнате со скошенным потолком стол для раскроя прекрасно встал под мансардное окошко, откуда большую часть дня лился хороший свет. Стеллажи для хранения отлично подошли для организации материалов. Столы для швейных машин придвинули к стене и над ними повесили правильные лампы. Так как барахолка находилась вдали от спален, никому не мешали стрекот оверлока или шипение отпаривателя.

Вера ничего не ела с самого завтрака. И не притронулась к сладкому и чаю, которыми Мария угощала гостей. Что-нибудь съесть или навести порядок…

– Привет, биг босс, – голос мужа вырвал ее из мыслей.

Красивый, негодяй. Свеженький, несмотря на июльскую жару. Да разве под кондиционерами запаришься в рубашке из батиста и двойке из тончайшего льна?

– Что ты здесь делаешь в середине дня?

Это и правда странно. Муж при любой загруженности приходил домой только вечером.

– У меня скоро самолет.

Ох, точно. Сережа всегда оставлял машину возле дома, не особенно жалуя парковки аэропорта.

– Боже, сегодня вторник? Я думала, еще понедельник и что ты улетаешь завтра!

– Да. Моя бизнес-леди совсем заработалась.

Как ни странно, произнес это с гордостью. И смотрел, словно бы любовался ею.

– Ну не то чтобы…

– Поначалу так кажется. А вот отладишь работу. Перестанешь корпеть над каждым стежком. Займешься чем-то более масштабным и поймешь, что всегда есть куда расти.

– Наверное, ты прав.

Немного смущало, что она противоречит сама себе. Поначалу говорила, что семья на первом месте, а теперь понесло в расширение дела. На автомате, всякий раз, когда нервничала, Вера занялась уборкой. Начала со стола. Чистые поверхности всегда помогали мыслить яснее.

– Еще как прав. Ты ведь по образованию менеджер? Когда мы встретились, ты была организатором ивентов.

– Помощницей. Организатором сделали незадолго до того, как я забеременела Каролиной.

– А тебе идет…

Вера хлопнула глазами от перемены в тоне мужа. Появились игривые нотки, давно пропавшие в их общении.

– Идет что?

– Изменения в тебе. Занятость. Власть. Все это очень заводит.

– То есть я обычная не устраивала?

Сережа быстро понял, что ступил на хрупкий лед. Он подошел к ней вплотную, вынудив отложить выкройки, которые она раскладывала по подписанным папкам.

– Да нам вроде далеко до стоячего болота. Постоянно все меняется.

Но Вера уже завелась.

– Нет, подожди. Последние года два-три я была примерно одинаковая. Ты что же, заскучал?

И посмотрела ему в глаза, надеясь найти там ответ, по этой ли причине он стал ходить на сторону. Но Сережу не прошибешь. Не зря он лично проводит все переговоры. Да и врать умеет, что не подкопаешься. На его лице отразилось бесконечное терпение и – теперь Вера это видела – умелая игра в понимающего мужа.

– Ты наговариваешь на себя. Разве эти годы я хоть как-то показал, что ты мне наскучила? Если не ошибаюсь, в последнее время ты немного сдала назад?

Дыхание сбилось на ровном месте и затылок заломило. Заметил. Конечно, заметил, что она увиливает. Пальцы сложились для привычного действия, но нельзя щипать себя при Сереже, и пришлось сжать руку в кулак и улыбнуться.

– Ты, когда развивал бизнес, пахал днями и ночами, обделяя нас с Карошкой вежливым приветствием. И тебе прекрасно знакомо это чувство…

Она замолчала, когда Сережа расстегнул две верхних пуговицы на домашней, нисколько не соблазнительной рубашке.

– Когда прет? Конечно, знакомо. И заводит, и бесит, что теперь не я у тебя на первом месте, – слова звучали не совсем разборчиво из-за поцелуев, которыми он покрывал каждый сантиметр кожи.

Вера закрыла глаза. Проклятое тело. Ему все равно, что сделал Сережа. Оно по-прежнему благосклонно реагирует на знакомые касания. А ведь Сережа хороший любовник. Отлично знает ее реакции. И все равно, неправильно его хотеть. Словно она предает себя.

– Так значит тебе хочется меня властную?

Муж оттеснил ее к расчищенному столу, а Вера, ожидая ответ на свой вопрос, начала волноваться, как бы муж под ярким светом не заметил синяки на запястьях. Браслетов на ней сегодня не было.

– Для разнообразия – почему нет?

– Мне что… – Вера ахнула, когда он запустил пальцы в гипюровые чашечки и дотронулся до груди, ставшей безумно чувствительной. – … взять плетку?

Спина коснулась твердой поверхности, и она потащила Сережу за собой, не заботясь о том, что мнет лацканы на его пиджаке. К черту всё! И всех! Она женщина с нормальным аппетитом, а это ее законный муж. Какой бы ни был, он ее!

– Вряд ли из тебя получится доминантрикс.

– Это еще почему?!

Не то чтобы очень хотелось быть главной, но ей отказали в такой возможности, даже не дав попробовать.

– Потому что это не в твоем характере. Ты слишком добрая и инициатива не твой конек…

– Ты сейчас назвал меня «бревном»?

Вера приподнялась на локтях. Тяжело дышавшая, в растрепанном и расстегнутом виде – полная противоположность безупречным женщинам в кожаных корсетах из фильмов для взрослых. Если подумать, то он прав. Она предпочитала откликаться, чем увлекать. Слушаться, а не подчинять. Ей чужда роль соблазнительницы. Но до этого была уверенность, что мужа это полностью устраивает.

– Не назвал. Я сказал, что ты не способна отлупить плеткой кого бы то ни было. Ты и Лину ни разу не тронула, хотя, наверное, хотелось шлепнуть разок-другой.

– Конечно ни разу! Как можно?!

– Ну и я про то, что прекрасно тебя знаю.

Да много ты знаешь! Тебя вообще разок-другой хотелось переехать катком!

Настроение безвозвратно пропало. Ни о каком продолжении речи не шло. Вера с мужем стояли друг напротив друга. Она раскрасневшаяся и смущенная. Он собранный, словно минуту назад не распалял жену.

– Ничего, Верунь. Характер еще прорежется. И смелость придет, и умение держать вожжи.

* * *

Да эти мужики достали! Один подкатил, а потом свалил решение на нее. Мол, если захочешь, я не против. Другой оставил неудовлетворенной и улетел в командировку. Наверняка найдет там способ снять напряжение. И оба посмели сказать, что ей не хватает смелости. Ничего, еще узнают, какой у нее характер.

От нервозности Вера подскакивала на водительском сиденье. В зеркале заднего вида удалялся дом ее наставницы по интерьерным куколкам. Занятие по обтяжке закончилось. Перед тем, как мчаться в свой город и успеть к закрытию садика, у нее еще одно важное дело.

Виктор.

Она ему покажет, что такое женщина, которой бросили вызов. С самой встречи они не переписывались. У них не повелось ставить лайки в личных аккаунтах, но под каждым ее кукольным постом появлялось сердечко от него.

Кое-как запарковавшись перед зданием, где был офис Виктора, Вера несколько минут пыталась успокоиться. Дрожь в пальцах необходимо унять, иначе невозможно попасть по буквам и отправить сообщение.

«Ты у себя в офисе?»

«Да.

А что?»

«Я внизу перед твоим зданием. Мне нужна срочная консультация».

«Хорошо.

Я предупрежу охрану.

Четвертый этаж. Найди дверь с моим именем».

Со стороны она похожа на дамочку, уличившую мужа в измене и примчавшуюся за юридическим советом. Или на предпринимательницу, собравшуюся расширять дело и сделать все по букве закона? Здесь много юридических контор. Никто не догадается, зачем она пришла на самом деле.

Угловой офис в конце коридора, дверь из орехового дерева, черная табличка и золотые буквы.

«Розанов Виктор Юрьевич, адвокат по бракоразводным процессам».

Бракоразводный процесс.

Развод.

Готова ли она к такому?

Нет.

Но если муж узнает о произошедшем здесь…

Сам напросился!

Вера смахнула с лица раздражающую прядку и твердо взялась за основательную ручку. Какая тяжелая дверь! Должно быть, для хорошей шумоизоляции. Шаг вперед, и Вера оказалась в кабинете, ранее виденном в ленте Виктора. Знакомый стол, стеллаж, шторы, вид из окна – разом ее успокоили.

Каблуки, до этого стучавшие то гулко, то звонко, увязли в ковровом ворсе, и Вера скинула туфли, оставшись в тончайших чулках. Для поддержания решимости важна каждая деталь. И кружевной комплект придавал смелости. Никто бы не подумал, что под невзрачным платьем-сафари прячется такая провокация. Надетая впервые, между прочим.

Виктор кашлянул, и Вера посмотрела на него. Сидящий за массивным письменным столом он казался случайно забредшим сюда спортсменом. В прошлый раз она как-то упустила, что он не просто высокий, но и большой. Рубашка того и гляди лопнет на плечах. Вера жестом попросила его не вставать.

– В кабинете есть камеры?

– Нет, здесь полная безопасность для моих клиентов.

– Обещай мне полную свободу действий в следующие десять минут.

– Моей жизни что-то будет угрожать в эти десять минут?

– Нет.

– Обещаю.