Текст книги "Мягкая кукла (СИ)"
Автор книги: Анастасия Исаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 17
Упомянув Верино детство, он знал, куда бьет. Больно, но не до самого живого. Сложно задеть того, кто научился напрягать ментальный пресс. Вера лишь невесело улыбнулась. На что бы ни рассчитывал Сережа, он не показал своей реакции на ее спокойствие после жестоких слов. Чертов переговорщик.
– По-твоему, в семье, где мама и папа изменяли друг другу, нормальный климат? Кем она вырастет в подобной обстановке?
– Я же сказал, что отныне измен не будет.
– Или я не буду о них знать.
– Или будешь зря подозревать.
– И так и так звучит фигово.
– Не попробуешь – не узнаешь.
Бесило, что Сережу больше занимало, как добыть мясо из жареного крылышка, чем решающий момент в их браке. Он настолько уверен в своем успехе, что жена никуда не денется…
– А ты чего не ешь?
– Не хочу.
– Не пей на пустой желудок.
А что, собственно, она здесь делает? Каждый выразил свою позицию. Они противоположные. Зачем ему нужна жена – это ее больше не касается. Вера встала.
– Куда ты собралась?! – Сережа телепортировался со своей стороны стола и мгновенно затолкал ее обратно, оттеснив на стул к стене.
– Сереж, хватит. Мы ни к чему не придем. Мы хотим разного. Мне жаль, что наш брак не удался.
– Если жаль, давай работать.
– Это фигура речи. Пропусти.
– Есть куча вариантов, которые мы можем попробовать. Семейный психолог. Честное слово. Испытательный срок.
– Шантаж не забудь.
Он осклабился.
– Это я могу. Но не буду.
– Что тебе от меня нужно?
– Ты.
– А может, тебе нужна идиотка, чтобы растить дочь, вести дом и оттенять тебя на мероприятиях? И еще чтобы переписать на нее бизнес, а самому играться с заводами?
Она угадала. По крайней мере, последнее. Заводы ему нужны.
– Ты не идиотка. Мне нужна семья и ради вас хочу расти. Я понял, ты против брачного контракта. Его не будет. Я решу это другим способом. Геморроя больше, но тебя втягивать не буду.
Вера заметила, что муж уже не касается ее, не удерживает. И он тоже понял, что она видит – нет никакого давления.
– Верунь, я выбрал тебя. Давно. Это больше чем любовь, понимаешь? У нас много всего. И отличного, и спорного. Не думай о других. Они в прошлом. Я всегда возвращался к тебе.
– Но ты каждый раз меня предавал, – сипло проговорила Вера из своего угла.
Ну что за скот! Довел до слез. Сережа не выносил ее слез. Он понятия не имел, как реагировать. Его ужасало, что если обнимать плачущую женщину, она принимается плакать еще сильнее. За годы с ним Вера научилась плакать тихо и одна.
А сегодня не удержалась. Было уже все равно, что ему неловко и неприятно. И вдруг вместо того, чтобы материться в сторонку, Сережа обнял, стал гладить по спине и всячески препятствовать ее попыткам вырваться.
– Фу, у тебя руки жирные!
Сказала и рассмеялась сквозь слезы. Ледышка в сердце после ужасной истории на пути к переходу стала таять. Дебильный день! И вечер тоже получается дебильный!
– А ты замусолила мне рубашку, но я же молчу!
Вера красноречиво глянула на его «молчу» и утерла слезы костяшками указательных пальцев.
– Ты как, Верунь?
– Нормально.
– Вот что я предлагаю. Дай месяц. Захочешь уйти потом – пожалуйста.
– А если раньше?
– Любой судья согласится дать месяц на мою просьбу о примирении.
– А семейный психолог посоветовал бы нам разъехаться на месяц. Почему не такой вариант? Месяц – это ерунда. Несложно прикинуться паинькой, склонить к нужному тебе решению, а потом все скатится к прежним настройкам.
– Тебе ничто не помешает подать на развод в любой момент, после того месяца.
«Так же, как и тебе предпринять что-то в течение этого времени!»
– Где гарантия, что ты не потребуешь примирения потом, и придется еще месяц ждать? Давай сейчас начнем процесс, если «помиримся», то я заберу заявление.
– Из гарантий у тебя только мое слово. Я бы не хотел делать все это официально сейчас. Причин несколько. Я хочу, чтобы ты оставалась моей женой. Имидж. Бизнес. Репутация. Думай, Вер. Сколько хочешь. Выдвигай условия. Но у меня сразу есть одно правило на время попытки примирения – верность.
Лучше синица в руке, чем журавль в небе.
Бери, пока дают.
От добра добра не ищут.
Было еще что-то, но никак не шло на ум. Сидящий рядом с водителем Сережа, казалось, совершенно не переживает, что в ближайшие сутки жена даст ответ – быть второму шансу или нет. Вера настояла, что нужно забрать Карошку, и они мчали в область. Час в одну сторону. Эгоистично, неудобно для самой малышки и свекров. Но ни за что в эту ночь она не останется наедине с Сережей.
Было уже поздно, когда показались огни небольшого городишка. В первый визит на родину Сережи она была потрясена разрухой: убитые дороги, неухоженность каменных строений, ветхость деревянных косеньких домиков. Не понятно, чем жили и как выживали местные. Из цивилизации банкомат, сетевой продуктовый, школа и поликлиника. Сияющий золотом купол церкви отражал нищету вокруг. Ночь и дождь окрасили городок в нейтральный сероватый – и он стал казаться таинственным, а не запущенным.
Свекры оставили прежний дом, но заботами детей были выправлены окна, крыша, утепление, сайдинг и забор. И двор и дом внутри тоже подновили, и с прошлого года Вера без екающего сердца могла оставлять здесь дочку.
У ворот встречал только свекор.
– Уснула наша звездочка. Умаялась. Уж больно ей нравится лестница в сенках. Да ты волнуйся, Вер. Дорожки мы убрали, не оскользнется! А вы чего шубутнулись? Отдыхали бы себе дальше!
Вера предоставила мужу выкручиваться – ему виднее, что прежде наврал. Не успели они очухаться, как теплая одежда перекочевала на вешалку в сенках – что-то вроде предбанника, до входа в жилую часть дома, а они сами были впихнуты в объятия свекрови. Мать ворковала про ужин с дороги, что постелет им на веранде, где никто не потревожит.
– Мне спокойнее с Карошкой в одной комнате, – ответила Вера, предполагая, что дочь уложили в пустующей комнате на полутораспальной кровати.
Галина Николаевна заметила помятое и запятнанное платье Веры, красноречиво осмотрела их с Сережей, но удержалась от расспросов. За годы с мужем, балансирующем на хрупкой границе между алкоголизмом и любовью к застольям, она учуяла те две кружки светлого, что влил в себя сын. С утра все увидит.
Так же, без комментариев, Вере были предоставлены чистая одежда, средства для снятия макияжа и стакан воды. Приведя себя в порядок и вежливо пожелав спокойной ночи, Вера спряталась в комнате со спящей дочерью.
Телефон разрядился, но часы успели показать характерное Вику:
«Доехал».
Оставив все думки и решения на завтра, Вера переоделась в просторное домашнее платье и осторожно пристроилась рядом со спящей Карошкой. Та заворчала, но знакомый голос и легкие поглаживания не дали вынырнуть из крепкого сна. Коснувшись губами нежной щечки, она обняла расслабленную соню и глубоко вдохнула. Так делала всегда, укладываясь спать не дома. Обонятельный амбарчик принял новые запахи, рассортировал, положил поближе, чтобы завтра проснуться без паники. Вскоре ее опрокинуло в сон под размеренное дыхание Карошки.
Наутро Веру подняла не дочь, а звуки чужого дома. Свекры вставали спозаранку даже на пенсии, не приученные отлеживать бока. В своем доме работа была всегда, и занимались они ею сами. Сколько Сережа не предлагал им нанять хотя бы уборщицу или человека для помощи с огородом, упрямились.
– Да зачем? Чтобы мне тут все переиначили, и я потом ничего не нашла?
– Земля, сынок, хозяина знает. И я ее. Да и какой мне батрак на двадцати сотках? От них вред один. Тут не поле колхозное, где лишь бы сделано.
Завтракали в большой комнате за разложенным столом. Обычно круглый стол не мешался в стороне, гордо показывая всем букеты из полисадника. С появлением повода его половинки разъезжались, впускали в середину дополнительную секцию и вот уже овальный вмещал за собой пять человек. И трех кошек, путающихся под ногами.
Свекровь расстаралась. Сырники, оладьи, омлет, домашний хлеб. Любое блюдо можно сдобрить вареньем трех видов, сыром, сметаной, творогом. Каролина на радость бабушке тянулась за третьим сырником.
– Нравится, звездочка наша? Кушай, кушай.
– Нравится. У нас Мария тоже умеет вкусные сырники.
– Мама тоже умеет, наверное?
– Нет, не умеет.
Галина Николаевна бросила только невестке понятный взгляд. С оттенком превосходства. Вера посмотрела на Сережу, увлеченного оладьями. Заступится или нет? Промолчал.
Вдруг из вчерашнего сумбура выплыло ободряющее «я давлю, потому что уверен, что ты справишься». Она справится! Отстоит себя и сбросит оковы удобной девочки. Сама!
Положив себе нахваленных сырников, Вера отделила кусочек и с видимым удовольствием прожевала. Неплохо. Творожные крупинки могли бы быть и поменьше, но в таком варианте своя прелесть – ощущается цельность исходных составляющих.
– Очень вкусно, Галина Николаевна. Карош, а что тебе нравится в наших завтраках, когда Мария не приходит?
– Овсянка с ягодами и орешками. Еще маффины с шоколадными кусочками. Вафли с медом. Блинчики со сгущенкой, – Карошка бесхитростно перечисляла, сама не зная, что спасла маму от клейма «невестка-неумеха».
– А сырники не хотят мне покоряться, – развела руками Вера. – Какие я только рецепты не пробовала и стояла над душой у Марии, когда она готовила…
– Так что же ты молчала столько лет! Я тебя мигом научу! Да хоть сегодня!
– Мам, мы скоро поедем. У меня работы выше крыши.
– Ну вот скажи, сын, у тебя полный завод сотрудников, а работать приходится тебе, – отец сел на любимого конька, хотя Сережа не раз ему объяснял, что это не такой завод, где сотня замов замов и любая мелочь согласуется по три месяца в десятке инстанций.
– Такие дела. Все отлучки нужно планировать или рулить удаленно.
– А вы же вроде собирались в отпуск по осени? – вспомнила вдруг Галина Николаевна. – Как же поедете?
Каролина оживилась и потеряла интерес к воспетым сырникам. Большие глазенки смотрели на папу с ожиданием. В отличие от Веры, замурыженной прошлогодней поездкой, у детки остались самые радужные воспоминания о море, аниматорах, шикарных игровых и всевозможных шоу для маленьких постояльцев.
– Да, уже готовлю пути отступления. Дело стало лишь за выбором отеля. Съездим в течение месяца.
Вера прищурилась. Вот же шкура, а не Сережа. Думает задобрить через ребенка. А дочь уже восторженно вопила и спрашивала, будут ли в отеле водные горки?
– Найдем с горками, котенок.
– Я не котенок, я – драконенок!
Свекровь всплеснула руками, свекор хмыкнул, а Сережа тщательно прятал глаза от Веры. Понимал, что поступает нечестно. Озвучивая планы, заручался поддержкой Карошки и накладывал новый слой свежей краски на фасад счастливого семейства. Да когда это краска держалась на ржавом основании? Облупится вся!
– Все сытые? Тогда собирайтесь. Володька уже заждался снаружи.
– Сереж, ты что, водителя всю ночь под окнами продержал?
– Нет, конечно, в гостиницу отослал.
– Так что же он голодный там? Знаю я нашу гостиницу, там не эти ваши отели «ол включено», у них и захудалого буфета отродясь не было! Давай соберу что-нибудь с собой?
– Мам, ну что ты! А кто машину поведет? Я не вмешиваюсь, решил он как-нибудь проблему с пропитанием, нормальные ему суточные положены. Все, девчонки, собирайтесь. Десять минут вам!
Готовы они были, конечно, позднее. Под баловство Карошки и хлопотание свекрови сборы шли медленнее.
– Мам, а это значит, что в садик сегодня не надо?
– Сегодня не надо.
– Хорошо, а то я задание не выполнила!
– Вот дома и сделаем.
Детка забавно оттопырила губу, чем умилила бабушку. Не любила Карошка занятий, требующих прилежания, не в маму пошла. Сережа уже рычал в трубку, что напомнило Вере о собственном разряженном аппарате. Внутри свербело, что она упускает что-то очень важное, но до возвращения в дом все равно не выйдет воспользоваться телефоном.
Дорога прошла как обычно. Муж удаленно руководил на переднем сиденье, периодически используя богатую палитру обсценной лексики. А девчонки на заднем сиденье старались не мешать папе работать и делали вид, что не слышат плохих слов. Было непросто занять пятилетнюю егозу в машине, несущуюся по осенней трассе. Серое полотно дороги сливалось с убранными темными полями, переходящими в низкое клубящееся небо. Они загадывали цвета автомобилей и соревновались, чьих больше. Каролина выбрала красный, как у мамы, но проиграла несмотря на то, что Вера хотела поддаться и выбрала синий – цвет, о котором мечтала. Но так как машину дарил Сережа, то сделал как посчитал нужным.
Они разговаривали с Карошкой про садик, про тренировки. Пусть это мелочи в масштабе взрослых проблем, но как же увлеченно детка рассказывала, как один мальчик притворяется, что спит в тихий час. И как потом отдал ей свою булочку с кремом, лишь бы воспитательница не узнала.
– Солнышко, а ты откуда знаешь, что он не спал?
– Мам, ну что ты как ребенок! Конечно потому, что я не спала тоже!
– И мальчика не смутило, что вы – соучастники?
– Мы – кто?
– Оба хороши! – подал голос Сережа.
Оказывается, он давно закончил разносы по телефону и внимательно слушал о проделках дочери.
– Я не виновата, что ему не хватило мозгов попросить мою булочку!
Спереди донесся одобрительный смех, а Вера покачала головой.
– Солнышко, нехорошо пользоваться слабостями других людей. Это называется манипуляция.
– А что плохого?
– Люди будут знать, что ты заставляешь их делать то, что они не хотят.
– Но он ничего не понял!
– А если бы с тобой так поступили, и ты поняла позднее, что друг тебя обманул?
– Ну ладно, в другой раз я отдам ему свою булочку.
Вера вздохнула и улыбнулась дочери. Если бы все решалось так просто! Внутри теснилось что-то тяжелое и большое. Видны первые ростки их с Сережей воспитания. И всходы ей решительно не нравятся. Понятно, что начинать надо с агрономов, но тут-то и начинается главная загвоздка. Папенька у Карошки не только не поменяет линию поведения, но и поощрит поступать так же.
Родной город маячил на горизонте, и, не заезжая в центр, они свернули на объездную и вскоре оказались в поселке. Здорово здесь, даже сейчас, в октябрьскую хмарь. Возле дома сверкнула мокрая красная крыша – машину уже пригнали.
Дома их сбил с ног Цезарь, радостный возвращению своих людей. Сытый и прогулянный надежным соседом пес пытался свалить младшую хозяйку, дорвал чулки старшей и обмусолил костюм главному в стае. Сережа заскочил переодеться, тщательно делая вид, что у них все прекрасно.
– Так, девчонки, вам задание на день. Заниматься только приятным делами, есть только вкусное и быть красивыми. В четыре за вами приедем с Володей.
– Пап, а зачем?
– Это сюрприз, драконенок. Все, беги, переодеваться, мне надо поцеловать маму.
– Фу! – и убежала в свою комнату в сопровождении хвоста.
– Карош, руки не забудь помыть!
Когда шум на лестнице затих, даже вздох Сережи показался оглушительным. Ему надо наверх, запрыгивать в другой костюм и мчать на совещание. А он стоит и ждет, как отреагирует жена. Прежде ей достались бы спина, нетерпеливое щелканье пальцев от Сережи, уверенного, что она все стерпит и встретит вечером если не объятиями, то хотя бы миролюбивой улыбкой. Нынче такой уверенности не было, и Сережа кинулся зарабатывать очки.
– Вечером детский спектакль.
– Тот самый, на который я предлагала поехать, а ты сказал, что дорога в соседний город не стоит часа Каролькиных ерзаний в зрительном зале?
Он кивнул, а Вера отвернулась. Культурный досуг был лишь ее заботой. И хорошо, если муж не противился. А мог и обломать крылья, как идее, которую он теперь спешно воплощал в жизнь. Стоило прозвучать слову «развод», как у него нашлись на них и время, и желание. Надолго ли?
– Ты не исправим, Сереж.
– А теперь-то что не так? Ей будет развлечение, тебе ивент – платье выгулять.
– А тебе что? Ты же ничего не делаешь просто так.
– А мне – вы.
Ну да, ну да.
– Ответ дам завтра. Посмотрим, как пройдет вечер.
– Значит, ты согласна поехать?
– Да.
Сережа дернулся к ней, но Вера не дала себя поцеловать.
Глава 18
Когда Сережа ушел, задышалось легче. В его присутствии сложно обдумывать и взвешивать предложение. Испытательный срок. Вторая попытка. Пан или пропал…
Вспомнилась позабытая подходящая пословица. «Ближняя соломка лучше дальнего сенца». А будучи в доме, где каждый предмет говорил о благополучии, то «ближним» оказывалось как раз «сенцо». Это там «соломка». Тесная квартирка в не самом приятном районе, потребительская корзина, прикидывание возможностей и необходимость вписываться.
Вера не тешила себя иллюзиями, что муж будет занят исключительно попытками вернуть ее расположение. Он успеет подготовиться к разным сценариям. И отомстит, если пойдет не по его. Нельзя надеяться на благородство и честный раздел. Всегда может статься, что развод окажется грязной игрой, по итогам которой Сережа забудет громкие слова о ценности семьи.
Пожалуй, единственное, что будет по-настоящему жаль терять, это собаку и просторную мастерскую. Так и так прикидывая, что можно изменить в квартирке, чтобы разместиться без ощущения, что живешь в швейном цехе, Вера пришла к мысли, что не спать ей отныне на кровати. Ах, какое замечательное решение в квартире Вика – спальный чердак. Увы, слишком дорогое для нее.
Вик! Нужно срочно зарядить телефон.
Неужели их свидание было вчера? Тяжелое, нужное, выводящее в неизведанную фазу. Будоражили не только слова о любви. А вообще… все! Но признание в первую очередь. Оно грело, льстило и обнимало на расстоянии.
Проверить сообщения. От него – ничего. Укололо…
Зато в швейной обсуждалке переполох. Отмотав на предполагаемое начало апокалипсиса, Вера выяснила, что один из клиентов недоволен куклой. У них было правило: изготовили куклу по индивидуальному заказу, отослали видео на одобрение. И не удивительно, что работа не принята. Сделано неплохо, но далеко не так прекрасно, как должно. Задобрив заказчика и мягко отчитав мастерицу, которая уже и так в процессе переделки, Вера почувствовала гордость. Плевать, что не прошла переход! Зато здесь все получится!
И все же… Заманчиво оставить обиды в прошлом, перелистнуть страницу и двигаться дальше. С мужем? Или Виктором? Почему так сложно решать…
Почти восемь лет знакомы. Семь из них – женаты. Желанная дочь. Дом, построенный вместе. Путешествия вдвоем. Втроем еще ни разу. Еще?..
Размышления прервал громкий лай и присоединившийся к нему голос Каролины.
– Мам! В дверь звонят!
Собака надрывалась внизу, а Каро стоит прямо перед Верой, сидящей за столиком и нервно теребящей запястье под браслетом.
– Прости, милая, я задумалась. Сейчас узнаю, в чем дело.
– Ты пиццу заказала?
– Почему ты спрашиваешь про пиццу?
– Потому что скоро обедать, а Мария сегодня не пришла.
– А я, по-твоему, совсем бесполезна?
– Тебя же дома не было!
Все-таки в воспитании она хоть с чем-то справилась. Даже пятилетний ребенок понимает, что возможности мамы не безграничны. Это вызвало искреннюю улыбку и желание обнимать детку долго-долго.
– Голодными не останемся, обещаю.
Они проверили по видео, кто стоит у ворот. Оказалось – курьер с цветами.
– Какой большущий! – выдохнула Карошка, когда Вера занесла граммофоноподобный букетище. Не меньше метра в диаметре, пошлое собрание роз всевозможных оттенков. От белого до бордового.
– Папа что-то натворил?
Да, котеночек. По всем статьям «да». Натворил, и мое воспитание идет в нужном направлении.
– Думаю, он просто хотел нас с тобой порадовать. Здесь так много, что и Цезарю хватит.
– Не люблю розы, – фыркнула детка.
Она отправилась было наверх – выходной короткий, надо многое успеть, но в дверь снова позвонили. Опять курьер. На этот раз с большой коробкой, украшенной зеленым бантом. При более тщательном рассмотрении на зеленых витках проступили серебристые дракончики.
– Это мне! – воскликнула Карошка, и скучающего выражения на личике как не бывало.
Содрав крышку, она ахнула. Оттуда, как из рога изобилия, высыпалось множество разных предметов в заводской упаковке. Фигурки героев из любимого мультфильма. Книжки. Раскраски. Пижама. Детская косметика. Кажется, здесь был весь существующий мерч на заданную тему. Горы товаров посредственного качества, приносящие владельцам бренда колоссальный доход.
Каролина с восторгом и бурными комментариями перебирала новые сокровища. Цезарь резвился в пустых упаковках и по команде юной хозяйки относил их в подарочную коробку.
– Мам, сделай фото, как я обнимаю все! Отправишь папе?
И не только фото, малыш, не только фото.
«Лесть и подкуп, Сереж?»
«Ей же понравилось! По улыбке вижу. А тебе?»
«Хорошо, что ту клумбу прислали с подставкой. В доме нет подходящей вазы».
Сережа не ответил. Понял, что промахнулся с выбором?
Впрочем… выбирал ли он? Озадачил секретаря и дело с концом. Но тут прибыл новый курьер. С пиццей и еще одной маленькой коробочкой.
– Папа считает тебя бесполезной? – нахмурилась Карошка, увидев пиццу.
– Он так заботится о нас. Не забудь помыть руки. Сейчас накрою стол.
– Так это твоя любимая, с песто! А почему ты не смотришь, что в маленькой посылке?
Потому что и так понятно, что внутри какое-то украшение. Сняв верхнюю упаковку, Вера увидела знакомую коробочку. В этом ювелирном магазине они покупали обручальные кольца. Непроизвольно Вера подняла правую руку и взглянула на безымянный палец. В меру широкое, оно отражало солнечный свет, хотя камней на поверхности не было. Зато внутри пряталось целое состояние, заключенное в чистейших бриллиантах. Они касались кожи, нагревались от ее тепла и в особенно жаркие дни немного впивались в кожу. Столько лет Вера жила с дискомфортом от кольца, что сроднилась с этим ощущением. В какие-то моменты испытывала гордость, что свыклась и научилась не обращать на него внимания. Во многих парфюмерных шедеврах встречаются неприятные ноты, но добавляющие звучанию аромата глубину и оттеняющие другие компоненты. Так думалось и о семейной жизни: где-то уступка, где-то совместная радость – из этого ведь складываются дни.
– Мама, открывай!
И правда, чего медлить. Посмотрим, чем Сережа собирается умасливать. С тонким щелчком открылись кожаные створки, и на черном атласе воссияли серьги.
Сережки от Сережки.
Разглядывать не стала, сразу закрыла.
– Очень красивые. Давай есть!
Дети тонко чувствуют настроение, и Каро сочла лучшим вариантов быстро поесть. Бросая на задумчивую маму понимающие взгляды, она съела даже сухие краешки и умчалась обратно в гостиную разворачивать гору новенького. А Вера проглотила сухие слезы и убрала недоеденную пиццу в холодильник.
«Тебе понравилось?»
Вложив семизначную сумму в подарок, любой захочет узнать, понравилось ли. Точнее, понравилось ли на полный чек. А у нее все упало в минус на семизначное значение. Объяснять, что не так – бесполезно. Человек говорит, что хочет начать с чистого листа, а потом откупается широкими жестами, пылью в глаза. Ну, не пылью. Бриллиантами. Но что ей эти камни, если Сережа не потрудился вручить лично?
«Шикарные. Спасибо!»
На этом беседа затихла вплоть до вечера. Сережа заехал за ними, на второй этаж не поднялся, много шутил с Карошкой и заулыбался шире, когда заметил, что Вера вдела в уши его подарок.
– Прямо как для тебя делали, Верунь. Неброские, но сразу видно – качество и уровень. А платье не слишком простое?
– Это же детский спектакль, Сереж. Зачем разодеваться? И где ты успел достать смокинг?
– А что его «доставать»? У меня, по-твоему, на всем заводе не нашлось угла, где разместить пару чистых рубашек?
Завидев ее взгляд, спрашивающий, для чего еще у него нашлось место на заводе, он поднял руки в жесте «сдаюсь».
– Давай перемирие?
– Пап, поедем, а то опоздаем!
Неожиданно Каролина выказывала искреннее нетерпение по поводу предстоящего события. Предыдущие развлечения – кинотеатр, игровые комнаты, квесты, зоопарк, шоу с аниматорами, детские дни рождения – всегда воспринимались с умеренным энтузиазмом. Постановка с настоящими актерами, музыкой, танцами заворожили детку. На протяжении всего действа ее пальчики теребили обивку кресла в переднем ряду, плечи и нос тянулись в направлении сцены, а глазки забывали моргать.
Верино сердце плавилось в радости за крошку. И ей немного перепало чистейшего восторга и заразительного погружения. Одно это стоит всех забот и тревог о ребенке – видеть, как родительская забота идет впрок, как счастлив маленький человек, получая новый опыт. В эти моменты казалось, что любишь детку чуточку больше. И, что скрывать, на самом деле то была также любовь к себе.
– Папа, как же здорово ты придумал! Я думала, Герда никогда не отыщет Кая, но она такая смелая! А снег! Он был как настоящий. И ветер выл, что я почти замерзла!
– Значит, теперь ты у нас театралка?
– Это как?
– Любительница театра.
– Да!
– И пойдешь на другие спектакли?
– Конечно, пап!
Сережа оттащил Карошку в сторону от оживленного потока и обнял, словно тоже не мог справиться с эмоциями.
– Вер, иди к нам.
В шумном фойе никто не обратил внимание на расчувствовавшуюся семью. Да еще после детской программы. Никого не заинтересовало, что мама украдкой смахнула пару слезинок.
Бывает!
«Ты не подала на развод.
Это не вопрос.
И не наезд, если что.
Вопрос в другом, разумеется.
Что-то произошло?
Вот блин! Забыл поздороваться.
Привет!
Прошло уже два дня, как ты сказала, что хочешь развестись».
Телефон разорвался трелью входящих «диньков», и Вера отложила диспенсер со скотчем на раскроечный стол. На полу выстроились башенки одинаковых коробок со всевозможным швейным приданым. Большую часть она купила на заработанное кукольным делом, так что может забрать со спокойной совестью.
Первым, конечно, попалось на глаза последнее сообщение. С упреком о бездействии. Ох, сфотографировать бы ему мастерскую в данный момент. Но… Во-первых, нельзя ничего говорить заранее, иначе не получится. Во-вторых, она еще не сказала мужу о своем решении. Возвратившись после театра и уложив сонную с дороги дочь, супруги не поднимали тему. Наутро муж ушел на работу с первыми петухами. Отправив дочь с няней в садик, Вера бросилась паковаться. Скоро у нее встреча с адвокатом. Для подачи заявления в суд.
«Привет. Да, сложные выдались два дня. Эмоционально и физически я вымотана. Мне предстоит совершить поступок, который повлияет на наше с дочерью будущее. Планы остаются прежними, хотя и появилась новая информация для обдумывания. Прости, что так не конкретно».
«У меня тоже появилась информация для обдумывания».
«Вик, что ты имеешь в виду?»
«Ваш семейный отдых.
Сразу после моих слов.
Ты, похоже, определилась?»
Вера несколько раз зажмурилась. Перечитала. Нет, все правильно поняла. Точнее, ничего не поняла. И повторила свой вопрос:
«Вик, что ты имеешь в виду?»
Без единой сопровождающей буквы прилетели фотографии.
Они с Сережей целуются в пабе.
Он ее обнимает за столом.
Они уходят, Сережа помогает надеть пальто.
Сразу после его слов.
Что еще ему было думать, видя Веру с мужем в том же платье. Гордость конечно пострадала. Но… Зачем же надумывать?
Прошло несколько минут в молчании. Ее и без того плотно составленный день осложнился. Что можно ответить, чтобы успокоить и не выдать планов…
Для такой секретности был еще один повод. С утра Веру вдруг осенило, что муж вполне мог получить доступ к информации на ее телефоне. Невозможно быть уверенной, что в данный момент он не читает эту переписку. Звонить Вику и провоцировать Сережу на какие-то срочные действия – опасно. У нее и так очень сложная схема по спасению швейного добра.
А вот Виктор не стал сдерживаться. И прислал еще фотографий.
Вчерашнее посещение театра. Красивые они идут в зрительный зал. Карошка между папой и мамой в неказисто прекрасном платье из натуральных тканей. Это его взрослую пару муж назвал слишком «простым».
На другой фотографии они обнимаются после спектакля. Лучезарно счастливые, до невозможности естественные.
В районе горла плескалась кислота. Сережа играет в грязную. В блоги не ходи, и так ясно, что там в нужных аккаунтах осветили семейный досуг фабриканта. Столько усилий для поддержания фасада! И, конечно, испорченное настроение у конкурента.
«Вик, всему есть объяснение. Не надумывай ничего, пожалуйста».
Прочитал. Не ответил.
Был в сети одну минуту назад.
После шестой минуты стало ясно, что отвечать не собирается. Поверил? Расстроился?
Как же глупо, что они оказались такими неприспособленными к двойной жизни. Надо было давно брать пример с Сережи и завести второй телефон!
От чувства беспомощности и злости хотелось покричать или бросить что-нибудь. И кинула. Эту тяжелую дуру со скотчем. На белой стене осталась вмятина и немножко краски откололось.
* * *
Лишь благодаря своему адвокату Вера прошла до конца процедуру подачи заявления на развод. Случилось все быстро, четко и с нужной долей профессиональной строгости. Хорошую адвокатессу подогнал Вик. Высокая и крепкая женщина, она всегда была в брючном костюме, не выпускала телефон из рук и помнила каждую деталь Вериной ситуации.
В коридорах с мерцающими лампами хотелось вжаться в стену, чтобы никого случайно не задеть. Большинство посетителей выглядели потерянными, задерганным, разочарованными и много еще какими, достойными общего эпитета «надломленными». Адвокатесса провела ее через это испытание, мягко потянув к нужному кабинету.
За глухими дверями находились неприветливые специалисты, встречающие всех вопросом «Что у вас?».
У Веры было «заявление без согласия супруга». Что сразу оживило господ за столами. Ее одарили взглядами: оценивающим – от мужчины, и любопытным – от женщины. Вылетело из головы, какие должности у людей с полномочиями, так как дальше все происходило под руководством адвоката. Увидев, что дамочка пришла с помощником, клерки приосанились и стали выполнять работу без проволочек.
Перед расставанием адвокатесса снова проговорила алгоритм действий и разрешила звонить в любое время дня или ночи.
Сережу уведомят. За ним ответный ход. Он имеет право просить о перемирии, особенно если заявит, что действует в интересах ребенка. Съехать от него можно в любой момент, пока суд не постановил обратного. Забирать с собой дочь тоже можно, но тогда требуется согласие супруга. А в случае, если… И еще десятки «если» их ветвистых обстоятельств.
На предельной скорости ликующая Вера долетела в поселок. Дорогой подпевала любимым исполнительницам, а песню Эйвы Макс про королей и королев прослушала четыре раза. Так их всех: этих королей, их мечи и другие регалии власти!
Пусть это лишь начало, пусть впереди сложный путь. Но должно отметить сделанное, похвалить себя и верить в успех!
Уже за полдень. Дел невпроворот, а надо успеть собрать чемоданы с вещами для Карошки и себя. Пока Вера была в суде, переезжала ее швейная мастерская. Мария присматривала за грузчиками и уже отчиталась, что коробки благополучно водворены в квартирку. Золотая женщина! Без вопросов согласилась помочь. Как же ее будет не хватать. И не хозяйственных навыков, а ощущения крыла, которое она щедро расправила над всем семейством.
